Огня для мисс Агнесс

      — Агнесс, где вы?! — донесшийся откуда-то из коридора визг заставил меня поморщиться. Вот уж точно, каждое утро в нашем дурдоме начинается одинаково. Суетящийся на кухне домовой бросил на меня насмешливый взгляд, но ничего не сказал. Цербер, лежащий у меня на коленях, только фыркнул всеми тремя носами.       Идея спрятаться на кухне пришла ко мне вчера вечером совершенно случайно, когда мне попытались прополоскать мозги на тему «уберите собаку с кровати». Попытка не удалась, и Ал, Хайд и Треп уютно разместились у меня под боком, под утро отжав одну из подушек. Благо, кровать позволяла разместить на ней еще парочку таких щенков.       — Очень вкусно, а можно еще? — Я состроила несчастную мордашку, и домовой, усмехнувшись, положил мне на тарелку еще две булочки.       Цербер тут же поднял головы, повернулся и поставил лапы мне на плечи, умильно заглядывая в глаза. Учитывая красную радужку на фоне черных кудряшек шерсти, это смотрелось выразительно.       — Сгинь! — с набитым ртом посоветовала я. Ал в ответ сердито запищал, а Хайд попытался выхватить кусок из моих пальцев.       — Ты сейчас на пол пойдешь! — возмутилась я, на что тут же получила еще один недовольный «клац». — Так все! — Я ссадила наглое животное вниз и через минуту рявкнула: — Треп, не смей грызть ножку стула!       — Агнесс, что вы делаете на кухне?! — А вот и няня нарисовалась, не сотрешь. Явление Христа народу, что б ее. Цербер тут же отвлекся от своего занятия и оскалился в ее сторону, смотря не мигающим взором.       Я подняла палец, показывая, что мне нужна минутка, судорожно проглотила кусок булочки и ответила.       — Я ем, во-первых, а во-вторых, сижу.       — На кухне?! — Таким тоном, словно я кого-то убила.                    — На стуле, — вежливо поправила я. — А что случилось?             — У вас сегодня начинаются занятия!       — Я помню, — Я глянула на часы, висящие над дверью, — Но они, вроде как, в одиннадцать, а сейчас еще и десяти нет.       — И все равно, к ним нужно подготовиться.       — Зачем? — Интересно, когда она поймет, что я ее троллю.       — За тем, что леди рода следует показывать наилучший результат во всем. Я только закатила глаза, не желая вступать в конфронтацию, и кивнула.       — Хорошо, пойду готовиться, — Домовой едва заметно хмыкнул, но женщина, похоже, не уловила иронии. Поэтому я, поманив фамильяра за собой, ретировалась.

***

      — Агнесс, попробуйте, пожалуйста, еще раз. — Наталья, преподающая мне практику, нахмурилась и подошла ко мне. — У вас же хорошо получалось это заклинание.       Я судорожно вдохнула и вновь протянула руку, чувствуя, что на грани паники. Нет, заклинание у меня получилось, но… оно было значительно слабее, чем в воспоминаниях Агнесс.       После второй попытки результат стал еще хуже.       «Прокололась» — забилась в моей голове отчаянная мысль. Воображение тут же добавило картинку меня в наручниках напротив инквизитора в классическом черном с красным костюме. Стало еще страшнее. Цербер, дремавший на полу, поднял голову и недовольно заворчал, ощущая мой страх. Наталья только сильнее нахмурилась и подошла ко мне.       — Протяните вашу руку, пожалуйста… Нет, другую, с кольцом.       Я повиновалась, мысленно уже прикидывая, куда и как бежать. Преподавательница задумчиво осматривала мои пальцы и минуты через три подняла на меня глаза.       — Агнесс, вы призвали сущность покровителя? — Я вздрогнула, подсознательно ожидая совсем другого вопроса.       — Д-да… Наталья кивнула и неожиданно улыбнулась.       — Не волнуйтесь, все в порядке. Просто у вас изменился вектор потока магии, и ваш артефакт вам не подходит. Часть силы просто развеивается вокруг. Советую вам снять его и не надевать без веского повода, а в ближайшее время заменить.       Я ошарашенно кивнула и в слегка заторможенном состоянии стащила кольцо с пальца.       Оставшиеся два урока были отменены, и не было совсем ничего удивительного, что вечером няня сообщила о желании отца завтра со мной пообщаться. Время не сказала, так что подозреваю, времени на встречу будет немного, и проходить она будет в появившуюся у него свободную минуту.       Лежа в кровати и глядя в потолок, я крутила в голове нерадостные мысли. То, что начиналось как веселая сказка с магией, спешило стать сказкой страшной. И мое знание канона ничем не могло мне помочь. В нем не было никакой русской школы, не было других артефактов для колдовства, кроме палочек, не было фамильяров, да много чего не было.       Я села на кровати, прижав ко лбу руку.       Четвертая книга всегда казалась мне самой странной и нелогичной в серии. Ну, понятно, добрый дедушка Дамблдор, который каждый год устраивал в школе голодные игры, решил попытаться скормить детей дракону, утопить в ледяном озере, а под конец отправить в лабиринт, но как это допустили другие директора? Или им тоже дети не нужны? А Барти Крауч? Да он был единственным преподавателем, ЗОТИ, который реально учил детей сопротивляться другим магам. Не слишком ли странно, что пожиратель смерти, который должен был отправить Мальчика со знаком «Не Влезай Убей На Лбу» к Волан-де-Морту, чтобы воскресить последнего, вместо этого, мало того, что дождался окончания учебного года, так еще и сопротивляться Империусу научил и тренировать заклятия посоветовал? Это вообще как?! А сам Вольди что? Вот в жизни не поверю, что взрослый, обученный маг не смог справиться с испуганным, травмированным подростком, у которого один Экспелиармус в запасе. Нет, вполне возможно, что избранный в каноне был силен до невозможности, но голой силой мало что возьмешь. А пожиратели?       Я вскочила с кровати и прошлась по комнате, пытаясь успокоиться.       Как так вышло, что ни на кладбище, ни на турнире по квидичу, ни после, в отеле тайн никто из них никого не убил? Или…       Я замерла, глядя в стену, протянула руку к столу и выбила из пачки сигарету, машинально попытавшись прикурить от пальца. Чертыхнулась, вспомнив об отсутствии кольца, и, наугад, попробовала еще раз. Огонек (слабый, тусклый и до-о-охлый) все-таки вспыхнул на кончике пальца. Затянувшись, я встряхнула волосами. Мысль, влезшая мне в голову, была настолько странной, что в первый момент я выкинула ее как откровенный бред, а вот потом…       Никто из пожирателей не убил ни одного ребенка. И либо взрослые волшебники настолько слабы, что их смогла уделать группа школьников без особых знаний и талантов, либо… либо никто из них не был настолько безумным, чтобы безжалостно убивать детей. Да, там погиб Сириус, но он и не ребенок, к тому же у Беллы там явно что-то личное. Ну и этот персонаж сильно не нравился мне еще в каноне. Вроде, с одной стороны, он любящий крестный, бросился спасать крестника при первой же возможности, пытался убить предателя Педигрю… А с другой, если бы он действительно хотел защитить пацана, то за шкирку бы утащил его в дом на Гримо. Вот не верю я, что странная «защита матери» была надежнее, чем скрытое от мира родовое поместье, которое ни одно поколение Блэков укрепляло заклинаниями. А он, мало того, что сбежал непонятно куда, так еще и оставил парня летом после турнира. Одного. После того, как у него на глазах убили друга. Да то, что четырнадцатилетний пацан после такого не затянул на своей шее петлю или капитально не тронулся рассудком — это просто чудо. А насчет Защиты Матери…       Я остановилась и несколько раз глубоко вдохнула, подошла к приоткрытому окну и распахнула его полностью. Ветер тут же растрепал мои волосы, но холод помог немного успокоиться.       Вот не могла я поверить, что Петунья оказалась единственной родственницей Поттера… А если вспомнить, что мамой Джеймса была, как раз таки, леди из семьи Блэков, то логика канона уходила куда-то далеко, не желая что-либо объяснять. Вот скажите мне, как женщина из семьи, которую описывали как «темный род, ненавидящий маглов и практикующий темную магию», воспитала Джеймса как человека, который женился на маглорожденной, еще и дала на это согласие. Ох, несостыковочки тут у вас, госпожа Роулинг.       Цербер завозился на кровати и поднял на меня две сонные морды, третья продолжала спать. Красный, слегка фосфорицирующий взгляд отражал все, что он думает о ненормальной хозяйке, которая не дает спать бедному животному. Я вздохнула, прикрыла окно и забралась под одеяло, прижав недовольно пискнувшую собаку к себе.       Спала беспокойно и, по ощущениям, недолго. А утро, как водится, добавило красок в этот театр абсурда.       Во-первых, проснулась я в пять, пытаясь унять дико колотящееся сердце и трясущиеся после кошмара руки. Минуты через две я осознала, кто я и где нахожусь. А уж когда попыталась вспомнить сон… у меня появились сомнения в собственной нормальности. Да и любой бы человек усомнился, приснись ему, как он бежит кросс босиком в пустыне, и каждые пятьдесят-сто метров пробегает камень с сидящей на нем горчичного цвета Игуаной, которая, мало того, что в одной лапе держит трубку, а в другой — вырвиглазно-красного цвета флажок с изображенным на нем значком «не курить», так еще и пронзительным голосом распевает «Минздрав предупреждает». На моменте, когда ящерица спрыгнула с камня и на двух лапах погналась за мной, я и проснулась.       Попыталась заснуть снова — проснулся Хайд, решил, что раз я не сплю — то обязана с ним играть. Разбудил Ала и Трепа… Вы когда-нибудь видели, как две головы Цербера пытаются укусить третью? Нет? Я вот видела…       В итоге уснуть мне так и не удалось, поэтому на завтраке я появилась красноглазая и с салатовым оттенком кожи, словно вампир после пьянки. Еще и, сев на свое место, я обнаружила полную тарелку ненавистной мне каши и поняла, что мои пикировки с няней успешно перерастают в окопную войну. Сбежать на кухню в этот раз не вышло, потому что полоскание мозгов на тему «приличий и поведения» успешно проверяло мое терпение до тех пор, пока в столовую боком не прошел бледный домовой, заявив, что «Хозяин немедленно требует к себе свою дочь». Оценив его цвет лица, я поняла, что жизнь у меня сказка… чем дальше, тем страшнее.

***

      — Ну и? — сквозь зубы выплюнул Ожогин-старший вместо приветствия. Оценив его выражение лица я с тоской проследила закрывающуюся дверь. — Я внимательно слушаю!       — Что именно… — Робко осведомилась я, стараясь изобразить непонимание и страх. Не проняло. Кажется привело в еще большую ярость.       — Я жду объяснений. Какого хера ты полезла вызывать духа, никому об этом не сказав, и почему я узнаю об этом только сейчас и не от тебя, а? Взрослой себя почувствовала?       Я с трудом удержалась от желания отшатнуться назад, понимая, что либо чужая память давала неполную картину… либо Агнесс ни разу не видела своего родителя по-настоящему разозленным. Цербер недовольно оскалил клыки в сторону мужчины и угрожающе заворчал. Колдун резко дернул головой, вперившись в собаку глазами, в которых сверкнули искры.       Всего один взгляд, и Цербер, до этого бесстрашно лезущий куда просят и куда нет, прижался к полу, заскулив от ужаса.       — Я… не думала, что это важно… — Осторожно начала я, стараясь не разозлить мужчину еще больше.       — Прекрасное объяснение. И отлично отображает твою привычку не думать, — перебил меня мужчина, гневно сверкнув глазами.       — Ничего плохого же не случилось, — сипло произнесла я, желая сбежать куда-нибудь подальше от этих жутких, выцвевших глаз.       — Напомни мне, что написано в первой главе учебника по демонологии, — рявкнул отец так, что задрожали стекла, Цербер прижался к моим ногам.       Я зависла, пытаясь найти ответ. Память Агнесс упорно молчала. Похоже, знаниями об этой главе она не обладала даже в размере «где-то читала, когда-нибудь вспомню».       — Ну и? — поторопил меня Ожогин. — Я жду ответа! Пока жду…       — Я не читала учебник… То, каким взглядом меня окинул мужчина, мне категорически не понравилось. — Повтори, — прозвучало так, что я задумалась: а он парселтангом, часом, не владеет? Я и не знала, что вообще можно вот так говорить, не разжимая зубов.       — Я не читала… — Похоже, меня сейчас будут убивать на месте.       — Просто замечательно, — голос резко изменился, став тихим и плавным. Но вопреки логике это напугало даже больше. — С крыши прыгнуть еще не тянет, нет?       Я покачала головой.       — А что так? Итог будет примерно такой же.       Я промолчала, надеясь на объяснение такой бурной реакции. Мужчина откинулся на спинку кресла и несколько раз глубоко вдохнул, прижал ладонь к лицу и с силой провел, словно пытаясь стереть что-то.       — Я даже не знаю, кого благодарить за то, что ты выжила, — хрипло произнес он. — И так, кто?       — Изида, — тихо ответила я, горько подумав, что благодарить не кого… не выжила. Последовала долгая, давящая пауза.       — Изида? — уточнил он, — Древнеегипетская покровительница магии? Я кивнула.       — Как ты ее вызвала?       — Я вызывала не ее. — И прежде чем на меня вновь начали орать, поспешила рассказать историю о вызове Мефистофеля и о том, как вместо него пришла большая ящерица, естественно опустив момент смерти оригинальной Агнесс и моего попадания в ее тело. Под конец выражение лица у отца было как у анимешного персонажа… когда глаза на пол лица и волосы слегка дыбом.       — Агнесс… — наконец начал он тихо, — Откуда взялась та книга?       — Что? — на мгновение зависла я, ожидая совсем другого вопроса, а потом задумалась. — Да не знаю, в ящике стола лежала, когда я домой вернулась.       — Принеси, — потребовал наконец Ожогин.       Я кивнула и выбежала за дверь. Войдя в комнату, я остановилась и закрыла глаза, пытаясь успокоиться, очень уж тяжелый получился разговор. Не только в смысловом, но и в эмоциональном плане.       Из прострации меня вывел Цербер, пытающийся привлечь мое внимание. Я подняла его на руки, прижимая к себе. Три головы тут же прошлись языками по моему лицу, то ли пытаясь успокоить меня, то ли прося защитить его.       — Эй, ну все, — я фыркнула, — Я в порядке. Давай заберем книгу и продолжим разбор полетов.       Книга лежала там же, где я ее и оставила, под одеждой в углу шкафа. Взяв ее, я направилась обратно, надеясь, что за прошедшие пятнадцать минут Ожогин успокоился и не прикопает меня на месте. Подобная мысль заставила меня остановиться и истерично заржать, зажимая рот рукой и с трудом сдерживая слезы. То, что ребенка своего Ожогин любил и очень боялся потерять было понятно с первых же слов, и очень больно вдруг стало от этого понимания, хоть я и убеждала себя в том, что я не его дочь, убеждения эти рассыпались в пыль под чувствами настоящей Агнесс, которые были и моими тоже. Отделить себя от нее я уже не могла.       Успокоившись я все-таки вернулась в его кабинет. Мужчина стоял у окна, хмуро глядя в него пустым взглядом.       — Я принесла. — Он медленно обернулся, тряхнул головой и протянул руку, забирая у меня книжку. Лицо стало еще более мрачным, когда он заметил дорожки слез на моем лице. Откинув книгу на край стола он прижал меня к себе, гладя по волосам, успокаивая.       — Я в порядке, — Хрипло пробормотала я. В ответ отец только покачал головой и прижал крепче. Книгу со стола он взял так, словно это была ядовитая змея, готовясь отшвырнуть от себя в любой момент. Открыл, вчитался… Лицо пересекла отвратительная гримаса, уродуя красивые черты.       — Что-то не так? — все-таки решилась спросить я, когда немая пауза затянулась.       — Все не так, — мрачно, — Несс, постарайся вспомнить, ты точно не видела ее раньше? Я отрицательно мотнула головой. Если книга и попадалась Агнесс на глаза, то это не отпечаталось в памяти.       — А что с ней? Отец глянул на меня, пару секунд колебался, словно сомневаясь, а потом ответил.       — Ты не должна была выжить.