Огня для мисс Агнесс

      Этот день начался очень странно. Точнее, начался-то, он как обычно, с пробуждения, прогулки с подросшим щенком и завтрака... а вот завтрак уже преподнёс сюрпризы.       По тому, что влетевший в столовую Руслан с совершенно сумасшедшим видом и порывисто заключивший меня в объятия, оставлял только один вопрос: что же его настолько напугало?       — Пап... — Я оболдело уставилась на него, сжав в своей руке кисть в перчатке. — Ты чего? Что случилось?       — Руслан Александрович? — Так же уставилась на него няня, даже Маша удивлённо смотрела на эту сцену.       — Ничего... — Устало. — Уже всё в порядке.       Ещё раз осмотрев меня, отец сел рядом и, скинув куртку, я только сейчас заметила, что вместо обычного костюма на нём было что-то, напоминающее мото-защиту из чёрной кожи, и устало попросил: — Степ, сделай кофе, пожалуйста...       Фырканье домового прозвучало весьма отчётливо, но кружка кофе всё-таки появилась на столе. Я нахмурилась. Мне получить сей божественный напиток от домового, твердящего про "американскую отраву", так и не удалось. Но разборки я решила сейчас не устраивать. Слишком нервным выглядел Ожогин-старший, поэтому, пожав плечами, я продолжила есть.       Цербер печально вздохнул и упёрся средней головой в ножку стула, показывая, что сейчас умрёт от голода.       Проигнорировав это, я вновь глянула на мужчину.       Он смотрел в одну точку, задумчиво размешивая сахар. Даже перчатки не снял. Что же случилось, интересно...       — Поешь, — раздался мрачный голос домового, — а то полощешь организм этой дрянью.       — Я ел, — мужчина даже не вздрогнул, ответив совершенно ровным тоном.       Что ответил ему домовой, я не разобрала, но, судя по тому, как перекосило всех присутствующих, вряд ли это нуждалось в переводе.       — У тебя сегодня есть занятия? — неожиданный вопрос.       — М-м... — Я задумалась, вспоминая. — Только некромантия. Ну, не занятие, домашку выучить.       — Хочешь погулять?       Я ещё более недоуменно повернулась к отцу.       Он смотрел совершенно спокойно.       — Давай, — представляю, какое выражение лица было у меня. — Только вечером, не хочу на солнце.       — Вечером так вечером, — впервые наметил улыбку мужчина, — хоть ночью.       Я ответила на улыбку и осторожно потащила из-под его руки чашку.       Он следил за мной с легким удивлением и всё больше проявляющейся насмешкой, но остановить не пытался.       — Спасибо, — нагло ухмыльнулась я, заливая в кофе сливки.       — Угощайся, — хмыкнул он, поднимаясь. — Я буду у себя... мне ещё кое-что закончить нужно.       Я кивнула, блаженно закатывая глаза, наслаждаясь бодрящим напитком.

***

      Дверь кабинета была приоткрыта, и я остановилась, невольно вслушиваясь в диалог.       — Паш, у нас пять трупов ведьм-недоучек, и ты мне говоришь, что следов нет? Издеваешься?       — Там вокруг будто зачистили всё и...       — Ты хоть представляешь, сколько нужно времени, чтобы всё зачистить?! — очень зло перебил говорившего папа. — И каким опытом должен обладать маг, чтобы так убрать следы? Что за ритуал?       — Пока не нашли, — чуть виноватый голос.       Я вошла, мужчина стоял у зеркала, сложив руки на груди.       — Так, бросайте поиски ритуала. И завтра мне полный отчёт по вскрытию. С родственниками и друзьями тоже поговорите.       — Но... почему?       — Потому что нет там ритуала, одна фикция, — не выдержал и рявкнул отец. — Мозг включи. Следов нет, упоминаний нет, но ритуал, сука, есть. Всё. Выполнять.       Зеркало резко посветлело, вновь превращаясь в обычное стекло.       — Всё в порядке? — похоже, он заметил меня давно.       — Да... не знаешь, что это? — Я, не тратя времени, ткнула в символ на картинкев учебнике. Он был на крайней могиле и не упоминался в пояснении.       — Запрет призыва, — едва глянув, ответил он. — Ритуал, который проводится перед смертью, чтобы призвать дух и поговорить потом не могли.       — И прям никак нельзя? —заинтересовалась я.       — Ну... — усмешка, — Всё, что создано одним магом, более сильный маг может обойти. Этот ритуал не даёт полноценно гарантии. Но есть другой. Так называемый ритуал запретных знаков Мораны. Знаешь же, кто это?       Я кивнула.       — Так вот, он уже действительно не даст призвать дух из Нави... но то, что будет происходить там с душой... нужно очень-очень сильно желать сохранить тайну, чтобы решиться на такое.       — Мм... посмотреть бы... — протянула я, крутя учебник.       — На ритуал? — не понял меня отец.       — Да не, на знак вживую... остальные мне показывали, а этот...       — Ну, хочешь, покажу.       Я удивлённо подняла голову.       — Сейчас?       — А почему нет? В конце концов, где ещё место двум некромантам, как не на кладбище?

***

      Через час мы действительно стояли у надгробия с руной, и отец описывал мне ритуал. Ну... как описывал... сухо и по делу, будто отчет читал. Я заскучала уже на второй минуте, но мужественно слушала. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в красный, ветер удивительно холодного августа трепал волосы.       — Черт, извини, — Руслан с раздражением вытянул руку с светящимися часами перед собой, щелкнул пальцами и хмуро процедил:       — Я занят, это срочно?       В ответ я не вслушивалась, восприняв передышку как повод чуть-чуть погулять.       В итоге задумчиво брела вдоль надгробий, время от времени выдыхая в небо дым.       Мое внимание изначально привлек ангел, стоящий чуть-чуть поодаль от остальных могил.       Статуя была выполнена из чего-то, напоминающего слюду. Полупрозрачная, белесо-мутная, с протянутой вперед рукой, словно пыталась отдать что-то.       — Я помню фильм ужасов, который начинался точно так же… — пробормотала я себе под нос, оглянулась на отца, продолжавшего с кем-то разговаривать, и пошла к статуе. Подойдя ближе, ухмыльнулась.       Видимо, психика человека такова, что ты подсознательно не ждешь никакой опасности. Действия героев в фильмах ужасов кажутся нам глупыми и нелогичными, но в реальной жизни нам так же тяжело будет поверить, что скрипящая дверь в ванную — это проявление потустороннего, а не несмазанные петли. Вот и сейчас, я подошла к странной могиле, прекрасно понимая, что сама перед телевизором уже орала бы героине: "Сваливай оттуда, дура!"       Размышляя об этом, я обошла статую, любуясь ей. Красивая. Очень детальная, выполненная настоящим мастером.       Я пригляделась.       На постаменте под ней был вырезан тот самый символ, который я только что обсуждала с отцом.       Я задумчиво склонила голову.       Интересная, все же, комбинация рун...       Выпустив в небо колечко дыма, я вновь осмотрела могилу, надеясь, что не получу нагоняй за то, что ушла. В конце концов, разделяло нас с Русланом метров тридцать, не больше.       Только вблизи было видно, что могила очень старая и неухоженная. Нет, заклинания работали исправно, потому ни травы в мой рост, ни просевшей земли не было, но... трещины на камне, трава, все же пробившаяся через щели, стершееся имя — все это говорило о древности памятника.       Я с интересом склонила голову. Нет, любопытной я себя не считала, вообще относила скорее к философским пофигистам, но сейчас мне было очень интересно, что будет, если попробовать вызвать такого призрака.       Руническая цепь из дыма свилась сама собой. Я вытянула ладонь и прошептала заклинание. Короткое, всего в тройку слов.       После этого над могилой должен был появиться призрак и ответить на мои вопросы, но... ничего не произошло.       Я только вздохнула. Ожидаемо. Вряд ли я первая, кто попыталась на этом кладбище провернуть подобный трюк. Как-никак, это самая часто посещаемая некромантами локация.       Уже собравшись уходить, я бросила на статую последний взгляд и удивленно наклонила голову.       Камень и ангел вслед за ним покрывались белой изморозью.       Я нахмурилась. Для прохладного, но всё же летнего вечера это было... ну, по меньшей мере, странно. Изо рта вырвался клубок пара, тут же рассеявшись. Как в замедленной съемке, я видела, как воздух вокруг словно темнеет, становясь густым и вязким, а потом над плитой соткалась фигура. Женская. Куда плотнее, чем должен быть призрак, даже возможно было различить цвет. Я охнула. Разум орал, что надо бежать, но тело не могло сделать ни шага. Женщина открыла огромные голубые глаза, обрамленные густыми, длинными ресницами, склонила голову, словно осматриваясь, а потом вперилась в меня. Глаза в секунду из голубых стали алыми. Пухлые губы растянулись в зверином оскале, преображая лицо. Как глина под пальцами скульптора, женщина преобразилась в отвратительную, сгорбленную старуху со всклокоченными волосами и покрытой пятнами кожей.       — Живая... — прошелестел дух, протянув ко мне скрюченные, узловатые пальцы. — Моя!       На последних звуках шелест перешел в рев, и оно бросилось на меня.       Как я развернулась и побежала, я не помню, но неслась, как испуганный зверёк, не разбирая дороги и слыша за спиной нечеловеческий хохот, в котором был целый океан ненависти и ни одной капли счастья. Бежала и понимала, что не вижу перед собой мужской фигуры. И вдруг передо мной вновь это же надгробие. Развернувшись, я бросилась в другую сторону.       Пять минут бега, десять, три — и снова всё по кругу, как в жидком желе, когда сложно и двигаться, и вдохнуть. Вязкий воздух тормозил, но позволял оторваться... Каждый раз, за каждым поворотом я вновь утыкалась в эту могилу и в дух хохочущей старой ведьмы. Сил не осталось, когда она возникла передо мной в очередной раз.       Я закричала, отступив на шаг, споткнулась и рухнула на попу. Она неспешно, словно зная, что я никуда не убегу, начала приближаться.       Мне рассказывали, как бороться с высшей нежитью по группам. Заставляли заучивать признаки и эффективные заклинания против каждой из групп, но классифицировать эту тварь я не могла. То, что надвигалось на меня, сочетало в себе черты, в совокупности не свойственные ни одной из известных мне тварей. И этой твари тут не должно было быть. Два моих заклинания просто прошли сквозь неё, не причинив вреда. А большего я не знала.       Оно надвигалось на меня, хищно облизываясь и капая на траву слюной. Я отползала, пока не уперлась в могильную плиту.       Нечто вновь разразилось диким хохотом, а я вдруг осознала, что мне покалывает руки. Такое бывает, когда касаешься батарейки.       Я не была уверена, что это сработает. Скорее, это была просто отчаянная попытка сделать хоть что-нибудь, но я потянула темную кладбищенскую энергию. В чистом виде использовать её на заклинание было нельзя. Но можно было впитать, а потом выпустить, не превращая ни во что другое. Когда она, плотоядно ухмыляясь, протянула ко мне руки, я ударила. Голой тьмой, со всей силы, вложив в импульс всю свою ярость и страх. Тварь отшвырнуло назад, буквально размазав о памятник. Едва я успела обрадоваться, как оно вновь вскочило, бросаясь на меня. Я зажмурилась.       Страннвй грохот оглушил в этой тишине, вспышка... а потом меня тряхнули за плечи.       — Несси? Несс, малышка! — Руслан нависал надо мной, глядя в лицо.       Я молча смотрела, чувствуя, как начинает шуметь в ушах... только сейчас осознавая, что губы заливает чем-то горячим и солёным. В глазах поплыло, и я окунулась в спасительную тьму.

***

      — Любопытство, Агнесс, сгубило даже кошку.       Я мученически застонала, с трудом открыв глаза и скосила взгляд в сторону.       Горчичная игуана смотрела на меня, а вокруг клубился тёмный туман.       Я с очередным стоном села. Голова болела, руки покалывало, словно с мороза в тёплую комнату пришла.       — Я-то откуда знала, что там та тварь? — Кривясь от боли, спросила я. — Мы на этом кладбище даже на учебе не раз были. Каждый день кто-то там уроки проводит, и ведьмаки дежурят. Да прогулки там должны быть безопаснее, чем завтрак в ясельной группе детского сада.       — Это ошибка, — прошелестела Изида. — Больше для тебя не будет безопасных мест. Ты ведь помнишь, что будет через пару недель?       — Рада бы забыть... — Я вновь охнула. Изида чему-то усмехнулась, а потом, вновь оказавшись ближе, протянула мне свою трубку.       — Не всё я могу исправить, к сожалению, — словно извиняясь, — и не всё предугадать.       — Постоянная бдительность? — Я благодарно вернула трубку игуане.       — Да, что-то вроде, — она кивнула.       Боль начала отступать, а Изида медленно растворяться.       — Последний вопрос: почему именно Агнесс? Она ведь не единственная, кто ритуал призыва провела? — выпалила я, давно мучивший меня вопрос.       Изида вновь расхохоталась.       — Не ищи смысла. Вы просто похожи по характеру. Мне было проще отправить твою душу в тело, привычное к таким же потокам магии. Подобное к подобному, Агнесс.

***

      — ...У вас весь род поехавший?! — Я лежала на чём-то мягком и, похоже, укрытая одеялом, потому что было жарко. Тихий голос недовольного Кощея доносился откуда-то рядом. — В начале демон, потом ты, решивший в запретную магию влезть... теперь вот это вот, ты куда вообще смотрел?!       — Отвлекся, — огрызнулся Руслан.       — Отвлекся он... какой черт вас вообще на кладбище потянул, балбес великовозрастный?       — Руну показывал...       — Ты идиот! И не смей спорить...       — Я и не...       — Убью...       — Ребенка разбудишь...       — А ты сдохни молча!       — Кощей, пожалуйста... и без тебя хреново...       — А ща она очнется и будет еще хуже! — Я лежала и пыталась собраться с мыслями. Что-то тревожило на периферии сознания. Что-то было не так. Будто выдранный из картины мироздания кусок пазла. Впрочем, игнорировать дальше этот экспрессивный шёпот было сложно, и я села на кровати.       В глазах слегка плыло, но головокружение медленно успокаивалось.       На виски легли холодные пальцы, слегка надавливая, а на колени влез Ал, тыкаясь носами в лицо.       — Всё хорошо, — прошептала я, гладя собаку.       — Полегчало? — участливо спросил Кощей.       — Угу...       Руслан, сидящий рядом, прижал меня к себе, зарывшись пальцами в волосы.       — Прости...       Я замерла, удивлённая этим порывом.       — Не пугай её, — хмуро произнёс Бессмертный. — Ничего непоправимого не произошло. Несмотря на то, что вы оба идиоты, ситуация рядовая.       — Ты перестанешь? — В голосе Руслана прорезалась усталость.       — Ты считаешь, я не имею права злиться? Тогда замолчи, если ведёшь себя как малолетний идиот, то и отчитывать тебя я буду как идиота!       Я только вздохнула и уткнулась мужчине в плечо. Свет всё ещё резал глаза, вызывая неприятный "снег".       — Голова болит? — мгновенно встревожился Руслан.       — Нет, свет раздражает, — призналась я.       — Это следствие твоего фокуса. Идёт легкий спазм сосудов, пройдёт скоро. Степ, сделай ей сладкий чай.       Меня перекосило от отвращения, но спорить с Кощеем я не стала, решив, что просто оставлю на столе.       — Сам ей скажешь или мне?       Совет заткнуться был пропитан таким количеством яда, что я напряглась.       — Что случилось? — Я села на кровати прямо, мрачно глядя на мужчин.       Руслан молча вытянул руку и перекинул мою косу вперёд.       Я не завизжала только потому, что воздух застрял в горле.       Несколько раз глубоко вдохнув, я провела пальцами по совершенно седым волосам.       — Чудесно... замечательно просто... ещё сюрпризы есть?! — даже с моей точки зрения прозвучало истерично.       — Ну, раз огрызается, значит, точно в норме.       — А это что? — зло повернулась к скалящемуся Кощею я, ткнув под нос запястье, на котором я случайно заметила черные прожилки.       Кощей осмотрел моё запястье, и в следующую секунду разразился отборной руганью.       Досталось всем. И несознательным девицам, и самовлюблённым идиотам, и беспечным погостникам, а в особенности неумехе-некроманту, который настолько беспомощен, что не в состоянии уследить за своим собственным ребёнком.       Под конец этой тирады Ал недоумённо уставился на Кощея, Руслан мрачно поджал губы, я же решала, не попросить ли Кощея повторить всё под запись.       — Вот каков отец, такова и дочь, — завершил Бессмертный, злобно осмотрев нас обоих. — Ладно... жить будешь, а потом я тобой сам займусь.       Я вздрогнула от такого то ли обещания, то ли угрозы. Руслан только поморщился и, повернувшись ко мне, посоветовал: — Ложись спать, Несси... это лучшее, что сейчас можно сделать.

***

      Я тихо, почти бесшумно, вышла из комнаты, прождав едва ли с полчаса. Голоса доносились из гостиной:       — … да и как-то примитивно это.       Мужчины стояли над столом, склонившись над какой-то картой. Над картой сияли какие-то пульсирующие синие линии, пересекающиеся в совершенно хаотичном порядке.       — То, что это примитивно, не значит, что оно не рабочее. — Я не видела лиц, но голос Бессмертного был пропитан насмешкой.       — Нет, значит! — Ожогин резко провел пальцами по бумаге. — Если оно не сработает с вероятностью сто процентов, значит, оно не сработает в принципе. А это умертвие на кладбище вообще какой-то бред.       — Слушай, ты успокоишься сегодня, нет? — Кощей отошел на пару шагов, с лязганьем сложив руки на груди. — Ну, нарвалась недоучка на нежить, пока ты ворон считал... было бы из-за чего беситься.       — Ты реально не видишь проблемы?! — Огрызнулся Ожогин.       — Вижу. — Ровно ответил Кощей. — И я вижу эту проблему уже лет двести примерно. Но вот конкретно в твоих действиях сейчас я не вижу смысла. Ну, поставят твои парни это кладбище с ног на голову. Даже если это был заготовленный капкан для некромантов, то остаточный след магии исчезает за два часа, а найти этого горе-призывателя вы все равно не сможете, и ты это прекрасно понимаешь.       — А ты предлагаешь сидеть сложа руки? — Вновь огрызнулся Ожогин.       — Я предлагаю тебе не ударяться в крайность. Я понимаю твою реакцию. Да, задели твоего ребенка, но... ты вообще в курсе, что слухи о твоей "чудовищности" уже слишком широко известны? Магическое общество, дистанцированное от обычных людей, слишком мало, чтобы сплетни уходили в никуда... Раньше об этом просто шептались, а после твоего последнего рейда... тобой пугают уже не только детей. Так что не суетись под клиентом, все само развяжется.       — Ты с понятием «адекватность» вообще знаком? — Хмуро.       — Я тебе больше скажу, — Проникновенно начал Кощей, явно получая удовольствие от этой дурацкой пикировки. — Мы даже спим вместе.       — Оно заметно. Ей богу, Бессмертный, я когда-нибудь твою бошку над дверью кабинета приколочу… буду заклятья метать, когда настроение испортится.       — Вот именно, — Посетовал куда-то в сторону Кощей, — минутная выгода, а в итоге мы имеем темного, социально опасного потомка древнего рода и его дочь с примерно таким же уровнем моральных ценностей. Ей богу, надо было увольняться. Ты хоть знаешь, что обо мне думают?       — А тебя начало волновать, что о тебе думают? — Вопросом на вопрос ответил Руслан.       — А я тебе скажу: что я прикормил и держу рядом с собой цепного пса, готового слепо глотки рвать.       — А это не так? — Лениво уточнил Ожогин.       — Не смешно! По тому, что я искренне не хочу, чтобы тебя сожгли в собственном доме, как это сделали с твоим отцом и братом полсотни лет назад!       Я почувствовала, как округляются глаза от таких откровений. Чего еще я не знаю об этой семейке? Но это многое объяснило.       — Ты закончишь брюзжать, нет? — Зло осведомился Руслан, которому тема была справедливо неприятна.       — Нет, не закончу. Я старый больной человек, мне по возрасту положено.       — Человек?       — Никакого уважения к старшим, вот в мое время… — Тут же возмутился Бессмертный.       — Мы займемся делом, нет? — Каким делом, Рус? — Бессмертный выразительно повел головой. — Мы последние пятнадцать минут стоим над этой картой, смотрим в пересечение линий и пытаемся найти дыру в защите, которой нет.       — Хорошо, что ты предлагаешь?       — Во-первых, перестань злиться. Злишься, и не смей перебивать! Во-вторых, не трогай ребенка. Пусть досидит две недели до сентября, дальше заберу её в Англию. В любом случае на этом турнире, кроме нас, будет ещё куча школ. Кто бы это ни был, если он не хочет, конечно, развязать вторую магическую войну, а он не хочет, и ты сам это понимаешь, не будет трогать Агнесс в Англии.       — Ты решил впихнуть её в турнир? — Вкрадчиво осведомился Руслан таким тоном, что у меня волосы дыбом встали.       — Нет, я верю в твою дочь. Девочка сильная, даже очень. Но уж прости, даже с твоим домашним обучением ей с выпускниками тягаться. Нет, в плане голой силы с некоторыми, конечно, может, против лома, как говорится... но у меня там в списках один интересный пацан есть... друид. Я на него ставлю, на самом деле. А её оставлю как свою ученицу, и пусть кто-то возразит, попробует. — Лицо бессмертного исказила очень нехорошая улыбка. Предвкушающая такая. Гадкая.       — И всё равно, ситуация мне не нравится. — Согласился Руслан.       — Она и мне не нравится, — Кощей неожиданно серьёзно кивнул, — И с ней придётся разобраться как минимум по тому, что задеты тут ещё и мои интересы. Но во-первых, твою дочь, как главную причину, лучше убрать подальше, а во-вторых… кто из нас глава госбезопасности, ты или я? Вот и разбирайся. И, к слову, займись её воспитанием.       — Что? — Если отец и хотел что-то сказать на предыдущее, то последняя фраза заставила его удивлённо склонить голову.       — Она подслушивает.       Я шарахнулась в сторону, собираясь сбежать... не успела. Пространство вокруг исказилось, и я оказалась стоящей в центре гостиной под двумя недовольными взглядами.       — Мм-да. Большие, несчастные, полные евангельской скорби глаза. Что примечательно... стыда в них нет. — Откомментировал Кощей.       — Я же сказал, спать ложиться! — Хмуро напомнил Ожогин.       — Но вы тут всё равно обо мне говорите! — Воспротивилась я. — Я же должна знать, что происходит!       — Много будешь знать — скоро состаришься! — Напомнил Кощей и развернулся к Руслану, — Давай я её с собой в школу заберу, и безопасней и...       — Лучше на месте убейте! — Перебила его я, искренне ужаснувшись. Перспектива оставшиеся две недели лета проторчать в школе меня не радовала. Нет, дома меня тоже учили... но тут у меня хотя бы было свободное время, моя комната, сад... и жизнь без перманентно следящего за мной лица, потому что у меня было обоснованное подозрение, что в своей школе Бессмертный контролирует каждое движение. Нет, с Васей, конечно, было весело... но я лучше дома.       — Не надо... — Всё-таки согласился со мной Руслан. — И так пара недель осталась.       Кощей вздохнул с видом "я к вам с самыми лучшими намерениями, а вы..."       — Идеи эти... идиотские!       — Что? — Я удивлённо подняла голову, пытаясь сообразить кто это сказал.       Кощей с Русланом глянули на меня как-то одинаково, и Руслан вздохнул: — Шла бы ты спать.       — Да не уснёт она, — поморщился Кощей, — Пока адреналин в крови не успокоится. Твой темперамент.       Ещё пара минут спора, и меня всё-таки отправили в комнату с советом хотя бы лечь. Спорить я не стала, тем более, что дверь за моей спиной тут же затянулась тонкой, переливающейся плёнкой, глушащей все звуки.

***

      Две недели спустя я сидела в саду, на ветке дерева, наблюдая за прыгающим вокруг цербером. Подросший щенок сейчас весело ловил бабочку, щелкая всеми тремя комплектами зубов.       Как три головы координировали между собой действия одного тела, для меня долго было загадкой, пока я не задала вопрос одному из преподавателей. Расхохотавшись, та ответила, что головы у него, конечно, три, вот только мозг все равно один, просто разделенный. И мой фортель с тремя разными именами, по сути, не имеет смысла. Но так как имена уже устоялись, менять я ничего не стала. В Руслане тоже проснулось человеколюбие, и последние три дня мне дали отдохнуть от учебы.       И сейчас, сидя на ветке за день до первого сентября, я с интересом ждала... сама не знаю чего. В Колдовстворец, в отличие от Хога, приезжали не на поезде. Дети, ещё не создавшие собственных артефактов, встречались с куратором группы, который доставлял их в школу через портал. Через него же детей возвращали домой. Раньше Агнесс оказывалась в школе через портал в Сухаревской башне, вполне себе целой, просто скрытой от глаз обычных людей. Теперь же я должна была оказаться в школе каким-то иным путем, про который, сколько я не спрашивала, никто так и не ответил. Только загадочно улыбались, говоря: "Узнаете, Агнесс, узнаете".       Вот и сидела я на ветке, ожидая этого самого узнавания... третий день сидела. И, честно говоря, уже изнывала от скуки, неизвестности и собственного разыгравшегося воображения. А главным действующим веществом в этой каше мыслей было то, что фантазия Кощея явно превосходила мою по всем пунктам, и какую гадость мог придумать наш глубокоуважаемый директор, оставалось только гадать, не говоря уже о его обещании учить меня лично.       В реальный мир меня вернуло злое рычание всех трёх голов цербера, который стоял под деревом и смотрел на меня.       — Алукард, что случилось? — Я свесилась вниз, удивлённо глядя на него. В ответ — возмущённый писк и снова рычание. Я обернулась... и только то, что я держалась за ветку двумя руками, помешало мне рухнуть с дерева вниз.       На ветке сидел и насмешливо глядел на меня громадный чёрный ворон с шестью глазами и веточкой в клюве.       — Возьми веточку! — хрипло произнесло это.       Я издала несколько нечленораздельных звуков.       — Чу-удеса кар-р-расноречия! — язвительно сказала мне птица, умудрившись не уронить веточку.       — А... А... ты кто?! — задала я гениальный вопрос.       — Кр-оонь в пальто! — ответило мне нечто, — Или тебе всю р-родословную кра-рсказать?       Я снова зависла, глядя на него. Птица нахально улыбнулась (клювом... улыбнулась... мама!!!), заставив меня впасть в состояние, граничащее с шоком.       — Минуточку, — наконец медленно попросила я, — можно я спущусь с дерева?       — Да р-ади бога, — разрешила птица.       Оказавшись на земле, я снова подняла голову, надеясь, что странный гость исчез. Ага, ща-а-аз!       Распахнув громадные крылья, он спархнул вниз, оказавшись на ветке прямо рядом с моим лицом.       — Ну, в ведьмы нынче пр-рошли, того и гляди, в обмор-рок хлопнешься, малахольная.       — Ну, к тебе с утра пораньше шестиглазый человек придёт, ты ещё и не так отреагируешь! — огрызнулась я. Ко мне уже вернулось самообладание.       — А твоё тр-р-рехголовое чудовище тебя не смущает?! — каркнула птица, кивнув на всё ещё недовольного цербера.       — Слышь ты, пингвин летающий! — разозлилась я и, наклонившись, погладила собаку. — Ты сам-то из какого произведения Лавкрафта вылез? Я даже там таких странных насекомых не припомню.       — Из Колдовстворца, — весомо ответил мне ничуть не обидевшийся ворон. — От дир-р-ректокра, если быть точнее.       — И на хрена ты мне? — некультурно осведомилась я.       — А ты в школу попадать не планируешь? — вопросом на вопрос ответил посланник и, не дожидаясь моего ответа, протянул мне лапу, к которой был привязан скрученный лист пергамента.       Я осторожно отвязала его.       — И веточку возьми! — фыркнула птица.       Я, вздохнув, протянула ладонь, в которую, спустя мгновение, упала эта самая веточка. Движением брови повесив письмо в воздухе, я принялась читать.

Уважаемая Агнесс Руслановна Ожогина!

Уведомляю вас о том, что с первого сентября вы зачислены в начальную группу некромантов в связи с получением вами существа-покровителя и своего артефакта. Напоминаем, что необходимо прибыть в школу 1 сентября с 15 до 16:00.

Необходимо иметь при себе школьную форму и необходимые для учебы предметы (их список вы найдёте на обратной стороне).

Для того чтобы попасть в Колдовстворец, используйте веточку и Дуб Зеленый.

С уважением, администрация школы.

      А снизу размашистым почерком Кощея было написано:       Скажи отцу, чтобы, — дальше несколько слов было зачеркнуто, и не просто зачеркнуто, а закалякано так, что просто прочесть их не представлялось возможным, — он открыл зеркало.       От чтения меня оторвало возмущённое, злое карканье и победный рявк Алукарда.       Опустив глаза, я увидела в пасти Трепа два черных пера. Ворон возмущённо сделал круг надо мной, каркнув что-то, напомнившее мне "безобразие", и скрылся из виду.       — Ну и зачем? — я наклонилась и взяла Трепа под морду в попытке отобрать трофей. Удалось это только с третьего раза.       Все три головы недовольно фыркнули, окатив меня недовольным взглядом, и обиженная несправедливостью собака утопала куда-то в кусты.       Я вернулась к чтению. Подняла письмо наверх, к солнцу, прищурилась, разбирая закрашенные слова, а разобрав, сложилась пополам от хохота. Не знаю, в каком настроении Бессмертный это писал, но определение "этой обидчивой суке" похоже было криком души.       Подумав, я создала огненного посланника и, отправив Руслану просьбу Кощея, вернулась к письму.       Интересно, и как это попасть в школу мне должен помочь дуб?! Нет, я вполне догадалась, что имелся в виду тот самый дуб из сказок Пушкина, но где мне это сказочное лукоморье искать, а?! Не подходить же к каждому дубу, примеряя веточку.       Сложив письмо и убрав его в карман, я вздохнула, сожалея о отсутствии у магов аналога интернета.       — Алукард, Треп, Хайд! Домой! — рявкнула я совершенно неприемлемым для леди тоном.       Цербер тут же прибежал ко мне, перекидывая от морды к морде светящийся мячик.       — Идем, кошмарик, — улыбнулась я.

***

      — Маша! — женщина, сидящая в кресле, даже не вздрогнула от моего вопля. Вот что значит военная подготовка. — Как попасть в лукоморье?       На меня подняли рыбьи глаза, а потом лицо в первый раз за все три месяца нашего знакомства тронула тень улыбки.       — Ворон принёс веточку?       Я кивнула, показав росток.       — Тебе не нужно в лукоморье. Иггдрасиль везде и нигде.       — ...А поточнее...       — Извини, не могу. — Маша вновь уткнулась в книгу.       — Ну обалдеть, — хмуро пробурчала я. — Пойди туда, не знаю куда, найди дуб! Никакого объяснения.       Маша не обратила на меня никакого внимания.       К няне идти было бесполезно, Руслана дома не было, поэтому, мысленно матерясь, я направилась в библиотеку. До сентября оставался всего один день.       Вечер чтения плавно перешёл в ночь чтения, а потом и в утро, но когда я с квадратной головой и припухшими глазами вошла к себе, готова была материть и колдунов, и магов, и себя заодно всеми нецензурными словами, которые знала.       Нет, ответ я нашла и что делать знала, но мать их, какого черта ради этого мне пришлось перерыть кучу книг?       И всё было бы не так обидно, если бы вопрос действительно был сложным. Но нет, мне нужно было перерыть половину имеющихся книг про Мировое Древо, перемещения в пространстве и значение веточек, чтобы додуматься заглянуть в выпавший на меня учебник истории.       Первой же строчкой в первом же абзаце русским по белому значилось: "Великий Дуб у Лукоморья, одна из частей мирового древа (Иггдрасиль), находит своё отражение в любом магическом дубе, чаще всего этот же дуб является главным и древнейшим древом леса".       В этой же главе и объяснялся принцип путешествия между частями этого дерева посредством как раз веточек.       Сказать, что в тот момент я почувствовала себя полной идиоткой — это не сказать ничего, но злиться на себя сил уже не было, поэтому, сунув книгу под мышку, я направилась спать.       — ...А мне с этим что делать? — Я замерла, прислушиваясь к диалогу в гостиной и возмущенному голосу отца.       — Успокоительного. — Знакомый, чуть насмешливый голос Кощея. Что-то слишком часто я стала его видеть. Хоть из школы домой не возвращайся, одна и та же рожа и там и тут.       — Ей?       — Тебе, дураку. Иначе не доживёшь до её восемнадцатилетия. А там, поверь мне, будет хуже. И не трогай ребенка, вспомни себя в шестнадцать.       — Вот именно по тому, что я помню себя в шестнадцать, я так и говорю!       — Я тебя умоляю, — даже не видя происходящего, я поняла, что Кощей закатил глаза. — В жизни нужно всё попробовать.       — Вот именно, попробовать кое-что не пробовать, — огрызнулся Руслан.       — Да ладно тебе, было же весело.       — Тебе — да, ты бессмертный. А я потом сутки лежал под капельницей со спазмом сосудов и алкогольным отравлением.       — Если мне не изменяет память... а она, в принципе, может, ибо блудница ещё та... то это было не в шестнадцать, а года два назад, это первое. А второе... не хер было виски моим сидром запивать!       — Заткнись, а... ты прекрасно понимаешь, о чем я.       — Ага, что с того времени ниче не поменялось... как лез куда не надо, так и лезешь. Рус, ради всего, что для тебя свято... оставь ребенка в покое, пока она в четырех стенах с ума не сошла. А твоя реакция на бессмертных — это вообщ...       — Вот не говори мне про бессмертных! — В голосе послышалась злость; похоже, у Ожогина старшего вообще очень легко менялось настроение. — В следующий раз я тебе твой кокосовый капучино на голову вылью, надену кружку сверху, стукну блюдцем и скажу, что так и было! И плевать, что потом ты меня по шею в бетонный пол вгонишь…       — Руслан, успокойся. Я понимаю твою родительскую паранойю...       — Не понимаешь!       — М-м, ошибаешься, но не в этом дело... а в том, что нельзя запирать подростка, у которого в голове ничего хорошего нет. Да там вообще ничего нет... их вообще надо стреноживать, чтобы они херню не творили...       Я прыснула, не успев зажать рот ладонью.       — Ты почему не спишь? — Руслан возник в дверном проеме, как чертик из табакерки.       Я продемонстрировала ему книгу.       — А что, поинтересней ничего не было? — так же появился за его плечом Кощей.       — И вам доброй ночи, Директор, — вздохнула я. — Это вообще вы виноваты!       Оба мужчины вытращились на меня, явно не зная, что им сейчас ответить.       — Ни хрена себе предъявы, — пробормотал Бессмертный.       — Ну это ж ваша идея с веточками...       — Это основы перемещений между тремя мирами... — Отец удивленно глянул на меня.       — Чиво? — скривилась я.       — А-а-а, точно, — Кощей едва не хлопнул себя по лбу, — У нее ж еще не было... согласен, виноват... обоснованно!       И я, и Руслан хмуро возрились на него.       — И не надо на меня так сердито молчать...       А я нахмурилась и замолчала еще более сердито.       — Несс, шла бы ты спать, — отец обнял меня, погладив по голове. Я только кивнула, думая, что туда и собиралась. — Хватит уже командовать! — Я не обратила внимания на то, кто это сказал. — Что? — Кощей удивленно повернулся ко мне. — Что, что? — Так же недоуменно уставилась на него я, пытаясь понять что его удивило. — Ничего. Мне показалось... не важно! Я пожала плечами и направилась досыпать положенные мне часы.