Огня для мисс Агнесс

      — Так, кто-нибудь в курсе, а что мы тут делаем? — со свойственной ему логикой осведомился Елисей, когда спустя пять минут после звонка преподавателя в аудитории так и не появилось.       Наступивший, как обычно, внезапно понедельник обрадовал нас не только дождём со снегом, но и отсутствием в расписании практических пар. Радовались мы недолго. В тот же день, вечером, мы уже матерились в голос, глядя на стоящую в шесть вечера субботы пару с надписью **«практика»**. Вот и сидели мы в аудитории, сами напоминая итог работы неумелых практиков.       — А мы откуда знаем, по-твоему? — фыркнула я, пытаясь спихнуть с колен уже не маленькую собаку.       — Ожогина, у тебя евреев в роду не было? — фыркнул парень.       — А таки шо, ви что-то имеете против нашего богоизбранного народа? Таки это антисемитизм, милейший! — картинно съязвила я, ещё с утра пребывая в непривычно отличном для себя настроении.       Взрыв хохота стал мне ответом.       — Рад, что у вас такое хорошее настроение, значит, практика пройдёт весело. — Появившийся в дверях Илья со своей вечной улыбкой вызвал у нас у всех приступ зубной боли.       — Итак, в связи с тем, что практики на кладбище у вас больше не будет, — задумчиво глянув в окно на сыплющий снег, сообщил Илья, — принято решение начать с вами вызов духов.       — Но мы же уже умеем, — удивлённо заявила Лиза.       — Умеете вы призывать остаточный суррогат души с могилы, — поправил куратор, — а вызывать духов из-за грани — нет.       Я нахмурилась. Этот аспект некромантии не знала даже я, слышав о нём только из области «где-то читала, когда-нибудь вспомню».       — Поэтому сегодня я расскажу вам, как это делается, а потом вы попробуете сами.       Следующий час Илья подробно описывал ритуал, показывая на доске схему круга, рун и векторов магии, а также подробный порядок действий.       Под конец весь класс сидел бледный, по цвету кожи сливаясь со стеной.       Даже я, хоть и знала, что некромантия в сути своей — наука неприятная, но чтобы настолько...       Причина таких мыслей была проста. Для того чтобы напитать круг силой, требовалась жертва.       В данном случае — кровь самого мага. Поэтому, когда довольный жизнью Илья (вот были у меня стойкие подозрения, что ему нравилось нас мучить) раздал нам имена тех, кого мы должны были вызвать, и сказал, что для практики мы переходим в другую аудиторию, собирались все до крайности медленно, стараясь оттянуть неприятный момент.  Аудитория, в которую нас привели, представляла собой комнату метров двадцать по площади, с залитым асфальтом полом.  — Подозреваю, что никто из вас не захочет чертить круг собственной кровью, поэтому коробка с мелом в углу, — со свойственным ему человеколюбием заявил Илья. — Ножи для ритуала рядом.  То, что называлось руническим кругом, именно кругом, по сути, и не являлось. Хитрое сплетение линий, треугольников и квадратов, в углах которых требовалось нарисовать нужную руну. Илья ходил между нами, критикуя наши художества. Лично я перечерчивала круг семь раз, пока куратор благосклонно не кивнул мне.  Вздохнула, отошла на метр назад, запоминая своё творчество, и достала трубку, привычно уже прикуривая от пальца.  — Кстати, Агнесс, Сергей. Вы для ритуала можете взять кровь ваших фамильяров, — Илья кивнул нам.  Мы с Серёжей воззрились на него с одинаково возмущёнными выражениями лиц, глядя так, что куратор поднял руки, отступив на шаг, дескать, «был не прав».  Я злобно выпустила струйку дыма, кивком головы, подкреплённым мысленным приказом, отправила Алукарда в самый дальний от рисунков угол и развернулась к кругу. Цербер обиженно фыркнул, но послушался. Прикрыла глаза, успокаиваясь. То, что нервозность и эмоции не способствуют долгой жизни мага, я усвоила ещё летом — в первые же попытки разговора с трупами. Поэтому, постояв так несколько минут, я вернулась к холодной отстранённости.  Выдохнула, заставляя дым из трубки струйками формировать те же линии, что я вырисовывала. Первый раз всегда самый тяжёлый. Дым стремился согнуться не под тем углом, провести не ту линию и упорно не складывался.  — Идиотка, ну вот что ты делаешь?  — Что?! — прорычала я, поднимая голову.  Елисей, стоявший ближе всех, шарахнулся в сторону, остальные воззрились на меня недоумёнными взглядами.  — Агнесс, всё хорошо? — Илья подошёл ближе.  — Д-да... Мне показалось, что кто-то сказал...  — Я ничего не говорил! — прежде чем я закончила, открестился Елисей. Видимо, выражение лица у меня было ну уж очень кровожадное. Впрочем, на него я и не думала. Голос был женским.  — Продолжай, — улыбнулся мне Илья, кивнув на круг. Но улыбка вышла какой-то напряжённой, и всё оставшееся занятие я ловила на себе его взгляд.  Всё-таки, взяв себя в руки, я вернулась к работе, продолжая осторожно прокладывать линии из дыма. После пары десятков повторений они будут складываться сами, лишь от одной мысли, но в первый раз было тяжело. К тому моменту, как большая часть уже пыталась воспроизвести заклинание, я только закончила формировать круг.  Вытащила из кармана тонкое обсидиановое лезвие в чехле. Я носила его с собой постоянно, ещё с того момента, как обзавелась собственным артефактом. Не улыбалось мне резать себя непонятно каким остриём.  Я осторожно провела по ладони и развернула её, позволяя рубиновым каплям капать на пол.  Заклинание было несложным, но требовало предельной концентрации. Первые три связки у меня рассыпались, не получив в нужных местах подпитки. На четвёртый раз всё же получилось. Появившийся передо мной дух женщины пустым, безжизненным голосом ответил на мои вопросы и был благополучно отправлен назад.  Илья, снизошедший до похвалы, кивнул на шар, стоящий в углу аудитории.  — Положи ладонь, залечит.  Я послушно прижала разрез к прохладному стеклу. Сфера полыхнула мягким белым светом, по коже словно прошлись иголочки, и, отняв ладонь, я поняла, что она полностью целая.  — Круто, — заценила сервис я.  — Никому не нужно, чтобы вы получили анемию или заражение крови, — пожал плечами куратор. — А лечить вас в лазаре...  Его прервал донесшийся из коридора рёв, и в следующий миг в открытую дверь ворвался... медведь.  Огромный, грязно-серого цвета, с мутно-красными глазами, проплешинами на шерсти и проглядывающими кое-где рёбрами. Зомби, дошло до меня, пока гигантская ревущая тварь, крутанув головой, бросилась к тем, кто стоял ближе. Мне и Илье.  Руну защиты я сформировала на рефлексе, хоть и понимала — зомби пробьёт её, как мыльный пузырь.  До границ щита медведь не добежал. С пальцев Ильи сорвалась чёрная витая молния, влетев в грудь зверю.  Мгновение — время будто остановилось — и в следующую секунду медведь взорвался, лопнув как шарик, забрызгав всё вокруг формалином, смешанным с остатками крови.  Илья пальцами убрал со лба кусочек плоти и ме-е-едленно повернулся к двери, в которую робко заглядывали три белых как мука студента. Курс девятый-десятый, на первый взгляд.  — Вы что творите, идиоты? — начиная первое слово практически шёпотом, последнее Илья проорал.  — З-з-зомби хотели поднять, — заикаясь, ответила девушка. — Зо-о-омби, — ласковым тоном гремучей змеи протянул Илья. — А защитные круги ставить не стали?  Студенты побледнели ещё больше. Я взмахнула руками, стряхивая с них неприятную липкую кашу, которая представляла собой внутренности зомби, и вдохнула сквозь стиснутые зубы. От моего замечательного утреннего настроения не осталось даже следа.  — Тряпки и ведра в руки — и бегом всё здесь отмывать! — не хуже медведя прорычал куратор. — А потом в морг. Вы оттуда месяц не выйдете.  Студенты испуганно закивали.  — Вы ещё здесь? — рявкнул Илья.  Трёх великовозрастных придурков как ветром сдуло.  Куратор развернулся к испуганной группе и уже спокойно сказал:  — По... не зависящим от нас всех причинам... — в аудитории раздались смешки, — занятие придётся завершить пораньше.  — Агнесс, — Илья повернулся ко мне. — Молодец.  Я повернулась к нему, бешено сверкнув глазами.  — Поверь мне, похвала заслужена, — не проникся он и махнул рукой. — Всё, можете идти.  На выходе мы столкнулись с испуганной тройкой, державшей в руках принадлежности для мытья полов.  — Оторвётся на них наш куратор... — мечтательно протянул Елисей, догнав меня.  — Угу, — сквозь зубы процедила я, стараясь дышать через раз, мысленно уже прикидывая, сколько времени мне понадобится, чтобы отмыть эту дрянь. То, что очищающей магии останки зомби поддавались, мягко говоря, плохо, я уже знала.  — Да ладно тебе, весело же.  — Безумно, — буркнула я. Больше всего меня радовало то, что посаженный мной в дальний угол Алукард остался чистым. Пытаться вымывать его густую шерсть было делом максимально гиблым.  — Как этот зомби разлете...  Я резко развернулась, сверкнув на одноклассника алыми искрами в глазах.  — Ещё одно слово, Елисей... и меня посадят за убийство. — Не хуже очковой змеи прошипела я и, развернувшись на каблуках, пошла в свою комнату.  В душе я провела полтора часа.  Отмыв и вычесав наконец свою гриву, я прикидывала: заболею ли, ходя с мокрыми волосами, или убить полчаса на их сушку? (Это бытовое заклинание катастрофически мне не давалось.)  Я вышла из ванной... Картина маслом.  На полу, улыбаясь всеми тремя пастями, сидел цербер и в упор глядел на шкаф. На шкафу с видом "ничего не вижу, ничего не знаю, никто мне не мешает" восседал уже известный мне многоглазый ворон.  — Дурдом на выезде, — сквозь зубы выплюнула я, протянув руку.  Птица вспорхнула мне на ладонь, оставив на ней небольшой, скрученный в свиток лист, а потом, каркнув что-то неблагостное, пролетела прямо сквозь стену.  Я нахмурилась и, потянувшись к столу, взяла трубку, машинально перебирая в голове всё, что натворила за последние две недели. Вроде ничего такого... Тогда что, Кощею нужно?  Вздохнув, я всё-таки развернула письмо.  "Ко мне в кабинет. Живо!"  Гласила одна единственная строчка.  Ну приплыли.  Я хмуро испепелила письмо. Встречаться с Кирдыкбабаевичем снова у меня не было ни малейшего желания. На своём спецкурсе этот садист без предупреждения устроил неадекватный по сложности тест по законодательству магической Англии, который, мало того что был на английском, так ещё и начинал искрить при попытке вытащить конспект.       — Вот же... не было печали, — буркнула я. Может, сделать вид, что не заметила? Мелькнула в голове дебильная мысль. Но тут же была разбита здравым смыслом. Потому, быстро заплетя мокрые ещё волосы в косу и одевшись, я вышла в коридор. Алукард, явно не понимая, куда меня опять понесло в субботу вечером, недовольно сполз с кровати.       — Оставайся, — махнула рукой я, решив не мучать собаку. Тот фыркнул и пошёл к двери, но я, покачав головой, закрыла её.       В кабинете Бессмертного не изменилось ровным счётом ничего. На моё приветствие Кощей поднял на меня глаза, оглядел и выразительно поднял бровь.       — Не успела высушить, — я пожала плечами и приготовилась к очередным проблемам.       Кощей взял со стола небольшую коробку и протянул мне.       — Э-э-э... — я зависла. — Что это?       — Паранойя твоего отца, — фыркнул Бессмертный.       На крышке коробки были выгравированы деревья, ветви которых сплетались в герб. Интересно, что за уникум решил, что цветы и листья, сплетающиеся в жуткий кошачий череп с костяными крыльями, это хорошая идея... К основателю рода, выдумавшему этот шедевр, у меня, впрочем, тоже были вопросы, но так как отвечать на них мне никто не собирался, я со вздохом положила руку на крышку. Ладонь (в который раз за сегодня) прошило болью, и замок с щелканьем открылся.       Я недоумённо подняла взгляд на Бессмертного.       Тот выразительно скривился, но прежде чем он успел что-то сказать, крышка шкатулки открылась. На бархатной подушечке посередине лежал паук, выполненный из чёрного металла. Меня передёрнуло. Нет, я не боюсь пауков, но носить на себе эту мерзость... Додумать я, впрочем, не успела.       Металлические лапки зашевелились, блестя в свете лампы, и это существо поднялось, отряхнулось, словно дворовая собака, и побежало к моим пальцам. В его движениях была какая-то зловещая, дерганая грация. Я завизжала, отшвыривая от себя шкатулку. Но уже в полёте оно прыгнуло, вцепляясь мне в одежду, уворачиваясь от моих попыток стряхнуть его, и доползло до моей руки. Тонкие лапки зацепились за кожу запястья, обхватывая его. Минутная боль, будто от нескольких игл, и вместо паука на моей руке появился чёрный, переливающийся браслет с жёлтым камнем в центре.       — Ты совсем дура, что ли?       Я стояла, пытаясь отдышаться, глядя на браслет на своей трясущейся руке.       — Агнесс, — металлические пальцы щёлкнули перед моим лицом. — Всё нормально?       — Д-да... Можно было предупредить? И я не дура!       Кощей с лёгким удивлением уставился на меня.       — Когда это я сказал, что ты дура? А насчёт предупредить... Руслан тебе что, не показывал родовые артефакты? Был уверен, что ты знаешь...       — Нет, — сипло произнесла я, горло саднило от крика. — Что это?       — Артефакт, — пожал плечами Бессмертный, задумчиво глядя на меня. — Защитный. Ну, совмещённый, на самом деле... В критической ситуации активируется, перенесёт домой и вылечит. Поверить не могу, что ты не знала...       — Знала... — пробормотала я, только сейчас находя этот артефакт в памяти. — Просто не ожидала, что он ТАК активируется.       Кощей только хмыкнул.       — Привыкай. Это не самое жуткое, что есть в шедеврах артефакторики.       — А дальше что? — я вопросительно глянула на директора, не ощущая ровным счётом ничего от браслета.       — А дальше ничего, — ответил Кощей таким тоном, будто его заставили преподавать сопромат клиническим дебилам. — Защита сформирована. А теперь сгинь с глаз моих. Вот честно, от одного упоминания вашей фамилии мне уже хочется родовыми проклятиями швыряться.       Я непроизвольно улыбнулась. И, попрощавшись, направилась к двери.       Уже после выхода за дверь меня догнала фраза: — А, точно, забыл сказать. Снять его теперь можно будет только с трупа.       Хлопок двери поставил своеобразную точку, потому что то, как перекосило моё лицо, Кощей увидеть не смог. Услышать ту фразу, которую я процедила сквозь зубы, единственными цензурными в которых были предлоги «в» и «на» — тоже. Потому вряд ли он оценил то разнообразие сексуальной жизни, которое я ему пророчила.       — Ну не дай бог, сегодня ещё что-то произойдёт, — прорычала я, уже даже не скрываясь, заставив двух первоклассниц шарахнуться от меня в сторону.       Дверью своей комнаты я шарахнула так, что косяк жалобно хрустнул. Наложив на неё для верности три запирающих заклинания, я рухнула лицом в подушку, планируя пролежать так как минимум до утра. Образ же Кощея в моей душе теперь чётко ассоциировался с одним непреодолимым желанием — лично поддерживать огонь под той самой сковородой, которую его заставят лизать черти!

***

      После сумасшедшей недели, зомби и прикола с артефактом, на субботние занятия я топала со стойким, не проходящим нежеланием туда идти, и видит Бог, лучше бы мне было к нему прислушаться.       Пришла я за минуту до звонка, парочка боевиков стояла перед Кощеем, словно нашкодившие щенки, с обиженными выражениями лиц. Сам бессмертный же взирал на них с каким-то насмешливым выражением.       — Не-е-ет, дорогие мои! Пришла пора платить дудочнику. Оставшуюся неделю проведете на дежурстве на кладбище. Там и потренируете боевые заклятья... уже на диких зомби. Всё, пошли вон.       — Платить дудочнику... — задумчиво повторил Баранов, глядя куда-то вдаль. — Какой-то магический налог на музыку, что ли?       — Не знаю, может, — пожала плечами я. Фразу я услышала впервые, да и рассуждать особо желания не было.       — Вот мало вас по истории гоняют! — Бессмертный с лязганием сложил руки на груди, осматривая нас.       И я, и Баранов, и, на всякий случай, Ная опустили глаза в пол, стушевавшись под недобрым взглядом директора.       — К вашему сведению, фраза «платить дудочнику» отсылает нас к немецкой трагедии в городе Гамельн. Когда неизвестный увел за собой в начале полчища крыс... а потом всех детей города, неучи!       Воцарившаяся в аудитории тишина стала ответом.       — Но послушайте, это же детская сказка, — женский голос откуда-то из-за спины.       Бессмертный перевел взгляд на говорившую и непривычно серьёзным тоном ответил:       — Ты ошибаешься. Это не сказка. В этом городе отсчёт лет долгое время вели именно от этого события. Даты во всех документах сходятся настолько точно, что нет никаких сомнений, что это и в правду происходило. Люди обычного мира считают, что Крысолов — метафора пляшущей смерти. И на самом деле детей погубила какая-то страшная катастрофа. У них есть исследования, обосновывающие всё топями, находящимися рядом с городом. Другая их версия говорит о заболевании, которому в большей части были подвержены дети.* Но поверьте мне, — он обвел взглядом всех, не смотря ни на кого конкретно, а по моим рукам и спине пробежал холодок, и что-то внутри сжалось, — это не так. Магические источники подтверждают наличие неизвестного существа с флейтой и в яркой одежде, из-под которой время от времени выглядывал хвост, и которое действительно увело за собой вначале крыс... а потом и детей.** Дальше информация разнится. Один источник говорит, что Крысолову действительно не заплатили, и это была месть... другой же о том, что дети и были платой демону, спасшему город, что же это было на самом деле... мы вряд ли узнаем.       — Крысиный волк... — тихо прошептала я, не в силах промолчать. Странное ощущение только росло, походя на тот самый липкий, совершенно глупый страх, который испытывает ребёнок, сидящий один в тёмной комнате и боящийся рассказать о нём, чтобы не разбудить маму.       — Что, еще раз? — Кощей повернулся ко мне, его лицо, на которое я смотрела, то приближалось, то отдалялось, в забавной иллюзии человеческого зрения.       — Существует только одно явление, когда крысы уходят с места... Крысиный волк. — тихо повторила я в гробовой тишине. — Тварь, которой специально ломают социальные устои, и она начинает не задумываясь жрать крыс. Выманивая отдельных особей и убивая их. Только в этом случае крысы уходят. — Я, откуда-то, точно знала, что сейчас каждый в аудитории почувствовал тоже, что и я.       — Это не объясняет исчезновение детей, — Кощей тоже говорил тихо.       — Если брать обычную крысу — то да, — я уже сама не совсем понимала, говорю ли я вслух, или это только мысли в моей голове, — но магические крысы интеллектом практически не уступают людям... но даже в обычном мире встречается существо, на порядок превосходящее других крыс. То единственное, что может вполне осознанно наброситься даже на детёныша. Крысиный король. Существо, состоящее из нескольких сросшихся, но вполне живых крыс. — Сквозь толщу воды до меня донеслось моё имя, сказанное кем-то. — А представьте, на что способен магический Крысиный король. Демоны не новы в магическом мире, а на тот момент он был куда более развит, чем обычный, человеческий. Но это что-то настолько напугало и магов тоже, что люди вели отсчёт лет с этого события. Крысиный король — безумная шутка природы. Крысиный волк — творчество человека. И расплата за это тво...*** Это было похоже на прыжок с обрыва в ледяную реку. Когда перехватывает дыхание, и над головой смыкаются волны, а потом, словно с неохотой, выпускают на поверхность, не оставляя в душе никаких других чувств, кроме ощущения своей незначительности в мире. Когда из-под воды выныриваешь, словно после стремительного, но жуткого сна, не сразу понимая, где находишься.       А потом пришла боль.       — Ох... — прошептала я, чувствуя, как защипало глаза, которые стремительно заполнялись слезами. Прямо передо мной лицо Кощея, который смотрел на меня, словно видел впервые в жизни.       — Пришла в себя? — ровным тоном спросил тот.       Я осторожно кивнула, осознав, что мужчина держит меня за ворот рубашки одной рукой, а вторую всё еще не опустил... после отвешенной мне пощечины.       С губ, рассечённых металлической перчаткой, на рубашку капнула кровь.       Бессмертный медленно, словно убеждаясь, что я не упаду, разжал металлические пальцы и отошёл на шаг. Лицо его уже приняло привычное, холодное выражение, а вот в глазах всё ещё заметна была тревога. А потом он звучно щёлкнул пальцами.       Только сейчас я заметила Алукарда, заключённого в нечто, напоминающее мыльный пузырь, три морды которого зло скалились на директора. Сфера осторожно опустилась на землю, выпустив цербера. Минуту он стоял, выбирая, проверить меня или броситься на моего невольного обидчика, но в итоге всё-таки подбежал ко мне, ласково ткнувшись лбами в колени.       — Иди в лазарет, — приказал Кощей, а потом ткнул пальцем в кого-то из боевиков, бросив: — Ты с ней.       — Да нормально всё, — непонятно с чего заупрямилась я, не имея никакого желания пропускать остаток урока, — сама залечу.       — Стой, дура! — рявкнул Кощей, голос которого заглушил заклинание, уже законченное мной.       В следующий момент я взвыв, согнувшись, прижимая ладонь к щеке, по которой, словно тупым ножом, полоснули.       — Ожогина, что б тебя! — зарычал Кощей, глядя на меня так, словно мечтает свернуть мне шею, а потом от души попрыгать на трупе. — Живо в лазарет.       Мы синхронно поднялись. И я, осторожно, держась одной рукой за парту, а другую прижав к щеке, вышла. Боевик подошёл сзади и, поддерживая за плечи, вывел в коридор.       Путь до медпункта мы шли в молчании. Я всё ещё пребывала в лёгком шоке от своего странного помешательства.       В медпункте меня уже ждали, первым делом залечив повреждённую щеку, а потом проведя странную диагностику, завершив уверениями, что волноваться не о чём, и у подростающих магов такие «глюки» бывают достаточно часто.       А вот лечащую магию мне лучше не использовать ближайшие... всю жизнь, если не хочу каждый раз делать только хуже. Целитель объяснил это глубоким изучением некромантии.       — По сути, — увлечённо вещал он, — целительство — это просто ускорение естественных процессов в организме. Ну вы и ускорили... Только тёмная магия ускорила совсем не регенерацию.       Уходила я оттуда совершенно вымотанная и со стойким нежеланием посещать это место вновь, с данным себе обещанием следующий месяц сидеть тише, чем рыбы в пруду.       К счастью, дальше не произошло ничего примечательного, и я вернулась в класс.       Под конец урока Бессмертный кивнул на лежащую на столе стопку тетрадей, заявив, что всё-таки проверил наш тест. Щелчок пальцами, и тетради разлетелись к своим владельцам.       — Ну, блин, — возмутился Баранов, когда тетрадь вначале стукнула его по лбу, а потом упала на парту, раскрывшись на последней странице с тройкой и надписью. Прочитать, что же там написал директор, я не успела, потому что парень захлопнул тетрадь. — Тут нет запятых, потому что этот артефакт говорит без выражения!       — Там даже точек нет, — донёсся до нас голос Кощея, — Баранов, ты дебил? Вопросительный знак!       И я, и Ная сложились пополам от смеха, стоящий у стола Кощей только глаза закатил.       — Кстати, Ожогина, задержись, — заявил он, демонстрируя мою тетрадь.       Мысленно прикинув, что же такое откровенно неправильное я могла написать, я угрюмо потопала к столу.       Подождав, когда класс опустеет, Кощей вытащил вложенный в тетрадь лист.       Я почувствовала, как вспыхивают щеки. На аккуратно вырванном листе красовался рисунок, о котором я уже успела забыть****.       — Ой, — нервно протянула я, прикидывая размер люлей, которые сейчас получу.       Но Кощей повел себя неожиданно.       — Ожогина, черкани автограф!       — Э-э-э... — тупо уставилась на него я.       — Подпись, говорю, на рисунок поставь. И я изымаю эту прелесть.       Все ещё не веря в происходящее, я взяла ручку и подписала рисунок.       — А насчёт теста — молодец, — словно ничего не произошло, заявил он, протягивая мне тетрадь.       — Эпик, господа, — пробурчала я, запихивая её в рюкзак, — пакую вещички и сваливаю на Марс.       Смех Кощея стал мне ответом.

***

      Следующая неделя освобождалась от уроков, позволяя нам собраться в поездку. Но за то спецкурс стоял каждый день. Также на один день нас всех отпустили домой на сборы. Правда, к этой новости вишенкой на торте (видимо, чтобы жизнь малиной не казалась) мы получили домашнее задание, заключающееся в сравнительном анализе, что с нами сделают за нарушение закона в Англии и на Руси матушке.       Вот и сидела я за столом, обложившись книгами, и сравнивала две системы наказания. Третий час сидела, время от времени глядя на ночное небо за окном.       И ей богу, смертная казнь казалась мне куда более гуманной, чем сидение за решеткой рядом с тварями, выпивающими твои эмоции.       Поэтому ничего удивительного, что тихое "Как успехи?" из-за плеча заставило меня подпрыгнуть в последний момент, заменив нецензурный возглас на относительно приемлемое "твою мать".       Руслан иронично приподнял бровь.       — Ты чего?       — Ничего, — буркнула я, пытаясь успокоить подскочивший пульс. — Подкрадываться не надо, просто!       — Я не подкрадывался. Просто ты была так увлечена написанием сочинения, что не обращала внимания. К слову, третий абзац — полнейший бред.       — Читать из-за плеча невежливо, — буркнула я, находя глазами нужную часть текста. — Это почему это бред? Тут так написано. Я ткнула пальцем в одну из книг.       — Ну, на заборе, как ты знаешь, тоже написано, — пожал плечами Руслан. — А на самом деле блокирующие магию артефакты — вещь дорогая, редкая и не дающая никаких гарантий.       — В смысле? — нахмурилась я. — Тут написано... да-да, я помню про забор, но тут написано, что используется метод, направляющий магию самого мага на блокировку его же магии и не позволяющий освободиться.       — Верно, — подтвердил он, сложив руки на груди. Взгляд потемнел, словно мужчине была не особо приятна тема разговора. — Но это действенно только в идеальных условиях. На слабого мага это не подействует, потому что силы не хватит на сдерживание. А у сильного мага артефакт просто лопнет, не сумев впитать всё.       — Тогда... как? — Что-то подсказывало мне, что ответ мне не понравится.       То, как и с каким выражением лица мужчина отвел глаза в сторону, только подтвердило мои мысли.       Несколько минут он молчал, словно думая, отвечать или нет.       — То, что тут написано... идеальная картина, Агнесс, — тон преобразился, а в глазах снова появилось то жесткое выражение. — Куда проще и дешевле растянуть мага на обычных веревках, предварительно вывихнув ему запястья, а особо талантливым ещё и лодыжки. Любое заклинание требует паса или начерченной хотя бы жестом руны, поэтому таких мер обычно достаточно.       Воцарилась тишина. Руслан смотрел в сторону, поджав губы.       — А как же импульсный удар? Ну, как то, что я сделала на кладбище... никаких рун не было, даже заклинание не понадобилось.       Мужчина резко глянул мне в лицо с лёгким удивлением во взгляде, видимо, ожидая от меня совсем другого. Впрочем, моральная сторона вопроса меня не особо интересовала.       — Плетение заклинания и выброс чистой силы в виде толчка — совершенно разные вещи. Ты была напугана и не знала, что делать. А призрачная нечисть в принципе чувствительна к такому. А вот против человека, в замкнутом пространстве камеры, толку будет мало. При самом удачном раскладе просто отшвырнешь дознавателя к стенке, так он, поднявшись, с удовольствием на тебе за это оторвется. Да и то вряд ли — магов, а тем более преступников, в одиночку не допрашивают.       Дописывала анализ я машинально, пребывая где-то в другой вселенной.       А утром нужно было возвращаться в школу.       По тому в восемь утра злая я, Ная и причина злости в виде прицепившегося к "красивому браслету" Баранов ввалились в класс.       — Если бы Кощей мне заранее сказал, что эта гадость не снимается, я бы ее не надела! — закруглила я таким тоном, что гремучая змея разрыдалась бы от зависти.       — Ну ничего себе... какие за месяц моего отсутствия у папы пристрастия появились... — насмешливый голос, раздавшийся из-за спины, заставил меня против воли улыбнуться.       Я развернулась на каблуках.       На столе, сложив ноги по-турецки, сидела девушка.       — Вася!!! — я с визгом бросилась к подруге.             — Я тоже скучала, — усмехнулась она, обнимая меня, так и сидя на столе. Она не изменилась совершенно. Чуть отойдя, я всё-таки увидела лисьи ушки на голове.       — У нашего общего шрамоголового знакомого подсмотрела, — хиикнула она.       — Ахринеть, — совершенно некультурно открыла рот я. — Дай, дай, дай!       Мех на ощупь был мягким, а под ним я почувствовала двигающийся механизм.       — Артефакт? — продолжила восторгаться я.       — Да.       — Хочу-у-у... — восторженно протянула я.       — Слезь со стола! — раздавшийся сзади рявк заставил большую часть присутствующих подпрыгнуть.       Моя же рука (стараниями тренера) рефлекторно метнулась к бедру, где на уроке крепились метательные ножи. Ножей, к сожалению, не было, что заставило меня задуматься.       Кощей, хмуро прошагав мимо меня (похоже, прибывая не в самом радужном настроении), окинул аудиторию взглядом, по своей температуре приближающимся к точке замерзания жидкого азота.       Вася, успевшая уже спрыгнуть, только руки на груди сложила. А потом, окинув аудиторию демонстративным взглядом, осведомилась.       — Вот это? Ты серьезно? Предлагаешь мне забить на свои обязанности и отправиться в Англию с детьми?       — Не вижу в чем проблема. И не предлагаю, а констатирую факт, — холодное спокойствие Бессмертного было не пробить даже тараном.       — А сейчас ты зачем меня сюда выдернул? У меня были дела! — так же недовольно.       — Я просто ставлю тебя в предполагаемые обстоятельства.       — Ты меня не в предполагаемые обстоятельства ставишь, а раком! — рявкнула она в ответ.       — Отличный юмор, внебрачная дочь Петросяна, — язвительно заметил Бессмертный.       — Я твоя дочь. А на счет брачной или внебрачной, тебе виднее.       — Разбирайся! — проигнорировал шпильку Кощей. — Тебе же с ними ехать.       — Ей?       — Зачем?       — За что?       — Лучше убейте!       Раздались одновременные голоса. Я непонимающе вскинула бровь. Бессмертный, с видом человека, сделавшего всем большую гадость, покинул аудиторию.       — Ну что ж, детишки, — зловеще протянула Василиса, — вот и смерть ваша пришла.       — Ну, я бы сказала, он только что ушел... — не сдержалась я, пребывая в отличном настроении.       — А, да ну его, — махнула рукой девушка. — Так вот, кто меня не знает, я Василиса... и в связи с решением начальства еду с вами, как второй сопровождающий... Вот список того, чего вам нельзя.       Она хлопнула ладонью по листу. — И да... вас проверят, так что... хмм, я должна сказать "не пытайтесь провести с собой ничего запрещенного", но... прячьте лучше, детишки!       Следующие полчаса прошли в организационных моментах, смысл которых сводился к "Если нельзя, но очень хочется, то можно".       — Вопросы есть? — наконец спросила слегка охрипшая Василиса.       — Есть, как ушки работают? — я не могла не задать такого вопроса. Все полтора часа повествования я наблюдала за артефактом, который был выполнен настолько мастерски, что воспринимался частью головы.       — Тогда все свободны. Несс, пошли покажу.       И направилась к выходу, поманив меня за собой. Я еще успела услышать в спину: — Епть... ну все, хана Колдовстворцу. Этот дуэт сестричек-шизофреничек не оставит камня на камне.       Пообещав себе отомстить Баранову, я продолжила путь.       Вася привела меня, как мне вначале показалось, к очередному классу, но когда мы вошли...       Кабинет был большой, светлый, с развешанными по стенам плакатами с KISS, Scorpions и Metallica. На столе лежали несколько металлических деталей. Алукард, окинув это философским взглядом, плюхнулся в углу, наблюдая всеми тремя мордами.       — Ну смотри, — она сняла ушки, которые тут же перестали выглядеть живыми. — Во-первых, надевание активирует закольцованную иллюзию...       Дальнейшие полтора часа мы обсуждали строение ушек, применение заклятий и артефакторику. Василиса изрядно пополнила мои знания об этом виде магии. В итоге Вася еще и стащила мою трубку, достаточно долго её рассматривая, время от времени бормоча что-то непонятное мне.       — Извините, к вам можно? — в двери заглянул какой-то парень лет двенадцати на вид, с испуганным и несчастным выражением лица. — Меня к вам... отправили... за...       — Ага, ага, сядь там в угол, подожди, — отмахнулась Василиса и продолжила крутить в руках мою трубку, уточняя у меня те или иные детали.       Про парня вспомнили только часа через полтора, и Вася, махнув рукой, отправила его обратно, бросив что-то в стиле "На первый раз прощаю". Не знаю, что он там успел додумать, но лицо у него просияло искренним счастьем.       — Слушай... такой вопрос, — Вася подняла голову. — А у нас есть какие-то жесткие рамки этого... турнира? Ну и вообще что магам нельзя в Англии, кроме тех заклятий... как их там...       — Не поняла тебя? — она, как-то по-птичьи, наклонила голову, смотря на меня.       — Ну вот если, допустим, я буду использовать, предположим, огнестрельное оружие, мне что-то за это будет? — осторожно уточнила я.       Секунда молчания, и Василиса разразилась хохотом.       — Вот слова "допустим" и "предположим" мне нравятся больше всего, — вытирая слёзы, наконец сказала она. — Чисто теоретически — нет.       И прежде чем я успела обрадоваться и спросить, не знает ли она, где за оставшуюся ночь и половину дня можно добыть какой-нибудь Макаров, и как-нибудь по быстрому научиться им пользоваться, она разбила все мои, ещё не сформировавшиеся, планы.       — Только не советую тебе к огнестрельному оружию даже подходить. Там порох, а в его состав входит сера. Этот элемент крайне магически активен, за что и ценится ритуалистами, но... но при этом на редкость непредсказуем. Говоря другими словами, любой огнестрел просто взорвётся в твоих же руках.       Ну да... нашлась тут самая умная и самая гениальная, мать её, тобишь моя... Будет мне на будущее уроком и напоминанием не считать всех тупее себя.       Я грустно вздохнула и, попрощавшись с Василисой, направилась к себе. А утром, по традиции, наступило утро.