Огня для мисс Агнесс

      — Как?       — Я ебу?! Нашел кого спросить... просто чувствуй! — Окрысилась я, под конец третьего часа. Я ненавидела уже всё. Кощея, который свалил, Инари, которая не затыкалась, ехидно комментируя, Поттера, который упорно не понимал, и Агнесс, которая закономерно пыталась до меня донести, что я требую тёмной магии от светлого мага. В общем, обучение не задалось с самого начала. Лежащий перед нами симпатичный хрустальный шар с тёмной дымкой, который оставил Кощей, у меня вызывал лёгкое покалывание в кончиках пальцев, а если к нему прислушаться, то горел как небольшая тёплая свеча... Поттер же в первый момент отказался даже трогать «эту гадость» и смотрел с явным отвращением.       — Спасибо, учитель года! Явно не этого, правда... — парировал Поттер, которого я уже тоже достала.       — Ты сейчас лучшим учеником прошлого станешь! — прорычала я, с трудом удерживаясь от желания дать ему подзатыльник. Останавливало только нежелание выбить ему остатки мозгов... и совсем чуть-чуть осознание, что он физически сильнее...       Следующий час так и прошёл в безуспешных попытках объяснить необъяснимое, пока дверь не скрипнула. Я даже не обернулась, пока не услышала возмущённое:       — А что сидим, тётушку Василису не встречаем?       — Вась, помоги. Он идиот! — простонала я.       — А что так сразу, может, просто тормоз, — Вася осмотрела композицию, глянула на шар на столе и добавила, — Ну или просто не негр.       — А с Кощеевым заданием это как поможет?       — Могла бы и нормально сказать, — пророрчал Поттер, садясь нормально.       — Да не спорьте вы. — Вася плюхнулась рядом, — Показывай давай.       Не знаю, кого пытался впечатлить Поттер своим сосредоточенным лицом, но у него не получилось впечатлить никого.       — Ясно всё с тобой, — махнула рукой Вася, — а теперь, как меня мама учила...       Вопреки моему ехидному фырканью, до Поттера всё же дошло, и спустя полчаса шар всё-таки посветлел.       — Ну вот и славно, а теперь пойдём, надо бежать, а то всё шоу пропустим, — сообщила Вася и, прежде чем кто-то успел что-то сказать, просто исчезла вместе с Поттером.       — Ахренеть не встать, дайте две, — пробормотала я, тупо глядя на пустые стулья, — Я для вас какая-то шутка??       Впрочем, я даже придумать не успела, чем заняться... Вася вернула Поттера с таким диким видом, что складывалось впечатление, будто за эти несчастные двадцать минут он побывал в аду и сейчас мечтает сделать себе тран орбитальную лоботомию.       — На. Нажмёшь на руну, и тебя перенесёт туда же, откуда в прошлый раз забрала. Долго лучше не задерживайся. Ах да, и удачи это забыть, — паскудно улыбнулась Вася и, сунув Поттеру что-то в руки, просто исчезла.       — Ты что там увидел?! — уточнила я, потому что, судя по дикому лицу парня, мне стоило уже звонить в ноль-три.       — Руслан... в платье... — просипел Гарри.       — Что?! — поперхнулась я, в первый момент решив, что он шутит...       — Вот это мужчина... — окончательно развеяла мои подозрения Лисица. Похоже не шутил...       — Сядь и рассказывай, — приказала я, радуясь, что Агнесс спит. Поттер и Инари, перебивая друг друга, изложили-таки мне версию событий... Инари ещё и картинкой поделилась... В итоге в Англию Поттер просто сбежал, прихватив с собой пачку сигарет, не выдержав наши с Инари обсуждения, рискующие затянуться до глубокой ночи. Я же, всё ещё хихикая, потянулась к оставшимся сигаретам. Как же интересный, всё-таки, Руслан мужчина...       Вечером, а точнее глубокой ночью, я, одной рукой гладя пушистую голову пантеры, лежащую у меня на ногах, а другой крутя в руках стыренный из шкатулки глаз, всё-таки спросила:       — Директор, нескромный вопрос... Что между вами с Русланом?              Пантера тяжело вздохнула, открыла глаза, и через пару минут рядом со мной, положив голову мне на колени, уже лежал Кощей.       — Ну ты, ведь, уже нарисовала себе картинку?       — Моя картинка строится на паре подслушанных диалогов и фантазиях невменяемой рыжей нимфоманки, — хмыкнула я, — Впрочем, даже без её вздохов картина вполне однозначная.       — Между нами, Шери, полвека жизни, реки совместно пролитой крови, пара десятков долгов жизни и примерно столько же попыток эти жизни друг у друга отнять... в основном с его стороны, конечно. — Чуть более хрипло, чем обычно, ответил Кощей.       — Это не ответ, — покачала головой я, убрав чёрную прядь волос с его щеки.       — Это единственный ответ, который у меня есть, учитывая, что ты делишь тело и сознание с его дочерью, — хмыкнул Кощей. — Шери, не ломай девочке психику, у неё и так наследственность так себе...       — Я вообще-то тут, — сонно проворчала Агнесс, вызвав только усмешку Кощея, мол, я же говорил.       — В целом, вы уже ответили, — усмехнулась я, а потом резко столкнула Кощея со своих колен.       — Ты... дрянь маленькая! — беззлобно фыркнул Кощей, прижав меня за шкирку к подушке. Я возмущённо мявкнула и, вывернувшись, с размаху хлопнула по его руке лапой со втянутыми когтями.       Кощей слегка потрепал меня за шкирку и, фыркнув, отпустил, просто продолжив лежать рядом, как-то слишком ехидно улыбаясь, а в следующий миг я с визгом подпрыгнула на полметра вверх. Тис восторженно вцепился в один из моих хвостов и не менее довольно попытался куснуть второй, под аккомпанемент хохота бессмертного и возмущённого ворчания Ала, которому наша возня мешала спать.

***

      Следующие две недели прошли скучно. Если бы не появляющаяся Вася и, временами, Кощей, я бы, наверное, совсем со скуки умерла... ну и Сущ навещал... в первый раз я не слабо испугалась, заметив, что Ал носится в кустах с кем-то серебристым и длинноногим...       На моё возмущение, что я сижу в четырёх стенах, а всем там весело, Кощей, с присущим ему чувством такта, вернее его отсутствием, честно сказал, что ему надоели мои хогвартские психозы, тут хоть в шаговой доступности, а на месяц возвращать меня в колдовторец и пытаться впихнуть в мою дурную голову программу прошедших полугода... нет, он на такое не готов морально. В общем, сиди, учи некромантию и не лезь, куда не надо. Руслан появлялся всего пару раз, на пару минут, забрать что-то из кабинета, не прерывая даже разговора по зеркалу, и уже глубокой ночью.       Вообщем, было скучно... вот и сейчас я крутилась в кровати, пытаясь заснуть. По ощущениям крутилась очень долго. Но сон всё не приходил, зато в голову лезли самые разные мысли, крутился отрывок песни, который не получалось отключить, навязчиво всплывали воспоминания.       Я, раздражённо, села на кровати. Собака удивлённо поднял одну из голов, осмотрел меня и с тяжёлым вздохом плюхнул её обратно.       В окно, даже сквозь тяжёлые, плотные шторы пробивался яркий свет луны.       — Полнолуние... — пробормотала я и слегка поморщилась. Время силы для тёмных магов... а ещё медленно съезжающей крыши...       Вздохнув, я, натянув пижамные брюки, вышла в сад.       Тепло. Даже жарко, но лёгкий ветерок спасает. Потрясающе глубокое синее небо, россыпь звёзд и громадный светящийся диск в центре. Белый настолько, что глаза резало.       Я внезапно ощутила себя маленькой и незначительной в этом громадном мире.       Опустившись на ступеньки, я привычно вытащила трубку и, прикурив от пальца, затянулась.       Сладкий, с потрясающим шоколадным вкусом и с апельсиновым привкусом дым. По мере вдоха сладость ушла, а в апельсин добавились горьковатые нотки.... Грейпфрут... но вот и цитрус уходит, оставляя .... полынь.       Я, подняв голову, выдохнула. Дым засеребрился на фоне луны, свиваясь причудливыми узорами. Я улыбнулась и добавила чуть-чуть магии. Змея изогнулась на фоне луны. К змее, хлопая крыльями, подлетела тёмная ночная бабочка. Необычно крупная для средней полосы России, без рисунков, просто серая. Я сощурилась, глядя на неё. В следующий момент крылья насекомого вспыхнули по краям, в считанные секунды превращая серую бабочку в потрясающе красивое огненное существо, оставляющее за собой шлейф искр. Ещё взмах крыльев, и с последней вспышкой подхваченный ветром пепел унёсся куда-то вдаль.       — Ну и зачем? — сонно спросила Агнесс.       Я с удивлением убрала с лица довольную улыбку, сама не понимая, зачем это сделала... Впрочем, бабочку жалко не было.       От размышлений меня отвлёк шум.       Я нервно вздрогнула, но снова стало тихо. Я вслушивалась в шелест деревьев, выискивая тот самый выбивающийся из общей мелодии звук.       — М-да, Шери, — пробормотала Агнесс в моей голове, — Тебе б успокоительного попить... паникёрша!       Вздохнув, я откинулась на ступеньки, полулёжа на них, признавая её правоту.       Новый треск веток донёсся неожиданно, но я усилием воли осталась лежать. Не буду же я каждое старое дерево проверять.       Потому, когда вдалеке появился силуэт, я несколько раз моргнула, надеясь, что мне привиделось.       — Не поняла юмора... — Я вскочила. Силуэт шёл поперёк дорожки из одних кустов в другие. Я нахмурилась.       Руслан, вроде, лёг спать, больше никого не было... а домовые, обычно, не такого высокого роста.       С другой стороны... от нечисти и дом и сад заговорены, из посторонних на территорию дома мог войти только Кощей... нет, ему-то, конечно, мозгов хватит и в час ночи под окнами пройтись, просто чтобы жизнь малиной не казалась... но на широкоплечую фигуру Бессмертного, с твёрдой размашистой походкой этот некто не походил от слова «совсем». Хранитель сада, что ли...       Фигура, тем временем, развернулась и пошла к дому. Хотя нет. Куда-то за угол дома, по касательной.       Я, дождавшись, пока она скроется за спиной, побежала туда же. Страха не было. Как-то крепко сидело в голове убеждение, что страшнее меня в моём доме только Руслан... Агнесс тоже не проявила своей привычной паранойи, пробурчав только что-то про шило в жопе.       Завернув за угол, я наконец рассмотрела фигуру, хоть и со спины. Высокая. Понять, какого пола, было нельзя, но одето в женский сарафан, до поясницы доходили длинные чёрные волосы, руки, видимо, сложены впереди... или оно что-то в них держало.       В следующий момент оно обернулось.       Я сипло втянула в себя воздух. Хотела, но не могла закричать.       Половина лица была женской. Потрясающей красоты, с полными алыми губами, ровным носом, миндалевидными глазами удивительно глубокого изумрудного цвета в обрамлении длинных ресниц... а вот вторая... словно сожжённая, оплывшая как воск на жаре. В тёмных шрамах, нос ввалился как у сифилитика, губы почти не скрывали кривые, потемневшие зубы, из угла, блестя в лунном свете, тянулась тонкая струйка слюны. Но самым жутким была пустая глазница. Даже веки были аккуратно срезаны. Рядом со второй половиной это смотрелось ещё отвратительнее.       Нечто подняло на меня руку, такую же покрытую шрамами и язвами, и хрипло, словно через силу и боль, прошипело:       — Я... обрекаю... тебя...       Сильная рука зажала мне рот, и меня рванули обратно, за угол дома.       — Тихо! — шёпот Руслана на ухо.       Нечто, постояв так ещё с полминуты, словно вспоминая, что оно делало, опустило руку и, развернувшись, пошло вперёд, отдаляясь.       Меня отпустили.       — Агнесс, блин, ну кто ж так делает?! Полнолуние, ещё и в преддверии Вальпургиевой ночи!       — Это... это...       — Лихо Одноглазое, — подтвердил Рус и, взяв меня за плечи, повёл домой.       — Я думала, всё заговорено от нечисти, — честно пробормотала я.       — Заговорено, но... Лихо все заклятья не почём... невезёт.       — А почему... почему оно нас отпустило?       — Плохо видит... да ещё и соображает не очень, — пожал плечами Рус.       — Почему? — глупо уточнила я.       — Столько душ оно в себя втянуло, столько разумов внутри перемешалось, и каждый мечется в ужасе... Да и само Лихо давно уже безумно...       — А... а ты чего здесь? Ты же спать хотел. — Мы вошли в дом.       — Поспишь тут... — по голосу я поняла, что он поморщился, хоть и увидеть это в темноте прихожей было сложно. — В полнолуние даже у обычных людей едет крыша... а уж у нас...       Я кивнула, а потом, опомнившись, ответила: — Чувствую. Не спится.       — То-то и оно. Всё понимаю, но давай договоримся. — в голосе зазвенела сталь... вот, вроде, проявляет заботу, но при этом ни капли теплоты, — Неделю да и после Вальпургиевой ночи, Ивана-Купала и подобных праздников ты ночью не гуляешь.       — Но ведь только Лихо может, — попыталась возразить я.       — Какая часть фразы тебе была не понятна? — мрачно. — Не заставляй накладывать запрет.       — Ладно, — огрызнулась я.       — Не злись, — мужчина обнял меня... я поёжилась, настолько механическим было это объятие. — Но тебе сегодня о-о-очень повезло, что я дома был и заметил. Лихо... мерзкая пакость. Проклянет так, что отряд разрушителей снять не сможет. Нет, может, конечно, и удачей наградить, но такое крайне редко бывает.       Пока он говорил, мы шли куда-то.       На кухню, дошло до меня, когда вспыхнули светильники.       — Эм-м-м... — я удивлённо уставилась на Руса, который полез в шкаф. Тот что-то невнятно ответил, а потом... вытащил оттуда тарелку с пирожными.       Я, не выдержав, рассмеялась.       — Что?! — хмуро уточнил он, — У меня стресс!       — Ага, — согласилась я, всё ещё хихикая.       — Будешь?       — Не буд... блин, давай! — сдалась я, почти физически ощущая недовольство Агнесс.       Щёлкнув пальцами, Рус поставил чайник и вытащил из шкафа чашки.       Ели молча.       — Ну и что здесь происходит?! — раздался за нашими спинами голос Степы.       Я чуть не выронила чашку, Рус резко развернулся, одновременно пряча руку с пирожным за спину и, судорожно сглотнув то, что жевал, ответил: — Цветы зашли полить...!       — Да? — Домовой вскинул брови и выразительно осмотрел подоконники. — А жуёте что? Алоэ? Или кактус?       Я, глянув на небогатый выбор растений, прыснула.       — Нет, то есть ужинать они оба не стали, а как сладкое ночью лопать — так тут. А ну-ка вон отсюда! И спать, ночь-полночь на дворе.       Руслан попытался возмутиться, но когда чай вскипел в его чашке, и он, едва не вскрикнув, уронил обжигающий фарфор на стол, решил не искушать судьбу дальше. Я, всё ещё улыбаясь, вернулась в спальню...

***

      Дальше дни полетели скучно и однообразно... Учёба, прогулки с Алом, смех с Васей... и четыре стены... Когда я, ворча, снова попыталась сказать, что мне и в Хогвартсе было хорошо, Кощей равнодушно напомнил мне про все мои истерики, в которых виноватым я всегда считала его и накручивала себя до совершенной невменяемости, и заявил, что ему спокойней, если я буду сидеть дома, под защитой и в шаговой доступности... не признать его правоту я не смогла.

***

      Я шла, подчиняясь неведомому, но такому убедительному зову. Густой, вязкий и плотный, словно молоко, туман расходился передо мной, словно по воле магии. Ни звука вокруг. Не колыхалась трава, не пели птицы. Тишина была абсолютной.       Но я слышала, как меня зовут, не ушами, нет... чувство, словно, пронзало всё тело, заставляя двигаться вперёд.       Чёрная зеркальная гладь воды со сверкающим в отражении лунным диском возникла в расступившейся осоке как из ниоткуда.       Я ступила в воду.       Окружающий мир ожил. И вода, и травы... всё звало остаться с ними.       Чьи-то тонкие, изящные руки прошлись по плечам, спустились по талии, погладили бёдра и отпустили.

Пришла к нам...

      Другие... или снова те же руки распустили косу, раскинув волосы по плечам. Седые пряди засеребрились в ледяном свете луны.

Останься с нами...

      Ещё одна пара рук вколола в причёску гребень.

Стань одной из нас...

Стань лучшей из нас...

Стань сильнейшей из нас...

      Сила... зов... ночь, всё это пело. Без звуков, но подчиняясь единому ритму. И я тоже подчинилась, увлекаемая танцем.       Девушки. Все как одна красивые, большеглазые, с распущенными волосами.       Одна надела на меня венок из кувшинок.

Наша...

      Мир вокруг взорвался ликованием. Сила заструилась во мне, словно после запрещённого ритуала.       Девушки рассмеялись серебряным звоном колокольчиков и увлекли меня за собой.

Земной мир так жесток...

      Да...

А у нас тут только спокойствие и прохлада...

      Да...

Останься с нами, будь сильнейшей из нас...

      Зачем?       Вопрос пришёл словно откуда-то извне, нарушая гармонию мелодии, мир словно осколками осыпался.       Я попыталась глубоко вдохнуть и осознала, что не могу, на грудь давила вода, поднявшаяся практически до шеи.

      Идём с нами...

      Девушки непонимающе обернулись.       — Нет, — пробормотала я, попытавшись шагнуть назад.       Девушки рассмеялись серебряными колокольчиками, но я, сощурившись, словно «увидела» опутавшие меня нити. Усилие вышло почти инстинктивно. Нити опутало тьмой, и они, словно, за мгновенье истлели.       И тут же всё переменилось. Дружелюбные улыбки превратились в оскалы, сверкая ровными рядами острых, акульих зубов. Кожа стала не бледной, а прозрачной. Глаза сузились в гневном прищуре, засветившись мёртвенной синью, тонкие пальцы почернели, выпуская когти.       Все они разом зашипели, бросившись на меня.       Я отпрянула. Артефакта не было, без него сложные заклинания я творить не могла... да и простых всего пару штук.       Когтистые руки вцепились мне в волосы.

Никогда тебе не стать сильнейшей!!!

Останешься на дне!

      Я вцепилась в пальцы, пытаясь выпутаться. Меня окунули в воду.

      Не стать одной из нас!!!

      — Прочь от меня! — такого рёва я от себя не ожидала. По озеру прошла волна голой, не оформленной в заклинание тьмы. Утопленницы завизжали и рванули от меня, исчезая под водой.       Задыхаясь и кашляя, я выползла на берег, рухнув там, уткнувшись головой в руки, пытаясь отплеваться.       — Навий венок, гляжу, в пору пришёлся.       Я, вздрогнув, обернулась на голос.       Кощей сидел на берегу, глядя куда-то в небо.       — И вам доброй ночи, — сипло поприветствовала я, давя в себе злость, эта сволочь смотрел и ни хера не попытался сделать, чтобы помочь. — Может, в кои-то веки проявите милосердие и добьёте меня?       Кощей расхохотался, наконец обернувшись.       — Не злись, Шери. Я вмешался бы, если бы ты не справлялась.       — А я, то есть, справилась? — Я встала и, внезапно осознав, что на мне одета только длинная белая рубашка с широкими свободными рукавами. Промокшая насквозь, ставшая прозрачной и облепившая тело, как вторая кожа.       — Не поняла, — чуть истерично возмутилась я.       — Навьи подарки, — снова усмехнулся Бессмертный, бесстыдно прошёлся по мне взглядом так, что я почувствовала, как заливается краской, а потом звучно щёлкнул пальцами. На меня упало мохровое полотенце.       — Спасибо... они меня... заманивали? — я завернулась в полотенце и села рядом, прижавшись к его плечу.       — Тебя... нет, не заманивали. Приглашали. Ты особенная. Тебя звали в круг, задабривая дарами, обещая вечную... ну, в принципе да, жизнь. Заполучить Тёмную — честь для них. А Навий венок... показатель силы, если по размеру пришёлся... а вот если велик... к утру уже с ними ходить будешь. Я рад, что ты справилась.       — А были кто не справился?       — Всякое бывало... но ты молодец, сильная девочка.... на седьмой день русальей недели суметь навий морок порвать... кстати. — Он протянул мне мою трубку, — Держи.       — Спасибо... — Я забрала артефакт и, прикурив от пальца, затянулась, блаженно закатив глаза. Холодный дым... смесь малины с мятой, прошёлся по сорванному горлу. А потом уточнила, кое-что вспомнив: — Особенная? А Рус?       — Крайне особенный, — чуть улыбнулся Бессмертный. — Навий венок ему уже в 9 в пору был. Но он мужчина. Тебе предлагали стать одной из них, уговаривая... а любого мужчину просто защекочут и утопят, позже вылакав кровь. Разум у них, конечно, есть... да и прежняя личность тоже, но уже искалеченные тьмой. Преобладают инстинкты, а в последнюю ночь русальей недели... они особенно сильны и опасны.       — И это... каждый год будет?       — Нет... ты доказала свою силу. Но они будут ждать и... если пойдёшь сама — примут с распростёртыми объятьями.       — Кем надо быть, чтобы самой туда пойти... — Меня передёрнуло. Кощей неожиданно грустно улыбнулся и щёлкнул пальцами. Я почувствовала порыв тёплого ветра.       — Спасибо, — Я встряхнула сухими волосами и положила голову ему на плечо.       Тёплый вечер, пение птиц, стрекот сверчков... и усыпанное звёздами небо.