Глава 6
1 мая 2023 г., 06:50
Примечания:
ОТРЕДАКТИРОВАНО: май 2025.
"Д:" – мысли Джисона в моменте
Прошло уже 2 часа с момента, как Джисон зашёл в палату к Минхо.
Поначалу было ужасно неловко находиться тут, поскольку он думал, что навязывается на разговоры. Но Ли, к великому удивлению Хана, первый заговорил, и стал инициатором их маленькой «игры». Суть её заключалась в том, чтобы просто по очереди задавать интересующие их вопросы друг о друге, всё весьма банально. При этом, они дополнили правила: задающий вопрос человек может ответить на этот же вопрос, если этого захочет отвечающий.
Было право отказаться, потому что если Джисон и мог ответить на любой, даже неудобный или личный вопрос, то Минхо вряд ли.
— Так, снова я, – задумчиво протянул Джисон, сидя на кровати Минхо в позе лотоса, – твоё любимое животное?
— Кот, – улыбнулся Минхо. Всю их беседу он сидел в точно такой же позе, – а у тебя?
— У меня нет любимого. Не знаю, плохо это или хорошо. Мне нравятся коты, кстати, но у меня аллергия на шерсть, поэтому... – разведя руки в стороны, Джисон решил не договаривать, – а почему именно кот?
— Я вопрос задаю, – шире улыбнулся Минхо.
Джисон смотрел прямо на парня, а тот, в свою очередь, на одеяло, на котором они расположились. Сразу предупредив, что смысла смотреть на человека ему нет, как и в целом на людей, тему закрыли. Этим Джисон и пользовался, как бы это странно не звучало. Он всё время смотрел на Минхо: подмечал смену настроения, изучал мимику его лица и любовался улыбкой.
Д: неудивительно, что ему нравятся коты. Он сам-то как кот, со своими светлыми волосами и чеширской улыбкой.
— Я просто уточнил! – усмехается Джисон.
— Понял я. Не знаю, они очень ласковые и... милые... наверное. Их мурчание успокаивает, это же как терапия для человека, уменьшение стресса в организме.
— Ого, настолько нравятся, – Хан склоняет голову и, опять-таки, смотрит в упор на Минхо, – давай, твоя очередь.
— Хорошо. Та-а-ак. Хан Джисон, – ухмыльнулся Минхо, – я что, такой привлекательный? – Джисон открыл рот изумления.
— Что? П-почему? Что за вопросы?
— Ты глаз с меня не сводишь всё то время, которое ты здесь. Понравился? – и снова ухмылка.
У Джисона отняли дар речи.
Нет, серьёзно. Этот парень мысли читает? Или как ещё можно это понять?
Д: А если он правда мысли читает... Боже...
— Ладно, Джисон, успокойся. Судя по тому, как ты резко замолчал, я правильно предположил, что ты смотришь на меня, не отрываясь. Я нисколько не против, – Минхо облокотился на подушку, – если хочешь, я объясню, как догадался, – Джисон быстро закивал.
Проходит где-то полминуты в полной тишине.
— Джисон? Мне не объяснять? – уже обеспокоенно спрашивает Минхо.
— Как это? Объяснять, конечно, я же... ой... – Джисона будто парализовало от осознания.
— Что случилось?
— Я так с тобой заговорился, что забыл, что ты... то есть, про твою особенность, – немного сбивчиво поясняет Хан, – и просто кивнул тебе.
Сначала Минхо ничего не говорил, молчал. А потом засмеялся, прикрывая лицо ладонями.
— Что смешного? – вытянул лицо в удивлении Хан.
— Ничего, извини, – убирая руки от лица, выдохнул Минхо, – я отвык от такого. Практически всю свою жизнь я прожил с родителями, находясь дома, поэтому я даже не задумывался о том, что люди могут забывать о моей слепоте.
— Всю жизнь с родителями? – у Минхо постепенно спадала улыбка. Та улыбка, на которую Джисон готов смотреть часами. Минхо за эти два часа так мало улыбался и почти совсем не смеялся. Сейчас же, видя, как он померк, нужно было спасать ситуацию, – или, ладно, Минхо, забудь, я не хотел...
— Будем считать, что это твой очередной вопрос, Джисони.
Д: Джисон~и...
— Да, всю жизнь с родителями, – Минхо сплетает пальцы в замок, – когда я начал терять зрение, они попытались узнать причину. В больнице нам сказали, что это неизлечимая наследственная болезнь, а оба родителя у меня зрячие, поэтому они оба не поверили, конечно же. Решили ждать, подумали, что пройдёт само. Хотя, как бы оно само прошло, я до сих пор не могу понять.
— Слушай, если тебе некомфортно рассказывать, то не нужно, я же пойму, – немного ближе пододвигается Джисон к Минхо, после чего их колени соприкасаются, – правила помнишь?
— Джисон, я никому и никогда не рассказывал о своей истории жизни. Думаю, тебе можно доверить её целиком и полностью, – тот, конечно, согласился.
— Так вот. Проходит год, два, три... Мне становится только хуже, взгляд уже не фиксируется, а нистагм один из симптомов. Четыре, пять, шесть... Я полностью теряю зрение, зрачок уже не реагировал на свет. Как выяснилось намного позже, болезнь, естественно, есть, и она на самом деле наследственная. У обоих родителей присутствует ген с ошибкой, с носителем этой болезни, а шанс, что я получу её от них, был равен примерно двадцати пяти процентам. Всё то время, пока мне становилось хуже, родители и относились ко мне жёстче. Так как изначально они ничего не предпринимали, я жил как обычно. Ходил в частный детский сад. Воспитатели стали замечать, что иногда я могу что-то не увидеть, не заметить, не среагировать. Всё слышу, всё понимаю, но картинки в раскрасках закрашиваются уж слишком криво для шестилетнего ребёнка. Это было передано моей матери, на что она устроила скандал, сказав, что разберётся со мной сама.
Наступила пауза. Джисон переваривал услышанное. Честно, он был в шоке. Видеть, как твой ребёнок слепнет у тебя на глазах, и ничего не предпринимать – верх эгоизма. Или кретинизма.
Странная любовь у родителей к своему ребёнку. Или не любовь?
А какая, собственно, любовь здесь, когда взрослые люди намеренно игнорируют ухудшение состояния, явно видя это. На это нельзя закрывать глаза.
— Джисон, – подал голос Минхо, – если тебе противно слушать, я не буду рассказывать. Мало кому в принципе приятно разговаривать с таким, как я, не то, что слышать процесс развития болезни. Я тебе, кстати, благодарен за это. Спасибо, что терпишь моё состояние.
— Минхо, – серьёзно сказал Джисон и посмотрел на парня, зная, что не увидит его глаза, – не говори так никогда. Ты рассуждаешь так, будто меня заставили сюда прийти и сидеть здесь с тобой на твоей кровати. Никто меня не просил ни о чём, абсолютно. Это только моё личное желание. Мне показалось, что ты был бы не против компании, пока сидишь четырёх стенах один.
— Я не знал. Это так... странно. Никто раньше не горел желанием даже просто сидеть в одной комнате со мной.
— А я горю, хён. И буду гореть. Не думай о прошлом, не вспоминай тех людей, которые ужасно с тобой обращались, – Джисон неуверенно коснулся ладоней Минхо, которые лежали на его ногах. Тот вздрогнул, и сразу же замер.
— Знаешь, а я так и не ответил на твой вопрос про взгляд, – Минхо аккуратно высвобождает руки из чужих и меняет позу на кровати, – тебе всё ещё интересно или уже нет?
— Да, да, конечно. Как ты понимаешь это? – а сам только и думает о том, что опять допустил себе лишнего. Всего лишь прикоснулся, и опять не так, опять неправильно?
— Всё просто. Ты знаешь, что человек может чувствовать взгляды? – он услышал тихое «угу», – так вот их я и ощущаю на себе. Человек, разговаривая со мной, обязательно будет меня разглядывать. Я просто стал более чувствителен, наверное, к этому. Вот и всё, – задумался Минхо.
Ли – человек со сложной судьбой. Тот, кто пытается жить в мире, который отличается от собственных представлений.
Джисон – человек, который сам того не подозревая, отдаётся судьбе.
— Слушай, до обхода ещё осталось время, может, сходим прогуляемся? – предложил Джисон.
— Я не выходил ещё на улицу здесь, – сказал вполголоса Минхо. Джисон резко встал с кровати и протянул руки к парню.
— Тогда чего ты ждёшь? – он коснулся плеча Минхо, и тот повернул голову в его сторону, – пошли.
***
Они направлялись к «месту для пребывания больных на свежем воздухе», если быть точным, но для проживающих здесь это было просто «пойдём, прогуляемся». Дорожка из плитки огибала всю территорию для прогулок, шла мимо деревянных скамеек, близко посаженных кустов и деревьев. Выпустили их без проблем, потому что выходить можно было в любое время суток, к тому же, Минхо был в сопровождении, что немаловажно. Дверь, через которую они вышли, была с длинной ручкой, для того чтобы человек любой особенности и роста мог её открыть. Но Джисон всё равно сделал так, чтобы у Минхо не было ни одного препятствия на пути: пропускал в проёмах дверей, предупреждал о наличии ступенек или неровностей, отводил немного в сторону, если на них шли другие люди. Незрячему человеку выйти подышать свежим воздухом, было достаточно непросто. Перила были мало где расположены, таблички со специальным шрифтом – особенно. Поэтому Джисон вёл Минхо под локоть всю дорогу. Парни дошли до скамейки, которая находилась под прямыми лучами солнца. Погода позволяла одеваться более легко, поэтому Джисон сидел в одной футболке и джинсах, а Минхо поверх своей футболки надел кофту с замком, на случай, если подует холодный ветер. — Мне здесь нравится, – поделился Минхо, откинув голову назад, – надо было раньше сюда выйти. — Тебе не сложно было бы в одиночку? – интересуется Джисон, смотря на парня, – ну, я имею в виду... ты понял... — Понял, – соглашается Ли, немного хмурясь, – сложно. Причём во всех смыслах. Дойти с чьей-то помощью, договориться об этой помощи, найти того, с кем можно договориться... Поэтому мне легче одному посидеть в палате. — Оно же стоит того. Тогда почему бы и нет? — Ох, Джисон... – Минхо выдохнул, как показалось Джисону – с печалью, – в обычной жизни до меня никому нет дела. А здесь мне в любом случае положено внимание, так что на меня будут смотреть, скорее всего, с сочувствием или жалостью. Мне такого не нужно. — А что в этом такого? То есть, ну пусть смотрят сколько им угодно, тебя же ни в коем случае не обидят. — Мне ни к чему, чтобы на меня смотрели как на беспомощного. Я такой же человек, как и все. Понимаешь? Или ты тоже считаешь, что без чужой помощи я бессилен? Минхо начинал раздражаться, это было понятно. Но Джисон, услышав рассуждения старшего, задумался. Ведь правда, он точно такой же человек, как и он сам, как и абсолютно все люди, просто живёт более интуитивно, опирается больше на ощущения, нежели на физические составляющие. Такое ощущение, что таким людям в мире жить сложнее как раз из-за «здоровых» людей. Вместо зрения он обрёл более чувствительное осязание, слух. И это только то, в чём Джисон лично убедился. — Нет, Минхо, не считаю. Но, извини, признаю, что изначально смотрел на тебя с чувством жалости, – всерьёз сказал Джисон, – если бы ты захотел, ты бы сам вышел сюда, я знаю. Только не понимаю, почему не признаёшься в этом. Ведь когда мы зашли с моей матерью, ты слушал музыку с телефона, а ведь это надо взять, найти, включить. — Это другое, Джисон. Это дело привычки, – тут же последовал ответ, – я уже знаю, где находится нужное мне приложение, и просто включаю плейлист. — Но когда ты только осваивал программы, ты же не знал, что и где находится? – Минхо задумался, но ничего не ответил. Они сидели в тишине ещё какое-то время, пока не подул прохладный ветер. Поёжившись, Джисон начал вставать. — Пошли, хён, холодно становится, – стоит он напротив сидящего Минхо, – ой, нет, подожди, у меня шнурки развязались, – и сел рядом обратно на скамейку. Минхо стал замечать за Ханом, что тот бывает импульсивным в действиях или словах. Также, много переживал за какие-либо свои высказывания. Пока Минхо посещали схожие мысли, Джисон пыхтел и ругался на свои шнурки, которые уже пора бы заменить, потому что точно развяжутся спустя пять минут ходьбы. Вдруг он почувствовал какое-то движение на скамейке слева от него, а следом и прикосновение к его руке, чего-то мягкого и пушистого. Минхо немного дёрнулся, но любопытство оказалось сильнее. Он вернул руку обратно, но уже ничего не почувствовал, это «что-то» исчезло. — Джисон, – тихо протянув имя младшего, он недоумевающе повернулся в сторону Хана, – рядом со мной что-то есть? — В каком смысле? – тот оборачивается, смотрит по сторонам и ничего не видит, – ну я рядом, а что случилось? — Я только что почувствовал что-то... что-то пушистое? – сам не понимает Минхо, – правда! — Я верю, верю, просто тут никого... а! – Джисон натыкается на искомый объект и сел на корточки, – это же кошка! Или кот... Надо проверить. — Кошка? – Минхо встрепенулся, – красивая, наверное. — Не-а, всё-таки кот, – отметил Джисон после небольшой проверки и отряхнул руки, как бы от невидимой пыли. — На нём нет ошейника? — Нет, он бездомный, скорее всего. Минхо очень любил котов. И кошек, конечно. И при одной мысли о том, что кто-то из кошачьих бродит по улицам каждый день в поисках пропитания и места сна... Нет, даже представлять больно. — А её здесь нельзя поместить? – кот, тем временем, запрыгнул на колени Минхо и мурлыкал от даваемой ему ласки. — Где это... здесь? – обернулся Хан в сторону Минхо. — Здесь, в центре. — Ну нет, наверное... Не думаю, – Джисон встал с корточек и посмотрел на животное, – он довольно упитанный, его тут прикармливают, похоже. Не пропадёт. — А если перестанут? Или он под машину попадёт? Или болезнь какую подхватит? Или дети будут издеваться? — Так, так, стой. Я понял. Джисон видел, как Минхо начал никнуть. — Кхм... Может, мне его домой забрать? – глаза Минхо округлились. — А ты можешь? — Могу, конечно, – а у самого уже картинки, как кота мама выгоняет на улицу, складываются в целый хоррор фильм. — Боже, Джисон... Я был бы тебе очень благодарен! Я бы сам взял этого кота, честно, если было бы куда, – тараторит Хо, попутно гладя кота, который уже разлёгся на его ногах, – а какого он окраса? — Рыжий. — Всегда мечтал завести рыжего кота... Ты знал, что они оберегают дом, в котором живут? Служат талисманом! Вроде бы, даже деньги притягивают. Удачу ещё! Минхо уже вовсю улыбался. А Джисон мог вечно смотреть на него, слушать, как он рассказывает о своих увлечениях и интересах. Знал бы он, насколько красивым смотрится со стороны. Особенно со стороны Джисона.***
До обхода они не вернулись вовремя – опаздывали. Тому была веская причина: они бурно обсуждали новое имя кота и в итоге остановились на варианте Минхо: он очень хотел, чтобы питомца звали Суни. И разве мог Джисон возражать? Кота договорились потом снова отыскать, чтобы Джисон смог забрать его домой. А сейчас они прогулочным шагом идут к заднему ходу, чтобы вернутся в палату. От миссис Хан получат, скорее всего, оба. Разве их это волнует? Впервые Хо так счастлив находиться с человеком. Впервые за долгое время его снова понимают, его снова слышат и слушают, интересуются им. Он даже во всём принимает помощь Хана. Тот ведёт его от скамейки до палаты. Минхо очень сложно принимать тот факт, что он кому-то оказывается нужным. Вот таким вот беспомощным слепым котёнком? Кому? Кому и когда такой был нужен? Но вот Джисон ведёт парня под руку, говоря обо всех препятствиях на пути, будь то камушек или ямка. Стал бы кто-то так с ним обращаться раньше да за бесплатно? Никогда. — А мне можно навещать Суни, если смогу? – спросил Хо, когда они уже подходили к комнате. — Конечно, что за вопрос. — Только если мать позволит. Джисон остановился посреди коридора, держа под руку Минхо. Стоит и смотрит: ему не кажется? Ну нет, точно нет. — Сына! Вот ты где! И с кем это ты шляешься поздно вечером, м? – мать Минхо стояла в коридоре и смотрела на парней, сложив руки на груди, – я заходила к тебе в палату, тебя там не оказалось! И хватит молчать! Минхо опустошённо смотрел в пол, как обычно, когда ему не хочется что-либо говорить. Легка на помине, да? Так говорят? — Извините, но время посещения давно закончено, сейчас пациентам положен отдых, – раздался голос миссис Хан из-за спины женщины. Она резко развернулась и смирила недовольным её взглядом сверху вниз. — Вот именно! Уже поздно. Где мой сын валандается в это время? — Мой сын и ваш, я так понимаю, гуляли в отведённой для отдыха зоне. И судя по всему, задержались. Не вижу здесь ничего криминального, – максимально спокойно проясняла миссис Хан. — Да что вы, – она, склонив голову, прищурилась, затем повернулась и снова посмотрела на сына, – собирай вещи, я тебя забираю. У семьи Хан пропал дар речи. Джисон был в ужасе, его мама в небольшой панике. — Нельзя забрать человека из центра просто так, особенно, если это ребёнок, и особенно, который не закончил курс назначенной ему терапии, – адекватно рассуждает мама Джисона. — Да? Плевать. Я хочу сейчас же его забрать, ему здесь не место. Вы его тут не лечите. — С чего вы взяли, что ему здесь не место? – подал голос Хан. — Мальчик умеет говорить? – усмехнулась женщина, – я уж думала ты немой. Хороший вышел бы дует, слепой – друг немого! — Прекратите! – миссис Хан встала перед лицом матери Хо, – если вы сейчас же не успокоитесь, мне придётся вызвать полицию. — О, полицию! Мои старые друзья. Знают мой характер наизусть, так что ничего у вас не выйдет, милая, – мать метнула взгляд на сына, – я сказала ты уезжаешь. Сейчас. Со мной. Минхо забило мелкой дрожью. Когда Джисон это почувствовал, его сердце защемило. Он не позволит так обращаться с Минхо. Никому и никогда. — Он с вами никуда не поедет. Это наше последнее слово, – серьёзно отчеканил Хан, наблюдая за реакцией женщины. — Ах так? Прекрасно. Тогда, Ли Минхо, ты мне больше не сын. Я позабочусь о том, чтобы мне оформили нужные документы, а тебя поместили в детский дом. Или ещё куда, мне без разницы, – кинув последний безразличный взгляд на всех троих, мать Минхо удалилась из коридора, оставив всех в замешательстве.
