И тени земные, и свет вечный

- Они заняли форт святого Адама, ваше величество. И как вы сами видите, сумели частично его восстановить. Амадей фок Варзов, шестидесятилетний старик, крепко державший в своих руках артиллериста армию Севера, показывал прибывшему королю позиции. Свита и офицеры штаба следовали за ними на почтительном отдалении, предоставляя маршалу самому разъяснить обстановку неожиданно явившемуся королю. Алессио с кардиналом Дионисием и Алеанной в сопровождении своего эскорта, преодолев расстояние до Хёгреде чуть меньше, чем за месяц, оказались в ставке маршала Севера поздней ночью. Им дали время, чтобы выспаться и отойти от бешеной скачки, и наутро повели туда, где масштаб проблемы был наиболее очевиден – на передний край позиций каданской армии. Сзади раскрывались стройные ряды палаток талигойского лагеря, дымили костры, на которых только недавно солдаты готовили завтрак. Алессио кивал головой, всматриваясь в грозно поднимающиеся на холме грязно-серые стены форта. Над ними реяли знамена с раскрывающим крылья лебедем и простые черные штандарты повстанцев, которых здесь, на севере, называли «рысьими детьми» и менее уважительно – «отродиями Леворукого» и «кошачьими ублюдками». - Кошачьи дети засели на высотах, обложились со всех сторон дриксенскими флагами и считают себя в полной безопасности. - А реальные силы кесарии там есть? – Алессио принял из рук маршала подзорную трубу. - Совсем немного, ваше величество. Менее двух полков, в основном конница. Своей-то у партизан нет. Однако, насколько я понимаю, это не так важно. - Все верно, господин маршал, - в ровном круге подзорной трубы массивная кладка подновленных стен форта выглядела угрожающе. – Будет достаточно одной, самой пустяковой стычки, чтобы кесарь расценил ее как повод к войне. Мы должны быть неимоверно осторожными. Фок Варзов пожал плечами, наблюдая за тем, как над плотно закрытыми воротами форта оживились дриксенские стрелки. - Они наведываются в соседнее поселение, ваше величество, почти целиком состоящее из талигойских переселенцев. И безобразничают там. Нескольких мы приструнили, не официально, конечно, в частном порядке. Кроме того, кошачьи дети широко распустили слух, что в форте находится гробница покойного короля Хайнрика и его королевы. Якобы их прах был собран после того, как догорели жертвенные костры холтийцев, и захоронен, а уже не так давно благоговейные потомки поставили надгробие. Каданцы ворчат, но периодически бегают в форт – посмотреть. И не все мирно там обходится. При такой обстановке та пустяковая стычка, о которой вы говорите, становится неизбежной. Если гуси с кошками не начнут чего-то раньше. - А что они могут начать? – быстро спросил Алессио. В око подзорной трубы ему гораздо лучше было видно происходящее над воротами. К выстроившимся в несколько рядов стрелкам присоединились трубачи. Их инструменты неярко поблескивали полированной медью. Все эти люди, обернувшись спиной к талигойскому лагерю, внимательно наблюдали за происходящим во дворе форта. - Последние дни в их лагере заметно странное шевеление, - ответил фок Варзов. – Подошел еще один крупный отряд – дриксенская тяжелая кавалерия. Вылазки и вызывающие визиты в поселение временно прекратились. Зато они как будто занялись муштрой: со двора иногда доносятся отзвуки команд, точнее сказать сложно. Поэтому вы появились как нельзя более кстати, ваше величество. Теперь я могу спросить у вас: если не сегодня – завтра форт святого Адама откроет по нам или по поселению огонь, что мне делать? Могу ли я стрелять по ним в ответ? В последнем вопросе сквозь сарказм просвечивала действительная озабоченность. Амадей фок Варзов не хотел начинать войну с Дриксен. Но когда на его солдат шли с оружием, он не мог приказать не стрелять. - Мы будем принимать решение, сообразуясь с обстановкой и вашим опытом, господин маршал, - уклончиво ответил Алессио, не выпуская трубу из рук. - Боюсь, ваше величество… Алессио было не суждено узнать, чего именно боялся закаленный в многочисленных северных войнах Амадей фок Варзов. Прорезая своим чистым и грозным голосом безоблачное синее небо, в форте святого Адама запела труба. К ней присоединились высокие ноты рожков, и тяжелые, окованные железом ворота старого форта распахнулись. Из них в полном боевом порядке, даже обмундированные в похожую форму, выходили войска каданских партизан, стремившихся стать армией и внезапно превратившихся в нее. На их фоне выделялась дриксенская тяжелая кавалерия и несколько рот «крашеных». Колонна за колонной, они выходили из ворот форта и строились напротив позиций северной армии, занимая склоны холма. Ветер полоскал развернутые знамена, и безликая чернь флагов повстанцев, перечеркнутых серыми траурными полосами, соперничала в значительности с лебедем кесарии. Блестели дула мушкетов, ежами щетинились острия на толстых древках прикрывавших их пикенеров. Офицеры в пестрых камзолах шли перед колоннами, сопровождаемые барабанщиками, мерно ударяющими в туго натянутую кожу своих инструментов. - Что вы скажете на этот счет, ваше величество? – отрывисто спросил фок Варзов. Офицеры штаба сзади волновались, некоторые, не дожидаясь приказа командующего, устремились к своим частям, чтобы получить его уже на месте и успокоить подчиненных. – Мне кажется, там больше людей, чем столько, сколько обычно бывает в мелких стычках. Признаться, я серьезно опасался, что это произойдет до вашего приезда или прихода инструкций из Олларии. Алессио кусал губы, наблюдая за тем, как из раззявленной пасти ворот форта святого Адама выходят последние солдаты. - Ваше величество, господин главнокомандующий, - первым, кто решился нарушить уединение короля и его маршала, был начальник штаба Генри Айхенвальд. Неизменный спутник фок Варзова в последних кампаниях, такой же старый служака, он не испытывал трепета перед годившемся ему в сыновья королем, почти мальчишкой среди грозной красоты Севера. – Осмелюсь доложить, противник занимает боевую позицию. - Мы видим, Айхенвальд, - невозмутимо ответил фок Варзов. - Но если мы не примем меры, они могут застать нас врасплох. - Могут, - подтвердил маршал Севера. – Но я ничего не решаю, пока здесь его величество. - Их надо остановить, - наконец, сказал Алессио, складывая трубу. – Господин маршал, пошлите парламентера. Нам необходимо лично встретиться с тем человеком, который исполняет функции их главнокомандующего. Мы приехали сюда договариваться, чтобы не допустить войны, значит, начнем договариваться прямо сейчас. И стройте войска – если они застрелят парламентера, переговоры с неизбежностью придется отложить. Фок Варзов коротко кивнул и окликнул адъютанта. - Филипп, передайте Гонту, чтобы строил своих на правом фланге, Альмейда пусть укрепляет левый. В центре я жду Ариго и Райнштайнера. Айхенвальд, нам необходим парламентер… - Похоже, уже нет, Амо, - невольно понижая голос, ответил начальник штаба. – Смотрите! У нас уже есть парламентер. Перевалив через насыпанный на переднем крае позиции земляной вал, на зеленую гладь луга, разделявшего армию Севера и форт святого Адама, вышли три человека. Два офицера в черно-белых мундирах несли тяжелое древко знамени: на изумрудном фоне коричнево-золотая рысь выгибала спину, хищно выпуская страшные, изогнутые когти. В двух шагах перед ними, поддерживая пышный колокол юбок, двигалась женская фигура.