So Fresh

      — Слушай, а твои родители случайно не автомеханики? — поинтересовался Бомгю. Ёнджун поднял на него непонимающий взгляд и проморгался, но продолжения не последовало и он всё же понял, что это был реальный вопрос, а не тупой подкат.       — Нет.       — Жаль, — получив ожидаемый ответ, Бомгю направился к Субину и Тэхёну, а Ёнджун, проводив его взглядом, закрыл окно машины, но не до конца, чтобы получше слышать о чем те говорят.       Чхве Ёнджун чувствовал себя невероятно уставшим и больше всего на свете сейчас хотел оказаться в своей нелюбимой и тесной, но кажущейся сейчас такой родной каморке, или в не менее нелюбимой камере для хранения овощей на старом матрасе, и забыть обо всём, что он сегодня увидел. Заснуть и больше никогда не вспомнить этот день. А ещё больше никогда не принимать приглашения на вечеринки. Но он сдался, просто смирившись с тем, что происходит, ведь стоило ему окончательно оформить в голове мысль о побеге, как реальность возвратила его в свои объятия: он хуй пойми с кем, хуй пойми где — на какой-то неизвестной ему лесополосе. И как он собрался бежать? Куда? Прямиком под проезжающую мимо машину? Чтобы бежать, нужно хотя бы знать ближайший населенный пункт.       — Не мерзните, я гляну, — еще сонно проговорил Тэхён. — Может что-нибудь пойму… — усмехнулся он своим же словам, глядя на кучу непонятного железа, не очень-то веря в собственные силы.       — Не хочу выёбываться, что я говорил, но я же говорил! Наебал он нас, — заключил Бомгю и перевел взгляд на Субина, начиная смеяться. Тэхён тоже обратил на него внимание и засмеялся и, кажется, только Субин не понимал, почему один смеется, а второй пялится. Бомгю закатил рукав и вытер щеку старшего своей ветровкой. Растёр и расчистил.       — Спасибо, — пропустил смешок Субин. Тэхён наклонился к капоту и чуть тише произнес, чтобы было слышно только им:       — Бомгю, вернись в машину. Мало ли, что у него в голове.       — Да-да, — отмахнулся он, пропуская слова Тэхёна мимо ушей. — Будет точно также. Я же говорил, — с довольной улыбкой протянул Бомгю, пытаясь протиснуться лицом к Тэхёну и железякам, но Субин остановил его, оттянув за капюшон ветровки, словно пса на поводке. Бомгю неуклюже пошатнулся и начал сопротивляться — его это только больше раззадорило. Дурачились. Такой уж он был.       — Не мешайся, иди давай, — как-то по-родительски повторял Субин, оттягивая младшего уже не только от Тэхёна, но и машины.       — Когда-нибудь твое безрассудство сыграет со всеми нами свою роль, — повернулся к ним Тэ. — Хуевую роль.       — Пиздуй, Гю, — уже силой тащил его на заднее сидение Субин, но Бомгю не собирался сдаваться без боя, поэтому со всем упорством и наигранным воем, прерывающимся на смех, противился как мог.       Ёнджун наблюдал за всем этим с заднего сидения и слышал практически всё. До этого он пялился в одну точку, всё ещё пытаясь сложить в голове общую картину происходящего, поэтому беззаботные смешки и дурацкие ворчания с улицы, казалось, были не просто отделены от него стеклом — они были как из другого мира. Ёнджун был уверен, что ненормальная легкость этих, всё ещё, убийц должна отрезвлять его и сильнее настораживать, но когда он встретился через стекло с лицом Бомгю, выражавшим сопротивление и такое искреннее отчаяние, не смог сдержать смешка и замер. Сам от себя не ожидавший, он так и застыл, в надежде, что Бомгю не заметил этого, но как бы не так. Младший заметил и намеренно поддался напору Субина, вваливаясь в авто и встречаясь взглядом с Ёнджуном. Тот пытался сдержаться, осознать ситуацию, честно, но меньше чем через полминуты натянутой тишины они засмеялись уже вдвоем, практически в унисон. Субин, наблюдавший эту картину снаружи, подметил для себя что-то и с улыбкой направился к Тэхёну.       — Похоже, что мы застряли здесь, — немного успокоившись выдохнул Бомгю и добавил: — Хуй пойми где.       — Да уж, — Ёнджун, кажется, начинал сходить с ума, раз веселился в компании одного из этих отмороженных.       — Столько денег отдали за эту развалюху, — продолжил Бомгю. — Я как чувствовал, что тот япошка наебет нас, — он поддался вперед, пересаживаясь на переднее сидение, и достал из бардачка кассеты. — Выбирай какую хочешь, — он держал их перед Ёнджуном так, как, вообще-то, держат игральные карты. Тот вытянул одну, глядя на название: «Nirvana — All apologies». — Но следующую ставлю я, — Бомгю вставил её в плеер и сделал музыку громче. Через пару секунд он добавил: — Слушай, а тут неплохая библиотека.       Они сидели в тишине ещё какое-то время, лишь качая головой под песню. Бомгю изображал игру на гитаре, и Ёнджун смеялся, подражая ему игрой на импровизированных барабанах. К тому моменту его голова уже напрочь отказалась работать: о чём-то думать, беспокоиться, пытаться что-то понять. Бомгю перебрался обратно на заднее сиденье и они продолжали свою игру, делая вид, что держат микрофоны и молча пели строчки: «I'm married».

«I'm married

I'm married

Buried».

      Их веселье прервал Субин, сделав музыку чуть тише и взглянув на обоих парней:       — Тэхён предложил пробовать поймать попутку, — он устало пожал плечами и продолжил: — Либо бросим эту машину, либо, быть может, нам помогут завести её. Если что — будьте готовы, — заключил он, возвращая прежнюю громкость, и хлопнул дверью.       — Как же все вовремя, блять, — с опозданием прореагировал Бомгю. Ёнджуну показалось, что тот разозлился, но на его лице достаточно быстро вновь появилась дружелюбная улыбка.       — Теперь ты ставишь.       — Точно, — Бомгю вновь пересел на переднее сидение, долго копошился в бардачке и достал какую-то потертую кассету. Он молча поставил её и стал слушать мелодию.       Ёнджун взглянул в окно на темную трассу. Достал сотовый, глянул время — два часа ночи. К этому времени он должен был либо находится дома, либо мирно спать на вечеринке. Увидев десять входящих сообщений от «Хён» с расспросами: «Ты где?», «Куда пропал?», «Тебя ждать?», «Не придешь что ли?», «Хули молчишь?», Ёнджун на секунду задумался и стал набирать сообщение. [Хён, 00:34:23] Что-то случилось?

[02:15:04]

Все норм

Извини

Расскажу позже

      — Спрячь, — предупредил Бомгю, глядя в зеркало заднего вида. — Тэхён истерить будет, если заметят.       — Хорошо, — Ёнджун убрал телефон обратно в карман джинс. Он перевел взгляд в отражение на стекле. Бомгю выглядел спокойным, но на его лице отчетливо виднелись усталость и желание продолжить оборвавшийся сон. Их взгляды опять встретились, но Ёнджун поторопился перевести его куда угодно — в окно, на деревья, на дорогу. Неловко.       Спустя ещё какое-то время он заметил остановившуюся у обочины машину и лицо Субина, полное надежды. Из автомобиля вышел мужчина, они перекинулись парой фраз и направились к капоту, о чём-то попутно разговаривая. Бомгю, заметив это, вдруг оживился и достал поставленную ранее кассету, быстро пряча её в карман и, не смотря на Ёнджуна, протянул ему пистолет:       — Спрячь в куртку, — сам он поступил также и перелез назад, спрятав остальное оружие под переднее сиденье на полу. Так, на всякий.       А Ёнджун вдруг опомнился. Уставившись на пистолет в руках, он весь сжался — они беззаботно проводили время, потому что он в моменте забыл о случившемся. Потерял бдительность. Нарочно пытался закопать эти мысли как можно глубже. Ведь те беспорядочно метались в голове, всё сильнее ударялись о череп и раз за разом возвращали в ту квартиру. Одно действие Бомгю словно окунуло его головой в ледяную воду, приводя в чувства: Бомгю, по-свойски дурачившийся с ним в машине — убийца, стрелявший в человека из сломанного револьвера несколько часов назад; Субин и Тэхён, мирно копошившиеся вместе с незнакомцем у капота — убийцы, издевательски медленно и жестоко избавившиеся от двух человек несколько часов назад. По спине пробежал холодок, заставляя вспомнить, как пришлось избавляться от трупов. Его опять затошнило.       Ёнджун никогда никого не убивал. Хотя он всегда мог дать сдачи своим обидчикам и был не из робкого десятка. Ходил с отцом на охоту и умел стрелять из ружья. Но сам он никогда не стрелял в живых существ, а став старше и вовсе отказался от подобного времяпровождения в компании отца. Может, из-за появившейся уже тогда неприязни к отцу, а может, к удовольствию, которое тот получал видя падающую замертво тушку. Но сейчас он чувствовал, что его руки погрязли в чужой крови, липкой и холодной. Чувствовал, что он один из них. Ему вспомнились слова Бомгю, когда он назвал его своим. Блять. Перед глазами снова пронеслись все картинки, отпечатавшиеся в памяти в этот вечер. Одна ебаная случайность, разделившая его жизнь на «до» и «после». Что делать дальше? Что теперь с ним будет? Когда его отпустят? В его силах было лишь продолжать лихорадочно перебирать этими вопросами в голове, добавляя к ним новый — почему он сам ведет себя непринуждённо, когда должен дрожать от страха?       Заметив, что лицо напротив заметно помрачнело: тень поселилась в и так смольно-чёрных волосах, упала на уставшие глаза и пролегла в ложбинке над губой, Бомгю захотел завязать очередной развесёлый разговор с Ёнджуном, но его снова прервал Субин, который попробовал заново завести машину, ворча, чтоб наконец получилось. Та завелась и он не стал заострять внимание на неловкой паузе лишний раз, а Ёнджун снова отдался мыслям, произнести вслух которые не хватало смелости. Что теперь? Куда они отвезут его? Это конец?       Замерзший Тэхён попрощался с незнакомцем, сел в машину, пристегнулся и они наконец отправились дальше. Может они что-то и говорили, Ёнджун не слушал. Субин внимательно следил за дорогой, Тэхён, который спустя время согрелся будучи в ветровке, которую одолжил ему Бомгю, заснул. Сам Бомгю молча смотрел в окно, и, хоть его глаза и слипались, он от чего-то боролся с желанием спать. Ёнджун периодически сверлил его взглядом, зачем-то проверяя, не спит ли он или не хочет ли снова что-то у него спросить. Он не питал ни к кому из присутствующих излишней симпатии, но, наверное, с болтовней этого патлатого парня происходящее ощущалось немного легче, даже учитывая, что в стороне от всех событий он не был. Но Бомгю не засыпал и не поворачивался, чтобы заговорить, поэтому усталость наконец-то взяла верх и Ёнджун сам начал засыпать. Безуспешно посопротивлявшись какое-то время, он последний раз лениво мазнул взглядом по всем присутствующим и закрыл глаза, проваливаясь в сон.       В следующий раз, когда он открыл их, вид за окном представлял собой уже знакомый город ранним утром. Сон Ёнджуну не особо помог, да и сном это было назвать тяжело. Во сне он ни на минуту не переставал чувствовать то напряжение, которое сидело глубоко внутри и мучило его с самого начала этого безумства. Каждый шорох, стук или шёпот вырывали его из сна, в который он только-только начинал проваливаться, заставляя дёрнуться и застыть в страхе. Но даже в те немногие минуты, когда ему удавалось заснуть, перед глазами отчетливо всплывали бездыханные тела в крови и он снова просыпался, мечась взглядом по всем в машине. Последнее убийство вселяло в Ёнджуна наибольший ужас и его детали, такие как запах соджу и хруст костей, въелись в память сильнее всех остальных, а хуже всего было то, что последнего мужчину убил Субин, который всё это время вёл машину. Он спокойно вёз их всех и следил за дорой. Не повёл даже бровью, хотя Ёнджун помнил, как тот замахивался со всей силы и ошметки мяса летели на залитый кровью пол. Запах был настолько сильным, что становился осязаемым. Он до сих пор чувствовал его. Теперь и от себя тоже. За столько часов в машине всё затекло и дико болело и Ёнджун заёрзал месте. Он попытался прийти в чувства, размять шею и зевнуть, но ощутил на себе чужой взгляд. Это был Субин. По спине пробежал холод.       — Где живешь? — в пол голоса спросил тот.       — Так легко… о-отпустишь свидетеля? — пробурчав адрес всё же решил неверяще поинтересоваться Ёнджун, хотя голос предательски ломался от дрожи.       — Нужен будешь — отыщем. Даже если этот адрес, что ты назвал — неверный, — ответил парень. В его голосе не чувствовалось угрозы, только усталость и абсолютное спокойствие. И это пугало только больше. Ёнджун молчал. Он точно осознавал, что для этого парня совершить убийство — ничто. Поэтому без всяких сомнений верил ему. Верил, что если понадобится, они его мертвого из могилы достанут. Он видел, на что эти четверо способны.       Машина въехала в родные трущобы безликих обшарпанных многоэтажек с грязными подъездами и тесными путанными дворами. Ёнджун узнал местность и объяснил, куда нужно заехать. Они остановились у нужного дома и Субин быстро окинул взглядом улицу, после чего повернулся к Ёнджуну:       — Выходи.        Тот на мгновенье задержал взгляд на Бомгю после чего добавил тихое: «Спасибо», спотыкаясь при выходе из машины. Его заметно потряхивало, он хотел как можно быстрее попасть домой, словно не верил в реальность происходящего и боялся, что Субин сейчас передумает и заставит садиться обратно.       — Надеюсь, ты понимаешь, что сделал, — не открывая глаз самым бодрым голосом прервал тишину Тэхён, как только удаляющиеся от машины шаги Ёнджуна совсем перестали слышаться.       — Мне кажется, это наша не последняя встреча, — ответил Субин, дергая за ручник и сдавая назад.       — Тебе виднее.       — Даже не будешь возражать? — усмехнулся Субин. Тэхён медленно открыл глаза.       — Про меня ты говорил также и оказался прав.       — Бомгю спит? — спросил Субин. Слова Тэхёна заставили его улыбнуться, хоть он пытался скрыть это и казаться безэмоциональным.       — Похоже, — тот понял, что его попытаются отвлечь вопросом, поэтому снова закрыл глаза и отвернулся.       

***

      В глазах темнело от нехватки кислорода, когда Ёнджун дёрнул ручку входной двери своей квартиры. Его всё ещё трясло. Он мчался в сторону своего дома со всех ног на чистом адреналине, невзирая ни на какую усталость, как только убедился, что машины в поле его зрения больше нет. Ведь он всё-таки не был полным идиотом, чтобы действительно растрепать свой адрес шайке отморозков, готовых пристрелить, даже если это и мало чем поможет. Ёнджун, наверное, первый раз в жизни был не просто рад — он был счастлив оказаться в этом затхлом подъезде у этой старой квартирки. Он открыл дверь, почти вваливаясь на порог и продолжая дрожать, и медленно опустился на колени, прижимая их к груди. Ему просто повезло уйти живым. Коридор погрузился в мрак, освещаемый лишь тусклым светом, что исходил с кухни. Просидев какое-то время на полу, Чхве Ёнджун кое-как поднялся на ноги и отправился в ванную судорожно смывать всю «грязь» с рук. В тусклом жёлтоватом свете ванной комнаты засохшая кровь казалась почти черной. Шум горячей воды заполнил квартиру, до этого пребывающую в полной тишине. Ёнджун стоял и пялился на кран с водой, ища в себе силы снова прикоснуться вещам и лицу в пятнах, возвращающих совсем не в эту квартиру. Он стянул верхнюю одежду и кинул в корзину для белья, замечая только то, что рукава были измазаны в крови, но что-то подозрительно громко встретилось с полом. Ёнджун разворошил одежду и обнаружил пистолет. Блять. Он забыл оставить его в машине.       Парень взглянул в треснувшее зеркало, покрытое разводами от капель воды. На его тёплой щеке маленьким пятнышком виднелась чужая кровь. Засохшая и потемневшая кровь тех, кто навсегда остался холодным. Тех, чьи тела безымянно зарыты в сырой земле какой-то загаженной, богом забытой лесополосы. Тех, кто умер незаметной и отвратительной, не своей смертью. Про кого, возможно, даже не вспомнят. Как бы он хотел никогда этого не знать. Глаза намокли и, наклонившись к крану, Ёнджун выкрутил напор на максимум, пытаясь заглушить и не слышать свои всхлипы. Напряжение накапливалось и он вперился руками в бортик раковины, пытаясь справиться с ним, но всё равно медленно опустился на пол, уткнувшись лицом в колени. Слезы стекали по щекам на колени и шею, обжигая кожу. Его нервная система просто не выдержала. Произошедшее задело и пошатнуло всё, что и так копил в себе Ёнджун долгие годы, начиная с детства, и показало ему то, к чему он совершенно не был готов. То, что происходило у него под носом. То, что всегда может быть ещё хуже. И то, что увиденное Ёнджуном до этого, вообще не страшно.       Ёнджун не плакал даже когда умер его дедушка — единственный, кому было не плевать на побои и кто не верил в результаты неуклюжести своего внука. Единственный, кому вообще было не плевать на него. Не плакал, даже когда его отец ловил белку по пьяни и считал сына грушей для битья вместо матери. Он никогда не плакал, как бы плохо ему не приходилось и как бы с ним не поступали самые родные люди, оказавшиеся в итоге чужими. Он не плакал, когда остался на улице вместе с матерью из-за проигрыша отца. Когда того в итоге посадили за убийство и семья лишилась единственного «кормильца». Когда им все же удалось снять каморку на двоих и возвращаясь со школы, Ёнджуну в десять лет пришлось вытаскивать мать из петли. Вернись он позже, обнаружил бы повешенный труп. Даже когда он сам хотел затянуть петлю потуже на своей шее, его всякий раз что-то останавливало. Сейчас ему впервые приходилось жалеть себя. Столь неизвестное ему чувство, заполнившее грудную клетку.       Ёнджун забыл запереть дверь в ванную, поэтому в таком состоянии его обнаружила мать. Она тихо стояла у двери в ванную, долго не решаясь зайти. Он даже не услышал сразу, как та вошла. Женщина осторожно выключила лившуюся впустую воду, не сводя с сына виноватого взгляда. К тому времени слезы на его лице застыли, неприятно стягивая кожу, но Ёнджун всё так же сидел, уткнувшись в колени и не поднимая головы. Она молчала, не решаясь подступиться к сыну, и только сминая край своей одежды рукой от волнения. Мать впервые наблюдала его в таком состоянии. От неё исходил сильный запах алкоголя. Да и матерью назвать ее можно было лишь с натяжкой. Она не умела быть ни ласковой, ни понимающей, ни откровенной. Под одной крышей жили абсолютно чуждые друг другу люди. Словно и вовсе соседи.       — Уходи, — твердо произнес Ёнджун, вкладывая все силы, что у него остались, в эту просьбу. — Ничего не случилось.       — Почему одежда в крови? Джун, ты… — с надрывом в тихом голосе попыталась начать женщина.       — Поранился, — прервал её парень. — Иди спать.       Решив не допытывать сына, понимая, что делает ему только хуже, та послушалась, уходя прочь. Её взгляд зацепился за пистолет, но она не решилась спросить об этом вслух, оставляя Ёнджуна одного. И снова тишина. А в его голове крутились строчки песни, которую они слушали с Бомгю:

«I wish I was like you… Easily amused… Everything is my fault… I'll take all the blame».

      

***

Фантомные чувства

      Ёнджун, хотел он этого или нет, вернулся к своей привычной жизни, вернее, бесконечному круговороту состоящему из: работа — дом, дом — работа. Он полностью погрузился в рутину, стараясь спрятаться под толстым слоем льда и поддерживать холод столько, сколько потребуется. Ведь так было легче.        В очередной вечер после работы фонари тускло освещали улицу, в конечном счете, один из них сдался, перегорая, и часть улицы тут же накрыл мрак. Ёнджун не обратил на это внимания, ибо эти старые фонари всё равно светили кое-как, и следовал своему пути. Он уже видел, как придёт домой, запрется в своей комнате, ляжет на мягкий татами и просто уснёт. Сейчас это, пожалуй, были его самые влажные фантазии. Если бы он мог, то пожаловался бы на то, как ему тяжело работать чуть ли не каждый день, а старик, совсем поехавший, еще и срывается на нем по пустяку, но он не мог и был этому даже рад.       Ёнджун уже даже решил, что, возможно, надо было остаться на работе на ночь, но стоило ему повернуть за угол, как у его носа, словно вихрь, пронесся незнакомец, задевая его и едва не сшибая с ног, в догонку которому бежали еще четверо, если не больше. Только теперь они обратили свое внимание и на Ёнджуна, видимо подумав, что тот заранее согласовал встречу с почти сбившим его с ног парнем и сам к нему полез. Им то все равно, кого бить и за что. И вот, Ёнджун, минуту назад спокойно шедший домой, теперь бежит, что есть сил, опять встрявший в какой-ту хуйню. А ведь он даже никуда кроме работы и дома не ходил! Хорошо только то, что ориентировался он здесь отлично даже ночью, что неудивительно: проведя в этих трущобах всю жизнь, он знал их, как свои пять пальцев. А вот придурок, сбивший его с ног, явно не здешний. Невезение шло при рождении с Чхве Ёнджуном в комплекте. Эти два фактора не могли существовать раздельно, каждый раз сплетаясь вместе, образуя единый организм. Его удача — самая злобная шутка создателя, если такой существовал, в чем парень искренне сомневался.       Ёнджун забежал в один из домов, скрываясь в нем. Как и ожидалось, незнакомец увязался за ним и последовал его примеру. Убедившись, что они оторвались, он сел на ступеньки и закрыл глаза, пытаясь отдышаться и перевести дыхание. Парень напротив тоже задыхался, поэтому ничего не говорил. Отдышавшись, он прильнул спиной к стене и начал искренне громко смеяться. Свободно и заразительно. В пустом подъезде он казался ещё громче и заполнил собой всё пространство, отражаясь от стен эхом. Ёнджун тоже пришёл в чувства и собирался ему предъявить, как вдруг поймал себя на мысли, что где-то уже слышал этот смех. Пазл в голове моментально сложился он поднял голову, узнавая в этом незнакомце Бомгю. Вечер не собирался быть нормальным. Что он забыл здесь?       Они стояли в тишине около двух минут, так молча пялясь друг на друга, пока голоса с улицы до конца не стихли. Ёнджун не знал, что ему думать и делать, потому что Бомгю одним своим появлением ковырнул рану, которая, как думал Ёнджун, только начинала заживать, хотя на деле всё ещё кровоточила. Он хотел было открыть рот и задать свой вопрос вслух, но младший сделал это быстрее.       — Гулял, — в пол голоса сказал он, улыбаясь уголками губ. — Давно не виделись, хён, — Ёнджун задумался. С того момента и вправду прошло около трёх недель.       — Почему они гнались за тобой?       — Не поделили кое-что, — посмеялся Бомгю, после чего замолк и посмотрел в ёнджуновы глаза, довольно хмыкая. Он стоял на ступеньку выше Ёнджуна, хотя если поставить их в одну линию, то разницы в росте как таковой и не было. — Может, по пиву тогда?

***

             — Угощайся, — по-доброму отозвался он, протягивая банку холодного алкоголя в руки. Ёнджун сам не до конца понимал, зачем согласился. Вернее, вообще почти не понимал. Он вообще мало что понимал, когда был вместе с Бомгю. Разум будто бы норовил покинуть его и оставить брошенным, мол, разбирайся, как хочешь.       — Спасибо, — поблагодарил Ёнджун. — Ты один?       — Да, Субин занят делами, Тэхён в больнице у Кая, помогает подготовиться к выписке, вещи собрать там, — непринуждённо ответил Бомгю, хотя Ёнджун сразу понял, какими делами, тот мог быть занят и поежился от одной мысли. — А я прогуливаю пары.       — О, так ты студент, — удивился Ёнджун, сразу подумав о том, в каком же неведении должно быть всё его университетское окружение.       — Ну, типа, — посмеялся Бомгю. — Опять ты делаешь такое лицо.       — «Такое» это еще какое? — отозвался Ёнджун, делая глоток холодного пива. — Погоди, у тебя пары до ночи что ли?       — Я просто затянул с прогулкой, — немного посмеявшись, ответил младший. — Хмурое и недовольное, — он улыбнулся. — О, это твой скейт? Погоди, ты все это время был с ним?       — Да.       — Хорошо катаешься?       — Ну, типа, — переняв манеру собеседника, ответил Ёнджун. Это заставило Бомгю вновь улыбнуться.       — Научишь? — Ёнджун кивнул, почти допивая банку в руках. Пиво расслабило его окончательно. — Субин пытался, помню, он хорошо катается, но я как только встал, сразу же упал и начал плакать. Мне тогда двенадцать было, — зачем-то подкрепил свои слова Бомгю, показав на пальцах свой возраст. Ёнджун нашел это забавным и тоже улыбнулся. — Но сейчас я не такой, как был раньше.       — Если упадёшь, плакать не будешь? — уже смеялся Ёнджун.       — Конечно нет.       Стоило Гю поставить ноги на ёнджунов скейт, как тот затрясся под ним, словно их настигло землетрясение в восемь баллов. Ёнджун еще никогда не видел, чтобы у кого-то настолько плохо получалось просто стоять на месте и даже жалобное «Ну хён» от слегка пьяного Бомгю не удержало его от смеха.        — Трясешься словно девчонка, — он продолжал смеяться, но уже не так громко. — Будь увереннее, вот так, — он взял руку младшего, положив на своё плечо. — Можешь опереться на меня.       На секунду он подумал, что, должно быть, в тот день его трясло даже хуже Бомгю. Веселье снова испарилось. Да как же так получается? Ёнджун задумался, глядя на младшего: и этот парень сидел с револьвером, даже стрелял в человека из него? Сознание отказывалось воспринимать две настолько отличные друг от друга картинки. Ведь Бомгю не мог быть таким. Так бы наверняка решил Ёнджун, встреться они при других обстоятельствах. Он бы решил, что Гю обычный студент, очень открытый и с буйным характером. Последний заметил, что его собеседник вдруг замолчал и он хотел было удобнее встать на скейте, но тот ушел из-под ног и он почти упал, но Ёнджун удержал его за локоть.       — Блин, плохой из меня ученик получается, — посмеялся он.       — Еще и уроки прогуливаешь, — добавил Ёнджун.       — Не ври, хён, твоего урока я еще ни одного не прогулял, — Бомгю отстранился, возвращая скейт обратно и пробуя вновь.       — Потому что это первый, — протянул старший и на всякий случай вновь взял Бомгю под локоть. — Тебя бы стоять научить без дрожи в коленях, хотя бы.       — Ну хён, — вновь страдальчески протянул Бомгю. — Уже ведь лучше, правда?       — Ну тут как посмотреть, — вновь засмеялся Ёнджун.       Время этим почти тихим вечером во дворах трущоб среди старых детских площадок летело быстро. Было уже за двенадцать, благо, спальный район в такое время пустует, ведь все его жители расползаются по домам: кто с работы, кто с учёбы. Шнырять на улице остаются только компании подростков, одиночки в наушниках и всякие утырки, к числу которых, очевидно, относились и Ёнджун с Бомгю, которые всё не могли наговориться. Они заняли какую-то облезшую лавку как раз на одной из детских площадок. Бомгю сидя катал скейт ногой и курил сигарету, которую ему любезно одолжил старший. Видимо им обоим было плевать, какие сигареты курить. Ёнджун пил третью по счёту банку пива и смотрел куда-то вперед, слушая очередную историю Бомгю.       — …В то время мне очень хотелось быть старше, — продолжал тот, переводя взгляд на Ёнджуна. — Но сейчас мне это нравится. Нравится быть двадцатилетним.       — Почему ты так смотришь на меня? — взглянул на младшего Ёнджун. — Мне тоже было двадцать.       — Тебе было и двадцать один, а сейчас двадцать два.       — На что это ты намекаешь? — он сделал недовольное лицо, хмуря брови, но Бомгю насмешило это лишь больше. Такой уж он был. Или это всё пиво и располагающая атмосфера? Хотя Ёнджун и сам сейчас не мог серьёзно злиться, поэтому начал смеяться вместе с ним.       — Ты рассказывал кому-нибудь? — стоило им успокоиться, Бомгю сменил тон на серьёзный. Ёнджун сначала и не понял, о чем он, но до него быстро дошло. Он тоже изменился в лице и отрицательно покачал головой в ответ.       — Почему ты… участвуешь в этом? — как можно осторожнее спросил Ёнджун. Он искренне не понимал, зачем это студенту, да и вообще кому-либо. Зачем пускать свою жизнь под откос? Однако он даже пропустил мысль, что не ему судить Бомгю, ведь он сам идет по наклонной, а попытки выбраться из этого вязкого болота, оставил там же, где и все свои детские мечты. Хотя, конечно, он не мог сравнивать их, ведь воспоминания о том злополучном вечере и о том, как потом Ёнджун пытался справиться с этим, не покинут его никогда. Он еще помнил тошноту, шершавый пол с запахом старости и соджу, залитый кровью, обжигающие слезы и свои трясущиеся руки, вжатые в холодную раковину домашней ванной.       — Субин заменил мне отца и остальные стали как семьи, — говорил Бомгю и Ёнджун впервые наблюдал его таким сосредоточенным и серьёзным. — Честно, я и сам не помню, как всё началось. Но даже если бы помнил, не сказал, — хитро улыбнулся он. Ёнджун не стал приставать с вопросами.       — Я, кстати, случайно спиздил пушку, — Бомгю на это резко засмеялся. — Когда ты попросил спрятать в куртку, уходя, я забыл выложить.       — Тэхён все ворчал куда она подевалась, — не мог теперь перестать смеяться младший. — Ты вор, получается.       — Ну, типа, — ответил он все в той же манере и Бомгю по-дружески толкнул его в плечо. Внезапно он затих, будто обдумывая что-то и посмотрел на Ёнджуна, не поворачиваясь в его сторону:       — Пойдёшь…со мной на выписку Кая?