Огня для мисс Агнесс

      — Агнесс! — дикий вопль заставил несчастных посетителей ателье вздрогнуть и обернуться на голос. Я даже бровью не повела, продолжая просматривать разные варианты рубашек.       — Агнесс, я прошу вас проявить благоразумие! — подлетев ко мне, продолжила няня, заставив меня поморщиться. До чего же, все таки, мерзкий голос. — Приличной девушке древнего рода не пристало ходить в этом… в этом… — женщина задохнулась, не найдя слов.       Я только плечами пожала, проклиная дурацкие правила, обязующие незамужнюю девушку появляться в обществе только в сопровождении опекуна или няни. Ей-богу, я понимаю, что маги заигрались в Средневековье, да и двадцатый век был хоть и продуктивным, но далеко не таким раскрепощенным, как двадцатые годы двадцать первого, но все же. Нет, я была полностью солидарна с тем, что мне необходимо обновить гардероб, купить вещи к школе и еще тысячу и одну мелочь, но Святая Игуана, от этого вечного визга я устала уже на пятой минуте нашего общения.       — Агнесс Ожогина, вы меня слушаете?!       — В чем проблема? — я показала девочке-помощнице очередную понравившуюся мне блузку. Из белого шелка с широкими манжетами на пуговках и свободным рукавом-фонариком. Та кивнула, записав в блокноте. Ну точнее, летающая в воздухе ручка записала все сама. Обычная шариковая ручка, никаких перьев или им подобных извращений.        — Не вижу в этих рубашках ничего такого, что может как-то испортить образ «леди рода», — на последнем словосочетании так явно слышались кавычки, что девушка не сдержала смешок.       Няня бросила на нее злой взгляд, заставив покраснеть и спрятаться за блокнотом, и вновь посмотрела на меня.       — Леди должна быть скромной, привлекать к себе внимание строгостью и изяществом, а не яркими цветами и дикими нарядами!       Я остановилась и повернулась к ней, сверкнув красными искрами в глазах. Этот простой, но эффектный трюк я освоила пару дней назад. На секунду появляющиеся в глазах искорки красного цвета производили неизгладимое впечатление, особенно на моих светло-серых глазах.       — В чем, собственно, проблема? — ледяным тоном осведомилась я. — Они что, полупрозрачные? Глаза няни расширились:       — Еще чего не хватало, какая дикость! Конечно, нет.       — Тогда, может быть, у них декольте до пупка или голая спина? — продолжила напирать я.       — Агнесс, что вы такое…       — Тогда я не вижу ровным счетом никаких проблем!       — Агнесс, они мужские! — взвизгнула няня.       — И что? Различаются они кроем, который подгоняется по фигуре одним взмахом руки и стороной пуговиц, что тоже, насколько я помню, не так трудно исправить! А, точно! И еще отсутствием бабочек, цветочков и прочей пакости на них. И нормального цвета, без этих акварельно-пастельных оттенков. Поэтому, пожалуйста, не мешайте мне выбирать одежду.* Няня открыла рот, глядя на меня как рыба, выброшенная из воды, но я, не слушая ее, продолжила свое занятие. Женщина, так и не найдя слов, засеменила следом.       — Хорошо, пока на этом остановимся. — Я повернулась к консультантке.       — Конечно, показать вам модели юбок? Или, может быть, жакетов? Или верхних мантий?       — Позже, — отрезала я. — Я хочу посмотреть брюки.       Немая тишина стала мне ответом.       — Брюки? — уточнила девушка, покосившись на няню. Похоже ее совершенно не удивил вопрос.       — Агнесс, вы сошли с ума? — одновременно с ней взвилась няня, заставив меня пожалеть о том, что я не знаю заклинания наподобие "силенцио".       — С ума, — я повысила тон, стараясь ее перекричать, — сошли те, кто считает, что занятие на свежем воздухе в октябре, в дождь и в юбке хорошо скажется на здоровье. Уверяю вас, подол промокает в считанные минуты, и ходить потом холодно и неприятно.       — Леди должна быть терпеливой!       — Леди, прежде всего, должна быть здоровой, — жестко припечатала я.       — Агнесс, я буду вынуждена сообщить отцу о вашем поведении, — на ультразвуке взвизгнула няня, — это уже не в какие рамки не укладывается…       — Да сообщайте о чем хотите, — Окрысила я.       — Прошу прощения, все в порядке? Вам не требуется помощь? — раздался негромкий насмешливый голос.       Я повернулась.       Рядом стояла женщина, которую проще всего было описать одним словом: ведьма. Лет тридцати пяти-сорока (что вполне могло значить, что ей от пятидесяти до ста лет), с огненно-рыжими волосами, которые пышными кудрями спадали на плечи, фиолетовыми глазами, в которых откровенное веселье, на плече черный то ли ворон, то ли грач. Одета в пурпурный, стильный даже с моей точки зрения костюм.       — Да, конечно, — пользуясь тем, что няня застыла от этой картины, я вышла чуть вперед, — я хочу посмотреть брюки, и кажется, немного удивила этим желанием вашу консультантку.       Глаза женщины вспыхнули веселыми искрами, она повернулась к замершей девушке, протянула руку и произнесла:       — Виктория, отдай мне записи и проводи спутницу леди Ожогиной к местам отдыха, и предложи чай. Я сама помогу нашей гостье.       — Но… — начала была няня.       — Виктория! — в голосе послышался металл, и девушка быстро передала блокнот и увела шокированную няню куда-то в соседнее помещение.       — Откуда вы… Закончить мне не дали.       — Знаю, что ты Ожогина? — она улыбнулась, приобняла меня за плечи, увлекая в сторону, — это видно, дорогая. Я знаю только один магический род, члены которого обладают такими светлыми глазами, белой кожей и темными волосами. И я точно знаю, что у Руслана один ребенок. Вы удивительно похожи.       — Знакомы с моим отцом? — я тоже улыбнулась. Женщина обладала удивительной харизмой, располагая к себе с первых слов.       — И достаточно близко. — Она улыбнулась, — мы учились вместе. Потом разошлись по группам, конечно, но общались еще долго. И так, ты хотела посмотреть брюки? — она подвела меня к небольшому возвышению, окруженному зеркалами.       — Да, — я огляделась и добавила, — вот что-то похожее на ваши. Ведьма улыбнулась и взмахнула кистью.       На мне появилась одна из понравившихся мне рубашек и классические черные брюки. Я повернулась к зеркалу.       — Хммм, — ведьма склонила голову, — по-моему, не совсем твой цвет. Еще взмах, и ткань сменила цвет на темно-серый. Я задержала дыхание, восторженно глядя в зеркала. И брюки, и рубашка сидели идеально по фигуре. — Просто очаровательно, не против, если я добавлю еще одну деталь? Я кивнула.       Взмах, и на мне появился жилет в тон брюкам. Ведьма склонила голову, дернула бровью, и ткань сузилась в талии, подчеркивая фигуру.       — Вау! — выдохнула я, любуясь отражением.       — Да, — согласилась ведьма, — Не плохо... а если так...       Из магазина мы вышли спустя полтора часа, я в приподнятом настроении с большим количеством новой одежды и недовольно поджимающей губы няней.       — Что дальше? — не скрывая улыбки, спросила я.       — Школьная форма и обувь, — сквозь зубы процедила она в ответ.       — Школьная форма? — я удивленно склонила голову, — А чем не подходит уже купленное?       — У школы свой магазин, который подбирает мантии и одежду на праздничные дни и мероприятия, — все так же сквозь зубы произнесла няня и пошла вперед, указывая путь. Я только пожала плечами, вытащила из пачки сигарету и проследовала за ней, совершенно игнорируя разъяренный взгляд. Но так как комментариев на эту тему не последовало, подозреваю, что указания от отца она получила.       — Неплохо, — протянула я, входя в магазин, мысленно прикидывая, отстегивает ли магазин школе процент за монополию или нет.       То ли никто не закупался формой в начале июня, то ли в принципе учеников было не так много, но магазин был пустым, не считая тут же подбежавших к нам двух девушек.       — Нужна форма. 8 курс Колдовстворец, некромантия. — с ходу заявила няня.       — К форме нужны еще брюки, на меня, — вклинилась я, игнорируя возмущение няни. Впрочем, никто не стал возражать или хотя бы удивляться.       Комплекты форм явно были стандартные, подгоняясь только по размеру и фигуре. Белая блузка, у девушек черная юбка и жакет. У парней брюки и пиджак военного образца. Никаких опознавательных знаков, кроме цвета на форме, не было. Дальше шли легкая мантия, зимняя с мехом и парадная: слегка серебрящаяся и воздушная. Обувь представляла собой черные туфли, ботинки и высокие сапоги на шнуровке. В целом ничего необычного, тут мы справились быстро. В магазине обуви проблем вообще не возникло, я ткнула в две понравившиеся пары, искренне не понимая, зачем мне пять разных комплектов, но решила, в виде исключения, не драконить няню.       — Это все? — я устало потерла лоб. Удивительно, как вымотал меня этот день.       — Нет, — поджав губы, ответила няня, — ваш отец считает, что вам нужен фамильяр.       — Что? — нет, я не издевалась. Просто действительно удивилась.       — Фамильяр, — повторила женщина, — идемте.       Я последовала за няней, удивляясь про себя. Нет, я не имела ничего против животного, но я же не ведьма, зачем мне фамильяр?       Память Агнесс молчала. Похоже, она и сама в подробностях не знала, кто такие фамильяры и с чем их едят.       В себя меня привел скрип открывшейся двери.       — Идите, Агнесс, — няня остановилась. — Он принимает только в одиночестве. Я кивнула и вошла, чуть не закричав от радости. Наконец-то тишина.       То, где я оказалась, неуловимо напомнило мне лавку Олливандера из канона. Тоже полутемное помещение, непонятные коробочки и полнейшая тишина. Радовало только отсутствие пыли. зато ее с лихвой замещал мутный, ароматный туман от каких-то благовоний.       — Добрый вечер. — Я не вздрогнула только потому, что подсознательно ожидала чего-то подобного. Я повернулась, осматривая мужчину.       Невысокий, пожилой, с собранными в хвост черными с проседью волосами и желтыми глазами. Он смотрел на меня спокойно, словно заглядывая в душу. Внутри вновь шевельнулся страх: а вдруг поймет?       — Здравствуйте, — выдавила я.       — Не бойтесь меня, Агнесс. Я всего лишь помогу вам подобрать фамильяра. Существо, которое будет помогать и защищать вас в будущем. — Он улыбнулся, я вздрогнула. — Однако не часто появляются такие юные ведьмы.       — Я не ведьма, — Проворчала я       — Конечно нет, но простите мне эту путаницу в терминах. Я только кивнула в ответ.       Старик вновь растянул губы в змеиной усмешке и протянул мне желтоватый свиток, который все это время держал под мышкой.       — Договор. О том, что я клянусь не воздействовать на фамильяра, не вредить вам и выполню свою работу качественно. Подпишите.       Я протянула руку, взяла предложенное и отошла к окну, внимательно читая текст. Старик только рассмеялся.       Проверив в тексте каждую букву, я все-таки поставила подпись, заверив ее кольцом.       — Прекрасно. А теперь пройдемте.       Он провел меня в другую комнату, по центру которой стоял стол с помещенным на нем хрустальным шаром. По краям комнаты, на подставках, стояли четыре лампадки с горящим в них синим огнем.       — Садитесь, Агнесс, и положите ладони на шар.       Я подчинилась. Старик сел напротив и коснулся шара подушечками пальцев. Несколько минут мы молчали, а потом он спросил: — И кого бы вам хотелось?       — Собаку, — неожиданно для себя призналась я и прикусила язык. Старик расхохотался.       — Собаку, значит. Что ж, это подходит. Протяните руку.       Я подчинилась, с трудом подавив желание ее отдернуть, когда мужчина взял нож. Взмах, и на шар брызнула моя кровь. Туман в нем стал алым. Старик взял пиалу с каким-то порошком и тряхнул моей кистью над ней. Попадая в странную смесь, кровь словно вскипала и шипя впитывалась.       — Вот и славно, — пробормотал колдун и приложил нож рукоятью к порезу, который тут же затянулся.       Поднявшись и пройдя по комнате, он сыпанул смесь в четыре лампадки, которые, на миг вспыхнув, начали чадить темным дымом.       Жгуты дыма оседали, скручиваясь в какой-то силуэт. Пара минут, и на полу сидел черный, кудрявый щенок… с тремя головами. Я охнула, сама не понимая от удивления или от умиления. Старик, жестом остановив мою попытку встать, подошел к щенку и, не трогая, обошел вокруг.       — Русский терьер... оригинальный выбор магии. Впрочем, не мне судить. — Он поднял голову, глядя на меня. — Подойдите, Агнесс, и дайте ему имя. Я поднялась, подошла и присела на корточки перед ним. Три морды смотрели на меня красными глазами.       — Мне надо дать ему одно имя, или…       — Одно. Я вгляделась в глаза. На ум пришло сравнение, от которого я непроизвольно расплылась в улыбке.       — Алукард. Щенка окутало алое свечение, в котором мне, на миг, почудились сотни глаз, а когда оно рассеялось, Алукард неуклюже поднялся на лапы и косолапо переваливаясь подбежал ко мне. Я взяла собаку на руки, ласково погладив.       — Прекрасно, — старик два раза хлопнул в ладоши, — Если захотите, чтобы он принял образ обычной собаки, то мысленно прикажите ему. Он будет расти, и чем старше он станет, тем сильнее будет ваша связь. Через некоторое время он будет понимать вас, а вы его.       Я кивнула, продолжая гладить щенка, одна из голов которого решила оторвать брошку с моей мантии. Я щелкнула его по носу, за что мне тут же попытались откусить палец.       — Своенравный, — мужчина хмыкнул. — Но на этом моя работа закончена.       Он провел меня обратно и, стребовав просто астрономическую сумму за услуги, выпроводил за дверь.       Глаза няни, увидевшей у меня на руках трехголовую, красноглазую собаку, надо было видеть. Картина "Приплыли", Репин, холст, масло.       Домой мы вернулись в молчании, используя для перемещения самое обычное зеркало, фокусирующееся на мысленный образ места. Увидев это в первый раз, я облегченно выдохнула. Уж очень мне не хотелось лезть в камин, как в каноне, а еще больше напрягала моя собственная фантазия, рисующая вместо камина исконно русскую печь с пышущим жаром зевом. И пока няня визгливо давала указания о обеде, я проскользнула в сад, решив, наконец, осмотреть его.       Сад впечатлял. Нет, он не был похож на запутанный лабиринт или искусственно созданную декорацию, где каждая веточка растет строго под нужным углом, нет. Скорее наоборот, это была естественная жизнь природы, которую человек только корректирует под свои желания.       По парку змеились дорожки из темно-красного кирпича, одна, самая большая, вела напрямую от выхода к воротам, вдоль нее стояли фигурно выстриженные кусты, статуи, скамейки и прочая атрибутика светской жизни, а вот по расходящимся от нее дорожкам можно было попасть в совсем другую часть сада.       По прошествии пары часов я заметила, что весь сад состоял из нескольких видов деревьев: голубых елей, плакучих ив и странных, незнакомых мне раньше деревьев с белой корой. Кусты же в принципе были мне не знакомы. В целом картина сада создавалась в единой стилистике, и самым ярким и темным пятном в ней были как раз дорожки. А учитывая, что с утра на небе висели свинцовые низкие тучи, у меня появлялось ощущение прогулки по мистическому лесу.       Алукард неуклюже переваливаясь, топал рядом, сопя всеми тремя носами, время от времени падая на мохнатую попу и смешно тряся ушами. Он вообще напоминал мне маленького, неуклюжего и совершенно плюшевого медвежонка. Впрочем, что впечатление это обманчиво, я поняла сразу. Во первых, все три головы обладали разным характером, и если средняя была какой-то флегматично задумчивой, то две крайние наоборот. Первое, что сделала левая голова на улице — попыталась укусить меня за ногу, а после щелчка по носу клацнула зубами по пальцу. Правая же голова то и дело обдирала листья с низко растущих веток и с удовольствием их пережевывала, получая на это неодобрительные взгляды центральной головы. Имя, данное мной изначально, закрепилось за средней головой, левую, после третьей попытки меня укусить, я окрестила Хайдом, а правую — Трепом. И уж не знаю, передавалось ли это головам по связи фамильяр-хозяин, о которой мне рассказал продавец, или мне просто попался до ужаса умный пес (ага, как бы от его ума не пришлось замки на шкафы вешать), но все три головы быстро уяснили и стали отзываться на свои имена.       — Треп, — я наклонилась к щенку, одна из голов которого вцепилась в ветку куста и тянула ее назад, явно пытаясь оторвать, — скажи мне, ты что, козел?! Ты уже все ветки внизу пообъедал. Две головы уставились на меня удивленными глазами, а Треп, ко которому я, собственно, и обращалась, продолжил свое черное дело.              — Ну точно капкан, — пробормотала я, пытаясь разжать зубы возмущенно заурчавшего щенка. — Еще и упрямый, как баран.       Я невольно улыбнулась, представив цербера с рожками. В следующую минуту пес отпустил ветку, повернулся ко мне, плюхнулся на попу... и попытался задней лапой потереть появившиеся на головах рога. Я буквально села рядом, во все глаза глядя на это. Тем временем возмущенный наличием неучтенного Алукарда наклонил голову и направился на меня с явным желанием... забодать. Я затряслась от хохота. Хайд и Треп весело включились в игру, так же пытаясь зацепить меня небольшими, но крепкими рожками. Следующие минут пятнадцать щенок с урчанием и лаем напрыгивал на меня, бодая головой, а я хохотала в голос.       — Ну какова прелесть! — раздался из-за моей спины мужской голос.       Я вздрогнув обернулась. Цербер тут же злобно зарычал всеми тремя головами, недовольно вспыхивая красными глазами.       — Ну тихо, тихо! Никто твою хозяйку не обидит. — За моей спиной стоял самый натуральный... гном, в классическом русском костюме и бородой до пояса.       Я с трудом удержала челюсть на месте, память вовремя подсказала, что это домовой.       — Я бы не стал мешать хозяйке, но вас зовет ваша няня. Я тяжело вздохнула.       — Ну что она от меня опять хочет, а?! — Простонала я, особо не надеясь на ответ.       — Пришло время обеда, а режим нарушать нельзя. — Весомо ответил мне домовик, кивнул и растворился в воздухе.       Мм да... на лопоухое существо в наволочке он не походил совершенно. То ли мама Ро что-то не так описала, то ли русские домовики происходили из какой-то другой породы.       Из раздумий меня вывел Хайд, который, решив, что я слишком долго сижу на одном месте, вцепился в меня зубами.       В очередной раз щелкнув по носу обнаглевшую морду я подняла цербера на руки и быстрым шагом направилась в дом. Няня стояла на пороге в любимой позе Фрекен Бок.       — Где. Вы. Были?!       — Гуляла, — Я пожала плечами, проходя мимо. Все три морды недовольно оскалились в сторону женщины.       — Три часа?! Я закатила глаза.       — Показывала малышу сад.       — Малы...— Начала она, но тут же вновь перешла на недовольный тон, глядя на собаку у меня на руках. — Агнесс, не носите на руках это животное! Леди не пристало появляться с такими собаками, а когда он вырастет что вы...       Я резко развернулась глядя на няню злыми взглядом. Цербер зарычал. — Это МОЙ фамильяр, и я САМА решу как мне его носить.       Няня возмущенно приоткрыла рот. Видимо прошлая Агнесс так себя ни вела, но ей богу, достала уже. В след мне неслись вопли о недопустимости такого поведения, но я их уже не слушала, быстро направляясь в свою спальню.