Мои грехи

Барбара не спеша подметает пол в соборе, тихо напевая себе под нос. Солнце медленно уходит за горизонт, закат разгорается, а значит, скоро конец рабочего дня. Постепенно заканчивая, пастор слышит приглушённые голоса, эхом разносящиеся по зданию. Она останавливается, осторожно прислушиваясь, и постепенно начинает на цыпочках двигаться к источнику звука. — Это больше невозможно терпеть. Завтра я пойду к магистру Джинн, — слышится первый голос. Барбара сразу понимает, это сестра Виктория. И судя по голосу, она пребывает в дурном расположении духа. — Я с тобой согласна. Её поведение неприемлимо, — подхватывает вторая. Почему-то Барбара сразу поняла о ком речь. — Она распугивает всех прихожан! — не унимается третья. Голоса приближаются, и пастор прячется за колонну. Затаив дыхание Барбара дожидается пока они уйдут. Проходя мимо неё, они продолжают горячо спорить, не замечая никого вокруг. Закинув сумку на плечо, пастор выходит из собора и спускается по лестнице. Она обдумывает слова сестёр. Да, Розария иногда ведёт себя немного… не так, как нужно. Но винить её в этом нельзя. Она сбита с правильного пути, нужно просто помочь её направить. В этом нет ничего сложного, да? Барбара побаивается монахиню, от её взгляда дрожь в теле, поэтому она так и не решается с ней заговорить. Архонт даровал ей цель — сделать всех счастливыми. Барбара должна помогать, исцелять души людей. Но какой же из неё тогда пастор, если она боится простого разговора? Поразмыслив, она остаётся довольна своим выводом и решает найти Розарию. В случае удачи позвать на утреннюю службу, ведь как она думает, это первый шаг на пути к исправлению. Барбатос увидит её старания и обязательно поможет. *** В Мондштадте сегодня прохладно. За стенами города безостановочно хлещет проливной дождь, запугивая жителей и вынуждая их скорее вернуться домой. Розария сидит в тёплой таверне, потягивая горьковатое вино. Она целый день громила лагеря хилличурлов и похитителей сокровищ. Конечности неприятно ныли, а усталость отдавалась в каждом движении лёгкой, тянущей болью из-за перенатруженных мышц. Монахиня скучающим взглядом обвела таверну, смотря из-под полуприкрытых век. В таверне сегодня необычайно тихо: еле слышная музыка какого-то пьяного барда, слабое покачивание свечей от лёгких сквозняков. Розария грелась и просто наслаждалась спокойствием этого вечера. Наконец можно было выпустить все ненужные мысли из головы и с чистой совестью забыться здесь. Дверь таверны со скрипом открывается и кто-то заходит внутрь. Монахиня не обращает на посетителя никакого внимания, продолжая потягивать вино. До тех пор, пока частые шажки не направляются в её сторону. Краем глаза Розария замечает белое платье и фыркает. Снова она. Лениво переводя взгляд, монахиня смотрит на решительную Барбару, стоящую перед ней. — Розария, я считаю, что ты недостаточно времени уделяешь службе, — уверенно начинает пастор, хотя еще не решается посмотреть ей в глаза. — Завтра как раз утренняя молитва и я подумала… — Видимо, думать это не твоё, — усмехнулась Розария. Сосредотачивая свое внимание на висящей картине, она полностью игнорирует стоящую рядом девушку. Которая, кажется, сейчас лопнет от возмущения. Может, она сама отстанет. — На тебя сестры жалуются, — продолжает пастор, стараясь унять свой пылкий нрав. И дрожь в коленях. — Мне глубоко насрать, — пожимает плечами монахиня. Она делает ещё один глоток вина. — Пить — это очень вредно, — не сдаётся Барбара, всё ещё надеясь, что она для Розарии не пустой звук. — Ага, что ещё посоветуешь? — с издевкой спрашивает монахиня, разворачиваясь к пастору и смотря ей прямо в глаза. — А ещё тебе нужно… — Барбара осеклась, понимая, что это не более чем сарказм. Всё ещё отказываясь встречаться с Розарией взглядом, у неё появляется идея. Она не думает дважды. — Нам нужно поговорить. — неожиданно выдает Барбара. В её голове отчетливо слышится «ты спятила». — Мы уже разговариваем, — монахиня развела руками и откинулась на спинку стула. — Н-но... — Если это всё, то уходи отсюда, — прерывает Розария, теряя терпение. Этот бессмысленный диалог начинает её раздражать. Уходи. — Пожалуйста, Розария! — взмоливается Барбара. — Давай встретимся завтра вечером! — За собором в шесть, — произносит монахиня, скрещивая руки на груди. Это должно её отпугнуть. — Там же кладбище! — вскрикивает пастор, с ужасом смотря на Розарию. — Ну нет так нет, — она пожимает плечами и встает из-за стола, собираясь уходить. — Хорошо-хорошо, — поспешно соглашается Барбара и смотрит вслед удаляющейся монахине. Она тяжело вздыхает. Выходя из таверны, Розария достаёт сигарету. Чёрт возьми… *** Барбара стояла, облокотившись о каменную стену церкви, и нервно переминалась с ноги на ногу. Вокруг так тихо, ни души. Тихо шелестели листья. Она чувствовала себя странно, как будто вину за смерть людей, похороненных здесь. Пастор ждала Розарию, которая должна была скоро прийти. Монахиня медленно шла по улице, совершенно не беспокоясь о том, что опаздывает. В конце концов, это не ей надо. — Розария, ты всё-таки пришла! — восторженно сказала Барбара. Она испытывала гордость, ведь смогла уговорить монахиню на встречу. Это второй шаг на пути к исправлению. — Ага, что ты хотела? — недовольно сказала Розария. Чем скорее девчонка всё выскажет, тем раньше она освободится. — Да-да… В общем, я хотела позвать тебя на молитву в собор и… — начала воодушевленно лепетать Барбара. — Стоп, — монахиня подняла руку в немом жесте замолчать. Получив удивленный взгляд пастора, она продолжила. — Если это и есть то, зачем ты меня сюда позвала, то я сваливаю. — Но я пытаюсь тебе помочь! — воскликнула Барбара. Ну вот опять началось. — Себе помоги. Барбара нахмурилась и сжала кулачки, пытаясь показать всю серьёзность своих намерений. — Если ты продолжишь так себя вести, Барбатос это увидит! — не сдавалась пастор. Она искренне не понимала, почему Розария так упрямится. — И что мне твой Бартобас сделает? — ухмыльнулась монахиня. Кажется, её откровенно забавляет эта ситуация. Барбара задумалась, растерянно отступив. — Почему ты не понимаешь… Тебя же просто выгонят из собора. Сестры с каждым днём всё больше злятся, грозясь тем, что пойдут к моей сест. магисту Джинн, — пастор запнулась, грустно отвернувшись. — Я просто хочу, чтобы ты тоже приходила молиться с нами, пела в хоре… — Мне плевать, — пожала плечами Розария. Лицо было нечитаемо, но можно было заметить едва уловимое удивление. Барбара стояла в замешательстве, опустив голову вниз. — Кстати, ты опоздала на службу, — с этими словами монахиня ушла, оставив растерянную девушку позади.