Огня для мисс Агнесс

      Три дня пролетели незаметно. Я вспоминала заклинания, пыталась колдовать, обдумывала дальнейшие действия. Несколько раз пыталась доораться до игуаны, надеясь, что высшая сущность обозначит мне цель и ткнет лапой во врага и, желательно, плюшек каких-нибудь отсыпет, но безрезультатно. И к словам «Агнесс, ваш отец вернулся. Ждет вас у себя» я оказалась практически не готова. Хотя, честно говоря, подготовиться к такому сложно.       Всю дорогу до кабинета папаши я пыталась решить, как себя с ним вести. Об отце Агнесс я знала не очень много, Агнесс, по детски любила отца, опасалась наказания за плохую учебу(Хотя перерыв всю память я так и не нашла хоть одного наказания сильнее, чем разнос и увеличение домашней учебы, да и то в достаточно редких случаях).       Некромант и глава рода — в данный момент, пропадающий на работе если не триста шестьдесят пять дней в году, то что-то очень близкое.       Ну а больше всего раздражали крутящиеся в голове трусливые мысли о том, что уж отец то должен знать поведение своего ребенка отлично, и заметит чужую душу в теле...       Постучав в дверь и дождавшись разрешения, я вошла. Мужчина сидел за столом, хмуро перебирая какие-то бумаги. Когда я вошла, он поднял голову. Встал из-за стола, обошел его и протянул руки, чтобы меня обнять. Я не стала сопротивляться.       Мужчина плавно отошел назад, и я не таясь рассматривала его.       Что ж... встреть я его в своей прошлой жизни, и точно спросила бы номер его косметолога. Но так как найти такого для мужчины в России в 93 году было маловозможно, оставалось верить, что он от природы красив как картинка.       Выглядел он лет на тридцать пять (что, впрочем, в его пятьдесят шесть для медленно стареющих магов было совершенно естественно); высокий, но при этом очень изящный; с длинными, иссиня-черными волосами, зачесанными назад. С породистым лицом и изящными чертами, которые слегка портило надменное, жесткое выражение. Осанка, взгляд и манера держаться притягивали взгляд. Очки в аккуратной оправе на тонкой переносице дополняли образ.       Это была хищная, опасная красота ядовитого цветка.       А самыми выделяющимися были глаза.       Прозрачно-голубые. Очень светлые, блеклые и словно выцветшие. С острым, жестоким взглядом, пробирающим до самых костей. Я сглотнула, благодаря всех богов, что этот человек настроен ко мне благосклонно. Не знаю, кем он был, но у него глаза убийцы. Я такие видела однажды, когда по телевизору показывали пойманного маньяка. Так вот, у него был похожий взгляд. Только тот человек смотрел в камеру обреченным, затравленным зверем, а этот — прекрасно сознавал свою силу. И за этой его силой стояла еще и власть. Опасное. Смертельно опасное сочетание.       И я боялась даже подумать, какой характер должен иметь мужчина, чтобы при такой красоте от него, игнорируя достаточно консервативное мнение общества, жена предпочла все же уйти.       Отец моргнул, словно что-то выключив у себя в голове, и его взгляд потерял остроту, оставив в нем усталость, лицо расслабилось, тут же став куда более привлекательным. Снял очки, помассировал переносицу. — Итак, Несси, — Голос тихий, чуть хрипловатый, будто после простуды. — Ты закончила очередной год в школе. Шесть "отлично" и одно "хорошо" — неплохой результат, но все-таки не идеальный. — В голосе прорезался металл. — Тебе нужна помощь?       Я знала, какой вопрос он задаст. Знала и думала: как ответить. Агнесс, всеми силами старавшаяся доказать, что она лучшая — отказалась бы, но я…       — Целительство не дается мне, и никогда не дастся, — вздохнула я, опустив ресницы и глянув из-под них. Этакая несчастная и нежная фиалка, с трудом выносящая тяготы этого мира.       — Я знаю, — губы тронула улыбка. Жест мужчина оценил. — Но я и не сказал, что мне нужно твое знание этого предмета. Ты достаточно умная, чтобы понимать: знания и оценки — далеко не одно и то же. Ты всегда можешь обратиться ко мне, если что-то не получается. — Едва заметная усмешка.       Я отзеркалила ее:       — Я поняла, папа.       Мужчина удовлетворенно кивнул, склонил голову, сверкнув полупрозрачными глазами, обратная сторона магии смерти, вспомнила я, со временем человек теряет краски, бледнеет кожа, глаза, седеют волосы... Так вот значит, как такое в жизни выглядит... жутковато, честно говоря.       Двигался мужчина плавно, быстро и очень мягко.       Я тихо выдохнула. Следующие два часа прошли в ничем не значащей беседе отца с дочерью. Я пересказывала кое-какие моменты школьной жизни, мужчина кивал иногда что-то спрашивая, продолжая разбирать бумажки, пока я не начала говорить о няне, поделившись весьма не понравившимся мне моментом.       — Она беспокоит тебя? — мужчина нахмурился, подняв голову.       — Скорее напрягает.— я неопределенно пожала плечами, надеясь, что говорю не слишком по-взрослому.       Светлые глаза неприятно сверкнули.       — Хорошо, — произнес он. — Спасибо, что сказала, я решу этот вопрос. А теперь пора перейти к действительно важной теме. Тебе знакома школа "Хогвартс"?       Я вздрогнула всем телом, надеясь, что лицо не очень сильно перекосило. Перед глазами мгновенно пронеслась серия фильмов о мальчике-который-выжил, змееносом упыре и магии.       — Слышала название, — осторожно начала я, — кажется, английская школа магии.       — Британская, — поправил он, кивнув. — Верно. А про Турнир Волшебников слышала?       Я кивнула, уже догадываясь, к чему он клонит и молясь всему пантеону египетских богов, что бы мои догадки оказались ложными.       — Прекрасно. В следующем учебном году эта школа проводит Турнир Трех Волшебников. Вернее — так он назывался раньше, там встречались чемпионы из трех школ, но Кощей в очередной раз решил напомнить миру о своей... кхм, ладно, не важно, и в этот раз могут поехать делегации из всех школ, академий и прочих яслей, что подадут заявку. За это лето тебе нужно подтянуть английский до хорошего уровня.       — Мне нужно участвовать? — внутренне содрогнувшись, спросила я. Отец несколько минут молчал, подбирая ответ.       — Несси, ты уже достаточна взрослая, чтобы принимать решения сама. Но если спросишь моего мнения, то цель турнира скорее в обретении связей и опыта. Бесспорно, участники получают и то, и другое, но с моей точки зрения все это не стоит такого риска. А самое главное, наш дар совсем не светлый, а англичане в этом вопросе весьма… консервативны. Можно потерять куда больше, чем получить, не говоря уже о том, что это все, с моей точки зрения, больше фарс, чем реальная проверка.       Я кивнула, повторяя про себя словарь русского мата.       — А сейчас иди, уже вечер. Я снова кивнула, попрощалась и пошла к двери.       — И, Агнесс… — я обернулась, глядя на мужчину, он поднял руку, указывая на меня. — Если уж куришь, то качественные сигареты, будь добра.       Мгновение мне понадобилось, чтобы осознать сказанное, еще секунда — чтобы понять, что я нервно закрыла карман ладонью. Отец приподнял уголки губ, в на столько паскудной усмешке, что мне захотелось сбежать и кивнул.       За дверь я вышла с бьющимся в горле сердцем и трясущимися руками, словно меня и правда поймали за курением в форточку. Практически добежала до спальни и рухнула на кровать, застонав в подушку.       Хогвартс! Гарри Поттер! Так вот куда меня закинула сумасшедшая ящерица. Я мысленно вспоминала события книг и фильмов, отчаянно жалея, что в свое время так и не осилила два последних тома.       — Проклятая рептилия, — взвыла я, — ну спасибо! За такое, за хвост — и на сковородку, в качестве благодарности! — ответа, кто бы сомневался, не последовало.       Я вскочила и прошлась по комнате, подошла к окну, открыла и села на подоконник, доставая из пачки сигарету. Вдохнув, я закрыла глаза.       Нет, в целом могло быть и хуже, закинь меня в самого Гаррика или кого-то из его компании. В этом отношении мне повезло: сражаться с сумасшедшим личем бомжеватого вида, который раздает Авады направо и Круциатусы налево, мне не хотелось. Но что-то я не припомню никакого Колдовстворца в серии. Или она встречалась в двух последних книгах?       Я вновь закрыла глаза, ища воспоминания о школе.       В Колдовстворце, в отличие от Хога, учеба начиналась не с 11-и, а с 7-и, учились до 18-и, не было разделения на факультеты, и преподавались как магия, так и обычные науки. Детей разбивали на группы по профилю их магии: боевиков, стихийников, менталистов, предметников и темных. Каждое направление разделяли еще и по группам, в зависимости от желания или — в случае стихийников — предрасположенности.       Боевиков — на боевых магов и ведьмаков; стихийников, соответственно, по каждой из четырех стихий; менталистов — на прорицателей, ясновидящих и — редко — целителей; предметников — на артефакторов и зельеваров, а темных — на некромантов и проклятийников.       В девять лет нам подбирали первый фокусировочный артефакт. Это могла быть палочка, браслет, кольцо, посох или любой другой предмет. К концу школы каждый ученик уже обзаводился собственноручно сделанным и идеально подходящим ему предметом. Качество этого артефакта приравнивалось к оценке и шло в итоговый аттестат.       Я опустила взгляд на руку. Простой металлический ободок на среднем пальце. А потом вновь задумалась. Так, хорошо, идем дальше. Турнир Трех Волшебников. Четвертая книга серии, внеплановый чемпион, халатное отношение к безопасности — и как итог: воскрешение змеемордого чудовища. Эпик, господа.       Никакой четвертой школы я там не припомню. Да и на турнир, вроде, допускались с 17-и лет... Куда я вообще попала? И какого черта такой неканон? Предчувствие у меня было самое нехорошее. Не просто же так меня затолкали в Агнесс. Да и то, как эта новость свалилась мне на голову, мне не нравилось.       С одной стороны — Ожогин, вроде как, ничего плохого мне не сделал, а с другой... новость была преподнесена как-то странно, словно между прочим. Хотя откуда я могу знать, как принято преподносить подобные новости в этом мире? Уизли, вон, помнится, вообще ничего не сказали. Я нахмурилась, ища в голове причину своей напряженности. Нашлась она быстро. Мужчина пугал, причем без веских на то причин. Никакой угрозы, странных слов, резких действий — ничего. Но при этом мне очень сильно не хотелось, чтобы он злился.       Я спрыгнула с подоконника и прошлась по комнате. Подумала, легла на кровать и уже привычно начала распутывать клубок собственных эмоций.       Причина нашлась достаточно быстро. И заставила меня резко сесть, тупо глядя в стену. Не я боялась Ожогина. Агнесс боялась собственного отца.       Я хмуро уставилась в угол. И почему, спрашивается? Ничего особо жуткого в ее воспоминаниях не было. Мужчина действительно часто устраивал разнос из-за учебы или еще каких-то ошибок Агнесс, но ничего из ряда вон выходящего не было. А вот страх был. И тянулся он незаметной, но вполне явственной нитью сквозь любое воспоминание.       Я вновь легла и закрыла глаза. И так было понятно, что это было что-то на бессознательном уровне из далекого детства. Вряд ли мне доступно это воспоминание. Но попробовать стоило. К сожалению, попытка не удалась, и заснула я еще до того, как успела найти в памяти хоть что-то.