Мои грехи

Солнце стояло высоко, его теплые лучи освещали землю. Барбара стояла на крыльце собора, нервно теребя край платья. Ей щёки покраснели, а взгляд был опущен. Сестра Виктория стояла рядом и растерянно на неё смотрела. — Я не понимаю, ты же никогда не опаздывала, — вздохнула она, приложив руку ко лбу. — Вчера была очень важная служба, я предупреждала тебя. — П-прости, Виктория, больше такого не повторится, — оправдывалась Барбара, стыдливо прикрыв лицо руками. Её голос дрожал, а сердцебиение учащалось. Хотелось провалиться сквозь землю. Это было её первое опоздание, и она ужасно злилась на Розарию. — Я достойно приму любое наказание, — вздохнула пастор. Зачем она вообще решила пытаться исправить Розарию? От этого одни неприятности. Она даже жертвует своей репутацией. Ну ладно, в этой жизни ничего так просто не дается. *** На улице вечереет, а солнце медленно уходит за горизонт. Тени удлиняются, краски приобретают красноватый оттенок. Включаются уличные фонари и свет в окнах домов. На улицах шумно, оживленно. В воздухе уже совсем свежо и люди не спешат расходиться по домам. Барбара спускается по круговой лестнице вниз, держа в руке свечку и освещая ей путь. Помещение находится под землёй, куда не проникает свет. За ней лениво идет Розария, находясь явно не в восторге от их совместного похода. Виктория была вне себя, узнав, кто стоит за опозданием Барбары и ясно намекнула, что им двоим лучше сделать так, как она сказала. Наказание получат обе и выполнять они его тоже будут в паре. И никак иначе. Спуск проходил в тишине. Подходя к старой дубовой двери, пастор достала ключ и начала её открывать. Вокруг было столько паутины, что еще раз показывало, как давно это место пустует. Монахиня же опёрлась о стену, безучастно посматривая на ногти. Барбара медленно отворила дверь, заглядывая внутрь. Длинные стеллажи, куча ящиков, много бумаг и огромные слои пыли повсюду. Им предстоит перебрать архив. Пастор ахнула. — Итак... Хорошо, ты начинаешь с того угла, а я с этого, — она зажгла фонари. Света всё равно было мало, приходилось работать в потёмках. Барбара принялась доставать старые записи, смотря на бесконечные даты и имена. Розария отошла в дальний угол и села на холодный пол. Она достала сигарету и равнодушно закурила, пуская едкий серый дым, который постепенно заполнял собой маленькое душное пространство. Почувствовав запах, пастор поморщилась и в недоумении обернулась. — Розария! — ужаснулась Барбара. — Здесь нельзя курить. Дым не сможет выветриться, тут даже окон нет. — ну разве это не очевидно? Пастор пару раз кашлянула — Не можешь терпеть - уходи, — монахиня указала на выход и продолжила курить. «Почему Барбара как заноза в заднице? Это не делай, туда со мной сходи, еще не забудь сто молитв выучить». Пастору делать нечего, она вздохнула и снова принялась копаться в архивах, стараясь игнорировать ядовитый запах. Барбара продолжала осуждающе поглядывать на Розарию, но ей, кажется, было всё равно. Начинать спорить было не лучшей идеей. Барбара подошла к очередной полке и потянула толстую папку. Она легко поддалась, но следом на девушку полетело всё, что эта папка удерживала. От неожиданности Звёздочка взвизгнула и прикрыла голову руками. Розария повернула голову на шум и уставилась на девушку, испуганно держащую злосчастную папку, которая единственная осталась не на земле. Монахиня закатила глаза и встала, направляясь к Барбаре. — Пх.. — усмехнулась Розария и пнула стопку листов. — Прекрати, ты вообще ничего не делаешь! — возмутилась Барбара и развела руками, пытаясь собрать весь беспорядок, что только что устроила. — Я не отрицаю, — монахиня снова скрестила руки и облокотилась о стену. — Помогла бы лучше... — недовольно буркнула пастор себе под нос, собирая книги. — Отнеси это туда, — Барбара протянула ей аккуратную стопочку и указала на полку. — Пожалуйста. Розария вздохнула и бросила сигарету на пол, затушив ногой. Протянув руки, она приняла книги и отошла в другой конец помещения. Пастор удивилась, всё ещё поглядывая на неё раскрытыми глазами. Барбара уставилась монахине в спину, задумавшись. «Да что у неё в голове? То её силком не заставишь, то она вдруг слушается. Может, надежда ещё есть». — Ты так и будешь пялиться мне в спину или может продолжишь убирать всё то, что натворила? — сказала Розария, не оборачиваясь. Пастор вздрогнула и прикрыла щёки руками, покраснев. Она вмиг одернула себя и начала собирать валяющиеся листы с пола. Как отметила Барбара, наводить порядок вдвоем им удаётся намного быстрее. Монахиня почти всё время молчала, но это было даже лучше. Пастор лишь говорила, что и куда отнести, боясь спугнуть пошедшую на уступки Розарию. А может это и не из-за жалости, может она и вправду решила меняться? А Барбара прекрасный наставник, который поможет ей встать на истинный путь. Звездочка даже улыбнулась. — Чего лыбимся? — Розария кинула Барбаре папку, вытащив ту из мечтаний. — Ой!.. Да так, ничего, — пастор ойкнула и не удержала документ. Монахиня пожала плечами и отвернулась, расставляя карточки по алфавиту. Барбара в спешке подняла папку и снова застенчиво улыбнулась уголками губ. К концу уборки пастор напоследок подмела пол и, потушив фонари, они вышли. Звёздочка заперла дубовую дверь на ключ и отряхнула руки. — Фух, закончили, — подвела Барбара и облегченно вздохнула. Розария спокойно прошла мимо и начала подниматься по лестнице. Пастор засеменила следом, тихо напевая песенку. У неё было приподнятое настроение, ведь ей всё больше казалось, что Розария оттаивает. Выйдя на улицу, прохладный ветер оказался для обеих спасением после душного подвала. Стояла глубокая ночь. На улицах ни души. Кроме луны, небо было густо усеяно звёздами. Струится свет бледный, а даль за небом и горизонтом светла. Вокруг так тихо, что слышно каждый шорох. — Пошли, провожу тебя, —вздохнула монахиня. Темно же как никак. Барбара вновь удивилась услышанному, но послушно пошла впереди, показывая дорогу. Подойдя к своему дому, пастор остановилась на крыльце. — Спасибо за помощь, — сказала она, смущенно рассматривая свои туфельки. — И что проводила меня. — Не за что, — хмыкнула Розария и развернулась уходить, махнув на прощание. Барбара стояла и смотрела ей вслед, обдумывая слова монахини. Вроде разговаривать она стала вежливее да и уже не такая неприступная. *** На следующее утро пастор отправилась к сестре Виктории, чтобы отчитаться за проделанную работу. Она не стала просить Розарию пойти с ней. «Она и так много сделала» , — думала Барбара, направляясь к собору. Вдруг она остановилась как вкопанная, увидев монахиню рядом с не менее удивленной Викторией, которая внимательно её выслушивала и в ответ быстро кивала. — Барбара! Вы всё закончили? — облегчённо выдохнула она, завидев пастора и улыбнулась, помахав ей рукой. — Разве не это я только что сказала? — недовольно спросила Розария, скрестив руки. — Да-да, — снова закивала сестра, отмахиваясь. — В общем, молодцы, всё сделали. Обе прощены, но впредь... — Ага, понятно, — скучающе произнесла монахиня. — Бывай, Звёздочка, — напоследок бросила Розария и ушла. Обе девушки проводили Розарию заинтересованным взглядом, смотря ей в спину. Переглянувшись, Барбара лишь удивлённо пожала плечами. — Но, думаю, это хороший знак, — сказала пастор, тепло улыбнувшись.