I'll help you see the world

На следующий день Джисон, как нормальный студент, идёт в универ. Один день прогулял и хватит. Утром он не позавтракал, потому что опять проспал. И никто его не разбудил, ибо мама вчера осталась на ночную смену. Полюбила ли она внезапно свою работу больше или прониклась чувствами к Ли Минхо – большой секрет. Первые две пары Джисон внимательно слушал, потому что учится он хорошо, нравится ему писать конспекты и засыпать дома над учебниками. А вот вторые две пары и, к слову, последние на этот день, он отсидел как на иголках. Всему виной диалог с мамой. Джисон, ты на занятиях? 10:33

Да, что случилось? 10:35

После работы сегодня приеду, расскажу тебе новости про Ли Минхо. Это мальчик, который вчера заселился. 10:45

Хорошо, жду 10:46

Она думала, что Джисон забыл о нём? Смешно, однако. Думает целый день. Точнее, больше о его родителях, его жизни. Каково это - не видеть, но слышать? Чувствовать запахи, но не посмотреть в сторону, откуда они слышны. А как же звуки салютов в небе, внезапные аплодисменты, сигналы машин? После пар Джисон хотел было уже идти домой, но его остановил звонкий голос:       — Эй, белочка! Обернувшись, Хан увидел улыбающееся лицо своего друга – Бан Кристофер Чана. Он учится в его группе, но, почему-то, на занятиях его сегодня не было.       — Привет, Чан. Прогуливаешь? – остановился Джисон.       — Да проспал, думал, успею хоть на последние, но как видишь, – развёл руками Крис, и поместил одну руку на лямку рюкзака, который висел у него на одном плече.       — А, ясно.       — Чего ты такой? – склонил на бок голову Чан.       — Какой?       — Не знаю. Заторможенный, что ли.       — Ммм... да так, не выспался. Ты куда сейчас? – пытался увести разговор в сторону Хан.       — Для тебя всегда моё сердце свободно, – Чан положил руку на сердце и с такой интонацией выговорил слова, что проходящие мимо студенты обернулись.       — Так, ладно, я понял. Пошли ко мне домой? У меня матери как раз нет, на работе. После короткого кивка головой Чана они направились к выходу. По дороге зашли обоим за кофе: Крис взял американо, как полагается, без сахара, а Джисон взял карамельный раф с зефирками.       — Не слипнется? – попивая свой кофе обратился Чан к Джисону.       —Нормально, у меня настроение такое, – «сладкое» добавил у себя в мыслях Джисон. Дошли они пешком: дом семьи Хан находился недалеко от универа, зато до работы матери далековато, поэтому сын на учёбу пешком или на автобусе, а Исыль всегда на такси.       — Выпить не хочешь? – спрашивает Чан и падает на диван в гостиной.       — Зачем? Какой-то праздник? – не понимает Хан и открывает холодильник в поисках съестного дома.       — Пятница сегодня, можно отдохнуть. Или мы можем пойти в бар, к примеру, – ухмыляется Чан и исподлобья смотрит на Джисона.       — Какой бар, какая выпивка, Крис, – начинал нервничать Хан и закрыл холодильник, ничего не найдя там. Ему бы маму дождаться, может даже до центра сходить, Минхо-хёна проведать, а не по барам зависать, – точно не сегодня.       — Ты правда какой-то не такой. Выкладывай, – раскинул руки Чан по спинке дивана, – и не отнекивайся, а то я уже переживать начинаю. Стоит ли рассказывать? А если рассказывать, насколько до конца? Джисон постоял с минуту, сел напротив Чана в кресло и вывалил всё как на духу: про первую встречу, про родителей Минхо, про то, как он не догадался о его болезни. Не упомянул лишь их разговор в палате. Изначально Чан сидел и спокойно слушал. К концу повествования он задумался, подперев подбородок замком из пальцев рук.       — Он тебе понравился.       — Нет, почему, – начал оправдываться Хан, – я его только один раз видел... А он меня нет... Вот это, кстати, и гложило Джисона. Мир сейчас строится так, что первым делом люди обращают своё внимание на внешность человека, а не на что-либо другое. Душу, к примеру. У Минхо такой возможности нет, он даже его характера не знает, может быть, Хан придёт к нему с распростёртыми объятиями, а его вышвырнут из палаты.       — Ты когда рассказывал о нём, у тебя глаза становились такими щеня-ячими-щенячими, – склонил голову на бок Чан и широко улыбнулся, – у тебя такое только тогда, когда ты искренне переживаешь или волнуешься.       — Ладно, хорошо, допустим, мистер наблюдатель. А делать то мне что?       — То есть?       — Боже, Крис, представь себе такую картину: моя мать заходит к нему проведать его состояние, а я захожу следом хвостиком? Он там находится всего второй день и за ним уже присматривают множество сотрудников. Как думаешь, нужен ли ему сейчас какой-нибудь горе–студент, у которого рот всё время не закрывается? – он расхаживал по комнате и навернул, наверное, уже кругов пять.       — Именно, Джисон. У него там никого нет, – подхватывает Чан, – а если верить твоему рассказу, то родители у него, мягко говоря, не очень. Кто ещё его навещать будет? Так ведь можно и со скуки умереть. Врачи, психологи и тому подобные, конечно, хорошо, но согласись, лучше болтать с парнем на пару лет младше, чем на постоянной основе с лечащими работниками, которые вдвое старше. У Хана так быстро шестерёнки в голове, наверное, не крутились никогда. Он всегда прислушивался к словам Чана, как минимум потому, что он старше его самого на пару лет. В одной группе они оказались потому, что Чан после школы не сразу пошёл получать высшее образование, а решил сам поднабрать опыта: учился играть на разных музыкальных инструментах, записывал музыку, слова к ней, иногда даже сам исполнял свои творения. В общем и целом, Чан – музыкант с опытом. Джисон же на свой музфак пришёл только что вылупившимся птенцом. И на первой же практике ему на помощь пришёл Чан. С того момента они и сдружились. А ещё он прислушивался к советам Бана потому, что доверял ему. Он никогда с советами его не подводил, ибо хорошо понимал чувства других людей, умел считывать эмоции, понимать настроение по одному голосу. А с людьми, с которыми общаешься не первый день, намного легче, раз знаешь повседневное поведение и характер человека. Вот и сейчас Чан по поведению Джисона понял, что этот мальчик – Ли Минхо – та ещё песня.       — Хорошо, я до завтра подумаю. Завтра суббота, мама с четырёх вечера до ночи на смене. Пойду с ней. Но, если он меня пошлёт, больше я твои советы слушать не буду!       — Ой, ой. Ты мне ещё спасибо скажешь, – закатил глаза Чан и после снова улыбнулся, – когда мама вернётся?       — Должна около девяти, но может задержаться и до двенадцати.       — Тогда у нас есть время! Давай фильм посмотрим. Что-нибудь из Марвела хочу.       — Так мы же видели все фильмы тысячу раз, – идёт Хан за ноутбуком в спальню с протяжным вымученным стоном.       — Ничего не знаю!

***

На часах время 22:53. Миссис Хан дома всё ещё нет. Парни уже посмотрели один фильм, даже начали второй, но Чан вырубился, не посмотрев даже половины, поэтому он сейчас мирно сопит у Джисона под боком на всё том же диване в гостиной. Младший давно досмотрел второй фильм, сейчас он набрасывает строки в черновиках ноутбука для будущей песни. Музыки пока нет, но мелодия примерная есть. Где-то около 11 щёлкнул замок во входной двери, она открылась, и, наконец, пришла мама со смены. Хан очень осторожно пытался не соскочить с места и переложить аккуратно голову Бан Чана с себя, но, естественно, не получилось, храпун проснулся, оба перепугались... В общем, миссис Хан, разувшись, зашла одна с пакетами на кухню. Пока парни спорили о том, кто из них более неаккуратный, женщина зашла к ним в гостиную.       — Мальчики, привет, – включает она свет в комнате, – чего в темноте дерётесь?       — Здравствуйте, Исыль, – начал Чан, – мы фильм смотрели, днём ещё, вот и выключали.       — Да, привет. Только он заснул на мне на втором фильме, а сейчас жалуется, что я его скинул с себя, – подхватывает Хан и ладошкой тычет в друга.       — Всё с вами ясно. Прекращайте, давайте. Я сейчас быстренько ужин пойду приготовлю. Чан, ты остаёшься на ночь у нас?       — Ой, думаю, нет, я уже пойду, пожалуй, – резко встаёт тот и ищет глазами телефон, – поздно уже.       — Покушал бы хоть, – провожает Чана взглядом женщина, когда он, найдя телефон под диванными подушками, подходит к обуви в прихожей.       — Спасибо, я у себя, – отвечает парень, поворачивая ручку двери, – Джисон, пока! До свидания, Исыль. После ухода друга, Джисон отправился к себе в комнату, а его мама готовила рис с овощами на кухне, попутно отвечая на сообщения или звонки. Они все были по работе. Получилось так, что заведующая центром, в котором работает миссис Хан, уволилась по непонятным для всех причинам. Потому что должность престижная, платят хорошо, а в заявлении она указала «семейные обстоятельства». Обычно такое пишут, когда не хотят вписывать настоящие причины ухода. И маму Джисона, неожиданно и для неё самой, повысили в должности, до этого она работала главной управляющей, что не меньше ответственно. Поэтому, разгребая документы, изучая свои новые обязательства, и попутно выполняя свою прошлую работу, присмотр за людьми в платах, она задержалась. И всё равно, даже после такого тяжёлого дня, она не может спокойно отдохнуть дома.       — И тебя это устраивает? – спрашивает Джисон у матери за уже поздним ужином.       — Вполне, – отвечает она ему, оторвав голову от просмотра новых сообщений в телефоне, – этот балаган не продлится долго, платят лучше, и мама у тебя выносливая, ещё и не такое проходили, – подмигнула она. Конечно, и не такое было, Хан помнит. Помнит, как в позапрошлом месяце маму вызвали на работу посреди ночи, потому что испугались за странное поведение пожилой женщины в центре, а к тому времени она уже ни в туалет не могла сама сходить, ни покушать самостоятельно. Вот миссис Хан и поехала, ночью, на такси, в первой, попавшейся под руку, одежде. Какой конец истории? Та женщина умерла. Все были в шоке, мама Джисона в том числе. Потому что пациентка буквально на днях сдавала анализы, они были хорошими, и плохих прогнозов никто не ставил, и не поставил бы даже на ближайший месяц. Поэтому миссис Хан ещё полночи возилась с бумажками о регистрации смерти.       — Слушай, мам, а как там... что с Ли Минхо? – посмотрел Хан на неё через стол.       — Ой, точно, совсем забыла, – и стала дожёвывать быстрее еду, – есть по классике две новости, хорошая и плохая. Тебе с какой? Неплохие перспективы конечно.       — Давай плохую, – «можно будет хотя бы загладить плохую новость хорошей» – подумал Хан.       — Его родители не отвечают на звонки. Мать просто не берёт трубку, а отцовский телефон недоступен. Если такое продолжится, придётся звонить в полицию. Джисон нервно сглотнул. Больше ему еда сейчас в горло точно не полезет.       — А хорошая?       — Минхо стал привыкать к палате, больше отвечает на вопросы, общается. Особенно хорошо коммуницирует со мной, – она улыбнулась, – мне коллеги сказали, что психологу он пока что не открывается, и кушает скромно. А когда я прихожу его проведать, он улыбается даже иногда, чего девочки не замечали ни разу. Это ли не хороший знак?       — Очень хороший, это же замечательно, – Джисон правда рад за него. Ему как было, так и сейчас жалко парня, учитывая свежие новости, принесённые матерью. Д: «Как вообще так получается? Почему так происходит? Неужели, оставив ребёнка у специалистов, родители думали, что они от него избавляются? Если уж на то пошло, почему не в детский дом?»       — Мам, ты же завтра снова на смену? – осторожно решил начать Джисон.       — Ну да, – она собирала посуду со стола, – а что такое?       — А если я с тобой завтра пойду? – Хан кусал губы, нервничая.       — Зачем тебе?       — Я бы мог помочь тебе ухаживать за этим парнем, – он заломил брови и сощурил глаза в ожидании ответа.       — Так и скажи, что подружился уже с ним и хочешь его навестить.       — Что?! Мам, нет, мы даже не пообщались нормально, и уж точно мы не друзья, не факт вообще, что он захочет, я просто попробую, если он будет не против, то я буду приходить чаще и...       — Всё, всё, хватит тараторить. Возьму тебя с собой, я и не была против, хоть какое-то мальчику общение, помимо сотрудников, – мама уже домывала посуду после ужина и серьёзным взглядом посмотрела на сына, – только смотри у меня, не обижать его и не лезть к нему против его воли. Я тебя знаю, как сорока начнёшь тараторить, не замечая нич

его и никого вокруг.       — Мааам, я понял, не надо, – Хан встал со стула и побрёл в свою комнату, – а едем во сколько?       — Раньше четырёх туда приедем, пораньше хочу за работу взяться.

***

Встал Джисон рано, около девяти утра, хотя и не планировал этого. Он хотел отоспаться, позавтракать и сразу ехать с матерью в центр. Но до трёх ночи он залипал в телефоне, потом около часа перечитывал свои наброски, пытался придумать что-то новое и свежее, но в голову ничего не шло. Поэтому уснул он около четырёх утра, но резко проснулся из-за сна. Который день ему снились нематериальные сны. Будто он летает в пустоте. И это уже начинало выматывать, ибо не давало нормально просыпаться, или вообще спать по ночам. Поэтому с утра он сел за домашнее задание, правда, довольно быстро его закончил, и просто, можно сказать, ничего не делал. Он даже не позавтракал, потому что ждал пробуждения мамы, чтобы её не разбудить.

***

Как и было обговорено, они приехали на такси к центру, когда не было четырёх. Раньше, на старой должности, кабинет миссис Хан (приёмная) находился сразу на входе, для удобства, записывать приезжих. А сейчас она идёт на второй этаж к своему кабинету, который находится возле кабинета директрисы, также для удобства: быстрой передачи документов и возможности перекинуться парой слов. Джисон идёт за ней хвостиком, а когда доходят до места, его мама сразу открывает шторы в кабинете и окно для проветривания. Парень здесь в первый раз: войдя, в глаза сразу бросается большой письменный стол с компьютером, прямо напротив двери, по бокам шкафы с папками и прочими вещами. А после открытия штор тут становится светло, и очень даже уютно. Исыль переобувается в туфли и садится за стол, Хан стоит напротив в неё.       — А что, стульев нет? Или кресла, к примеру, – интересуется он.       — Джисони, не знаю, я тут буквально пару дней, потом подумаю над этим.       — Хорошо-хорошо. А когда... когда пойдёшь по палатам? – Хан внимательно смотрел на маму.       — Вообще, по графику, не скоро, – она смотрит на него исподлобья с улыбкой, – но если ты так желаешь проведать этого мальчика, то пошли, проведу. Только чтоб вас было не видно и не слышно. Д: «Вот. Сейчас я его снова увижу. Что говорить? Как себя вести? Может его нужно разговорить самому? Или наоборот не давить. Надо у него спросить, что он любит. А уместно это будет? Блин, Джисон, ты даже не продумал заранее, о чём будешь у него спрашивать, дурак...» Миссис Хан стучится легонько в дверь, открывает её и проходит внутрь, Джисон заходит за ней, закрыв дверь за ними. Сразу на входе оба слышат музыку. Негромкую, можно даже сказать совсем тихую. Приятная инструментальная доносилась с телефона.       — Минхо, здравствуй, – улыбаясь, говорит мама Джисона, тихонько трогая за плечо парня. Всё это время он лежал на кровати прямо, головой вбок, с закрытыми глазами. Но, услышав голос, выходит из состояния дрёмы.       — Миссис Хан? – негромко произносит Минхо, открывая глаза и приподнимаясь с кровати, — а сколько времени?       — Не волнуйся, до вечернего обхода ещё несколько часов, – она присела на стул, который поставила рядом с кроватью, – сейчас только заканчивается время обеда. Ты покушал? – Минхо кивнул, – слушаешь музыку?       — Да, иногда такое настроение, – отвечает парень, быстро находя телефон рукой на кровати и выключая проигрыватель.       — Рада, что не скучаешь. Может тебе будет приятна компания моего сына?       — Минхо-хён, здравствуй, – тихо произнёс Джисон.       — Джисон? – Минхо оживился и осторожно присел на край кровати, – здравствуй.       — Ну, не буду мешать вам, мальчики. Джисони, если что-то нужно будет, кричи, зови, – быстро сказала мама в проёме двери и вышла. Напряжённость можно было ощутить физически, прямо руками потрогать. Джисон так и стоял возле пустого стула, а Минхо сидел, свесив ноги и смотря, как всегда, в пол.       — Так и будешь стоять? – нарушил тишину минхо.       — Я... а ты откуда знаешь, что я стою? – замялся Джисон, – в смысле, я имею в виду, почему уверен, вдруг бы я сидел, например...       — Джисон, – Хан тут же посмотрел на него, – я слепой, но не глухой. Так что, если я не вижу, не значит, что я не слышу окружающие меня звуки. Больше тебе скажу, я слышу их чуть больше и лучше, чем любой здоровый человек. Поэтому я бы точно услышал сделанные тобой пару шагов до стула или шуршание одежды, в такой то тишине.       — Прости, я не хотел задеть тебя, – Хан уже корит себя за такую сказанную глупость. Конечно, Минхо же слышит прекрасно все звуки, тут и видеть не нужно, чтобы понять, что хотя бы что-то происходит вокруг.       — Не нужно извиняться, я тебе ещё в прошлый раз говорил. Можешь себе представить, сколько раз я с этим сталкивался? – у Минхо слегка приподнялись уголки рта. Джисон это заметил.       — Если честно, нет, – Джисон неловко провёл рукой по волосам, – хён, а могу я задать тебе несколько вопросов?       — Зачем? – Минхо сразу напрягся.       — Просто узнать тебя получше. Ты меня тоже можешь о чём-нибудь спросить, если хочешь.       — Зачем?       — Ну... не знаю, так ведь люди сближаются при знакомстве? Минхо не знал, что ответить, поэтому просто замолк. А надо ли ему это «люди так сближаются»? Первая мысль: «точно нет». М: После сближения двух людей идёт дружба. А в ней люди, как правило, близки, неразлучны и добры по отношению друг к другу. Это точно не про Ли Минхо, нет. Таким как он, заботу не оказывают, не поддерживают, и не делятся ничем личным. Он уже пробовал. Люди скажут, что ты «беспомощный и никому не нужный инвалид», что «за такими только родители и ходят всю жизнь, чтобы накормить, напоить и сводить в туалет», «никакой нормальной жизни ни с тобой рядом, ни у тебя не будет». Нет, не получится.       — Хён? – наклоняет голову Джисон, пытаясь рассмотреть выражение лица парня. Но оно всё такое же безэмоциональное.       — Слушай, не думаю, что это хорошая идея.       — Почему, ты так считаешь? М: и вот опять. Подобраться поближе и задеть потом за больное?       — В голову не бери, – отвечает Минхо, нахмурившись. Джисон снова провёл рукой по волосам пятернёй и подошёл к окну. Очень хочется узнать, что у Ли в голове, очень. Парень думает, что он его не примет таким, какой он есть? Так он уже, ему того, что он видит, достаточно, чтобы понять, что этот человек ему интересен. Или?...       — Может быть, я какой-то не такой? Не дотягиваю до статуса друга? – Хан смотрит в окно. За ним люди живут своей жизнью, дорога переполнена машинами, тротуары – людьми.       — Почему ты ищешь изъяны в себе, когда я ничего такого не сказал? Тем более в твой адрес, – Минхо редко удивляется по-настоящему, и сейчас как раз тот случай.       — Не знаю, – он развернулся и смотрит на Минхо. Тот всё также сидит, опустив голову, – я бываю надоедливым, говорю много, часто не по делу. Знаю, что это надоедает.       «Да, надоедает, – подумал про себя Минхо, – но ты первый человек за такое долгое время, которого я хотел бы потерпеть».