Огня для мисс Агнесс

      Гостиная была оформлена в кофейных и серых цветах. У большого окна стояли причудливые деревья, растущие прямо из пола, на полу лежал пушистый ковер, а вокруг были расставлены кресла и брошены мешки с подушками. В целом, все выглядело уютно и мило.       Тут уже стояло три человека: два парня и одна девушка. Через пару минут вошли еще двое.       Мы рассматривали друг друга, но начинать разговор никто не спешил. У одного из парней на плече сидел хамелеон, еще двое (явно близнецы), одетые в обычные джинсы и свитера, держали в руках деревянные посохи. Девушка же и вовсе заставила меня улыбнуться. Ее мятного оттенка волосы стояли шипами во все стороны. Оставшийся парень был совершенно непримечательным. Сходство между нами было одно: мы все были бледнокожими и словно какими-то выцвевшими. У некоторых в волосах серебрились седые пряди.       Похоже, магия оставляла отпечатки на своем владельце.       — Что ж, вот и все в сборе, — раздался веселый голос.       Мы синхронно обернулись.       Сзади стоял улыбающийся во весь рот мужчина лет двадцати пяти. Пухлый, невысокий, с темно-русыми волосами и румяными щеками. Вот кто-кто, а он точно не производил впечатление некроманта.       — Да-а-а, — продолжил вошедший, — отличный год сегодня у некромантов. А то бывает, что пара человек всего наберется.       Под нашими удивленными взглядами мужчина прошел вперед и, встав у окна, повернулся к нам.       — Итак, детки, давайте знакомиться. Меня зовут Илья, и этот год я буду вашим куратором, что вы, уже поняли. Преподавать вам я буду общую некромантию, также раз в месяц у нас будут собрания. А сейчас давайте знакомиться. Кто первый? Начнем с вас, братцы-кролики.       Близнецы синхронно фыркнули и произнесли:       — Миша.       — Вася.       — Прекрасно. Дальше, девушки? Нет? Ну тогда, молодой человек?       — Сережа, — спокойно ответил парень с хамелеоном и, ткнув в ящерицу, произнес:       — А это Тайсон.       — Елисей, — не дожидаясь просьбы, выступил последний парень.       — Замечательно, — Илья ободряюще улыбнулся и повернулся к нам. — Дамы, не стесняйтесь.       — А мы и не стесняемся, — фыркнула зеленоволосая. — Я Лиза.       — Агнесс, а это Алукард, — я кивнула на цербера, улегшегося у моих ног. Три морды рассматривали окружающих, высунув языки.       — О, прекрасно, Агнесс, с вами мне надо будет поговорить отдельно, но чуть позже. А сейчас, — он внезапно посерьезнел, — если вы видели расписание, то знаете, что завтра первые два урока у вас как раз мой предмет. Аудитория находится в подвалах. В восемь тридцать жду на месте... и лучше не завтракайте. Все, идите отдыхайте. До завтра.       Я проследила, как уходит группа, прикидывая, смогу ли вспомнить хоть одно имя, а потом повернулась к куратору.       — Поздравляю с обретением артефакта, — спокойно произнес он. — Вы знаете, что заявлены на участие в турнире?       — Знаю, Кощей уже обрадовал, — я кивнула.       — Поездка будет в конце сентября. За неделю вы будете освобождены от занятий для сборов.       Я кивнула, смутно припоминая это из книг, хоть мне и казалось, что там был октябрь.       — Кроме нас точно будут присутствовать Шармбатон, — я не удержавшись, фыркнула. Илья тоже улыбнулся. — И Дурмстранг. Но в целом школ будет много. Агнесс, я хочу, чтобы вы меня поняли правильно. Я ваш куратор, и на время вашего обучения отвечаю за вас перед магией. Если с вами что-то случится, я получу не слабый магический откат, неважно, был я рядом или нет. Я нахмурилась. Такие разговоры мне не нравились. Почему это, интересно, со мной что-то должно случиться?       Правильно поняв мое выражение лица, Илья пояснил:       — Вы ведь изучали историю магической Англии? — и, дождавшись кивка, продолжил: — В Британии сейчас запрещена темная магия, и наказание за нее весьма жестоко, а ваш род далеко не светлый. Ваш отец, в целом, тоже... широко известная в узких кругах фигура и... простите за честность, известная далеко не в хорошем смысле, — я мрачно кивнула, припоминая подслушанный разговор. — А некромантов английские... да и вообще европейские маги даже не то что не любят... откровенно ненавидят! И боятся. Поэтому, в целом, на бумаге нас и называют "Теневики". Они слишком хорошо помнят события пятнадцатилетней давности, а до этого — магическую войну и Грин-де-Вальда. Я понятия не имею, зачем именно Кощей включил вас в состав группы, подозреваю, что причины у него на то более чем основательные, но я настоятельно рекомендую вам быть осторожной... и если это не принципиально для вас, не участвовать в турнире до конца.       Воцарилась пауза. Я задумчиво смотрела на Илью.       — Я вас услышала, — медленно произнесла я, в целом все, что он сказал, не расходилось с моими планами. — Спасибо.       Илья невесело кивнул и, попрощавшись, ушел. Я подошла к окну, глядя вниз.       Жилые комнаты находились на четвертом этаже. Внизу было что-то, напоминающее стадион, дальше темнел лес, похоже, окружающий школу по периметру. На небе собрались тяжелые свинцовые тучи, изредка озаряющиеся вспышками молний, хоть дождя и не было. Порывы ветра ударялись в стекло. В целом впечатление самое мрачное.       Ал подошел сзади, ткнувшись в меня носом.       — ...да... идем, — тихо позвала я и, повернувшись, столкнулась взглядом с парнем, имя которого уже успела забыть.       — Рефлексируешь? — спросил он, окинув меня взглядом. Я едва удержала смешок, думая, что парень не совсем верно понимает значение этого слова, но поправлять не стала.       — Погода навевает, — пожала плечами. — Не напомнишь свое имя?       — Елисей, — парень слегка улыбнулся. — Очень приятно. Если ты не против, я пойду разберу вещи.       Елисей посторонился, пропуская меня.       — Тогда до завтра, Агнесс, — донеслось мне в след. Я только рукой помахала.       А в комнате меня ждал сюрприз.       Я нервно закрыла дверь, оперевшись на нее спиной, пытаясь не рассмеяться.       Нет, большое спасибо домовой за помощь, кровать выше всяких похвал, но... почему все розовое?!       Кровать действительно расширилась и сейчас была застелена розовым... с шестью розовыми подушками с бахромой и накрыта сверху пледом. Розовым. С сердечками.       — Прелесть какая, — нервно выдавила я, глядя, как Алукард, довольный, укладывается в подушки.       Не маленький уже, черный терьер с тремя головами и красными глазами, лежащий в розовом облаке подушек, производил... сюрреалистичное впечатление.       — Ладно, фиг с ним, пусть остается, — махнула я рукой, подошла к сумке, вытащила из нее коробку шоколада, открыла ее и оставила на столе, а потом плюхнулась на кровать, обнимая собаку.       Как я задремала, я не заметила.

***

      Утро было... Оно было. Назвать его добрым у меня не поворачивался язык. Да и вообще не поворачивался ни на что, кроме совершенно неприемлемого мата.

      Началось оно с того, что, проснувшись от звонка будильника, я посмотрела в зеркало... Что ж, урок "смывать макияж перед сном" я усвоила на всю жизнь, едва не заорав, увидев там бледную, растрепанную рожу с размазанными по щекам тенями и тушью, красными прожилками в глазах и синяками, как у панды. С помощью мата и чьей-то матери я всё-таки привела себя в порядок, смыв пятна и заплетя волосы в косу. Вытащив из шкафа первый попавшийся черный костюм и забив на школьную мантию, я направилась в столовую, надеясь, что смогу найти там кофе.       В аудиторию я дошла за полминуты до звонка, держа в руках возжеланную кружку божественного напитка.       Группа уже сидела по партам.       — О, где ты кофе взяла? — сонная Лиза оглядела меня с ног до головы. Я пожала плечами.       — На кухне, — честно ответила я, очень надеясь, что до Кощея не дойдет, что я использовала его имя, чтобы получить эту кружку. В конце концов, то, что он дал мне его летом, вполне можно считать разрешением пить и в дальнейшем.       Они стояли полукругом, образуя перед собой свободное пространство. Но самое главное — пол в аудитории был земляным, хоть и плотно утоптанным. Да и вообще, больше всего она напоминала какое-то складское помещение, в которое кто-то принес парты.       Звук звонка заставил поморщиться всех. С последней неприятной нотой в аудиторию вошел выспавшийся и довольный Илья, за которым два скелета тащили каталку с накрытым простыней телом.       В молчании эта процессия проследовала в центр полукруга, и Илья движением руки отправил скелетов за дверь, а жестом фокусника сдернул простынь.       Я, судорожно сглотнув, отставила кружку кофе в сторону.       Лиза громко охнула, позеленела и прижала ладонь ко рту, похожий жест повторили и близнецы.       — Ну что же вы, — сверкая улыбкой, осведомился Илья, — и не надо так показательно морщиться. Вы же не думали, что кто-то отдаст вам свежий труп?       Лиза издала сдавленное бульканье. Алукард фыркнул и полез под стул, пытаясь спрятаться от запаха.       — Не-е-ет, дорогие мои, на свежих покойников нам рассчитывать не приходится, о живых даже мечтать нечего. Поэтому работаем с тем, что есть. Идите все сюда.       Мы нестройно поднялись и подошли, стараясь дышать через раз. Вблизи труп ничем особым не отличался. Тело как тело, ничего особенного. Я равнодушно окинула его взглядом. Остальные же, имея лица бледно-зеленого оттенка, моего спокойствия не разделяли. Впрочем, у меня психика покрепче, чем у обычных, еще не испорченных интернетом детей. Илья же весь сиял.       — Итак, вот вам первая работа по профилю. Теория у вас, как водится в нашей стране, идет после практики, поэтому разбираться будем на ходу. Подойдите ближе, бандерлоги, сейчас покажу, что вы будете делать.       Я сделала шаг вперед, краем глаза отметив, что так же поступил и парень с хамелеоном, и скривилась, глядя прямо в приоткрытый рот покойника. Нет, сам труп во мне никаких эмоций не вызывал, насмотрелась за лето, но его желтые, нечищенные зубы... гадость!       — А он... он точно не схватит? — робко осведомился один из близнецов, со страхом глядя на труп.       — Да вот те крест, — продолжая улыбаться, широко перекрестился Илья. Крест от некроманта меня позабавил, а остальных окончательно уверил, что над ними издеваются. Но пререкания закончились.       — Итак, — тоном доброго сказочника начал Илья. — Вы наверняка уже построили кучу догадок о том, почему пол в аудитории из земли. У кого какие варианты?       — Она силу дает? — через полминуты молчания неуверенно протянул кто-то из близнецов.       — Бесспорно, — согласился куратор, — но мы все-таки не стихийники, так что нет. Какие еще будут предложения?       — Все деньги на актовый зал угробили? — хмуро осведомился Елисей, которому стояние рядом с трупом явно не доставляло никакого удовольствия.       — Опять мимо, юморист. Ты при Кощее такое не ляпни, а то он из тебя душу вырвет и в этом же актовом зале к люстре прикует, другим в назидание. А скелет оставит на память, коридоры школы драить. Языкастый парень побледнел от обрисованной перспективы, но кивнул.       — Эх вы, — вздохнул Илья. — Вспомните, кто чаще всего прибегает к услугам некроманта.       — Ну... следаки и криминалисты... — Сережа, наконец-то вспомнила я имя говорившего.       — Именно. Самая частая задача некроманта: разговорить труп. Это потом уже исследования темных артефактов, души, боевой профиль и прочее. И поверьте мне, трупы крайне редко лежат аккуратно на ровном асфальте и держат беленький мелок для господина некроманта. Поэтому учиться чертить руны мы с вами будем именно на земле. И это только в самом начале руны. Потом круги, пента и гексаграммы, треугольники силы и прочее, прочее, прочее.       — Неужели нельзя подождать, пока труп доставят в морг? — сиплым голосом спросила Лиза.       — Можно, разумеется, — невозмутимо ответил Илья. — Но вы потеряете драгоценное время, возможность раскрыть убийство "по горячим следам", пластичность трупа, который имеет свойство портиться, и затопчите часть улик. Не говоря уже о том, что это просто невыгодно. А так, переносите куда хотите, если вам делать нечего.       Интересно, такой вот юмор — это отличительная особенность всех некромантов, или этого Кощей лично учил? — пронеслось в моей голове, пока я взяла протянутую преподавателем палочку для суши. Я не поняла, это прикол такой?       — В идеале рисовать руны неплохо бы уметь и пальцами, но тогда мы с вами полгода будем сидеть на простейшем ритуале вызова, а потому вот вам первый инструмент, — словно прочитал мои мысли Илья. Нет, видимо, не прикол.       — Значит, смотрите. — На доске, повинуясь взмаху кисти, появился хорошо знакомый мне символ. — Вот эту закорючку вам нужно будет начертить на бумаге, а потом на земле. Всё ясно? Молодцы. Стоять! Куда пошли?       Обрадованные дети уже ринулись к партам отрабатывать руну, но Илья явно не желал отпускать всех так просто.       — А как же демонстрация? — лучась доброй улыбкой, осведомился он. — Нет уж, подождите.       Я только вздохнула, краем глаза глядя, как он ножом вырезает на земле руну. Всё это я уже видела этим летом, и не только видела, но и практиковала под строжайшим наблюдением преподавателей и Маши, поэтому ничего нового Илья мне не открыл. А вот детям, которые уже зеленели от красочного рассказа о том, что руну можно чертить и на земле, и на теле покойного, да хоть на себе вырезать, если ничего получше рядом не нашлось, всё это явно было в новинку.       Илья протянул ладонь к телу, сжал другой рукой висящий на шее кулон (антрацитовую каплю в серебряной оправе) и продолжил: — В данной ситуации вам не нужно никаких заклинаний. Их роли выполнит руна. Нужен ваш дар, сила, артефакт и мысленный приказ, направленный четко в нервный узел. Вот сюда, в солнечное сплетение.       С последним словом под его рукой заклубилась тьма, скручиваясь в тугой шнур, который сровно прошил тело насквозь. Мертвец, как марионетка, распахнул глаза и хриплым, лишенным эмоций голосом проскрипел: "Спрашивай."       — На самом деле, — Илья проигнорировал заговоривший труп, — то, что скажет или сделает труп, будет варьироваться от ваших ожиданий. Будете ждать, что он спросит ваше имя и будет скрипеть о потревоженном покое, то именно это он и сделает. Ожидаете, что он сядет — получите сидящего покойника. Поэтому будьте аккуратны. Получить кулаком в лицо от трупа с окоченевшими мышцами — удовольствие весьма сомнительное. В целом, даже спрашивать его ни о чем не обязательно, достаточно направить мысленный приказ, но так как мы учимся: "Как тебя зовут?"       — Виталий, — просипел труп, — Виталькой все звали.       — Труп под вашим влиянием ответит на любой вопрос, но не надо спрашивать вещи из разряда "от чего ты умер", если на теле нет прямых повреждений или, еще лучше, группы крови. Уверяю вас, они не делали сами себе вскрытие и химический анализ... да и мозгов с момента смерти не прибавилось, — продолжал лекцию Илья. — Никаких контрзаклинаний так же нет, достаточно разрушить устойчивость вашей связи. Стереть руну, порвать нить... да даже отбежать подальше, если с остальным плохо, — пояснил Илья, а потом резко сжал пальцы в кулак. Труп захлопнул глаза и, казалось, как-то осунулся.       — Вот и всё, что от вас требуется на данном этапе, — куратор потряс руками, сбивая с них остатки заклинания. — И да, после каждого призыва труп будет в всё менее и менее презентабельном виде, поэтому поспешите.       С невысказанным, но ощущаемым облегчением дети вернулись за парты и приступили к перерисовке руны.  Илья подходил к партам и поправлял их, в свойственной ему манере объясняя ту или иную линию.       В мой лист он едва взглянув, заключил: — В вас и не сомневался, Ожогина. Не в первый раз рисуете, я прав?       — Разумеется, — пожала я плечами. — И призвать сможете? — растянул губы в улыбке преподаватель.       — Смогу, — кивнула я.       — Тогда продемонстрируйте.       Я только плечами пожала. То, какой дрессировке меня подвергли преподаватели дома, критикуя за малейший косяк, заставило меня довести этот ритуал чуть ли не до автоматизма.       Я понялась, на ходу вытащила трубку и остановилась у каталки. В звенящей тишине, в которой чувствовался невысказанный вопрос, подожгла табак вспыхнувшим на мизинце огоньком и сделала глубокий вдох, на миг закатив от удовольствия глаза.       Потом открыла и, осторожно отмеряя силу, выдохнула.       Струйка дыма, повинуясь моему указу, тут же свилась в нужную руну и зависла над солнечным сплетением тела. Я сделала еще одну затяжку и, наклонившись, выдохнула трупу прямо в лицо. И тут же отступила на шаг, помня, как в первый раз получила лбом покойника по носу.       Труп распахнул глаза и сел, сипло прохрипев: "Я тут..."       — Мне надо что-то спрашивать? — уточнила я у Ильи.       — Да нет, в целом, — пожал плечами куратор, — Не ответить он не может уже... Я улыбнулась и, наклонившись, дунула на руну, рассеивая её. Тело тут же грохнулось на каталку, опав, словно пробитая камера.       — Браво! — Илья несколько раз хлопнул в ладоши. — Необычный артефакт, но метод вполне быстрый и действенный. Поздравляю, Агнесс. Садитесь.       Я вздохнула. Мечта о том, что меня отпустят пораньше и я смогу спокойно подремать час до следующего урока, канула в Лету.       Успехи остальных же были... да, обычными. У меня в первый раз то же самое произошло.       Илья тоже остался доволен, оптимистично заявив, что мы очень неплохо справляемся. Под конец второго урока он "обрадовал" всех новостью. Мы распределяемся по группам, и один раз в две недели дежурим в морге в качестве помощи старшему некроманту. Сказать, что радости это никому не принесло, — ничего не сказать.       В первую тройку распределили близнецов и Сережу, во вторую — Елисея, Лизу и меня. Какой в этом смысл, если я через месяц буду в Англии, я не поняла, но спорить не стала.       Глянув на несчастное выражение лица Лизы, первая группа по джентльменски вызвалась дежурить первой и отправилась с Ильей на обзорную экскурсию. Нас же отпустили на все четыре стороны, заявив, что за оставшиеся до звонка десять минут мы вряд ли натворим много бед. Я тихо фыркнула и, позвав Алукарда, вышла в коридор, подумав, что начинаю понимать некромантов. После такого урока язвительные комментарии сами лезли на язык.       По коридору я топала, недовольным взглядом глядя в расписание. Решение посмотреть его именно сейчас было, наверное, не самым лучшим в моей жизни, но вчера у меня на это банально не было сил.       И сейчас я об этом жалела.       Во-первых, в день было по семь-восемь уроков. Во-вторых, в каждую нечетную ночь субботы у нас были занятия на кладбище (мне было сильно интересно, что будет, когда пойдет снег. Группа замерзших подростков, пытающихся пробить толстый лед лопатой, определенно не то, чего ожидаешь увидеть при словосочетании «магическая школа»). В-третьих, сегодня шестым уроком у нас стояла боевая подготовка со значком «СВ» (как подсказала мне чужая память, занятие было совмещено с каким-то другим потоком). Третьими и четвертыми были «Теория и законы магии», пятым — «Зелья», а седьмым — банальная математика.       Я вздохнула. До урока оставалось пять минут, а я, зависнув на середине пути к аудитории, читала расписание. Гениально.       Кинув листок в карман, я ускорилась, влетев в аудиторию в ноту со звонком. Преподавательница — высокая белокурая женщина — не обратила на это никакого внимания, поглощенная чтением.       Плюхнувшись на вторую парту и положив у своих ног цербера, я вытащила тетрадь и приготовилась слушать.       Лекция была… не то чтобы скучной, но нудной до невозможности. Преподавательница рассказывала монотонно и без подробностей, создав у меня ощущение, что сама ненавидит свой предмет. Поэтому спасительный звонок я ждала как манны небесной, хмуро подперев голову рукой и пропуская мимо ушей всё, что она говорила.       Отвратительное утро, начавшееся с головной боли и несмытого макияжа, плавно перетекало в не менее отвратительный день. Впрочем, яркое солнце на улице тоже, обычно, не способствовало хорошей учебе.       — Ожогина, вернись с небес на землю, — дернул меня в реальность голос преподавательницы. — На следующем уроке будет самостоятельная!       Я вздохнула и, открыв первую попавшуюся страницу в тетради, принялась всё-таки писать.       Надолго меня, впрочем, не хватило. И уже минут через десять я увлеченно зарисовывала большеголового человечка, сидящего на подушках и обнимающего плюшевую игрушку. В какой момент на лице начали проявляться знакомые черты, а игрушка превратилась в плюшевый череп, я не особо поняла, но, оглядев полный рисунок, едва не засмеялась в голос. Кощей был вполне узнаваем.       Поспешно перевернув страницу, чтобы никто не увидел этот шедевр, я вернулась к лекции.       Лекция про зелья мне понравилась куда больше. Невысокая, чуть полноватая женщина с примерами вполне красочно объясняла о принципах работы с высокоуровневыми противоядиями, отметив, что лечение и защита себя будут основным, что будут проходить в этом курсе. Финалом же она продемонстрировала работу противоядия, сделав глоток из бутылки с черепом и костями.       Под конец урока в класс заглянул какой-то ученик и попросил преподавательницу пройти с ним. Какой черт потащил меня посмотреть на колбу, я не знаю. Что дернуло меня купиться на Елисеево "Давай, глотни", тем более. То ли детство в жопе заиграло, то ли мозг вышел покурить, но из памятной темной бутылочки я всё-таки глотнула. Постояла минуту, прислушиваясь к ощущениям.       И стекла по стене на пол, с паникой в глазах. Судорога, прошедшая по моему лицу, заставила весь класс вскочить с мест и броситься ко мне. Выждав для верности еще полминуты, я открыла один глаз, оскалилась и сделала еще один глоток из бутылки с надписью "Яд".       В темном флаконе плескалась обычная подкрашенная вода.       Только встав, под хохот и шумное возмущение, я заметила возмущенные глаза преподавательницы. Кого благодарить за то, что отделалась я только гневным "Еще одна подобная выходка, и вся ваша группа будет сидеть на отработках по двадцать четыре часа в сутки", я не знала, но была готова воздать хвалу кому угодно.       Едва я вышла из аудитории, как меня догнала Лиза.       — Агнесс, — сказала она. Я остановилась и обернулась. Алукард только фыркнул. Лиза замялась, явно не зная, как начать разговор.       — Что случилось? — я дружелюбно улыбнулась, кивнув ей на коридор. Нужно было успеть забрать форму и не опоздать. Перерыв был всего полчаса.       — Просто… — девушка вздохнула, — можешь мне, пожалуйста, объяснить, как ты это сделала… ну, с трупом… ты ведь раньше это делала, да?       — Делала, — усмехнулась я. — Если хочешь, потом покажу… но, может, ты все-таки у нашего куратора спросишь? Я, в конце концов, не педагог.       — Да… наверное… — Взгляд Лизы стал таким несчастным, что я поняла: она боялась Илью.       — Твои родители не маги, да? — Мы остановились у дверей. Комнаты у нас оказались соседними.       — Да, — девочка вздохнула, — и это дар, он... страшный, и...       — Не страшный, — спокойно посмотрела я ей в глаза, — любая магия — это инструмент. И если уметь с ним обращаться, то никакой опасности не будет. Вечером объясню, как действовать.       Лиза кивнула, и мы разошлись.       Я быстро переоделась. Никакой обязательной формы не было, но ползать по грязи (а именно это и предвидится, учитывая, что занятия проходили на улице, а вчера шел дождь) в недешевом костюме мне не позволяла совесть.       Впрочем, эта одежда тоже не сильно отличалась.       Белая рубашка, черные брюки, с внешней стороны покрытые чем-то вроде тонкого слоя резины, и вышитыми рунами непромокания, очистки и чего-то еще, черная куртка с теми же свойствами и сапоги, напоминающие военные берцы. Я мысленно прокляла заседевшихся в средневековье магов и взмолилась, чтобы нас не заставили бегать.       Закрепив на поясе сумку с лакомством для собаки, я развернулась к Алукарду. Цербер уже лежал на постели, всем видом демонстрируя, что уходить не собирается.       А когда я достала шлейку, то и вовсе залез под одеяло.       Шлейка была плотной, нейлоновой, закрывающей спину и грудь, и с ручкой сверху, позволяющей удобно удерживать собаку. И все три головы моего фамильяра ненавидели ее всеми фибрами души.       — Алукард! — недовольно произнесла я.       Ноль внимания.       Я пожала плечами и извлекла из воздуха мячик, покрутив его в руках. Из-под одеяла высунулся Хайд, следя за игрушкой глазами. С места, впрочем, он не сдвинулся.       Но когда в моей руке появился кусочек высушенного мяса, цербер не смог стерпеть.       Стойко выдержав процесс одевания и схрумкав мясо, пес, демонстративно опустив вниз все три головы, потопал за мной.       Лиза ждала меня у двери. На ней был обычный синий спортивный костюм и кроссовки.       На спортивную площадку мы пришли за две минуты до звонка.       Тут уже стояли остатки нашей группы и еще девять человек.       Мы подошли к нашей группе.       — Не знаете, что сейчас будет? — спросил один из близнецов.       — И зачем там машина для убийств? — влез Елисей.       Я посмотрела туда, куда он показывал, и вздрогнула.       Вертикальная стена для скалодрома, бревно, над которым висели мешки, а под которым была лужа грязи, сетка, натянутая где-то в полметра над землей, — и все это только малая часть полосы препятствий.       — Мы умрем... — сипло оповестила Лиза.       Меня не хватило даже на кивок.       — Если нас заставят это проходить... — начал Елисей, но его прервал громогласный оклик.       — Итак, Восьмой класс. Надеюсь, все здесь?       Мы стройно обернулись, и, не знаю, как у остальных, но я была очень близка к столкновению челюсти с полом.             — Йотун... — просипел на заднем плане молчаливый Сережа.       Мужчина походил на Шварценеггера, если его пропорционально увеличить раза в два-два с половиной и придать коже голубой оттенок. Сурового вида, он был одет в подобие камуфляжа, с желтыми глазами и шрамом, пролегающим через лицо и часть шеи. Его черные волосы были собраны в косы, а на кистях рук виднелись татуировки.       — Значит, так, у нас тут некроманты и артефакторы, — утвердительно сообщил он. — Зовут меня Стиг, и с сегодняшнего дня я ваш тренер по боевой подготовке. И для начала я разобью иллюзии, которые еще не успели у вас появиться, но обязательно появятся.       Желтые глаза обвели присутствующих.       — Никогда не выходите против боевого мага! Ни в каком количестве. Любой обученный боевой маг раскатает десяток магов других профилей по полу тонким слоем и даже не запыхается. Эти уроки нужны прежде всего для того, чтобы вы могли защитить себя от своих же творений. Вопросы есть?       Тишина в ответ.       — Замечательно. Три круга по полю, и жду вас у полосы препятствий. Следующие сорок минут стали адом на земле. Я не была физически неразвитой, слабой или неуклюжей. Даже наоборот. Но с полосы препятствий я выползала чуть ли не на коленях в грязной одежде и с болью во всем теле.       Проползти под сеткой для меня не составило проблемы. На подобие скалодрома (благо высотой оно было метра два) я, после пары падений, все-таки взобралась (спустилась с него, правда, совсем не элегантно — на попу), а вот бревно с мешками... к своему стыду, пройти дальше первых двух метров мне не удалось ни разу. Коварное препятствие раз за разом сшибало меня носом в грязь под недовольные комментарии тренера, и дальше него я так и не продвинулась.       Ничего удивительного в том, что на математику все некроманты пришли злые, с хмурыми выражениями лиц, полностью оправдывающими свой, навеянный книгами, образ. На этом, впрочем, события закончились. Неделя пролетела суматошно, но спокойно.       Учеба, учеба и еще раз учеба.       Вообще, честно говоря, магия этого мира меня несколько... разочаровала. Нет, она позволяла швырять огненные шары из рук, поднимать скелетов, превращаться в зверей... но вот если ты вдруг захочешь воскресить мертвого... что ж, у тебя будет ровно пятнадцать минут, дальше мозг окончательно умрет, и сделать можно будет только бодрого зомби. Урожай яблок в январе? Ради бога. Но после этого земля будет истощена настолько, что следующие четыре года о урожае можно будет забыть. Или, вполне реально, создать яблоко из любимой вазы, вот только более съедобной от этого она не станет.       Любое действие подчинялось законам физики и имело за собой последствия. Да и многие вещи возможны только при определенной склонности дара.       Например, некромант никогда не сможет создать земляного голема, исцелить болезнь или предсказать будущее, точно так же как стихийник или артефактор никогда не смогут призвать духа или создать скелет.       Нет, какие-то базовые вещи, залечить ссадину, создать огонек на пальце или простенькую иллюзию сможет каждый. Но вот развить магию до хорошего уровня получится только с предрасположенностью к ней. Некоторые аспекты магии просто не давались кому-то, как ни развивайся — нельзя же уметь все. Колдовстворец нас учил всему. Но профильный дар развивали целенаправленно, а остальные — в рамках небольших общих курсов.

***

      А в восемь утра субботы я вошла в просторную круглую аудиторию с рядами парт, напоминающую амфитеатр. В большой аудитории уже сидели двадцать человек, разбившись от самого первого ряда до последнего, восьмого.       Окинув взглядом ряды, я заметила, как Шляпница махнула мне рукой, убрав сумку с соседнего стула. Я, кивнув, присоединилась к ней на второй парте.       — Не знаешь, что сейчас будет? — сонно осведомилась я.       — Нет, — так же хмуро ответила Шляпница. — У нас разные слухи ходят. Некоторые говорят, что нас будут учить боевым заклинаниям, некоторые — что готовить шпионов... Правда, все сходятся в том, что эту пару у нас будет вести Кирдыкбабаевич.       — Кирдык... кто? — поперхнулась я.       — Бессмертный, — фыркнула Наина, сдерживая улыбку.       — Какая прелесть, — я с трудом пыталась не заржать. — А этот... как его... Баранов где?       — А я-то откуда знаю? — философски пожала плечами она. — Мы ж с разных факультетов.       Собственно, именно в этот момент вышеупомянутый Баранов влетел в аудиторию маленьким вихрем, пронесясь мимо, и плюхнулся аккурат над нами, к неудовольствию Шляпницы.       — Прекрасным барышням привет, — с улыбкой заявил он. Пять хмурых взглядов стали ему ответом. Цербер, решивший поизображать прилежного ученика и сидящий на стуле рядом со мной, презрительно фыркнул и отвернулся.       — Чего это он? — не понял Баранов. Я только закатила глаза. Не говорить же, что разбудившее меня в полпятого утра животное было отправлено мной за дверь с требованием не мешать спать, а потому сейчас демонстративно проявляло свою обиду.       От моей руки, погладившей Трепа по голове, Цербер выразительно ушел, окинув меня взглядом: "Кто вы, девушка? Я вас не знаю". Я только плечами пожала. Не хочет — не надо. Только перед своей собакой я еще не отчитывалась.       Именно в этот момент в аудиторию вошел директор школы, собственной персоной и всеми талантами... с не менее хмурым, чем у нас, выражением лица и в неизменных доспехах. Интересно, это у него фетиш такой — в металле таскаться? Баранов сзади нас уронил голову на парту, застонув.       — Ну все, туши свет, кидай гранату. Мы все сдохнем, — пробубнил он.       Кощей обвел нас взглядом, выразительно скривился и вместо "доброе утро" рявкнул:       — Все, живо, спустились вниз и сели на первые две парты.       Я с трудом удержалась от желания прижать ладонь к уху. Я еще летом убедилась, что легкие у директора были на зависть каждому, но в этот раз он сам себя превзошел. Ну или просто знал, куда встать.       Перечить, впрочем, никто не осмелился.       — Значит так, — уже нормальным тоном начал Бессмертный. — На этой паре никто не будет учить вас боевым заклинаниям или, тем более, готовить шпионов или тайных камикадзе. Задача сделать так, чтобы наименьшее количество из вас получило проблемы с законодательством магической Англии. Поэтому тут мы будем в ускоренном режиме разбирать, что можно, что нельзя и как можно — когда нельзя.       Алукард, которому надоело сидеть, всей тушей плюхнулся мне на колени, довольно уместив на них переднюю часть себя. Я сдавленно охнула.       — И я напомню, что мне не нужно, чтобы вы тренировали боевые заклинания друг на друге, пили непонятные жидкости из флаконов с пометкой "ЯД", прыгали с башен на простынях с аргументом "парашют должен был сработать" и хамили древним созданиям, — Кощей обвел нас взглядом. Некоторые покраснели и попытались сползти под парту, я же не сумела сдержать улыбку.       — Но для начала я разобью ваши амбиции и веру в собственное всесилие. Британия — это другой мир для вас. У них своя магия, своя мифология и свои сильные и слабые стороны. И вам будет так же тяжело колдовать там, как и им здесь. Заклинания потребуют вкладывать в них больше силы, некоторые вообще не сработают.       Холодный взгляд прозрачных глаз смотрел куда-то в пустоту, тогда как Бессмертный продолжил:       — А теперь о законах. Первое и самое главное — нет. То, за что вы, будучи гражданами Англии, отправились бы на пожизненное заключение. Непростительные заклятия: подчинение, боль и смерть. Три конкретных заклинания. Демонстрировать или учить вас им я не стану. Это совершенно бессмысленно. Но зная, что вам всем надо обязательно все попробовать...       Я со вздохом отложила ручку. Писать это смысла не было.       — Что-то не так, Ожогина? — стоящий боком ко мне Кощей тут же развернулся. Я неопределенно пожала плечами и ответила:       — Это глупо.       Наина бросила на меня такой взгляд, словно я уже шла к эшафоту. Да и я сама готова была оторвать себе язык. Видимо, детское, по сути, тело не всегда успевало затормозить слишком импульсивные реакции.       — Объясни, — спокойно произнес Бессмертный, слегка склонив голову. Я вздохнула, вспомнив о данном себе обещании не выделяться, и клятвенно пообещала следовать ему в будущем, но сейчас приходилось отвечать.       — Глупо отслеживать три конкретных заклятия. Их не будут использовать. Это все равно что ходить по городу в крови с ножом и надписью "я убийца" на лбу. Ведь хватит, к примеру, одного импульсного толчка в спину, чтобы уронить человека с лестницы. А дальше кто докажет? Ну, шел человек, закружилась голова, упал — свернул шею. Никто же не определит, что ее довернули. А остаточный шлейф чар развеивается часа за два. Ну или если применить к человеку заклинание для чистки картошки... — под конец фразы я стушевалась, начиная понимать, почему Кощея боятся. Когда на тебя в упор, не моргая, смотрят так, как будто на лбу уже появилась красная точка лазерного прицела, это... жутко.       — Что, вздрагиваем, господа боевые маги? Страшно? — в звенящей тишине голос прозвучал слишком громко. Кощей резко развернул голову на какой-то нереальный для человека угол, глядя на двух парней, сидящих на первой парте сбоку.       Я сквозь зубы выдохнула.       Бессмертный вновь обвел взглядом притихшую аудиторию и вперился в меня своими прозрачными глазами. И растянул губы в неком подобии улыбки. Вы когда-нибудь видели, как улыбаются волки? Мне вот довелось. И этот оскал (улыбкой такое назвать у меня язык не поворачивался) напомнил мне именно это зрелище.       — Двенадцать баллов из десяти, Ожогина, и приз зрительских симпатий. А также мой личный совет: не озвучивай в Англии подобные мысли. Это чревато.       — Некроманты, — пробубнил кто-то.       — Хуже, — спокойно произнес Кощей. — Женщина. Еще и обладающая фантазией и критическим мышлением. А это намного хуже.       Не поняла... Это меня сейчас похвалили или оскорбили?             — Во избежание подобных ситуаций в будущем и проводится этот курс, — Бессмертный, наконец, сменил тему и отвернулся. — А то, ей-богу, мне будет проще вас всех добить, чем отмазать... А полный замок трупов мне никто не простит... Да и сам упокаивать до смерти устану, даром что бессмертный. Поэтому ваша главная задача проста и банальна: не нарываться!       Я облегченно выдохнула, глядя, как мужчина что-то пишет на доске.       — Ну ты даешь... — прошептала Ная.       — Не, ну а что?! — я пожала плечами.       — Страшно...       — Кому, — иронично произнесла я, — мне не страшно.       — На экзамене это скажешь.       — Угу, на экзамене... Да он больше на панк-рокера похож, чем на педагога!       — Уверяю, — и я, и Ная подпрыгнули, — гитару о ваши пустые головы я разобью с превеликим удовольствием.       Кощей, похоже, прекрасно слышал наш разговор. Постоянно скалиться было для него привычным. Легкое безумие в глазах тоже добавляло колоритности образу легендарного злодея, который продолжал:       — Сожгу домашнюю работу, если она мне не понравится, и вышвырну в окно конспект с нарисованными в нем чертями, котятами и завитушками... Что там еще отличает данный тип музыкантов?       — Шипы Свободы на голове, — донеслось от кого-то слева.       Щелчок металлических пальцев, и говоривший схватился за голову, украшенную стоящими дыбом волосами. Класс повалился со смеху.       — Еще капризы будут? — ядовито уточнил директор. Дураков не нашлось, и он развернулся обратно к доске, продолжая писать.       Ная уткнулась в тетрадь, а я, с трудом сдерживая смех от нарисовавшейся в голове картины, все-таки взяла ручку.

***

      — Чего тебя с ним спорить понесло, бессмертная, что ли? — Баранов свесился ко мне, едва прозвенел звонок, и директор сообщил о конце занятия.       — Я с ним не спорила. Я просто озвучила нелогичность позиции Англии, — буркнула я, отлично понимая, почему Кощея боятся. Если на тебя таким взглядом смотрят на экзамене... то шансы сдать стремятся к минус бесконечности.       — Металла такого нет, из которого у тебя яйца, — восхищенно присвистнул парень, заставив меня совершенно некультурно заржать.       — Ожогина, ко мне подойди! — донесся до меня голос Кощея. Баранов и Ная глянули на меня будто прощаясь, а я, пожав плечами, пошла к директору.       — Значит так, Агнесс, — дождавшись, пока все выйдут, начал Кощей, — заниматься сейчас с тобой у меня, с этим турниром, нет времени, поэтому поступим так.       Он извлек из воздуха увесистую книгу в темном переплете с черепом на обложке.       — Изучай. Времени тебе до приезда в Англию, потом проверю. Можешь практиковать, ничего глобального там нет. Будет не получаться или непонятно — подходи, спрашивай. А с октября уже займусь тобой плотно.       — Звучит жутко, — честно ответила я, забирая тяжеленную книгу.       — Жутко тебе должно было на кладбище быть, — во все клыки улыбнулся Кощей, — а это просто учеба. Можешь у отца спросить, я не ем своих учеников.       Я усмехнулась уже куда искренней.       — Можно еще вопрос?       — Вася вернется через две недели, — безошибочно понял меня Кощей. — Все, иди отсюда. У тебя еще практика вечером.       Я кивнула и, попрощавшись, ушла. Остаток дня прошел без происшествий. Первая же ночная пара на кладбище и вовсе выглядела как "наряд вне очереди". Преподаватель (седоволосый колдун с крючковатым носом, козлиной бородкой и не предвещающим ничего хорошего блеском в глазах), улыбаясь доброй улыбкой маньяка-садиста, выдал нам лопаты и, ткнув в две старые могилы, приказал выкапывать. На справедливое возмущение и напоминание, что мы вообще-то маги, последовала лекция о том, что физический труд позволит нам настроиться на нужный лад и вообще сделал из обезьяны человека, а потому руки в ноги, лопаты в зубы и работать. В альтернативу он мог предложить только уютный отдых в одной из могилок. Вечный.       — Говорят, что в европейских странах на магических кладбищах сверху клетки ставят, — едва слышно произнес Елисей мне на ухо. — Чтобы зомби из могил не повылазили.       — Действительно, у нас куда гуманнее, — согласилась я так же шепотом. — У нас просто каменную плиту сверху кладут.       — Думаешь, тоже чтобы не вылезли?       — Конечно! — С серьезным лицом согласилась я.       — Эти кладбища магически защищены, — вмешался в диалог Сережа. — Тут только если сильно постараться кого-то поднять можно.       — Ну иначе бы плиты сверху не клали! — Не пожелал так просто согласиться Елисей, вызвав у меня сиплый смешок.       — Угу, конечно! Ты хоть раз видел, чтобы покойник на кладбище сам по себе поднялся? Без ритуала, вливания в него силы и заклинаний? Ты вообще хоть одного зомби видел? — Сережу явно задели за живое.       — Я — нет, а вот мой дед из деревни — да! У него дочь накануне свадьбы умерла. В петлю, вроде, влезла, чтобы замуж не идти. Ну, отпели ее, как положено, закопали, а ночью слышит он: бродит кто-то под окном…       — Сосед огурцы ворует, — перебил Сережа.       — Да там шаги были, словно кто-то обе ноги подволакивает! — упрямо зашипел на него Елисей, повысив голос.       — Пьяный сосед, закусь некстати кончилась, — опередив Сережу ровно на полсекунды, вклинилась в спор я.       — Да там сквозь окно белое виднелось, словно размытое!       — Пьяный сосед в нижнем белье! Телогрейку уже пропил и ищет, что бы еще на водку обменять!       — Да не растут у деда под окном огурцы! — уже и не пытаясь приглушить голос, взвился Елисей. — Там вообще забор почти впритык и...       — Я вам не мешаю? — ехидный голос нашего преподавателя заставил нас троих шарахнуться друг от друга, а потом повернуться к нему с самыми невинными лицами. — А то если что, я могу быстро решить эту проблему. У призраков впереди целая вечность.       Нестройный хор наших извинений он встретил только недовольной гримасой, но дальше развивать тему не стал, вернувшись к лекции.       — И все равно, покойники из могил вылезают! — зашипел Елисей.       — Разумеется, вылезают, — в тон ему, едва слышно, ответил Сережа. — И не только из могил, но не здесь же! А поднять зомби — это тяжело, достаточно.       — Да ладно, — вклинилась в змеиный хор я, — на чистой стихийке от злости вообще как нечего делать!       На меня уставились две пары больших глаз, и я поняла, что сказала что-то не то.       — Что? — уточнила я.       — Сказки это, — буркнул Сережа.       — Ну, знаешь ли, — огрызнулась я, вспоминая, как летом после очередного мозгопромывания от няни обнаружила вокруг себя несколько птичьих скелетов, кошачий и змеиный, в состоянии свежеподнятых зомби. Прибежавшая на мой визг Маша только пальцем у виска покрутила, мол, совсем с ума сошла, своих же творений бояться. — Мне было совсем не сказочно!       — У тебя такое было?! — Сережа уставился на меня огромными глазами.       — Ну да... а это что, редкость, что ли?       — Нет, вы явно нарываетесь, — преподаватель хмуро оглядел нас, ни на грош не поверив нашим невинным глазам.       — Это не редкость, — едва слышно ответил Сережа, когда учитель отвернулся. — Просто это предрасположенность даже не к некромантии... к магии Смерти!       Дальше я спрашивать не стала, закономерно опасаясь, что в третий раз замечанием не отделаюсь и весь конец практики (а то и сентября) проведу с лопатой, копая отсюда и до обеда. Но заметку для себя сделала.       Дежурство в морге и вовсе оказалось нуднейшей процедурой, никак не связанной с магией.