Огня для мисс Агнесс

      Я стояла, слегка пошатываясь. Кощей с раздражением отошел к своему столу, опираясь на него и сложив руки на груди.       — Объясни... хоть одну причину. Что именно заставило тебя использовать запрещенный ритуал, который тянет из тебя жизненную силу?! И не надо мне про то, что ты хотела победить. Ты могла сделать это любым другим способом, их сотни.       Я сглотнула. Почему-то такой спокойный Кощей пугал вдвойне. Я не знала, что сказать. Что хотелось доказать любой ценой? Что я могу сама... сейчас говорить это было страшно.       — Ты заключила сделку, Шери. И взяла в долг под чудовищный процент. — Мягко начал Кощей. От этой мягкости мне стало еще хуже. — Чувствуешь? Легкость. Эйфорию. Прилив сил. Чувство, будто можешь мир перевернуть?       Я кивнула, не понимая, к чему он.       — Это не твоя сила. Ритуал обретения силы не берет магию из воздуха. Он выжимает ее из тебя самой. Из твоей жизненной силы. Из души, если угодно. Эта эйфория, которую ты чувствуешь, это не сила. Это шок. Заполненный тем, что обычно организм держит в резерве. И скоро батарейка сядет.       Я задрожала.       — Но... восстановится же, — осторожно прошептала я. Вася тихо вздохнула и обняла меня за плечи.       — Восстановится, — кивнула она.       — Конечно восстановится, — окрысился Кощей. Я выдохнула. Привычная язвительность Кощея успокаивала. — К счастью, не так много вытянула. И сейчас, когда твой допинг окончательно выветрится, ты почувствуешь цену этому восстановлению. Холод, от которого не согреться. Боль в каждой клеточке. Головокружение, пустота... и тишина, в которой не будет даже мыслей.       — На... на сколько, — прошептала я. Происходящее казалось мне дурным сном.       — Эйфория продержится еще час. Может два. А потом тело встретится с последствиями.       Я почувствовала, как меня затрясло. Вася, все еще обнимающая меня, подтолкнула к креслу, помогая сесть. Кощей вздохнул, с силой провел рукой по лицу.       — Ладно... все равно уже случилось. Теперь будем разбирать последствия. Ты сидишь здесь. И когда станет плохо, не молчишь. Хватит с меня твоих геройств. Вась, принеси ей зелье...

***

      Сказать, что ночь была адской, это ничего не сказать.       Эйфория продержалась меньше, чем Кощей предсказывал. Уже через полчаса мне будто ледяную иглу в грудь воткнули. Я вздрогнула всем телом.       Вася, заметив, протянула мне зелье.       — Пей... залпом. Не пытайся чувствовать вкус.       А дальше... дальнейшее я помнила очень смутно... холод, пронизывающий все тело. Боль, будто все мышцы одновременно свело судорогой... и все это только нарастало.       Холод сменялся жаром, в голове взрывался фейерверк боли... я сжалась в комок, пытаясь убежать от этого кошмара.       Но сквозь боль... пальцы на моем запястье, считающие пульс. Ладонь на лбу... и тихий шепот.       Когда сознание, все-таки, отправилось во тьму, я не запомнила. Мир вернулся как после тяжелого сна. Голова была ватной, конечности слегка ныли. Но по сравнению с ночным кошмаром — счастье... и самое главное — было тепло. Я просто лежала, медленно осознавая происходящее. Подушка... под одеялом почти жарко... и что-то тяжелое на животе. Я с трудом приоткрыла глаза. Мир вокруг слегка рябил, но был четким. Я тихо улыбнулась, осмотрев красно-черную комнату и глядя на свернувшегося черного кота, который спал, положив на меня голову.       Я, не удержавшись, запустила руку в густую шерсть между ушами. Кот открыл сонные глаза, осмотрел меня и снова их закрыл. Только голову передвинул, явно подставляясь. Я тоже не двигалась, продолжая гладить замурлыкавшего кота.       Глаза он открыл внезапно. Уже не сонные, а вполне себе понимающие. Сел, посмотрел на меня, склонив голову, потом фыркнул, потянулся всем телом, вцепляясь когтями в одеяло, и спрыгнул на пол. Через секунду на полу уже стоял сам Кощей.       — Жить будешь?       — Да... спасибо.       — Спасибо ты скажешь потом, — хмыкнул он, — когда пройдут все последствия. Он подошел к тумбочке, на которой стоял кувшин, и налил мне воды. — Пей. Медленно.       Вода была холодной, почти сладкой на вкус.       — Какие... еще последствия?       — Слабость. Головокружения. Да в целом будешь как выжатый лимон, — хмыкнул он. — На сложные заклинания и ритуалы... да и на простые, даже смотреть не смей следующую пару дней. И это лучший сценарий из возможных. Ты отделалась испугом и десятком часов боли. В следующий раз можешь не отделаться.       Это «в следующий раз» прозвучало так, будто он не сомневался, следующий раз будет. Я поежилась от воспоминаний. Пережить такое еще раз... да никогда.       — Я поняла, — пробормотала я.       — Нет, не поняла. — Парировал он, — но ладно. Лежи, восстанавливайся. Не вздумай вставать.

***

      Вася пришла через полчаса, в грязных джинсах и хмуро заявила, что у меня неуправляемая собака. Я только рассмеялась. День явно налаживался.       Но главный шок и меня, и Васю ждал вечером. Я сидела в кресле, пытаясь заставить себя поесть, слушая какую-то байку Васи.       — Он там утопиться, что ли, решил?! — прервалась Вася, недоуменно обернувшись на спальню.       — Кто?       — Папа... что можно в ванной второй час делать?!       Я только плечами пожала. Ответ мы обе получили еще через полчаса. Кощей, встряхнув мокрыми волосами, ничего не говоря, убрал несколько срезанных прядей в колбу и сунул в ящик своего стола. Я тупо уставилась на достаточно грамотно обрезанные пряди у лица. Нет, ему очень шло, просто сам факт заставлял меня усомниться в реальности происходящего.       — Па-а-ап, у тебя все в порядке?!       — В полном, — пожал плечами Кощей, — я еще не закончил.       — Это и пугает, — пробормотала Вася, проводив отца взглядом. — Последний раз он трогал волосы, когда ему Рус пару прядей отстриг.       — Зачем, — вытаращилась я на Васю, уронив кусочек яблока.       — А, ты не знаешь? У Руса в артефакте папины волосы, — хихикнула Вася. — Он в семнадцать прокрался ночью и отстриг прядь.       — И что Кощей?       — В начале похвалил за артефакт, — честно призналась Вася, — а потом намотал его косу на руку и резанул ножом у основания...       Я захихикала.       — Рус потом долго орал, — мечтательно закрыла глаза Вася, — Хотя по мне, так ему очень шла короткая стрижка.       Из ванной Кощей вышел еще через полчаса, и у нас с Васей отпала челюсть. У меня же мелькнула мысль, что Кощея я, все-таки, довела.       — Что вы на меня так смотрите?! — уточнил Кощей, встряхнув белыми волосами. Идеально белыми волосами. То, что Кощей слегка повернут на своей внешности, я поняла еще на встрече бессмертных, но, чтобы настолько...       Мы с Васей тупо таращились на него, пытаясь осознать происходящее. Кощей выглядел... интересно. Лицо стало казаться еще более скуластым, глаза под черными ресницами будто слегка светились. В общем, образ еще более нечеловеческий, чем был до.       — Что?! — не выдержал наших взглядов Кощей.       — Да нет, ничего... просто мог бы так не стараться, Ожогиным в любом виде понравишься, — она хлопнула меня по плечу. Я поперхнулась. Кощей зверем глянул на дочь, развернулся к окну, то ли наслаждаясь ночным пейзажем, то ли своим отражением, и буркнул: — Вась, иди с собакой погуляй.       — Ньярей спра... — начала она, но, оценив выражение лица Кощея, развернулась и вышла. Я уже мысленно подготовилась к крайне неприятному разговору, когда Кощей развернулся и в пустоту заметил: — Рома нет. Могу предложить односолодовый.       Прежде чем я успела спросить, что вообще происходит, воздух пошел рябью, и в комнате появился высокий мужчина во фраке.       — Зачем ты волосы покрасил?! — без приветствий спросил он.       — Я не красил, — равнодушно ответил Кощей и щелкнул пальцами. Перед ним появился стакан с янтарной жидкостью, — я изменил пигментацию. Че приперся, Суббота?               — А то ты не знаешь, — он развернулся ко мне. Смуглая кожа, дреды и маска-череп, нарисованная на лице. — Это и есть то чудо, которое устроило небольшую дыру в пространстве? Все не меняешься, Кощей. Шавок дрессировать надо, иначе они вцепятся тебе же в горло...       Я задохнулась от возмущения, но, все-таки, сдержалась.       — Все сказал? — Кощей поднял руку, складывая пальцы в какой-то сложный жест.       — Молчу, — шарахнулся от него лоа. — Я по делу.       — Тогда не трепи мне нервы. Их и так осталось немного.       — Давно ты знаешь, что Изида вернулась? — шутливость исчезла из голоса Барона.       — Уже почти год. А что? — Кощей отхлебнул виски.       — А что?! Ты спрашиваешь «А что», когда одна из древнейших манипуляторш, питающаяся болью, нарушением клятв и раздорами, вылезла из небытия и явно пытается вернуться?!       — Я знаю, кто она, не надо читать мне лекцию по пантеонам.       — И ты ничего не делаешь?! Ты позволяешь ей сидеть в голове своей ученицы и ничего не делаешь?!       Кощей со стуком поставил стакан на стол и выпрямился.       — Во-первых, я не «ничего не делаю». Я наблюдаю и контролирую ситуацию. Во-вторых, ты пришел ко мне с нравоучениями? Серьезно?!       — Она опаснее, чем ты думаешь, Кощей, — прошипел Барон.       — Не опаснее, чем рыжая дрянь, которую ты подсунул Поттеру, — парировал Кощей. Суббота отшатнулся. — Такая же истеричная, беспринципная и падкая на яркие безделушки, как все вы. Разница только, что она явно жертва Стокгольмского синдрома, в отличие от Изиды.       — Ты... ты знал?! — прохрипел Лоа, побледнев почти до белизны.       — Конечно знал, — Кощей усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли тепла. — Я, если ты забыл, вижу ауры. Вижу лисицу в мальчике. Вижу следы Изиды на душах Шери и Агнесс. И еще кучу всякого мусора, который видеть вот вообще не хочу. А сейчас слушай сюда.       Кощей сделал шаг навстречу. Барон инстинктивно отступил.       — Я не отчитываюсь перед тобой, Суббота. Не отчитываюсь перед Понедельником, Вторником или твоей бабушкой Смертью. Моя ученица исключительно моя. Ее ритуалы, ее бзики и последствия — мои проблемы. Ты принес мне информацию? Спасибо, она не актуальна. Теперь советую уйти. И передай своим — если кто-то из вашей веселой компании решит «помочь» мне навести порядок… вам не понравятся последствия. На моем счету не один бог, и с недовоплотившейся ящерицей я справлюсь.       Кощей демонстративно повернулся спиной и взял бокал. Барон молчал, сверля его взглядом, затем невесело усмехнулся.       — Ты ужасен, Кощей...       — Может и так, — равнодушно отозвался он, — пока, Барон. Не являйся без приглашения.       Последняя фраза явно угроза. Лоа кивнул и растворился в воздухе.       — Бесит, — в пространство пожаловался Кощей.       — Изида действительно так... так... — я не смогла подобрать слов.       — Боги все такие, — отмахнулся Кощей. — И не потому, что плохие. Просто мораль другая. И Суббота, и Инари, и Изида... для них убить человека все равно, что сорвать цветок. Ты же не сожалеешь о цветке?       Я невесело кивнула. Думать, что я цветок в чьем-то мире, не хотелось.       — Иди спать, Шери. День сегодня был тяжелый. — Наконец повернувшись ко мне, посоветовал Кощей.       Я кивнула, поднялась и направилась в спальню, краем глаза поймав удивленное лицо Кощея. Впрочем, оно быстро сменилось на улыбку.

***

      Утром я сонно сидела в кресле и пила кофе, тупо глядя в стену. Почему я проснулась так рано, я понять не могла, но заснуть обратно не получилось. Кощей, сидя за столом, что-то писал с раздраженной гримасой. Белые волосы были заплетены в небрежную косу.       Тихое утро прервала открывшаяся дверь и вошедший Руслан. Одет он был, вопреки обыкновению, в джинсы и черную водолазку с горлом, на плечи наброшено пальто. В руках серая папка.       Молчание продолжалось не больше полуминуты, а после Руслан расхохотался. В голос, будто умирающая гиена. Лицо Кощея приобрело совершенно неописуемое выражение, будто он одновременно хотел провалиться сквозь землю и испепелить Руслана на месте. Я же напряглась. Такое поведение для Руслана было несколько... не свойственно.       — Боже, — выдавил он из себя наконец, давясь смехом, — стрессовая ситуация, мощнейший психоэмоциональный шок, и ты в качестве копинг-стратегии выбрал... кардинально изменить внешность!       Рус снова зашелся хохотом.       — Заткнись, Рыса... — угрожающе процедил Кощей.       — Ни-за-что! — простонал Рус и рухнул в ближайшее кресло. — Да я тебе учебник процитировать могу: «В условиях фрустрации, когда прямые действия по устранению препятствия блокированы, личность может прибегать к замещающим, в том числе аутоагрессивным, формам поведения. Изменение привычного облика (внешности) может выступать как символический акт отрицания прежней, "не справившейся" с ситуацией идентичности и попытка построить новую». Ты, блять, разрыв обозначил! Идеально по Рубинштейну! Нет, это гениально!       — Я не красил волосы, — огрызнулся Кощей.       — Да плевать мне на метод. — Рус перестал смеяться, будто отрезало. — Я о твоей бессмертной бошке, в которой вылезли дисморфофобический компонент и обсессивно-компульсивные черты! Ты сам себя по полочкам разложил, как учебное пособие! Боги, я должен был вчера тут появиться...       — Что у вас тут происходит, — в дверях появилась сонная растрепанная Вася в мятной пижаме с единорогами. Я чуть не прыснула. — Пап...       — Не начинай, — рявкнул Кощей. Руслан снова захохотал.       — Боги, Бессмертный, ты с этим цветом как ангел. Ангел-некромант с обсессивно-компульсивным расстройством! Господи, это лучше, чем я мог представить.       Кощей вскочил так резко, что стул грохнулся на пол.       — Рыса, — его голос был тихим и опасным. — ты хочешь, чтобы я проломил тебе череп?       Руслан совершенно не испугался. Наоборот, откинулся в кресле и снова захохотал.       — Видишь? Агрессия! Прямая, вербальная угроза физического насилия. Классический признак декомпенсации при расстройствах личности с преобладанием возбудимых черт. Интересно, что будет дальше? Побег? Или попытка причинения вреда?       Кощей стоял, глубоко дыша, явно сдерживая всеми силами. А я искренне не понимала, что творит Руслан и что за бес в него вселился.       — Руслан! — вмешалась Вася, — хватит. Это не смешно.       — О нет, Вася. Это смешно до истерики. — Рус так и не отводил взгляда от Кощея, — потому что это значит, что Великий повелитель нежити ломается. И ломается как по учебнику, даже оригинальности в своем срыве не проявил.       Я инстинктивно зажмурилась, ожидая громы и молнии, но вместо этого услышала тихий смешок.       — Рыса, снизь дозу антидепрессантов. Ты гипоманию словил.       Руслан засмолчал мгновенно. Улыбка сползла с его лица, оставляя привычное пустое выражение. Только в глазах мелькнуло что-то острое и злое.       — Что? — переспросил он.       — Судя по речевому напору, отсутствию критики и этой... неуместной истеричной веселости... — Кощей говорил спокойно, не повышая голос, — ты принимаешь что-то, не регулируя дозу. Или врач, который тебя ведет, не в курсе всего спектра твоей фармакологической нагрузки, к которой добавилось весеннее обострение.       Вася замерла, ее взгляд стал понимающим. Рус сидел, будто его выключили. Кощей одним движением поднял стул, сел и взял уже остывшую чашку.       — Интересная интерпретация, — наконец произнес Руслан. Его голос снова стал привычно пустым. — Я ее учту. Возможно, стоит пересмотреть дозировку... или сменить препарат.       Он поднялся, подошел и протянул Кощею папку.       — Посмотри, как время будет.       И развернулся к выходу. Проходя, погладил меня по голове и ушел. На этот раз его шаги были ровными и быстрыми.       Вася выдохнула, едва дверь закрылась.       — Он, что, не в себе?! — простонала она.       — Он в себе, — спокойно поправил Кощей. — Просто сегодня его «в себе» помножено на дофаминовый кайф. И это делает его куда опаснее и непредсказуемее... как гранату с вырванной чекой.       Он устало провел ладонью по лицу и грустно усмехнулся.       — А насчет волос... он, черт возьми, тоже прав. В чем-то... Ладно. Вась, у тебя уроки. Шери, иди ляг. Вечером верну тебя в Хогвартс.

***

      — То есть я использовала ритуал неправильно? — на всякий случай уточнила я.       — Ну, по сути, да, — пожал плечами Кощей. — Точнее, не совсем. Использовала ты его правильно, но не так, как его обычно используют.       Я мрачно вздохнула. Полчаса назад Кощей принес книгу, открыл тот самый ритуал и буквально на пальцах и очень детально объяснил, что этот ритуал не применяют к себе. Он используется, чтобы тянуть силу из других. Поэтому и руны пишутся кровью, чтобы создать связь между магом и жертвой. И жертва, обычно, не выживает.       — А из вас можно силу вытянуть? — неожиданно даже для себя спросила я.       — А ты этим и занимаешься, — фыркнул Кощей. — После того, как я кровью поделился.       Я задумалась, вспомнив, что иногда и вправду получается зачерпнуть силу из другого источника, но зацикливаться не стала.       — Я имею в виду в ходе ритуала... или для этого сломанной иголкой надо чертить руны?       Кощей тяжело вздохнул и закрыл глаза.       — Что ж вы все до этой иголки докопались...       — Ну, как ни крути, не самая прочная вещь.       — Да-а-а-а?!       По интонации Кощея я поняла, что где-то ошибаюсь, но, все-таки, уточнила, — Ну, иголку же несложно сломать... Вроде...       Кощей тяжело вздохнул, словно в очередной раз разочаровался в человечестве.       — Вот все вы сказки читаете, но никто в суть не вникает… а зря.       С этими словами он выдвинул ящик стола и вытащил оттуда… обычную подушечку с иголками и протянул мне.       — Выбирай.       — Э-э-эм…? — зависла я, но потом все-таки вытащила одну.       — Ну, давай.       — Ломать, — не веряще уточнила я. Он кивнул.       Я, пожав плечами, осторожно согнула иголку. Эта гадость мгновенно впилась мне в пальцы, но, впрочем, ожидаемо переломилась с тихим металлическим звоном.       — Неа. Не катит.       — Это почему это?! — возмутилась я. — Иголка-то сломана!       — А ты помнишь ли, что в сказках пишут? — снисходительно уточнил Кощей.       — Помню… наизусть практически, честно говоря.       — Ну давай.       — Игла в яйце, яйцо в…       — Не-не-не! Ну что за неуважение, давай с начала!       Я вздохнула.       — Смерть Кощея на конце иглы, та игла в яйце, яйце в утке, утка в…       — Стоп, — снова перебил меня Бессмертный. — Давай-ка еще раз медленно и вдумчиво.       — Смерть Кощея на конце иг… — я осеклась, тупо уставившись на две половинки иголки в пальцах.       — Дошло? — промурлыкал Кощей.       — Кончик? — уточнила я.       — Именно. К слову, никогда не задумывалась о том, кто этот бред в сказках написал?       Я, не вдаваясь в детали, отложив вторую половинку, осторожно осмотрела первую. Пытаться обломать кончик голыми пальцами не стала даже пытаться.       Потом осторожно положила ее на стол, прижав ладонью, и, взглядом спросив разрешения, двинула по кончику стоящим тут же на столе кубком… результат… ну не сказать, что его вообще не было… но кончик остался на месте, а иголка другим концом так больно впилась мне в ладонь, что я с визгом уронила кубок.       Кощей фыркнул, но комментировать не стал.       Зло вернув кубок на место, я, подойдя к ближайшей стене, вдавила иглу в каменную кладку… кончик согнулся… попытки вернуть его в первоначальное состояние успехом не увенчались.       Растерянно глядя на погнутый кончик, сломать который теперь в принципе не представлялось возможным, я подняла взгляд на Кощея.       — А… как?       — Это ты у меня спрашиваешь?!       Я вынужденно согласилась, что вопрос был по меньшей мере идиотским. Шагнула к столу, зацепив за него согнутый кончик, пытаясь выправить назад. Вылетевшая из моих пальцев игла отлетела на пол, теряясь где-то в щелях пола.       Кощей саркастично улыбнулся и подвинул мне подушечку.       — Одну минуточку, — попросила я, озаренная внезапной идеей, — я сейчас вернусь.       — Ради бога, — великодушно кивнул Бессмертный.       Вернулась я быстро. Лицо Кощея вытянулось, когда он увидел пассатижи в моих руках. Секунда молчания, и он откинулся в кресле в приступе прямо-таки неприличного хохота.       — Знаешь, — вытирая слезы, произнес он, когда проржался, — если бы какой-нибудь Иван-царевич вместо меча-кладенца притащился ко мне с пассатижами… то я бы там реально умер… от смеха…       Игнорируя его подначки, я, вытащив новую иголку, попыталась откусить кончик… ага… ща-а-аз!       Пассатижи просто соскальзывали, не цепляясь за гладкий, скошенный металл.              — Так… сейчас… еще идея! — уже в дверях прокричала я, вновь убегая.       Что ж… попытка заменить пассатижи на клещи успеха не принесла, расплющить молотком и откусить не получилось тоже, а увидев в моих руках напильник, Кощей рухнул лбом в стол, судорожно вздрагивая в припадке истерического хохота.       — Так, что происходит? — в комнату влетела Василиса, — на фига у меня Несси инструменты таскает?       Кощей поднял голову, пытаясь что-то сказать, но, быстро проиграв войну со смехом, вновь закрыл лицо руками.       — Че он ржет как умалишенный?! Руслан заразный?       Я хмуро продемонстрировала Васе напильник и иголку.       Что ж... чувство, когда над вами от души ржут два бессмертных и призрак из собственной головы(Агнесс тоже молчать не стала), неописуемое.       — Да... давно я так не смеялся, — все еще улыбаясь, Кощей посмотрел на хмурую меня. — Какие еще будут предложения?       — Расплавить! — буркнула я.       — Ага, в огне роковой горы, не поможет, еще?       — Циркуляркой... — встряла Агнесс.       — Да я от смеха помру быстрее!       — Не знаю, — сдалась я, — он не ломается!       — То-то и оно, — кивнула Вася, от греха подальше забирая у меня инструменты. — а там еще и игла не из обычного металла.       — Несправедливо! — пробубнила я, вызвав у Кощея новую усмешку.

***

      В Хогвартс мы вернулись уже глубокой ночью. Ал и Тис тут же повисли на мне, довольно урча и требуя ласки.       — Шери, — Кощей подошел ко мне, — есть необычная просьба. Нужно, чтобы ты кое-что взяла в рот.       Я сглотнула и опустила глаза. В голове тут же пронеслись мысли о том, что в Нави у него, все-таки, есть тело и...       — Шери, я, конечно, все понимаю... Но пожалей Агнесс. Я не об этом.       Я не сдержала досадливую гримассу, вызвав у Кощея смешок. Он вытащил из воздуха леденец в форме спирали из двух вытянутых полосок карамели.       — Э-э-э? — искренне не поняла я. Кощей щелкнул пальцами, и у него в руках оказалась отрубленная человеческая кисть.       — Будем учить местного героя стучать. А то в следующий раз я его убью...       Я прыснула и сунула кисть в рот, чувствуя сладкую карамель.       Слова Кощея оказались пророческими... Поттер влетел через десять минут, открыв дверь чуть ли не пинком... и тут же за это поплатившись. Его лицо выражало такой стопроцентный ах@й, что я чуть не прыснула.       — Брось гадость! — Лисица оправилась первая.       — Я же говорил, не постучит, — хмыкнул Кощей, явно довольный реакцией.       — Я по голове тебе постучу! — рявкнула Инари, и у меня в руках снова оказался леденец, по которому я демонстративно провела языком. — Тебе кризис пожилого возраста постучал?       — Да иди...       — Или тебе краска совсем мозг осветлила?       — Да заткнись ты, не красил я!       — Угу, тебе заткнуть нечем, а у меня пока тела нет, чтоб было что затыкать. Но тебе идет.       — Еще слово, и закончится также, как в прошлый раз. — процедил Кощей, явно мечтая убить и Поттера, и Инари.       — Значит, седина это все же моя заслуга, — довольно сообщила Лиса, — давай уже, чего хотел.       Кощей с силой провел по лицу ладонью, будто пытаясь стереть раздражение.       — Хорошо сосешь, — выдавил из себя Поттер.       — Ты даже не представляешь, насколько! — усмехнулась я, откинув в сторону воспоминания из прошлой жизни, и, поймав взгляд Кощея, сжала зубы, с хрустом откусывая верхушку. Бессмертного передернуло.       — Так зачем нужен я вам? — Поттер явно хотел сбежать куда подальше.       — Ты не нужен, а вот рыжая курица в тебе очень даже.       — Я тебе эту рыжую курицу так глубоко засуну, что выковыривать до конца своей смерти будешь иголкой, зажав ее палочками для суши. Чего хотел?       Я чуть не поперхнулась карамелью, у Кощея явственно дёрнулись пальцы в желании сжать чью-то шею, но он, все-таки, вежливо утвердил:       — Про Изиду ты знаешь.       — Знаю, из-за нее в свое время Суббота и пошел с богами разбираться. За свою жопу переживаешь?       — Так вот, — проигнорировал очередную подначку Бессмертный, — не лезь. Не суй свой рыжий нос куда не надо! Я с этим разберусь сам.       — Знаю я твое «сам» и чем оно обычно кончается. Приходит папочка и твои косяки разгребает.       — Не упоминай моего отца! — рявкнул Кощей. Температура в комнате ощутимо упала. — Вчера ко мне приходил Барон, не болтай ему и его братии лишнего, надеюсь, ты проследишь, чтобы он не узнал лишнего.       С этими словами взбешенный бессмертный развернулся и исчез. А я поняла, что ничего не поняла.       — Так. Что за папочка? — не выдержала я, поняв, что никто ничего мне объяснять не собирается.       — Так ты же не знаешь! — зловеще протянула Инари, — тебе имя «Чернобог» о чем-нибудь говорит?       Я только головой покачала, услышав в голове трагичный вздох Агнесс, которая, кажется, только что во мне разочаровалась.       — Так вот, представь, что за все плохое в мире ответственно одно-единственное существо с бесконечной силой. Представила? А теперь добавь ему зацелованного в жопу ребеночка.       — А можно помедленнее, я не успеваю охреневать. — пробормотала я.       — Нельзя. Так вот, это маленькое златовласое чудо с зелеными глазами было настолько любимо папочкой, что теперь мы имеем чертовски сильного полубога, получившего свои силы, и свой мир в придачу, от папика, творящего любую хрень, какую только вздумается, и, в отличие от богов, не скованного вообще никакими ограничениями. При том, что своих старших братьев он на тот свет отправил всех.       — Ого, — пробормотала я. То, что Кощей что-то вроде Аида, я понимала, но, чтобы настолько... — А почему волосы-то черные... вроде бы наоборот, темная магия цвет выжигает.... и почему ограничений нет...       Я накрутила на палец свой седой локон.       — Так то у людей, — хихикнула Инари, — а про ограничения... боги зависят от смертных, смертные подчиняются богам... этому же плевать, хочет — подчиняется... не хочет — в задницу посылает. Буквально.       Я поперхнулась от таких откровений, но уточнять не стала.

***

      Следующие две недели тянулись тихо. Слишком тихо, чтобы это было незаметно. Учеба, прогулки с Алом... и никаких происшествий. Кощей вечерами появлялся. Иногда в виде человека, но чаще в виде кота, чем очень бесил Ала. До такой степени, что когда рядом со мной устраивалась пантера, пес фыркал и уходил спать на другую кровать. Ненадолго, когда я засыпала, все равно возвращался, но обиду свою показывал. Тис же, наоборот, бесил Кощея. У Ала не было хвоста, зато у пантеры он был... длинный... и, похоже, не совсем контролируемый самим Кощеем. И ловить матающуюся кисточку ему очень нравилось.       Цвет волос себе Кощей вернул прежний, уж не знаю, его достали взгляды окружающих или Руслан с Васей, но вернул. В остальном две недели тянулись до того скучно и бнзнадежна, что когда в один из вечеров мы сидели, расчесывая своих питомцев я простонала: — Амон, ты хоть что-то отмочить можешь? Напрягает уже.       — Боишься, что Кощей вдруг решит, что без твоих попыток суицида ему живется весьма неплохо? — буркнул Поттер, продолжая вычесывать Шарика.       — Да иди ты... — окрысила я, но не согласиться не могла.       Но к концу второй недели мир вернулся на круги своя, и нас вызвали к Дамблдору.       В кабинете все так же ничего не поменялось. Поттер влетел в кабинет с небольшим опозданием и каким-то диким видом, а за ним вошли чем-то довольный Кощей и крайне недовольный Каркаров. Интересоваться, что так расстроило директора Дурмстранга, я не стала, но порадовалась, что не только у нас жизнь сейчас станет не сахар.       — Что ж, раз все в сборе! — Дамблдор поднялся и, к моему удивлению, не одарив своего чемпиона улыбкой, продолжил, — я с превеликой радостью объявляю дату последнего испытания! Оно состоится через две недели на поле для квиддича. Надеюсь, вы все покажете себя достойными и перспективными магами и ведьмами!       У меня едва глаз не дёрнулся. Неужели лабиринт, как в каноне? Я вспоминала лабиринт из фильма и поежилась от ужаса. Выдохнув, я вытащила трубку и, игнорируя взгляды, затянулась. Лучше уж драконы и русалки, чем этот кошмар... да и, я что-то сомневалась, что Гарри будет покорно хватать кубок и устраивать себе массаж Круциатусом... додумать я не успела, в кабинете появилось новое действующее лицо.       — Прошу прощения, я опоздал, но безмерно рад передать поздравления участникам от попечительского совета Хогвартса, — что ж, Люциус не изменял себе... он явно не торопился, всем видом показывая, что это не он появился позже, а мы начали слишком рано... я, почему-то, подумала, что они с Русланом здорово бы смотрелись на контрасте... жгучий брюнет и платиновый блондин... — Дойти до финального испытания в таком сложном турнире — это огромное достижение, думаю, каждому из вас оно поможет в будущей карьере. Надеюсь, вы все станете великими ведьмами и колдунами, хотя что это я. Вы уже ими стали, друзья!       — Не думал, что вы придете, Люциус. — процедил Дамблдор, на миг теряя свой образ доброго дедушки. Что-то часто у него это стало случаться, похоже, Турнир его доканал не слабо.       — Я тоже, директор, но в последний момент решил, что поздравить и наградить участников – прямая обязанность попечительского совета, — оскалился Лютик, явно наслаждаясь раздражением директора, — прошу вас! Надеюсь, турнир оставит у вас только самые теплые воспоминания.       Я чуть хмыкнула, но приняла синюю бархатную коробочку. Внутри были серебряные карманные часы с циферблатом в виде звездного неба...       — Интересно, — пробормотала Агнесс, — мне нравятся.       — Оно именно такое, каким его можно увидеть сегодня над замком! — улыбаясь, сообщил Люциус.       — Спасибо, сэр. — нестройно ответили мы.       Малфой аристократично кивнул и шагнул к Каркарову, встав рядом.       — Что ж, — опять взял слово Дамблдор, а я с интересом наблюдала за Люциусом. Каркаров что-то шептал ему на ухо, а лицо лорда менялось от скепсиса к тому, что я с удивлением опознала как надежду. — Друзья, теперь вы знаете, когда и где состоится ваше финальное испытание, надеюсь, все будете готовы.       Мы уже выходили, когда Поттер цапнул меня за локоть и потащил за собой, игнорируя мой вскрик, только показав жестами, чтобы я молчала. Не сразу я поняла, что мы идем вслед за Каркаровым, который так же тащил Малфоя... а они, зачем-то, пытаются догнать Кощея. В проход у выручайной комнаты мы проскользнули в соседний момент и замерли. Я едва удержала истеричный всхлип, потому что попали мы, буквально, в тату-студию. Диваны с кожаной обивкой, примеры работ на стене, почему-то исключительно черепа в короне, и стол, заваленный краской, на который сейчас и опирался Кощей, сложив руки на груди. И, судя по выражению лица, он был не в восторге от происходящего.       — Довольны? — язвительно уточнил Кощей, — я понимаю, ты англичанин, но, Игорь, русский человек, хоть какие-то зачатки интеллекта должны же были быть.       — Я был молод.       — А сейчас ты старый и один поводок на другой меняешь? Только в отличие от вашего клоуна — я тебя и после смерти достану. Черт с вами, но если еще кого-то мне притащите...       — У меня есть знакомые...       Судя по тому, как перекосило Бессмертного, у него явно было желание прикопать Люциуса, но он взял себя в руки и, рыкнув: — Нет! — исчез.       Я с Гарри переглянулась. Нет, на самом деле сцена вполне логичная... но как выйти отсюда незаметно, я, честно говоря, понятия не имела. А то, что два бывших пожерателя нас вполне могут тут и прикончить — сомнений не возникало.       — Валим! — прошипел Поттер, шагнув назад.       — Кто здесь?! — Оба мага резко развернулись и выхватили палочки. Ну да, постоянная бдительность.       Я потянулась за трубкой, чтобы попытаться их вырубить, но Поттер шагнул вперед.       — Люциус, это Гарри!       — Слабоумие и отвага?! — обалдело пробормотала Агнесс.       — Он, падла, избранный, — так же шокированно согласилась я.       — Выходи. — Судя по всему, мысленно прокляв местного героя, потребовал Люциус.       Идею отсидеться в углу я отмела сразу... будут выходить — заметят. Пришлось идти вслед за Поттером. Мужчины вздрогнули при виде меня, но быстро оценили ситуацию и опустили палочки. Я довольно выпрямилась, чувствуя, как возвращается привычная уверенность в себе.       — Я ухожу! — Каркаров одарил нас хмурым взглядом и пошел к двери, — все остальное сделать в твоих же интересах.       Малфой проводил Каркарова раздраженным взглядом и, вздохнув, глянул на нас.       — Вы тут откуда? — с интонацией воспитателя в детском саду наконец спросил Малфой.       — Из кабинета директора шли. — честно ответил Поттер и поспешил добавить, — больше за нами никого.       — Ясно. — Люциус поморщил переносицу, — надеюсь, это останется между нами.       — Нами и Кощеем, — не удержалась я.       — А его хуй заткнешь, — буркнула Агнесс, которую Кощей за эти пару недель, похоже, успел достать в край.       — Только хуем и заткнешь, — поправила Лиса, заставив нас троих поперхнуться.       — Хорошо, между нами и господином Кощеем. — вздохнул Люциус, похоже, думая в сходном с нами ключе.       — Как Сириус? — когда молчание затянулось, ляпнул Гарри.       — Уже лучше. Сейчас во Франции в летнем домике восстанавливается. — сквозь зубы ответил Малфой, глянул на часы и закруглил, — думаю, теперь мне пора. Еще раз напоминаю: только между нами... и господином Кощеем!