Огня для мисс Агнесс

      По комнате я носилась маленьким, но очень разрушительным смерчем, перерывая ящики и шкафы, время от времени швыряя на кровать вещи.       Как водится у любой женщины, взять с собой мне нужно было всё и сразу, начиная от учебников и заканчивая полюбившимся мне плюшевым зайцем.       И столкнулась я со вполне закономерной проблемой: даже снабжённая чарами расширения пространства, сумка не могла вместить в себя такой объём вещей, что и заставляло меня злиться и пытаться утрамбовать всё как можно компактнее.       Наверное (забавно, что эта мысль посетила меня только сейчас), мне стоило начать собираться как минимум за два дня, но… как обычно, разумные мысли догнали меня уже после прихода к финишу.       И вот сейчас я спешно пыталась собрать, не забыть и найти нужные мне вещи.       — Алукард, ну вот где твоя шлейка? — В отчаянии обратилась я к собаке, который в ответ только закатил глаза, показывая стойкие сомнения в моей адекватности.       Я, впрочем, и не надеялась получить ответ. Прошитая рунами шлейка не поддавалась поисковым чарам, а я сама упорно не могла вспомнить, куда дел этот элемент амуниции.       — Ну если ты её порвал, гадёныш! — Пригрозила я всем трём головам. В ответ все трое презрительно фыркнули, и Цербер, встав, повернулся ко мне попой, показательно громко плюхнувшись обратно.       — Не, ну нормально вообще?!       Окинув напоследок свою спальню (которая теперь напоминала филиал Бедлама), я вышла из комнаты и направилась на кухню.       — Сте-е-е-еп, — протянула я, едва войдя в помещение. Домовой даже не повернулся, только приветственно кивнул, продолжая следить за самостоятельно месящимся тестом. Ещё два домовых вежливо поклонились, так же продолжая заниматься своими делами. — Ты мою шлейку не видел? Ну, в смысле, не мою, а Алукарда…       — Где положила, там и ищи, — философски пожал плечами домовой.       — Не помню я, где положила, — честно призналась я. — Ну, помоги.       Домовой выразительно закатил глаза, пробурчав под нос что-то про безалаберность, но щелкнул пальцами. Нужная мне вещь мгновенно материализовалась на столе.       — Ты просто мой спаситель, — восхитилась я.       — Да что там, — фыркнул домовой, — не кидай больше. А насчёт вещей, попроси Матрену, она поможет.       Я идиотка!       — Да нет, почему, — пожал плечами Степан. Не поняла, я что, это вслух сказала?       — Ладно, я пойду, — держа в руках шлейку, я выбежала из кухни.       С помощью домового мне и правда удалось утрамбовать всё в сумку и найти нужные вещи в рекордные полтора часа. В итоге я сидела на подоконнике с трубкой, рассуждая о завтрашнем дне.       То, что мне надо просто подойти к старейшему дереву в саду и приложить к нему веточку, я уже знала, то, к какому дереву идти — тоже, но вот что будет дальше, никто мне так и не рассказал.       В книгах ответ я тоже не нашла (да и не искала особо, честно говоря), поэтому полночь крутилась в кровати, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей. Так и не сумев уснуть, я, взяв со стола трубку, направилась сначала к окну, а потом, подумав, тихонько — к выходу из дома.       Тихо не получилось. За мной увязался Ал, топая, несмотря на мягкие лапы, как маленький слонёнок. Впрочем, спасибо размерам дома, в сад мы вышли без нежеланных встреч.       Ночь была светлой. Круглый диск полной луны заливал сад молочно-белым светом, придавая ему мистическое очертание.       Прикурив, я вдохнула дым с отчётливым запахом вишни и усмехнулась.       Одним из свойств моего артефакта было то, что табак в ней появлялся сам, и его вкус менялся в зависимости от моего настроения.       Я спустилась по ступеням вниз и села на ступеньки, глядя на небо. Алукард, процокав коготками по плитке, уселся рядом, всем видом показывая, что я не даю спать бедной собаке, а если уж все равно не спим, то, может быть, пойдем покушаем?       Три пары несчастных глаз я проигнорировала.       Налетевший порыв ветра растрепал и без того уже испорченную косу, бросив мне на лицо несколько прядей. Я скривилась.       Стричь волосы ведьме было нельзя. Это было первым, что Агнесс вдолбили в голову преподаватели. Естественный накопитель, они заключали в себе силу мага, и избавиться от волос равнялось практически полному отречению от способностей. На самом деле, конечно, это было не совсем так, но вот, что энергии получится накапливать меньше — это факт Волосы, конечно, когда-то были красивые: густые, шелковые, темно-русые, с оттенком горького шоколада, но… но коса длиной в метр мне откровенно мешала. Сейчас же... седые пряди рассыпались вокруг моей головы этаким светящимся в лунном свете нимбом. Подозреваю, что со стороны выглядела я жутко.       — Ай! — Я вскрикнула. Заскучавший цербер ударил меня лапой, царапнув когтями даже сквозь пижаму. — Хайд, паршивец!       Нахальная морда только клацнула зубами.       Я улыбнулась и выдохнула в небо струйку дыма, влив в нее немного магии. На глазах она слегка загустела, приняла форму летучей мыши и, бесшумно хлопая крыльями, опустилась на нос Трепа.       Три синхронных «клац», и вот собака уже носится по всему саду, пытаясь поймать новую игрушку.       Я снова погрузилась в мысли. Снова натыкаясь на свирбящее уже две недели чувство. Что-то не так было у меня в голове с того вечера на кладбище. Очень сильно не так, и чувство, будто из сознания вырвали кусок, сейчас это раздражающее чувство мелькало на периферии сознания. А еще меня тревожило, что временами мысли будто комментировали мои действия. Достаточно редко, что бы списать это на внутренний голос и достаточно едко, что бы напоячься. То, что от внезапно увеличевшейся магической силы легко можно спятить я знала. А тот факт, что магии у меня еще три месяца назад нк было от слова совсем заставлял прислушиваться к каждому новому чувству.       В тон моим мыслям привкус вишни исчез, заменившись горьковатым цитрусом.       Завтра в Колдовстворец… а потом и турнир. А еще это жуткое обещание Кощея заняться мной лично.       Честно говоря, о турнире я особо не думала. Если даже сам Бессмертный считает, что шансов у меня нет, то, собственно, зачем мне париться?       Я зевнула. Потом еще раз. Щелкнула пальцами, вызывая магические часы, и дым тут же свился в стрелки, показывающие полпервого ночи.       — Алукард, идем домой, — негромко позвала я.       Тяжело дышащий пес тут же прибежал и, фыркнув, встал на задние лапы, опираясь на меня.       — Ал, ты большой!       Три несчастных взгляда мне в ответ.       — Говорили же мне, не слушала… — пробурчала я, не в силах устоять. Наклонилась и, охнув, все-таки подняла цербера на руки, помогая себе магией. Довольные Треп, Ал и Хайд тут же облизали меня и довольно обняли передними лапами.       Я же, идя к себе, размышляла над возможностью объяснить собаке, что скоро он станет больше меня.       Уснула быстро и без снов.

***

      — Агнесс, вы что, собираетесь идти... вот так?! — визг увидевшей меня няни заставил даже привычную ко всему Васю закатить глаза.       Я глянула в зеркало. Классические темно-серые брюки, в тон им жилет, белая рубашка с широкими рукавами и кружевными манжетами, на шее цепочки с защитными артефактами, на руках перчатки, волосы собраны в косу. Из образа выбивались только ботинки, больше напоминающии берцы. Но в целом ничего особо критичного. А учитывая прошедший утром дождь так и вовсе практично.       — Да, а что? — я надела на руку петлю поводка.       — Но это же совершенно непристойный вид, что о вас подумают?       — Все, что можно обо мне уже подумали, — пожала я плечами, — задержалась бы поболтать, но не могу. Время.       И прежде чем няня успела меня остановить, я выбежала в сад.       — Я вынуждена сообщить это вашему отцу! — донесся мне вслед вопль.       — Да ради бога, — буркнула я, — сильно сомневаюсь, что он не в курсе.       К старейшему дереву сада вела отдельная тропинка, ничем, впрочем, не отличающаяся от остальных. Заканчивалась она прямо у корней огромного дуба. Я присвистнула, запрокинув голову.       Ствол, в два моих обхвата, темная, раскидистая крона, выщерблены и ссадины на коре, и полная тишина вокруг.       — Так... ну и что дальше делать? — вслух спросила я, стараясь разрядить обстановку. Ответ на свой вопрос я и так знала.       Обошла ствол по кругу, ища глазами подходящую выемку.       Подозвала к себе Алукарда, взяв за шлейку, и прижала веточку к стволу, подсознательно ожидая грома и молний.       Их не последовало. Зато по дереву побежали искры, оставляющие за собой линии. Словно кто-то невидимый выжигал на коре какую-то фигуру.       Дверь, поняла я через несколько минут.       Небольшая, полукруглая, с железными фигурными петлями и узорами резьбы на ней. Вместо ручки по центру большая медвежья голова с кольцом в пасти.       Еще через мгновение дверь словно выплыла из своего рисунка, став объемной.       — Если сейчас из-за нее выбежит белый кролик с воплем, что он ужасно опаздывает, сходство станет окончательным... Надеюсь, внутри мне не придется пить флаконы с надписью "яд"...       Не весело пошутила я, но все-таки потянулась рукой к двери.       Взяла за кольцо, дернула... И взвизгнула от боли: ладонь прошиб острый, вылетевший из кольца шип. На металле осталась кровь. Цербер зарычал всеми тремя мордами. Голова распахнула горящие зелеными глазами, еще больше оскалила клыки, и дверь все же открылась.       — Спецэффекты, мать их, — сиплым от боли голосом пробормотала я, но все-таки, подхватив сумку, шагнула в затянутый мутной дымкой проем. Все еще зло порыкивающий Алукард последовал за мной.       Выйдя с обратной стороны, я первым делом достала трубку и через пару минут протянула под три носа затянувшуюся ладонь.       — Видишь, со мной все хорошо.       Носы ткнулись в мою ладонь, а Треп еще и лизнул ее для верности. Я улыбнулась и, поднявшись, осмотрелась по сторонам.       Я в лесу. Ну кто бы сомневался.       Впрочем, этот лес ни в коем разе не напоминал аккуратный стилизованный парк. Неухоженный, мрачный и откровенно жуткий. Незнакомые мне деревья, явно разменявшие не одно столетие, если не больше, росли, изгибая стволы по самым неведомым траекториям, невольно заставляя задуматься, какая неведомая сила повлияла на них. Спутанные клубки шипастых, кое-где лишенных листвы ветвей, мох по растрескавшейся коре и отсутствие даже проблеска солнечных лучей.       Я подняла голову: небо было затянуто свинцово-серыми тучами. Но под моими ногами струилась дорога, выложенная такими же старыми, как и лес, мраморными плитами.       — Твою мать, — тихим шепотом (почему-то тревожить тишину этого места не хотелось) произнесла я. — Если это лес вокруг школы, то мне уже страшно.       Цербер тихо ворча, подошел ближе, чувствуя мое настроение. Я вымученно улыбнулась, зажав зубами мундштук трубки.       — Все хорошо, идем. — Я выдохнула струйку дыма, создавая в воздухе светящийся шарик. Тот завис над мной на "поводке" дыма, заставив меня вспомнить рыбу-удильщика. Наверное, хрупкая, испуганная девушка в темном лесу с таким фонариком и вправду ассоциировалась только с изощренной приманкой.       Идти было неудобно. Растрескавшиеся плиты кое-где наползали друг на друга, создавая ямы и неровности. Я молчала, продолжая осматриваться по сторонам. Время от времени меж стволов мелькали мраморные, покрытые мхом, полуразрушенные колонны.       К одной из них я всё-таки подошла, уже через мгновение пожалев об этом.       Жуткая, выточенная из камня рожа смотрела на меня темным провалом пустых глазниц.       Обычное (если это можно так назвать) лицо древнего старца где-то в районе носа вытягивалось, переходя в собачью пасть, которой существо улыбалось, скаля человеческие зубы. Но самым пугающим было не это.       Тварь была живой. Я чувствовала ненависть, исходящую от нее, какую-то первобытную злость на все живое и совершенно безумную жажду. На миг мне показалось, что, сделай я еще шаг, и чудовище набросится на меня, вцепившись зубами в горло.       На дорогу я вернулась в подавленном состоянии, ускорившись почти в два раза, стараясь не смотреть по сторонам и с трудом подавляя желание обернуться, всё еще чувствуя холодный взгляд.       Обвитое цепями дерево выросло передо мной словно из неоткуда. Дорога подводила к самым корням.       Я остановилась и запрокинула голову. На высоте в три человеческих роста зиял черный провал дупла, словно дерево смотрело на меня единственным слепым глазом.       — И мне туда, что, залезть надо?! — Тишина давила, хотелось разбавить ее любимым, даже самым глупым вопросом.       — Хмммм, ну попробуй, ведьмочка. — Насмешливый голос раздался сверху. Я подпрыгнула, рефлекторно свивая из табачного дыма руну защитного заклинания. Цербер вскинул все три головы и злобно зарычал.       На ветку развалился огромный (раза в два больше Алукарда) черный кот с золотым моноклем в глазу.       Кот расхохотался и спустил вниз хвост, дразня цербера.       "Бегемот" — пришла на ум ассоциация, куда более подходящая этому животному, чем Ученый кот Пушкина.       — Ну замечательно, пришла, не поздоровалась, притащила невоспитанную собаку, еще и хамит. — Возмутился кот.       — Извиняться не буду, — огрызнулась я, ладонью хлопнув цербера по средней голове, мысленно отдав команду перестать. — Мало того, что выскакиваешь как черт из табакерки, так еще и Алукарда дразнишь!       Кот воззрился на меня огромными зелеными глазами.       — Много я малолетних ведьм видел, но таких наглых... ни разу. Впрочем, пустое. Тебе куда, направо, налево?       — Налево ходить нельзя, — вырвалось у меня вперед здравому смыслу.       Кот фыркнул.       — Булгакова знает, а про песни и сказки нет, — картинно удивился кот, явно издеваясь. — Какая же вы... серая, леди.       — Угу, а ты светлый! — Мозг намекал, что так откровенно дерзить древнему созданию не стоит, но нервы последних нескольких дней требовали выхода.       Кот, как ни странно, вновь расхохотался.       — Я — сама тьма! Древняя, великая, могущественная...       — И самокритичная очень, — буркнула я.       Кот зашипел, выпустив немаленькие когти.       — Ты-ы-ы, маленькая дрянь!       Я отступила на шаг.       — Сожрать бы тебя, да клятва не позволяет. Пошла вон отсюда, пока я всерьез не задумался о её нарушении.       Кот сверкнул глазами, и корни дерева разошлись, открывая... нору...       Я подошла к краю, спиной ощущая взгляд кота. Существо явно потешалось надо мной.       — Прыгай, Агн-е-есс, — промурлыкал кот, прочертив когтями ветку дерева. Я обернулась. Кот, в лучших традициях Чешира, улыбался.       Я вздохнула, наклонилась и, игнорируя фырканье с ветки, протянула Алукарду сумку. Фыркнув, Али взял её в зубы. Следующим действием я подхватила собаку на руки.       — Слышал я о ездовых собаках, но о ездовых ведьмах...       — Слушай ты, белый кролик, — не выдержала я.       — Я?! Я — белый кролик?!       — Ну да, тут скорее шоколадный заяц, — фыркнула я и прыгнула в нору до того, как гневно сверкающий глазами кот поднялся с ветки.       Ожидаемого полета по кроличьей норе не было. Показалось, что я просто спрыгнула с бордюра. Минута, и я стою в комнате, освещенной желтым магическим светом.       Сидящая за столом женщина в очках подняла на меня взгляд и выразительно подняла бровь, глядя, как я опускаю Алукарда на пол и забираю у него сумку, а потом гневно глянула на трубку у меня во рту.       Впрочем, ничего не сказала.       — Фамилия и направление.       — Ожогина. Теневик... ну, некромант.       Женщина приложила кольцо к пергаменту на столе. Прочитала появившийся на нём текст и, подняв голову, холодно сказала:       — Ожидайте в 045 аудитории, налево по коридору, 6 дверь.       Я кивнула и вышла за дверь.       Ну, снова здравствуй, Колдовстворец.       Коридор, в который я вышла, напомнил мне то ли крепостную стену, то ли тюрьму. Стены из грубого серого камня, факелы с магическими шарами вместо огня на стенах и крепкие деревянные двери с металлической оковкой.       Нужная мне нашлась быстро.       Тяжело вздохнув, я убрала трубку в карман и толкнула её, ожидая увидеть то ли комнату, заставленную магическими предметами, то ли зал, как в Хогвартсе, но...       Реальность оказалась проста до безобразия. Я попала в обычный школьный класс с партами, доской и покрытыми салатовой краской стенами. Единственное отличие от среднестатистического учебного заведения было отсутствие окон.       А ещё в классе было человек двадцать подростков.       — О, ещё одна. Какой прекрасный медведь.       — Это собака, ископаемое. — Рефлекторно огрызнулась я, найдя глазами сказавшего. Высокий, румяный с каштанового цвета короткой стрижкой и нахальными серыми глазами полусидел на парте, подкидывая в руке теннисный мячик.       — Ого, зубастая малявка! — ни чуть не обиделся он.       — Баранов, ты можешь успокоиться, а? — гневный женский голос демонстрировал крайнюю степень агрессии говорившей.       — Не могу, Най! Мне скучно! — с картинным вздохом ответил парень, а потом повернулся ко мне, широко улыбнулся и добавил: — Ну, добро пожаловать в наш маленький дурдом!       Я хмыкнула. Алукард неотрывно следил глазами за мячиком.       — Баранов, если ты заткнёшься, эта комната перестанет походить на психушку! — я повернулась к обладательнице голоса.       — Воу... — против воли вырвалось у меня, и я вновь почувствовала себя Алисой в стране чудес.       Чеширский кот был, безумный заяц вон на парте сидит, белого кролика ещё Кощей создал, отростив Фламелю уши, а теперь и шляпник подъехал... точнее Шляпница.       Девушка (лет шестнадцати-семнадцати на вид) обладала копной длинных, ярко-рыжих кудрей и большими зелеными глазами, в обрамлении таких же, как и волосы, рыжих ресниц (вот в первый раз такие вижу). Одета Шляпница была в белую рубашку, темно-шоколадную юбку до лодыжек, пояс с золотыми цепочками и застежками в форме шестеренок и шляпу, на которой (видимо, элементом декора) были закреплены гогглы с темными стеклами и золотыми шипами. В целом — стимпанк во всей своей красе. Калорита Шляпнице добавил еще и белый пушистый кролик, сидящий у нее на руках.       — Видишь, Ная, твой вид шокирует людей! — не преминул съехидничать Баранов.       — Скорее восхищает, — пожала я плечами, показательно отворачиваясь от него и засекая время.             — Ага, болтай, бабская солидарность не ина-а-а!...!!! — Слово перешло в вопль, потому что именно в этот момент Алукард бросился на желанную игрушку и, естественно, свалил парня с парты.       Довольный Хайд клацнул зубами на мячике.       Шляпница и я обменялись улыбками.       — У-у-у! Женщины! — поднялся с пола Баранов. — Вечно с вами так.       — А не дразни собачек, — пожала я плечами и, наклонившись, протянула ладонь. — Хайд, отдай!       Цербер негодующе затряс всеми головами.              — Хайд! Брось гадость, вдруг он заразный? — Пес фыркнул, и под возмущенное "Я???" на заднем плане все-таки вложил мяч мне в руку.       — Лови! — Я кинула мяч владельцу и наконец осмотрелась.       Некоторые с интересом наблюдали за этой сценкой, кое-кто общался, пара человек сидели с книгами.       Шляпница подошла ко мне со спины.       — Интересный питомец, — хмыкнула она. — Какой класс?       — Восьмой, — вздохнула я и протянула ей руку. — Агнесс.       — Наина, — пожала ее Шляпница. — Одиннадцатый.       — Не знаешь, с чего нас всех тут собрали?       Ная в ответ пожала плечами.       — Не знаю. Но тут все с разных курсов. Я, вон те трое, баран с мячиком и вот тот с зелеными волосами — мы с одиннадцатого. Вот та парочка — десятый, ну и знаю еще вон ту с котом, она восьмой.       — Не нравится мне это, — пробурчала я. Внутри все просто вопило о грандиозных проблемах, которые вот-вот свалятся на мою бедную голову.       — А какое направление? — Я еще раз окинула взглядом класс. В форму не был одет никто.       — Нууу... — Шляпница нахмурилась. — Я — артефактник, Баранов — стихийник, земля, зеленоволосый, это Миха, тоже, он друид. А остальных, прости, не знаю... Ну и ты — некромант.       — По мне так видно? — Я вскинула брови, отметив, что отношение к некромантам у окружающих совершенно спокойное, и украткой выдохнула. Слишком хорошо помнила книги, в которых обладающий темным даром становился чуть ли не изгоем.       — Ну... ты седая и глаза... — пожала плечами Ная, словно это само собой разумеется. — Отличительная особенность. Хотя, конечно, полная седина в четырнадцать это редкость...       — Мне пятнадцать, — машинально поправила я, не став ни соглашаться, ни разубеждать ее в догадках про магию. — Ноябрьская, вот и получилось, что на год позже пошла.       Ная только плечами пожала.       — Алукард, а ну ко мне, собака страшная! — рявкнула я, заметив, что пес тихонько подбирается к сидящему на краю стола коту.       Тройное угрюмое фырканье, и, топая мягкими лапами по полу, цербер подошел ко мне. Плюхнувшись на кудрявый зад и свесив на бок языки, он улыбнулся.       Я вздохнула и отошла в угол, не желая провоцировать драку и принялась украдкой разглядывать того самого Миху. Это, видимо, и есть тот самый друид, которого Бессмертный пророчил в участники турнира. Что ж, парню я могла только пожелать удачи и посочувствовать.       Следующие полчаса прошли совершенно бессмысленно. В класс вошли еще три человека, кто-то перекинулся несколькими фразами, но общая атмосфера напряжения и непонимания висела в воздухе.       Наконец дверь открылась, и в класс вошел Кощей. Ну кто бы сомневался.       Молча прошествовал к учительскому столу, мимоходом бросив на Баранова такой взгляд, что тот буквально стек под парту. Директор швырнул на учительский стол какую-то папку, будто имел с ней личные счеты, и обвел аудиторию своими прозрачными глазами. Я внутренне содрогнулась: все-таки очень жуткое впечатление производил этот взгляд.       — Итак, смертнички, — начал он, заставив меня против воли округлить глаза. Это у него юмор такой? — В этот класс вас отправили по одной простой причине. Вы все примите участие как минимум в одном отборочном туре Голодных игр*.       Тишина стала мужчине ответом. Все смотрели на него, не понимая, смеяться им или убегать в панике.       Я же испытала жгучее желание побиться головой о стену. Турнир все-таки влез в мои планы. Но если "великий светлейший" в каноне начал с обещаний вечной славы, то этот, похоже, планировал довести потенциальных участников до инфаркта. Браво, директор...       А Кощей продолжил.       — Что-то вы все не радостные какие-то, — с ехидной улыбкой продолжил он. — Тогда перефразирую. В этом году в Хогвартсе проходит Турнир Волшебников, и вы отобраны школой как представители.       В ответ опять тишина. Похоже, не одна я по этому поводу радости не испытывала.       — Извините, директор, — раздался робкий голос из-за спины, — а можно отказаться?       — Ну конечно, — протянул Бессмертный и завершил. — Нет! Вас, в целом, никто не спрашивал. Скажите спасибо, что не в день отъезда перед фактом поставили.       — Огромное спасибо! — Недовольный женский голос, который Кощей, похоже, не услышал.       Ну да... юмор у него сродни хирургическому: циничный, жестокий, отточенный долгими годами работы бок о бок со Смертью.       Тяжелый, дружный вздох стал ему ответом.       — В качестве ложки меда скажу, что все поехавшие будут пользоваться относительной свободой, и держать вас в четырех стенах никто не будет, так что прогулки по магической Англии вам обеспечены, — заявил Бессмертный с таким выражением лица, что я задумалась, а не происходит ли его фамилия от слова "Бес".       — Дальше, — продолжил информационную минутку Кощей, — все отобранные, кроме занятий по профилям, раз в неделю будут ходить на обязательный факультатив, где вас подготовят, а также раз в неделю английский язык. Вопросы есть?       Все неуверенно покачали головами.       — Замечательно. Тогда, до отъезда, у вас месяц. — Он щелкнул металлическими пальцами, и перед нами появились светящиеся стрелочки, повернутые в сторону выхода. — Пошли вон отсюда!       Не стройными рядами все направились к выходу.       Стрелочка передо мной мигала и поворачивала, ведя по коридорам, а я хмуро шла за ней, обдумывая, какую же подлянку мне подкинула жизнь. И не пожалуешься никому, самое главное.       Я остановилась, когда поняла, что стрелка пульсирует красным. Подняла голову, осознав, что стою в коридоре у обычной деревянной двери с табличкой "Теневой факультет".       Толкнула дверь и вошла. За столом сидела хмурая седовласая ведьма.       — Ожогина? — без приветствия начала она.       Я кивнула, раздраженно заметив, что моя фамилия тут слишком часто мелькает.       — Ну наконец-то, только вас и ждем! — пробубнила ведьма и начала выкладывать из ящика вещи.       — Вот ведомость, распишись, вот ключ от комнаты и расписание, распишись, вот список учебников, там распишешься, и вот техника безопасности...       — Распишись, — автоматически закончила я. Меня смерили хмурым взглядом.       Поставив свою подпись и взяв ключ (к которому был закреплен брелок с уже знакомой мне зеленой стрелкой), я направилась к себе.       Корпус с жилыми комнатами некромантов представлял собой обычный коридор, справа и слева от которого шли двери. Вход в коридор был затянут тонкой, мутной пленкой, напоминающей мыльный пузырь, через которую я прошла без особых проблем (подозреваю, что благодаря наличию ключа от комнаты). В конце коридора находилась небольшая общая гостиная с диванами, в которой проводились собрания с куратором.       Моя комната оказалась по центру и являла собой обычную спальню в серых тонах. Кровать с боку у стены, большое окно, у которого стояли стол со стулом. На столе — стопка учебников. На стене — большое зеркало, рядом шкаф. Просто и обычно.       Я вздохнула, поставив сумку на стол. Интересно, а домовой тут есть?       — Домовой? — неловко позвала я, чувствуя себя полной дурой. Память Агнесс подсказать мне ничего не могла, до этого она жила в комнате с тремя другими ведьмами. А вот в этом году, видимо, что-то изменилось.       Ожидаемо ничего не произошло.       — Домовой школы! — позвала я еще раз. На этот раз даже Алукард скосил на меня недоуменный взгляд.       — Ну пожалуйста, — протянула я, — я сладким поделюсь...       Смех (даже не смех, практически неприличный хохот) я услышала сразу, и еще через секунду из воздуха появилась вытирающая слезы невысокая домовушка.       — Ох, девушка, ну вы даете, — отсмеявшись, заявила она, — сколько лет тут живу, такого не слышала.       — Неужели я первая, кто обратился? — удивилась я.       — Ну, обратилась, может, и не первая, а вот с предложением сладкого... — она вновь засмеялась. — Ладно, чего хотите?       — Можно кровать шире сделать? — со вздохом попросила я, и прежде чем глаза домовой удивленно округлились, указала на цербера. — Щенок со мной спать привык... А как вас зовут?       Ответом мне стал новый приступ смеха. И прежде чем она успела что-то сказать, на двери появилась красная надпись.       "Пройдите в гостиную на знакомство с куратором."       — Иди, иди, — отмахнулась домовая, все еще улыбаясь, — сделаю все! А зовут меня Марта.       — Агнесс, — представилась я, благодарно кивнула и, позвав Алукарда, вышла.