Глава 9
23 ноября 2023 г., 13:19
Примечания:
ОТРЕДАКТИРОВАНО: октябрь 2025.
приятного чтения!
Джисон бежит по коридорам к палате Минхо. Боится, что не успеет, вдруг хён уже третий сон видит? Надеется, что несётся не зря, ибо будить хёна не очень хочется.
Вот он подлетает к палате Минхо, тянется к ручке двери и... замирает.
Страх, что его выпроводят, невелик, но всё же есть. Не попробуешь – не узнаешь. Только бы Минхо не спал...
— Минхо? – Джисон мягко стучится и прислушивается к звукам по ту сторону двери. Буквально через пару секунд она открывается, и Хан стоит с зависшей в воздухе руке.
— Джисон?
— Не ложился ещё? – неловко спрашивает, с надеждой.
— Нет, не собирался пока, – отвечает Хо, находясь при этом в пижаме, – проходи.
Джисон, словно боясь спугнуть, почти невесомо заходит в комнату хёна. Лампа на столе даёт лёгкий свет, из-за чего находиться здесь сейчас весьма уютнее, чем днём или утром. За окном темно: Джисон, пока бежал, даже два раза успел споткнуться о неровный асфальт и чуть не упасть.
Он садится на уже привычное место – стул – и ждёт, пока Минхо неторопливо дойдёт до своего спального места, которое, кстати, было аккуратно заправлено. Только уголок одеяла был согнут, как когда человек встал с кровати или только собирается ложиться.
— Что-то случилось? – первым интересуется Минхо.
— Нет, что ты, я просто... – глаза Джисона забегали в разные стороны, а руки теребили край кофты.
— Допустим, – Минхо поджал губы, – ты в курсе, что мне перенесли операцию?
— Что? Когда?
— Сегодня. Всё случится завтра, – невозможно было понять, какую эмоцию сейчас испытывает Минхо. Лицо не выражало ничего. Можно было только догадываться, рад он, или всё же встревожен. Или всё вместе.
— Что ты чувствуешь?
Минхо, сев на край кровати, поднимает голову в сторону уже такого родного голоса. Руки медленно, но крепко сжимают край матраса. Хан немного хмурится и склоняет голову. Становится даже чуть-чуть не по себе.
— Мне страшно, Джисон, – сказав это, Хо задирает голову, как смотрел бы в потолок, – я не знаю что меня ждёт. Не знаю, что будет после операции. А если ничего не получится? Или я от наркоза не очнусь, осложнения получу сильнее, чем должны будут? Я боюсь будущего, такого неизвестного, непредсказуемого...
Руки сильнее сжимают матрас.
По щеке катится первая слеза, которая пропитана страхом и собственной уязвимостью.
— Ты не должен накручивать себя, хён. Не должен! – Джисон обеспокоенно приблизился к Минхо, сев на корточки, после того, как сполз со стула, – Минхо, услышь меня.
Руки ослабляют хватку.
Вторая слеза, более быстрая, скатившись, капает на футболку.
— У тебя очень большая поддержка, практически все врачи за тебя кулачки держат. Сун Хи, твой хирург, мастер своего дела, потрясающий специалист. Мама ему очень доверяет! Кстати о нас с мамой, мы будем здесь, в центре, если что, сразу прибежим. Если хочешь, я посижу за дверью операционной. Буду мысленно с тобой, а физически за стенкой.
Джисон заботливо, но в то же время настороженно, кладёт ладонь на колено Минхо. Следя за реакцией, тихонько начинает поглаживать.
Он заметил его слёзы. Очень больно. Лучше бы не видел.
— Если бы я мог, я бы забрал всю боль, все страхи, слёзы, переживания себе.
Голова обессиленно наклоняется вниз.
Третья слеза: самая горькая, но самая желанная.
***
Джисон слизывает языком с губы капельку крови, выступившую из-за сильного прикуса. Нервно прохрустев пальцами, он снова переводит взгляд на двери операционной. Находиться здесь категорически запрещается, но миссис Хан, конечно же, разрешила сделать исключение. В конце концов, вдруг правда что-то понадобится? Ровно в одиннадцать Минхо завели туда, с того времени прошло пять минут. Процесс не долгий, но и не быстрый. За минут тридцать должны же справиться? Двери операционной открываются, выходит Сун Хи. Снимает перчатки, маску, и тяжело вздыхает, при этом смотря на Джисона. Врач видел лично, как он провожал пациента с подбадривающими словами. Сам Хан весь сжался, состояние за доли секунды приблизилось к обморочному. Что случилось? Почему он вышел так рано? Ещё и один. Зачем так вздыхать и смотреть? Вопросы крутились в голове, но не озвучивались. Казалось, Хан потерял дар речи. — Хан Джисон, – Джисон готов был заплакать, честное слово. Что же такое произошло?! Самые страшные варианты уже остались на заднем плане. О чём-то другом думать просто не получалось, – пройдёмте со мной, пожалуйста. — З-зачем, извините? — Пройдёмте, – повторил Сун Хи и жестом руки пригласил Джисона войти. На негнущихся ногах он зашёл первым, и сразу обернулся на врача. Тот доставал из специального закрытого пакетика новый халат. Отдав его Джисону, из этого же пакетика вынул одноразовую шапочку. Пока Хан всё это надевал, мозг кричал ему: «Беги!». Только сторону не указал, на выход бежать, или всё же к Минхо? От Минхо их разделяли металлические двери. Хан не решился идти первым, если это вообще было разрешено, поэтому просто стоял и ждал, пока зайдёт Сун Хи. Тишина давила. Время будто бы остановилось. Наконец, Джисона впускают в операционную. В нос сразу же бьёт запах чего-то антисептического и.. ещё чего-то неприятного. Думать об этом не хотелось. Глаза моментально находят операционный стол, над которым висели две огромные лампы, одна из которых выключена. Рядом стоящий Сун Хи, на правах хирурга, довольно быстро подходит к столу, заводит руки за спину и, смотря на Джисона, лёгким кивком головы указывает на лежащего. Ни секунды не мешкая, Хан чуть ли не подлетает к Хо, и испуганно смотрит на него. Сука, живой. Хан прикрывает глаза и старается незаметно выдохнуть весь воздух из лёгких. Господи, как он переживал. Это ж надо было такое подумать! Он уже было начал винить себя за пессимизм и страшные мысли... — Хани... – Минхо зацепился мокрыми от слёз глазами за знакомое лицо, не отворачиваясь. — Я здесь, хён, здесь, – Джисон взял его руку в свои ладони, найдя её под неким покрывалом, которым был укрыт Хо, и обращается уже к хирургу, мысленно размышляя: опытных врачей, которые могут спасти жизнь твоему другу, проклинать можно, или всё-таки лучше не надо? – что всё-таки произошло? — Ничего ужасного, по правде говоря. Я подумал, что ему понадобится ваша помощь. — Помощь? В чём? – Хан недоумевающе смотрел на Сун Хи, уже пытаясь в голове прикинуть возможные варианты. — Минхо, видимо, сам не знал об этом, хотя это и неудивительно, ведь опыт местного наркоза производится впервые. Он боится, откровенно говоря. Прости, Минхо, – сказав это, Сун Хи немного сочувствующе посмотрел на него, а затем обратно перевёл взгляд на Джисона, – соответственно, мы тоже не знали о проблеме. Не могу предположить, насколько это серьёзно, но пока я решил, что ты можешь нам помочь. Ему помочь. — Погодите, а разве наркоз не должен был быть общим? – встрепенулся Джисон. Он вспомнил слова хирурга в его же кабинете о том, что после операции с ним даже заговорить физически невозможно. — Должен был быть. Но такие операции в принципе всегда проводятся под местным, так как нам нужно всё время следить за его состоянием, к примеру, если что-то пойдёт не так. Также мы сможем поддерживать с Минхо контакт. Да и для здоровья это тоже будет лучше. Ну так что, окажешь помощь своему другу? — Да, конечно, что я могу сделать? – Хан готов был на что угодно, серьёзно. На кону стояло будущее Минхо: с видимым ему миром или без. — Ничего такого, просто побудьте с ним рядом, держа за руку, если это будет необходимо, и, конечно, если это сможет улучшить ситуацию. В противном случае, придётся сообщать обо всём Исыль, вашей матери, и отменять операцию. — Нет! – неожиданно громко прервал их Минхо, – я справлюсь, честно, только пусть... он рядом будет. — Конечно, Хо. Это абсолютно против правил, но мы ведь никому не скажем, правда? – Сун Хи улыбнулся и даже подмигнул Хану, вселяя в того надежду и хорошее настроение. Пока медсестра завела диалог с Сун Хи, Джисон осторожно наклонился к уху Минхо, к самому лицу. Хотелось сказать несколько подбадривающих слов, но, к сожалению, разговор врачей закончился быстро, поэтому, вовремя среагировав, Джисон выпрямился. — Где мне быть? – спросил Джисон, не зная куда себя деть. — Минхо, как тебе будет удобнее? – поинтересовался хирург, решая Джисонов вопрос. — За руку. Я хочу... – зажмурив глаза, Минхо резко выдохнул, – просто подержи, – обращается Минхо к Хану, шевеля рукой и переворачивая её ладонью вверх. Без лишних слов Джисон встаёт у стола, в районе талии Минхо, и берёт его за руку, сверху накрывая второй рукой его ладонь. Тем временем медсёстры берут и надевают маски, одну из которых дают Джисону, и готовят оборудование. Сун Хи встаёт на своё рабочее место, возле головы Минхо, и ждёт медсестёр, которые наденут на его руки перчатки. — Начинаем.***
Джисон сидит в палате Ли уже несколько часов. Сразу после проведения операции их направили в комнату на отдых: под руку с Джисоном, но под присмотром Джесс, той самой медсестры, которая была в кабинете хирурга в момент объяснения им болезни Минхо. Излюбленное место – деревянный стул – уже не кажется таким неудобным. Сам Хо сейчас спит, но заснул не сразу. После сильных переживаний ему посоветовали передохнуть и не нервничать. То же самое, кстати, сказали и Джисону, но он не хочет пропустить пробуждение друга. Друга ли? За окном ничего интересного. Классическая картина из всё время куда-то спешащих людей и машин. Хотя, может быть, им очень нужно? Джисону же вчера тоже очень нужно было. Раздался тихий стук в дверь. Сразу же из-за двери показалась макушка миссис Хан. — Ну что, ещё не проснулся? — спросила шёпотом она, не заходя. — Нет, – также шёпотом. — Ладно, как встанет, позови медсестру, пусть покушает. И себе попроси, а то четыре уже на часах, а ты с утра сидишь голодом, – после того, как Хан кивнул, Исыль прикрыла аккуратно за собой дверь. Джисон глубоко вздохнул и посмотрел на Минхо. Спал парень довольно мило: немного приоткрытые губы, умиротворённое лицо, редко дрожащие ресницы... Джисон рад, что видит это. Возможно, хотя бы во сне Минхо ощущает себя полностью счастливым? Достав наушники, Хан решил, что пока переслушает свои наброски, может быть, где-то сделает пометки для исправлений. Он осторожно перенёс стул к столу и, найдя на нём чистый лист, положил его перед собой. Ещё раз посмотрел на Минхо, оглянувшись, и включил свою последнюю наработанную мелодию. Просидев так какое-то время, Джисон не заметил пробуждения Минхо. Тот сначала поворочался, а потом медленно, не без неприятных ощущений, которые были похожи на болевые, открыл глаза. Их сразу будто бы защипало, побежали слёзы, их Минхо вытер ладонями. Он мог поклясться, что больше не видел темноту. Абсолютно точно мир приобрёл цвет. Минхо снова нерешительно открывает глаза. На небольшие дорожки слёз он уже не обращает внимания. Тихонько приподнимаясь, опирается на руки и переводит взгляд на них. Пока Хо рассматривал свои ладони, поворачивая то задней, то внутренней стороной, одновременно с этим он опускал ноги на пол. Как только ступни коснулись поверхности, Минхо обратил внимание и на них. Сложно было водить глазами по сторонам: зрение плохо фокусировалось, но оно того стоило. Хо никак не мог поверить, что наконец-то видит. Видит себя, комнату, а в ней стены, дверь, его кровать, стол, за которым сидит... Кто-то сидит. С виду парнишка, с каштановыми волосами. Больше ничего с кровати не видно. — Эй! – пытается окликнуть сидящего Минхо. Но его игнорируют. На зов не оборачиваются. Только после этого Хо замечает наушники в ушах парня. «А вдруг это Джисон?» – зацепилось в голове у Минхо. Ну конечно же! Нужно проверить. Хо начинает осторожно вставать, держась за край кровати. Ходить он умеет, в этом нет ничего сложного, но не когда к тебе вернулось зрение. Сейчас будто бы ответственности за свои тело и жизнь возросли. Перебирая все возможные ближайшие поверхности в виде изголовья кровати и матраса, он приближается к сидящему на стуле человеку. До жути интересно кто это. Но не может же быть, чтобы к нему в комнату посадили незнакомого ему человека? Наверняка это Джисон. Наверняка. Встав позади парня, Минхо решается потрогать его за плечи. Просто затем, чтобы обратить на себя внимание. Положив на них руки, Хо ждёт реакции. И она, безусловно, есть. Джисон, почувствовав прикосновения, пугается и вжимает голову в плечи. Но повернуться боится. Сознание посылает сирену «Минхо! Минхо! Минхо!» Вытащив наушники, со скоростью бегущей улитки, он кладёт их на стол. Коротко выдыхает и так же медленно начинает оборачиваться. Первыми в поле зрения попадают руки, явно мужские. А затем и лицо стоящего сзади. Конечно же, это Минхо! Который, между прочим, смотрит сейчас прямо на его, прямо в глаза. Кошачья хитрая улыбка встречает его. — Хён? – неуверенно спрашивает Джисон, – как ты себя чувствуешь? — О, неужели, ты думаешь я об этом хочу поговорить? – убрав руки за спину, говорит Минхо с наигранным обиженным тоном, – нормально я себя чувствую. Я рад, что ты здесь, и что первым я увидел именно тебя, а не каких-нибудь врачей или медсестёр. — Я тоже рад, Хо, ты не представляешь как, – встаёт Джисон, и, смеясь, крепко его обнимает. — Задушишь, – улыбается Минхо, обнимая в ответ. — Ты видишь? Всё хорошо? – отстраняясь, но не убирая руки, начинает тараторить Хан, – глаза болят? Или, может, слезятся? Мне Сун Хи говорил, что разные эффекты после операции могут быть. И когда ты проснулся? Я так долго сидел за записями? Кушать хочешь? Я сейчас кого-нибудь позову. — Не надо, Хани, успокойся, дай мне слово вставить, – останавливает порыв подбежать к двери Минхо, удерживая Джисона за руку, – если ты остановишь свой поток слов, то заметишь, да, глаза слезятся, но это абсолютно меня не беспокоит, потому что, чёрт! Я вижу! Я наконец могу видеть мир! Ты понимаешь? Это.. волшебство какое-то... я и подумать не мог, что болезнь лечится, что мне могут помочь. — Хён, я так рад за тебя, честно-честно! Но давай всё-таки медсестру позовём? А то нам мама голову открутит, если я не доложу кому-то о твоём пробуждении, а ты о своём самочувствии, – немного смущённо, с нотами счастья проговорил Джисон.***
Спустя час парни сидят в той же палате друг напротив друга, только уже сытые. Доложив миссис Хан и Сун Хи о том, что Минхо чувствует себя вполне хорошо, взрослые выдохнули и оставили их двоих в комнате. Конечно, с условием, что «если что-то случится или будет нужно, обязательно доложить». — Ой, – Джисон вдруг испуганно поднимает глаза на Минхо, – я забыл предупредить куратора о том, что меня сегодня не будет... — Это так важно? – склонил голову набок Хо и немного прищурился. Ему всё ещё трудно было фокусировать долго взгляд на чём-либо, поэтому такое действие вызывало слёзы. — Ну, вообще, да. Хотя, может быть, и нет, но лично мне важно. Я всё-таки отличник, – и с этими словами Хан вспоминает своё поведение на одних из последних пар. Поджимает губы, поднимает руку и резко опускает, изображая «наплевать». В эту же секунду звонит телефон. Джисона телефон. Достав прибор из кармана джинс, Хан увидел надпись «Чанни». И пока думал, отвечать другу или нет, Минхо имя тоже увидел. — Что-то случилось? – принимая звонок, Джисон сразу переходит к делу, без приветствий. Так будет быстрее. — Случилось?! Вот именно, белка, что-то случилось! Тебя где носит? – немного отодвинув гаджет от уха, Джисон начинает придумывать отмазки. А где его носит? В палате у нового друга? Да, сейчас вот прям так и скажет Чану. Ну, а что? И свидетеля для свадьбы не нужно будет искать, вот он, собственной персоной, бесплатно. — Джисон? Ты чего там, умер? – снова доносится с конца провода. — Нет, умник, не умер. А что я тебе скажу? Правду точно нет. Врать тоже не хочу. Варианты? — Да никаких. Это, в принципе, и не моё дело, если не хочешь делиться, я лезть не буду. Только старосте нашему сам в следующий раз будешь объяснять куда ты пропал. Всё, я отключаюсь, мальчику своему привет, – и звонок оборвался. Нет, Чан не говорил злым голосом. Обычным. Обыденно спокойным таким своим. Будто он в расслабленном состоянии читает книгу у камина, попивая кофе с зефирками. Джисон, конечно, любил эту черту в Чане, когда не нужно было придумывать слова для объяснения каких-либо произошедший ситуаций, но в такие моменты хочется его убить. И ведь сказать нечего! Да и не дал, отключился. Опять же, по-любому потому, что знает, что на выданную такую Чаном информацию ответить ничего нельзя. Просто нечего. Ц, золотой человек, всё-таки. — Кто это был? – тихо интересуется Минхо. — Друг с универа. — М-м. Ясно. Что-то произошло? – всё также, наклонив голову, выведывает Хо. — Ничего криминального. Просто меня отчитали за то, о чём как раз мы с тобой говорили. Ничего, в следующий раз буду головой думать. Попытаюсь, по крайней мере. Джисон глубоко вздохнул и посмотрел на Минхо. — Завтра придётся прийти на пары, – как-то подавленно сказал он. — И что? – искренне не понимает Минхо. — Я не смогу прийти утром и днём, только вечером, если не появится ничего срочного. — Погоди, а какое завтра число? – задумался Минхо, а Джисон посмотрел в телефон. — Двадцать пятое, – видя, как поменялся старший в лице, Хан немного поднапрягся, – а что такое? — М? – Минхо посмотрел на Джисона, а потом натянуто улыбнулся, – ничего. Совершенно. Всё в порядке. Хан только согласился, хотя был уверен, что ему что-то не договаривают. Но с расспросами он лезть не станет, потому что если будет нужно, ему всё расскажут и всем с ним поделятся. Так ведь?...***
Семья Хан привычным своим составом ужинает на кухне, тихо стуча вилками по тарелкам. Из центра они уехали на машине одной из коллег Исыль, болтав всю дорогу о нововведениях на работе. Женщина первая заводит разговор. — Сына, тут такое дело, – перестав есть, мама смотрит на Джисона, – нам нужно будет сильно сократить расходы семейного бюджета. — Что-то случилось? – подняв на неё глаза, спрашивает Хан с набитым ртом. — Ничего такого, просто я решила взять кредит, – немного нервничая, отвечает Исыль. — Зачем? – Джисон хмурит брови и немного отводит в сторону голову, меняет взгляд на подозрительный. Исыль отводит взгляд. Не хочется рассказывать сыну всё как есть, но и врать она ему не хочет и не может. Вдруг Джисон в штыки воспримет её идею, которую уже не отменишь и просто так из головы не выкинешь? Ссоры в семье у них происходили очень редко, так как жили на взаимопонимании. Но сейчас Исыль очень не уверена, что Хан похвалит её необдуманный поступок – расплатиться личным счётом за лечение Ли Минхо. — Я взяла на себя ответственность за оплату счёта нашего Минхо, – переведя обратно глаза на сына, твёрдо сказала Исыль, – а если точнее, я буду той, кто переведёт центру деньги за лечение. У Джисона челюсть встретилась с полом. Мысли вихрем крутились в голове: нет, конечно, это очень достойный поступок, помочь, оплатить. Но это же наверняка дорого. Хан уверен, это стоит не один десяток миллионов вон. Когда они смогут выплатить такой кредит?... Он же передастся Хану по наследству, блин! — Сына, не молчи, пожалуйста, – тихо попросив, нарушила тишину мама. — Я... Я не знаю, что сказать, правда. Это круто, мам, честно. Ты хочешь помочь и всё такое, но... Ты уверена, что мы сможем? — Честно, сын? Я не знаю. Но я очень хочу верить. После этих слов Джисон с сочувствующим лицом встал из-за стола и обнял маму, а она его в ответ. — Только это ещё половина проблемы, Джи, – немного выбираясь из объятий, куда-то в плечо произнесла Исыль. Хан, посмотрев ей в глаза, снова поднапрягся, – я не могу просто так взять и оплатить этот дурацкий, прости боже, счёт. — Почему? Что-то нужно для этого, чего у нас нет? – он выпрямляется. — Можно и так сказать, – и, подбирая подходящие слова, Исыль глубоко вздохнула, и произнесла на выдохе, – мне нужно стать попечителем для Хо, а, возможно,и опекуном. Глаза Хана размером в два больших грецких ореха таращились на материнские. У него появится... брат?
