Огня для мисс Агнесс

      За несколько часов, оставшихся до общего сбора в холле школы, я успела оббежать половину Колдовстворца.       Стребовала у факультета целителей несколько полезных зелий, потом полтора часа уговаривала тренера одолжить набор метательных ножей, провернула еще пару несложных дел и раз десять зацепилась языком со знакомыми, чем окончательно достала преподавателей.       В руки мне сунули сияющую пленкой защитных заклинаний папку и велели отнести к Кощею. Звучало это скорее как «чтобы тебе жизнь медом не казалась».       Впрочем, вариантов не было, поэтому пришлось идти. До знакомой двери я дотопала минут за пять и, постучав, вошла. В кабинете ничего не изменилось с моего прошлого посещения.       На первый взгляд.       Мои глаза по размеру приблизились к блюдцам, когда я осознала, что лежит на столе.       А лежала голова Кощея.       Оторванная.       Ну, вернее, отделенная от тела.       В следующую секунду голова открыла глаза, введя меня в предынфарктное состояние.       Прозрачные глаза на секунду вспыхнули светом, а потом…       Груда темно-фиалетового металла, лежащая на полке, оказалась не непонятным хламом, а частями неизменного доспеха; и сейчас на моих глазах он самостоятельно собирался обратно. Когда безголовый рыцарь прошел к столу и поднял голову за волосы, водрузив на законное место, я пребывала в состоянии культурного шока.       Кощей же несколько раз очертил головой окружность, словно разминая шею, и уставился на меня.       — Ну?       Немая пауза затягивалась.       — Ожогина, подними уже челюсть с пола. Это неприлично! — не выдержал наконец он, насмешливо глядя на меня.       Осознав, что действительно стою, распахнув рот, я поспешно его захлопнула и подняла руку, жестом прося дать мне минуточку.       — Да пожалуйста, я не тороплю, — продолжил изгаляться Бессмертный, глядя на меня как на обезьянку в цирке.       — Круто! — наконец выдала я, обретя дар речи.       Мужчина выразительно поднял бровь.       — Нет, спасибо за оценку, конечно… но ты пришла восхититься самосборкой артефакта?       Я еще раз подняла руку, уточнив:       — Минуточку… я вспомню, что я хотела…       — Такая молодая, а уже склероз… — скорбно уточнил разошедшийся на подколы Кощей.       — Надеюсь, что девичья память…       — Главное, чтобы не старческий маразм. Че хотела-то, Ожогина?       Полминуты я собиралась с мыслями:       — Меня к вам послали…       — Послали? — вежливо уточнил Бессмертный. — А если тебя к Лешему послать, тоже пойдешь? Если что — не советую, на редкость мерзкий кадр, со скандальным, злым, склочным и мстительным характером…       — Папку с последними вариантами документов отдать послали, — наконец вспомнила я, протянув Кощею ту самую папку, переливающуюся пленкой защитных заклинаний.       — Очаровательно, — фыркнул Бессмертный, забирая. — Настолько достала людей своим довольным лицом и освобождением от уроков, что тебя припахали к первому попавшемуся делу?       Я кивнула, потому что папку мне всучили примерно с такой же фразой.       — Замечательно, — Кощей скривился в непередаваемую гримасу и махнул рукой на дверь. — Спасибо за папку, а теперь — сгинь с глаз моих; и чтобы до одиннадцати часов я тебя не видел.       Я кивнула и поспешно ретировалась.       Вот теперь сидела на кровати, тупо глядя в стену.       Алукард лежал рядом. Одна из его морд наблюдала за мной из-под полуприкрытых глаз. Ему не нравилось то, что происходит.       А я, гладя мягкую, завитую кольцами шерсть, прикидывала, до каких вообще размеров вырастет мой питомец. С одной стороны, сейчас собака доставала мне до пояса и весила в половину больше меня. С другой, когда я в первый раз его увидела — это был явно не новорожденный щенок. И если рост у собак продолжается примерно первый год, то больше он уже вряд ли станет… но это-то не собака.             Наконец, я поднялась и направилась в ванную.       Волосы я заплела в низкую, свободную косу, оставив пряди у лица распущенными, вытащила школьную форму (несколько дней назад с трудом отыскав ее на дне шкафа) и переоделась. Осмотрела себя, выглянула в окно, оценив сыпящий там мокрый снег, и сменила обувь на берцы. Еще раз осмотрела получившуюся картину в зеркале и раздраженно содрала с себя мантию, отшвырнув в угол комнаты. Ненависть к этому элементу одежды я испытала практически после первой же примерки, искренне не понимая удобства длинных, широких рукавов.       В течение первого дня моя ненависть окрепла, после того как я в начале сбила рукавом колбу с формалином, а потом еще и влезла краем в огонь на зельях. Больше я мантию не надевала, благо никто и не требовал носить школьную форму. До Кощея, который три дня назад заявил, что мы должны быть именно в ней.       Вытащила из шкафа серый плащ с серебряной вышивкой рун по контуру, который я, в последний приезд домой, реквизировала у Руслана. Ну, как реквизировала... в принципе, он выдал его сам, после моей получасовой истерики на тему того, что этот кошмар носить невозможно, а с мехом это ужасно в принципе.       Руслан выслушал это, глядя на меня в начале недоуменным, а потом насмешливым взглядом, и задал один единственный вопрос:       — Я с тобой спорил, что ли?       Уже собираясь выдать тонну аргументов, я подавилась своим мнением и уставилась на него с судя по всему очень комичным выражением на мордашке.       В общем, я получила два плаща, которые были уменьшены до моего размера, и обещание получить еще несколько в Англии, раз уж мантии вызывают у меня такую антипатию.       Набросив его сверху и закрепив, я осмотрела себя в зеркало еще раз. В этот раз увиденное меня более чем устроило. Ну не убьет же меня Бессмертный за такое нарушение школьной формы, в самом деле.       В сочетании с моими молочно-седыми волосами я казалась бледным призраком, которому кто-то подсветил два фингала под глазами. Вздохнув, во второй раз полезла в сумку. С помощью мата (вытаскивать оттуда что-то чарами я не рискнула) и чьей-то матери нашла свою косметичку и направилась обратно в ванную. Двадцать минут спустя на меня смотрел более утонченный аналог каноничной Беллатрис.       Темно-вишневые губы, черные смоки, белая кожа… и бледно-голубые глаза, которые за последний месяц сильно посветлели. Если столкнуться в темном коридоре с такой мадам — есть риск получить сердечный приступ. Впрочем, для некроманта (хотя Кощей несколько раз отдельно отметил, что по официальным документам нет никаких некромантов, только теневиков) все было только в плюс. Закрепив на поясе нож и удостоверившись, что его не видно, я, защелкнув на шлейке Ала тонкую щепочку поводка, вышла из комнаты.       На месте сбора уже стояло четверо пришедших раньше. Двое боевиков сейчас возмущенно доказывали проверяющим скелетам, что четыре бутылки водки, найденные в их сумках, — это исключительно для дезинфекции ран, если что случится.       Стоящий рядом со скелетами и наблюдающий за всем этим Кощей с доброй и всепонимающей улыбкой гремучей змеи в своей неподражаемой манере сообщил, что лично он верит своим ученикам, но вести с собой это позволить не может в связи с независящими от учащихся нарушениями в упаковке продукта. Видимо, заметив меня краем глаза, Бессмертный вздрогнул и повернулся всем телом, осматривая уже внимательней.       Произнесенное одними губами слово не имело цензурных аналогов и не нуждалось в расшифровке. Впрочем, больше он ничего не сказал, а на недоуменный вопрос одного из боевиков о каких нарушениях речь, невозмутимо сообщил, что состав и названия на этой паленке должны сразу быть написаны шрифтом Брайля.       Что на это ответить, парни не нашли, поэтому грустно дождались конца проверки.       Когда подошла моя очередь, я спокойно поставила сумку на стол. Что они там найдут, меня совершенно не напрягало. Все то, что можно было принять за запрещенное, я с утра отдала Василисе.       — Я удивлен, Ожогина, — фыркнул Бессмертный, когда один из скелетов, повернувшись к нему, пожал плечами. — Хорошо, сними нож — и можешь идти.       — Это нужно!       — Зачем?       — Для самозащиты! — буркнула я.       — Серьезно? — все-таки мимика и самоконтроль Бессмертного были достойны восхищения. — Ожогина, ты сейчас переживешь точное попадание среднего баллистического снаряда класса «земля-земля». А вот окружающие, к которым ты питаешь горячую любовь, могут не пережить твоей попытки самозащиты.       — Это учебный нож, — воспротивилась я, благодаря всх богов, что оставшиеся четыре я уже передала Васе, прекрасно зная, что меня обыщут целиком. — Им трудно кого-то убить!       — О, в талантах семьи Ожогиных я не сомневаюсь. Имел уже счастье убедиться, что законы физики и логики вам, если и известны, то забыты напрочь. Сдавай, Агнесс, не задерживай очередь.       Я хмуро отдала бессмертному гаду оружие. И, поставив сумку в сторону (Алукард тут же плюхнулся рядом на холодный пол, довольно высунув языки), поднялась по лестнице, наблюдая за шоу, довольная тем, что мои изменения в форме не вызвали у него никаких протестов.       А посмотреть было на что. Что только не пытались протащить с собой будущие участники турнира. В основном, конечно, это была выпивка. Упакованная самыми разными способами. Некоторые прятали ее на себе, некоторые — в сумки и чемоданы, особенно меня восхитила щетка для волос с откручивающейся крышкой.       Вообще создавалось полное ощущение того, что тому, кого выберет кубок, остальные искренне посочувствуют и отправятся развлекаться в магической Англии, радуясь, что с турниром возиться не им. А уж когда из рюкзака подошедшей к скелетом Шляпницы достали небольшой кальян, я и вовсе была готова сползти на пол, задыхаясь от смеха.       Аргумент «Я, может, Агнесс выиграть помогаю» Бессмертного тоже не разжалобил, и он железной — во всех смыслах, — рукой отправил кальян к куче уже конфискованного.       — Что стоим, кого ждем? — сзади подлетел Баранов, свесившись с перил чуть ли не на половину.       — Да вот, смотрю как Кощей развлекается.       — И как, весело? — серьезно спросил он, будто не замечая улыбку на моем лице.       — Гастроли цирка Шапито всегда весело, а тут еще и явное филологическое образование, умение сходу строить генеалогическое древо колена, эдак, до восьмого, и тут же наполнять его бурными взаимоотношениями родственников, друзей, друзей родственников и родственников друзей, изобретение новых ругательств… И самое главное, — я склонила голову. — Все это без единого нецензурного слова. Но общий смысл поражает. А самое восхитительное — за прошедшие полчаса он ни разу не повторился.       — М-да, талант… Пойду тоже, присоединюсь к веселью, — вздохнул парень и сбежал вниз, заставив вдруг меня задуматься, а называл ли он мне свое имя.       Через пару минут ко мне подошла хмурая Наина, нервно тиская своего кролика.       — Вот же подстава, — буркнула она вместо приветствия.       — Ты из-за кальяна? — не поняла я.       — Нет, этот… упырь в доспехах отобрал мои заготовки для артефакта, заявив, что там они мне не понадобятся. А я так надеялась закончить их, — грустно вздохнула Ная.       Я покивала и вернулась к просмотру шоу. Над Барановым, которого завернули с коньяком, налитым в банки от шампуня, мы ржали вместе.       — Нет, ну как так?! — сам предмет смеха присоединился к нам через несколько минут. — Я ж даже заклинания наложил, в чем я прокололся, а?!       — В идиотизме, Баранов! — голос Бессмертного, который — я, впрочем, и не сомневалась, — слышал все и вся, стал ответом.       — А можно конкретнее? — пробурчал обиженный парень.       — Все просто, — все еще хихикала я. — Ни один гетеросексуальный мужик…       — Какой-какой?       — Нормальный, — повысила я голос. — Не будет везти с собой восемь банок шампуня! Половина из которых — женские!       Окружающие нас люди дружно заулыбались.       Последним к скелетам подошел черно-бурый медведь, держащий в зубах сумку, а в лапах — классическую балалайку, еще и с росписью под хохлому.       — Михель! — Бессмертный скривился. — Прими нормальный облик, будь добр.       Медведь улыбнулся, что-то проревел, кувыркнулся назад — и вот на его месте уже стоит знакомый мне друид с зелеными волосами.       — Извините, директор, — улыбаясь во все тридцать два зуба, ответил он.       Бессмертный только рукой махнул. А когда из сумки Михи начали вытаскивать разные баночки… я поняла, что предыдущее шоу было так, разминкой.       С упорством, заставляющим заподозрить в нем выходца из Одессы, он торговался за каждый флакон, сыпя терминами и защитными или лечебными свойствами того или иного отвара (настоя, бальзама и т. д.). Все это, конечно, содержало в основе спирт, убеждая Бессмертного, что все это очень нужно.       Впрочем, евреи в корнях Кощея явно тоже были, так что Михей с треском провалился в своем плане. С грустным лицом, бубня что-то про бедного и обездоленного друида, парень направился к остальным.       Кощей же раздраженно прижал ладонь к лицу с таким звяканьем, что слова вырвались из меня прежде, чем я смогла прикусить язык.       — Интересно, он себе нос сломать не боится?       Развернулся Бессмертный быстрее, чем кто-либо успел открыть рот для ответа:       — Знаешь, Ожогина… я передумал!       В последнюю секунду я успела понять, что зажато у него в руке, и с нецензурным возгласом шарахнулась в сторону. В перилах, на которые я только что опиралась, торчал недавно отобранный у меня нож. Вогнанный в многовековое дерево по самую рукоять.       — Сможешь достать — забирай, — закруглил Бессмертный, явно удовлетворенный моей реакцией.       — Прошу прощения, — мрачно уточнила я, прикидывая, как бы взяться за торчащее лезвием ко мне оружие и не упасть при этом на весьма немягкие каменные плиты. — Но в последний раз, когда кто-то вытаскивал воткнутый клинок, все закончилось очень нерадостно.       — Не волнуйся, Агнесс, если вам так нужно, я призову дух Мерлина, — протянул Кощей, довольно фыркнув, когда меня передернуло. Решив, что пикироваться дальше не имеет никакого смысла (все равно проиграю), я потянула за рукоятку ножа.       Думаю, не стоит уточнять, что стараниями господина директора достать его можно было только вырезав кусок перил.       — Так, весь зоопарк в сборе? — Василиса скатилась по перилам, оценив грустно стоящих детей. — Пап, ты их пытал, что ли?       — Выпивку забрал, — не меняя выражения лица, ответил Бессмертный.       — Ну ты зверь, конечно, — поразилась девушка. — Как же в командировку — и без этого дела?       В ответ Кощей одарил дочь таким взглядом, что желание спорить отпало бы у кого угодно… кроме, собственно говоря, самой Василисы.       Я, задумчиво осмотрев всех собравшихся, заметила, что одеты мы были одинаково, различаясь только цветами вышивки на серых мантиях и символами на рубашках. На моей слегка переливался знак Нави. У боевиков — два скрещенных клинка и пламя по низу мантий. У Баранова — руна единства стихий и над ней цветущее дерево. На мантии зеленые листья по низу. Что было на моей мантии, я вспомнить категорически не могла, да и не хотела особо. Впрочем, так казалось на первый взгляд. Каждый, по-моему, дополнил это чем-то, что нравилось лично ему.       Значки, подвески, амулеты и еще куча разных знаков отличия. С плащом вместо мантии я оказалась еще и не самой оригинальной, проиграв Нае с ее неизменной шляпой и поясом с шестеренками, и незабвенному друиду, который отказался менять свою меховую накидку. Но в остальном мы все были совершенно одинаковыми.       Кроме Васи.       Которая, похоже, решила сделать все с точностью до наоборот. Синие потертые джинсы, футболка с каким-то принтом и сверху джинсовая куртка с таким количеством нашивок, что то, что она именно джинсовая, я поняла только когда Вася подошла.       Щелчок пальцами вывел меня из моих мыслей.       — Не спи, Несси, зима приснится — лапки отморозишь! — Вася довольно ухмыльнулась.       Я выразительно перевела взгляд на окно, за которым все так же шел смешанный с дождем снег.       — Весомо, — согласилась она, проследив мой взгляд. — Пойдем. Пять минут всего осталось.       — Может, не пойдем? — состроила несчастную мордашку я.       — Сама не хочу, веришь?       — Верю, — кивнула я, но пошла за ней, поманив рукой цербера. Тот взял мою сумку в зубы и подбежал, довольно виляя обрубком хвоста.       Кощей стоял, опираясь о стену, гладя на часы с таким выражением, что мне заранее стало страшно.       Переведя на нас взгляд, он усмехнулся и, обращаясь ко мне, заявил:       — Ожогина, я вот тебя заранее предупреждаю! Ты — со мной рядом. Стоишь и не отходишь! И никуда руками не лезешь, даже если очень интересно. Даже если погладить. Даже если "оно милое". Verstehen?       — Да поняла, поняла, — проворчала я, пытаясь понять, с чего вдруг он перешел на немецкий. — Шаг в сторону — попытка к бегству, прыжок на месте...       — Попытка улететь, — перебил Кощей. — Умница, поняла все верно.       Щелкнув пальцами, извлек из воздуха шипастую черную корону с тремя белыми, светящимися камнями, надел ее и выхватил из воздуха антрацитово-черный посох с черным, чуть радужным шаром сверху.       — Так, а ну стройсь! — рявкнул Кощей так, что у меня в ушах зазвенело. Зато результат был мгновенным. Три стройные колонны студентов взирали на начальство по всем заветам Петра Первого.       — Не ори, уроки идут, — буркнула Вася, раздраженно. Кощей не посчитал нужным ответить.       Просто положил обе руки на посох и что-то зашептал. Шар засветился белым, холодным светом, и над нами, будто рисуясь кистью, начала появляться сложная фигура. Завершившись через пару минут, она повисела перед нами, а потом Кощей звучно ударил посохом по полу. Фигура вспыхнула так ярко, что мир вокруг пропал.       Но длилось это не дольше пары секунд. Когда свет схлынул, мир вокруг изменился. Мы стояли посреди озера. Ал с интересом опустил голову и попытался ткнуть лапой в воду.       — Решил поиграть в Иисуса? — ядовито зашипела Василиса.             — Ну, чисто технически все по заветам.       — А не слишком ли вы высокого о себе мнения, господин бог?       — В самый раз, Вася. Не заставляй накладывать на тебя заклятье немоты, а...       Вася явно хотела ответить, но в этот момент мы дошли до берега. Вперед выступил высокий мужчина в шляпе.       — Доброе утро, господин Бессмертный. Надеюсь, дорога была не слишком утомительной, — вежливо начал он.       — Auf keinen Fall. Ich freue mich auch, Sie zu sehen.— я вытращилась на Кощея, вокруг послышались сдерживаемые смешки.       — Простите, я язык перепутал. Добрались мы благополучно.       — Бл@ть, пап... — едва слышно простонала Вася, но тот проигнорировал это восклицание.       — Это очень хорошо, — на весьма жесткий прикол Кощея мужчина не отреагировал. — Мы ждали гостей на несколько часов позже, — судя по злому смешку Кощея, он это прекрасно понимал, потому и появился в Хогвартсе в четыре часа утра и без предупреждения. — Поэтому прошу вас прогуляться по территории Хогвартса. Я пока свяжусь с директором Дамблдором. Персиваль и... и мистер Поттер, прошу, покажите гостям замок.       Я нашла глазами Поттера и почувствовала, как губы сами расползаются в гадкую, предвкушающую ухмылку.       — Прошу, пойдёмте со мной, — судорожно сглотнув, позвал за собой рыжеволосый пацан. Ну, мы и пошли...       Что он там нес про историю замка, мне наскучило уже на второй секунде. Так испортить историю основателей — еще уметь надо.       Поттер, похоже, тоже не спешил исполнять поручение и помогать, просто шептался о чем-то с Васей.       — Пап, сходи с ним на хуй, пожалуйста. — Я вытчращилась в воздух, думая, что зря не прислушивалась к их диалогу.       — Нахуй, так пойдешь ты, но, так и быть, я схожу к Дамблдору, — оскалил зубы Кощей, которого, похоже, и самого достала эта экскурсия.       Шагнув вперед и встав перед Уизли, который натурально шарахнулся от него, с опаской глянув на клыки.       — Молодой человек, история замка – это прекрасно, но не могли бы вы отвести меня к директору сего заведения? Ваш коллега пока составит компанию студентам, — Кощей говорил на английском с каким-то странным акцентом. Так что сразу и не понятно было, что не так.       Перси с какой-то мольбой глянул на Поттера, который не обратил на это внимания и прошептал:       — П-пойдёмте...       Кощей, прежде чем уйти, бросил на дочь предупреждающий взгляд и направился дальше по коридору. Судя по уверенной походке, он прекрасно знал, куда идти.       — Хана тебе, рыжий! — едва слышно процедила я и, обойдя Васю, с размаху хлопнула Гарри по плечам.       — Покажи уши! — без приветствия потребовала я, нависнув над миниатюрным парнем. — Я помню твои хвосты. Покажи!       — Какие хвосты? Я добросовестный сту... — я резко тряхнула парня... но вернее попыталась, хоть я и была выше, весил он, все-таки, больше меня, — ...дент!       — Кощей точно ей не в голову нож кинул? — донесся до меня чей-то удивленный шепот.       — Да лучше б в голову, так теперь англичан достаёт...       — Оставь парня, маньячка!       Поставив себе в голове галочку отомстить этим болтливым уникумам, я собиралась вернуться к парню, когда он резко отпрыгнул от меня, в воздухе обернувшись в лису и обратно, оставляя на голове пару мохнатых ушей.       — Простите, — осуждающе глянув на меня, — поскольку нападение на школу чародейства и волшебства Хогвартс состоялось сильно раньше, чем планировалось, я постараюсь показать вам лучшее место в этом замке.       Окружающие зашептались, явно оценив знания парня.       — Я ж от тебя не отстану, — пообещала я Поттеру и, повернувшись к Васе, закончила: — И я не маньячка.       — Если тебе так интересны подробности, жду у себя в спальне, буду весь в твоем распоряжении, — оскалился пацан, явно довольный моим выражением лица. — Кстати, давно имидж сменила?       — Сам сменился! — рявкнула я, развернулась на каблуках и, забыв, что это не родной Колдовстворец, собиралась направиться в свою спальню. Ага, ща-а-з.       Пришлось повернуться и продолжить топать за Васей. Почему-то потрясающее утреннее настроение стремительно менялось на раздражение. То ли мне пора заканчивать, то ли Поттер — скрытый дементор...       — Да бл@ть! — зло прорычала я, едва удержавшись на ногах.       Ная удержала меня за плечо, ненавязчиво разворачивая на сто восемьдесят градусов.       — Ты чего?       — Какого... лешего мы развернулись?       — Не знаю, сказали мы и повернулись, — пожала плечами Шляпница.       Ненавязчивое желание убить кого-нибудь начало превращаться в болезненную потребность. А ещё спустя один разворот — в крайнюю необходимость. Продумать способ проверки Гарри на дементора, а точнее — банальную гадость, я не успела, получив чувствительный тычок лапой.       — Да, мой хороший, что случилось? — я опустила глаза на собаку.       Ал тихонько заскулил, показывая мордой на открывающуюся прямо в стене дверь. По нашей связи мне пришла волна недоумения.       Большая часть собратьев по несчастью уже скрылась в проеме.       — Просто скрытая комната, всё хорошо. Пойдём?       Обстановочка внутри доставляла. Ощущение было, что над комнатой трудились десяток разных дизайнеров, не знакомых друг с другом. Ну, по тому, что так сляпать в одном помещении бар, кафешку, гостиную с камином и растущее прямо из пола дерево — это сильно.       — Хорошая комната, знаешь, откуда она тут? — Вася стояла по центру, осматривая всё внимательным взглядом. Только её заинтересованное выражение лица помешало мне откомментировать дизайн.       — Совершенно без понятия. Знаю только, что в феврале сюда не попасть из-за кучи влюблённых парочек... — пожал плечами Гарри.       — А создать всё может или ограничения есть?       — Вода, еда и всё, что вынести, исчезнет.       — А если попросить ванну и наглотаться воды оттуда? — встряла я, в последний момент заменив идею утопить кого-то на более приемлемую.       — Не знаю, может, пол желудка исчезнет, — философски ответил Поттер. — По сути, это просто трансфигурация. А если превратить палку в пельмень, когда-то его остатки в организме опять станут палкой.       Я задумчиво кивнула, покрепче перехватывая Ала, который, похоже, нацелился плюхнуться у камина. Проверять, на сколько быстро вспыхнет шерсть от трансфигурированного пламени, мне сильно не хотелось.       — Василиса Кощеевна... — я резко сжала губы, пытаясь не засмеяться. Как-то не думала, что Васю кто-то по имени-отчеству называет. Интересно, а у Кощея какое?       — Ная, чтоб тебя! Не надо так, — Вася поморщилась, бросив на меня укоризненный взгляд. Смеяться захотелось ещё сильнее.       — А мне нравится, — Шляпница пожала плечами. — Как думаете, тут цепочка замкнута на комнате или на всём замке?       — На комнате скорее квадрат эфирных эманаций, а снаружи эфиро-поглащающий круг с сечением в...       — Это вообще на каком языке?! — вырвалось у меня, когда я почувствовала, что начинаю тихо шизеть от потока терминов.       — Когда вы с Кощеем о своих призывах демонов шушукаетесь, звучит также! — не осталась в долгу Василиса с таким довольным видом, словно ещё чуть-чуть и покажет мне язык.       — Не о демонах, а о трупах! — поправила я, собираясь добавить, что мы не шепчемся.       — Ну прости, бариста! — ухмыльнулась Вася, заставив меня с тоской подумать о чашке кофе... а ещё вспомнить о двух последних главах в книге, которые я так и не дочитала.       Решив, что сейчас как раз подходящий момент, чтобы добить выданный Кощеем том, я взглядом отыскала понравившееся кресло, рядом с которым, как по заказу, лежал мягкий матрас, и направилась к нему, параллельно вытаскивая трубку и затягиваясь. Навязчивое желание закурить преследовало меня уже почти час.       Довольный мягкой лежанкой, церьер плюхнулся у моих ног и, положив одну из голов на колени, закрыл глаза.       Почесывая её одной рукой, я вытащила книгу.

***

"Когда лунная сыть пересекает зенит треугольной конъюнкции, и пульсирующие эманации Нави сливаются с эфирными волокнами Черной Пелены, воззови к имени Чернобога трижды, простирая десницу к узорам мертвого круга. Плотность облекается в морок, душа обретает преломление на границе трехмирья. Приготовь сосуд, наполненный эссенцией болотной скверны, обагренный кровью из жил древнего заката, окутай его дымами полынного ладана и посыпь порошком кровяник-камня. Пусть замрут голоса живые, пусть дрогнет земля под натиском нарушенной печати Навь, и из черных вод Смородины извергнется Зверь искривлённой природы, чтобы утянуть обрядоприносителя в вечную тьму."       Я читала этот абзац в четвёртый раз, пытаясь понять, что, собственно, пытается донести до меня автор. Последняя глава, похоже, была написана совсем другим человеком, и то, что раньше объяснялось простым и понятным языком, вдруг превратилось в вывернутый на изнанку ужас.       — Сука, да чтоб тебя черти в аду на сковородке драли, — не выдержав, процедила я, уже искренне ненавидя автора и имея лишь одно страстное желание: найти его могилку, поднять и упокоить с особой жестокостью... и так раз двадцать. Минимум!       — Между прочим, один из умнейших колдунов своего времени, прояви уважение.       Я, вскрикнув, шарахнулась в сторону, роняя книгу на пол.       — Директор, м-мать вашу!!!       — Не поминай бабу в суе... ещё появится... проблем не оберёшься! — насмешливо посоветовал Кощей.       — Не надо подкрадываться! — огрызнулась я, поднимая упавший на пол фолиант.       — Я и не подкрадывался. Просто ты была настолько увлечена чтением, что пропустила и обед, и метание ножей по бутылкам, и то, как я подошёл.       — Я не увлечена... это ужасно... что за маразматик писал эту главу?       — Мой учитель, — пожал плечами Кощей.       — Извините, — нехотя буркнула я.       — Не за что. Мерзкий был человек. Надо было его убить!       — Если мне не изменяет память, — подошедшая Вася оперлась на плечо отца, — то ты вызвал его на дуэль на следующий день после окончания учёбы.       — Ну да, — кивнул Кощей, — говорю же: надо было убить... вот я его и прикончил.       — Прелесть, — буркнула я, перевела взгляд на книгу и закончила: — Что за гадость?       — Совсем не понятно? — поинтересовалась Вася.       — Что такое кровяник-камень? — спросила я про единственное слово, которое запомнила из главы.       — Гематит, — синхронно сообщили Бессмертные, глянули друг на друга и одинаково ухмыльнулись.       Я только вздохнула и убрала книгу в сумку.       — Не вздыхай, — улыбнулась Вася. — Ты на эту терминологию ещё пару лет жизни убьёшь.       — Она меня раньше добьёт, — пожаловалась я.       — Я воскрешу! — оскалился Кощей. — Ладно, это всё, конечно, прекрасно... но пора бы делом заняться.       Из Выручай-комнаты мы выходили шумно переговариваясь.       — Беги к своим, а мы пойдём жильё организовывать, — бросил Кощей Поттеру, под конец фразы едва заметно поморщившись.       Поттер кивнул и, получив какое-то ценное указание от Васи, сбежал.       — Кстати, нас, между прочим, в большом зале ждут, — вспомнила Василиса.       — Не дождутся. Что он там нового скажет? "Темная магия запрещена, воздержитесь от воскрешений, поднятий, жертвоприношений и бла-бла-бла". Будто он меня остановить сможет! — выразительно скривился Кощей. Я хихикнула. — Не смешно, — тут же среагировал директор. — Грустно, когда человек настолько не способен оценить противника.       Я вздохнула и, плюнув на правила приличия, вытащила трубку. Как Кощей ориентировался в этих коридорах, лично для меня объяснялось только одним: был он здесь и далеко не раз.       — Ох, и тут новоприбывшие, всем привет, детишки.       Прямо из стены перед нами вылетел призрак.       Я шарахнулась в сторону, чисто инстинктивно выкинув вперед руку со знаком "Отрицания", чтобы отправить духа обратно на тот свет. Ал зарычал.       — Тиха! — заверещавшее приведение спасло только то, что Кощей поймал мою кисть. — Агнесс! Это достопримечательность замка! Их нельзя изгонять!       — Потусторонняя пакость, которая пьет жизненную энергию? — мрачно уточнила я, уже ругая себя за реакцию. Ну, знала же о призраках.       — Некромантия тут запрещена, — ухмыльнулась Вася, наблюдая, как призрак, от греха подальше, всасывается в стену.       — Ага, смешно, правда? — согласился с ней Бессмертный и пошел дальше, продолжая держать меня чуть выше локтя.       — А он у тебя вообще лает? — Вася обошла меня, чтобы посмотреть на цербера. Тот напрягся, непонимающе косясь на рассматривающего его артефактора.       — Нет, — я пожала плечами, — но все остальные звуки издает... особенно в шесть утра, когда ему скучно.       — Интересно... а когда бросается?       — Он не бросается.       — Вот зря так думаешь, — вмешался Кощей, — просто повода не было.       Я не стала его разубеждать, тем более что мы вышли на улицу.       — А... а...       — Баранов, не нарывайся на рифму, — отозвался Кощей. Ему никто не ответил, потому что и остальные пребывали в легком шоке, настолько сюрреалистично выглядела рядом со средневековым замком изба... такая мрачная... в старорусском стиле, с черепами на подоконнике и куриными ногами.       — Избушка-избушка, встань к лесу задом, ко мне передом! — весело прокричала Вася, скорее чтобы поддержать имидж, чем действительно для необходимости.       Но подействовало. Ноги легко переступили, поворачивая дом. А потом дверь открылась, и из нее вышла потрясающе красивая девушка. Жгучая брюнетка со стройной фигурой и каким-то очень знакомым выражением лица.       — Мама! — Вася с восторгом бросилась к ней в объятия, а я едва не хлопнула себя по лбу. Не выражения лиц были похожи, а сами лица. Чуть-чуть уменьшить глаза, изменить цвет волос и радужки, сделать мягче скулы и чуть-чуть поправить форму носа — и выйдет настоящий двойник Васи.       Закончив обниматься, Яга окинула нас взглядом, мило улыбнувшись, и, заметив насмешливый взгляд Кощея, резко заявила:       — Я — женщина, дорого мой, и могу выглядеть так, как мне хочется!       — Конечно, — все так же насмешливо кивнул Кощей.       Миг. Всего на миг лицо женщины искривила злая, досадливая гримаса.       — Это же... — тихо начала я.       — Яга, — Кощей, похоже, радости от встречи тоже не испытывал. — Хранительница границы Нави, мать Васи и, по совместительству, моя бывшая жена... на редкость мерзкая баба.       — Баба... — я нервно хмыкнула. — Да что бы мне в её годы в половину так "мерзко" выглядеть...       Кощей внезапно расхохотался.       — Поверь мне, Агнесс, она выглядит на много... кхм, старше. А я, увы, вижу через любую иллюзию. — И легко подпихнул меня в спину. — Не стой. Заходи внутрь.       Только сейчас я заметила, что на поляне мы остались чуть ли не одни, остальные уже скрылись в избушке. Вздохнув, я вошла следом.       Изба поражала: просторные сени с всевозможной утварью и парой трухлявых гробов, очень просторная горница со столом на человек двадцать и настоящей каменной печью, расписанной рунами. Удивляться уже сил не было, и когда у избушки оказалось ещё два этажа, я просто приняла расширение пространства как данность.       Особого шарма добавлял декор: с потолочных балок свисали всевозможные травы и грибы, на стенах висели черепа, а в дальнем углу висела икона... рядом с которой стоял бюст Ленина. Увидев мою упавшую челюсть, даже обычно спокойная Нея не удержалась и прыснула.       — Ей богу, не хватает только плаката "За ВДВ" и символики ЦСКА... — всё-таки справившись с шоком, пробормотала я.       То, как вздрогнул вошедший следом Кощей, показало, что от истины я не так уж и далека.       — Долго на пороге стоять будете? — Вася высунулась из коридора. — Несс, пошли, комнату покажу.       — Ага... — рассеяно кивнула я, а через секунду рявкнула: — Ал! Фу!! Не смей!       Цербер, две головы которого невинно смотрели в сторону, а третья осторожно тянулась к пучку какой-то травы, подпрыгнул на месте и, сделав вид, что ничего не было, подбежал ко мне, виляя хвостом.       — Да со зверобоя ему и не будет ничего, — хихикнула Вася и потащила меня на второй этаж.       Комната была не больше десяти метров, большую часть которой занимала кровать. Кто бы ни готовил спальни для учеников, он явно знал, что в кровати будет ещё и не маленькая собака. Большое окно и, в принципе, всё.       Положив сумку на пол, я обнаружила, что Ал уже улегся в подушки, всем видом показывая, что никуда отсюда не уйдет.       — Малыш... ну надо... пойдем вниз!       Ноль внимания.       — Ладно, оставайся... — вздохнула я и направилась к двери.       Цербер слетел с кровати мгновенно, демонстрируя готовность идти куда угодно.       — Мой хороший, — умилилась я, погладив собаку.       Внизу за столом сидели Вася и Кощей, которые тут же вызвали у меня приступ зависти.       — На, — не дожидаясь того, что я скажу, Вася подтолкнула мне чашку.       — Вася... я говорила, что я тебя люблю? — искренне простонала я, вдыхая запах кофе. Девушка в ответ только фыркнула.       — Да было б за что!       На пару минут я выпала из мира, наслаждаясь божественным напитком.       — Вась, можно вопрос?       — Мм... удиви!       — Мать у тебя брюнетка, папа брюнет... как ты блондинкой родилась?       Вася расплылась в улыбке, а Кощей издал такой вздох, что я поняла, будет что-то интересное.       — Понимаешь, — начала Вася с доброй улыбкой гремучей змеи, — так уж вышло, что папа как раз таки блондин.       Я тупо уставилась на Кощея, который ответил мне мрачным взглядом.       — Был, — добавила Вася. — Злотовласка с зелеными глазами.       — Пойду еще кофе сделаю, — раздраженно буркнул Бессмертный, стукнув чашкой по столу.       Мы с Васей дружно прыснули.       — Как же я скучно живу, — искренне вздохнула я.       — Ну это не надолго! — входя в комнату, баранов влетел в косяк плечом, пробурчал что-то нецензурное и плюхнулся рядом со мной.       Следующие минут десять прошли в ничего не значащем обмене любезностями с ненавязчивым переходом на личности, ровно до момента того, как в соседней комнате что-то звонко разбилось. Точнее, разлетелось, как бывает в момент сильной злости рядом стоящего мага.       Мы замолчали, уставившись на дверь.       Открылась она, на удивление, спокойно.       — ...Ты сам это сделал, — холодно сообщила вошедшая женщина. Я не сразу узнала в ней Ягу. Сейчас она выглядела сильно старше. Впрочем, даже годы не испортили её красоту.       — Вот и не доводи до того, чтобы я так делал! — с таким же ледяным спокойствием ответил появившийся следом Кощей.       Яга презрительно фыркнула и прошла в сени, мимоходом погладив дочь по голове.       Вася вымучено скривилась.       Мы с Барановым многозначительно переглянулись, вечер переставал быть томным.       Голоса, доносящиеся снаружи, привлекли наше внимание, и Вася, развернувшись, крикнула:       — Мам, кого ты там пугаешь?       И, не дождавшись ответа, вышла следом.       Именно в этот момент Ал решил привлечь и к себе внимание, попытавшись сунуть морду в мою кружку, так, что прислушаться к происходящему на улице у меня не вышло.       — Чёрт! Папа, харе спать! — рявкнула появившаяся Вася, ткнув в висящие на стене часы.       Кощей рассеяно перевёл на них взгляд и, видимо, вспомнив, что он тут первая скрипка, направился на улицу.       Мы вышли следом, а ещё через пару минут к нам присоединились остальные.       А на улице... определение "дурдом" было не применимо, как излишне мягкое.       Восторженные дети, пытающиеся пообщаться с новоприбывшими, обалдевшие учителя, уже даже не надеющиеся призвать их к порядку, и все прибывающие и прибывающие маги в самых различных одеждах.       Казалось, что каждый пытался оказаться самым незабываемым.       — Ожогина, помнишь, что я говорил? — скосил на меня глаза Кощей, едва я засмотрелась на нечто большое и мохнатое, на поводке у смуглого парня.       — Помню, — проворчала я, — никуда не лезть, руки не тянуть, стоять рядом... да почему?!       — Потому что за два месяца ты попыталась умереть три раза!       — Когда третий? — возмутилась я.       — Когда руки в клетку к китайскому водному змею потянула!       — Вы разрешили!!!       Отвечать Кощей не стал, просто глянул так, что дальше протестовать я не рискнула, продолжая смотреть на шоу.       До момента прибытия африканцев.       Ещё с фразы Кощея о том, что ему надо поздороваться с "Далматином", я поняла, что сейчас что-то будет.       А когда я увидела их директора... что ж... он выделялся даже в общем бедламе.       Высокий мужчина, явно изначально темнокожий, но при этом с европейскими чертами лица, разноцветными глазами и, самое главное, на коже ярко выделялись пятна светлой кожи. В кудрявых волосах тоже были светлые пряди. Даже не светлые — молочно белые. Один глаз карий, другой ярко голубой. Того самого оттенка, который бывает, иногда, у щенков хаски.       На обращение бессмертного он нисколько не обиделся, а, улыбнувшись во все тридцать два зуба, ответил:       — О, и наша Снежная Королева тоже здесь. Представить не могу, что случилось, чтобы ты появился вовремя!       — Я всегда вовремя, — оскалился Кощей, — а вот зачем вы приходите на столько рано — который год понять не могу.       — Конечно, — согласился африканец и перевёл на меня взгляд. Оглядел, явно совсем не удивившись, и доверительно сообщил: — А я гляжу, ты себе верен...       — Скорее им, — фыркнула подошедшая Василиса, — который век одно и то же. А у тебя что нового, Алф?       — Вот сейчас не поверишь, — с чувством произнёс маг и, развернувшись, поманил кого-то пальцем.       Кощей расхохотался в голос, Вася попыталась сдержаться, но, увидев моё выражение лица, тоже прыснула.       Я мрачно осматривала подошедшую девушку. Чуть старше меня, темнокожая, с короткими кудрями черных волос и темными, практически черными глазами.       Ал потянулся вперед, и афганская борзая припала на передние лапы, предлагая ему поиграть.       Белая афганская борзая.       С тремя головами!       — Знаешь... вот если бы ты мне сейчас это не показал... действительно бы не поверил! — успокоившись (в смысле проржавшись), сообщил бессмертный, отмахнувшись от чьего-то приветствия.       Я и девочка синхронно глянули на своих директоров укоризненными взглядами.             — Но в этот раз могу сказать, что в определенных вопросах у тебя есть вкус! — хмыкнул африканец.       — Алф, я завожу учеников не для того, чтобы спать с ними! — проникновенно протянул Кощей, явно уловивший неясный мне подтекст. — Да и в принципе они нужны не для этого! Меня перекосило от возмущения.       — Ага, конечно, — едва слышно протянула Вася.       — Ты не спал со своим учителем ? — искренне изумился африканец.       — Мозго@бство считается?       — Папа! — Вася возмущённо уставилась на отца.       — Если да, то у меня была очень насыщенная личная жизнь, — Васино возмущение Кощей проигнорировал.       Я переглянулась с девочкой и с трудом удержалась от желания хлопнуть ладонью по лицу.       Вася удерживаться не стала, едва слышно пробормотав:       — Что-то мы все сегодня много материмся...       Бессмертный не успел ответить, хотя явно собирался.       — Дорогие друзья, ученики, гости, — я скривилась и развернулась на говорившего. А это, видимо, великий как-его-там Дамблдор. — Я рад приветствовать вас всех в школе чародейства и волшебства Хогвартс. Не буду тянуть ваше время. Правила предстоящего студенческого турнира волшебников будут объявлены завтра. Сегодня прошу всех наслаждаться праздником!       — Пойдём выпьем, — Алф с мученическим выражением повернулся к Кощею.       Тот ответил ему точно таким же взглядом. Да и в целом в воздухе витал не высказанный вопрос: "Ну и что ты нас тут собрал?" Некоторые откровенно зевали, мрачно глядя на Дамблдора, другие, наоборот, были бодры и веселы, правда, на окружающих смотрели скорее как на соперников, с видимой неприязнью.       Я развернулась к Кощейу всем корпусом, сложив руки на груди.       — Время два часа ночи!       — Девять вечера, — машинально поправил Кощей, но потом, видимо, вспомнил о разнице в часовых поясах, — И?       Я ткнула пальцем в сидящего рядом Ала, который лениво моргал, глядя на всех сонным взглядом.       На лице Кощея отразилось внутреннее противоречие.       — Да отпусти ты её, — махнула рукой Вася, до этого момента напряженно кого-то высматривающая в толпе.       — Её отпустишь, — буркнул Кощей, — потом не соберёшь.       — Ты на своём контроле совсем помешался? Это школа! В лес пусть только не ходит.       — Это лес? — пренебрежительно фыркнул Кощей. — Две тропинки, и пенёчек. Они бы из наших лесов вообще живыми не вышли, там тропинок нет в принципе! Ладно, Агнесс... но я тебя предупреждаю, на том свете покоя не жди!       Я закатила глаза и, попрощавшись, пошла обратно.       Пройдясь вдоль леса пару раз, я вернулась в спальню и отключилась сразу, как голова коснулась подушки.