Бело-красный ликорис

      Действующие лица:              Антон — главный герой.       Граф — его кот.              Пятая часть.              Кот ведёт себя так, будто ему не больше полутора лет, хотя он живёт уже двадцать пять. Он вырос небольшим и спокойным, не утратил глаз небесного цвета и остальных своих особенностей. Всё в нём будто рассыпалось, пепел то там остался, то там, а здесь он испачкался в копоти, и ходит теперь весь такой чумазый-перепачканный, никак не может отмыться.       В нём проявился характер, среди которого особенно выделялась его преданность Антону и только ему. Никому больше Граф не позволяет себя поднимать на руки и гладить, а за ним ходит по пятам, носится неподалёку или путается в ногах, а во время пиров обожает спать, помурлыкивая, на его коленях, крутиться-вертеться, всячески подставляя всего себя.       Антон бредёт с ним к людям уже второй день. Не так давно боги решили отдохнуть друг от друга и сговорились целую неделю не устраивать никаких гуляний, и этот прекрасный повод он использовал для удовлетворения своего любопытства.       Каждый шаг за ним будто тенью следовал чей-то надзор, но не конкретные глаза или не ощущение присутствия другого существа чувствовал на себе Антон, а скорее это его воображение воспалялось из-за близости к своей давней мечте — попробовать людей. Увидеть их, посмотреть, как те выглядят сейчас, как живут, как разговаривают, как отнесутся к нему. Но он делает то, чего от него не ждут другие боги Олимпа, и не просто не ждут, а то, от чего они его оттесняют и всячески оберегают.       Чем дольше времени проходит, тем больше Антон начинает размышлять о собственной жизни, совершенно забывая пиршествовать и казаться легкомысленным, что так чтут в нём остальные. И всё же быть милым всем довольно тяжкий груз, с которым он справляется всё меньше и меньше.       Всё чаще боги, особенно богини, заговаривают о любви и свадьбе, некоторые откровенно предлагают себя, даже если по возрасту старше его в шесть или более раз. В них размывается память о том времени, когда он ребёнком бегал за голубями, теперь же в их понимании он им ровня, такой же бог и их единомысленник.       Но то ли всё-таки возраст виноват, то ли запретный плод, вкушенный им ранее, и по сути в этой кучке близких по духу существ Антон не имеет возможности себя раскрыть, пока ощущает непреодолимое желание, разрывающее его грудь изнутри. Вот оно, это желание, эта уверенность в самоопределении, появилось точно после того алого яблока.       В конце леса водопад, а далеко-далеко внизу видно текущую между золотыми полями реку, и совсем-совсем вдали виднеется нечто человеческое. Домики в два этажа, квадратные, а рядом с ними люди, движущиеся туда-сюда. Песок красиво переливается на солнце, подхватывает ветром и взметается вверх, но до Антона доходит лишь короткий поток его жара.       Нырнув вниз, он боится не взобраться обратно на Олимп, испугать Араньяни и других, например Ладу с Комом, а кого-то больше боится разочаровать. Поэтому он лишь долго стоит на самом краю водопада, на массивном сером камне, окружённом травой, растущей из самого дна водоёма. Стоит и созерцает вид, пытается высмотреть что-то, сам не понимая что, мечтательно улыбается и строит планы, в которых всё же спускается вниз по реке и оказывается среди этих слабых жалких существ, но тем не менее таких влекущих к себе и интересующих своими характерами. Боги называли их жадными, алчными, раболепными и трясущимися за свою шкуру, но в то же время могли встречаться и более лестные высказывания, сбивающие своим противоположным настроем.       Чему доверять Антон не знает, поэтому доверяет всем и никому конкретному. Вздыхает, бросает последний взгляд на жёлтый океан с голубой полосой и крошечную постройку на грани видимости, да после этого отправляется обратно домой, на Олимп.       Граф коротко мяукает, осматривает пропасть и в миг догоняет Антона. Мяучит ещё раз, погромче, призывно, и запрыгивает ему на спину, оборачиваясь шерстяным шарфом вокруг его шеи.       — Как тебе прогулочка, Граф? Возвращаемся в алкогольную истому?       — Мяу, — почти сочувственно отвечает Граф и тычется ему в щёку лбом. Он лениво размахивает хвостом, то и дело попадая Антону прямо в нос, а когтями иногда оставляет борозды на одежды, но ещё ни разу он за это не получил даже гневного ругательства, только трагичные вздохи.       — Вот и я о том же, друг. И я о том же.              Конец пятой части.              Действующие лица:              Антон — неизменный главный герой.       Граф — теперь его вечный спутник, являющийся котом.       Боги Олимпа, участвовавшие раньше.       Боги Олимпа, не исполнявшие ни одной реплики, но неизменно присутствующие. Их наличие и роль верны изначальным.       Арсений — властитель Ада, хозяин загробного мира и царства, а ещё любых других синонимов, ведь все они теперь слились воедино, и этим единым он теперь правит.              Шестая часть.              На этот раз разговоров про девушек так много, что от натянутой улыбки у Антона начинают болеть губы. Он коротко объясняется с ними, просит дать себе времени и не ведётся ни на одно оголённое плечо и кокетливо вскинутый локон. Он принимает подарки, в которых любовных намёков больше, чем на празднике дня всех влюблённых.       Даже Зевс поднимает тост за «жениха» и рисует в небе молниями сердце. Лада ведёт себя сдержанно, но не защищает, как обычно это делала, а коротко качает светлой головой, вздыхает на излишне похабные соблазнения и сверкает глазами от любого тёплого слова в ответ на все эти заигрывания со стороны Антона.       Граф на коленях не может нормально усидеть. Он постоянно меняет положение, спрыгивает и возвращается, прогоняет птиц и не даёт трепать Антона ни за лицо, ни за волосы, шипит на каждого подходящего, включая его мать — Араньяни, — угрожает когтистой лапой и пушит пепельно-саженный хвост. Он такой беспокойный, каким никогда не был. Такое поведение любимого животного пугает Антона, но не кажется ему совсем уж странным, наоборот, он боится, что сам своим некоторым нежеланием развивать одни и те же темы, и заставляет кота вести себя столь агрессивно, то есть просто перенимать скрытые черты хозяина и делать их видимыми.       Когда Зевс в своей обычной манере зовёт Арсения, золотая чаша охватывается огнём не сразу, а с задержкой почти в минуту.       Горит она опять долго, а потом пламя очень резко, раньше такого не случалось, затухает, оставляя после себя уже знакомый ликорис, лежащий в пепле и саже. Но на этот раз цветок совершенно необычный по расцветке: его лепестки без желтоватого отлива, а совершенно белые, имеют мёртвый холодный оттенок, идеальный, но безжизненный; тычинки же более умеренные, то есть редкие и чуть более толстые, цветом венозной крови, уже застывшей и потемневшей, напоминающим сок из тёмной терпкой вишни.       Антон берёт растение с затаившимся дыханием и подносит его к своему носу. Так и есть: поменялся в нём даже запах. Он более яркий, отдаёт и огнём, и холодом одновременно, на языке оседает железом, чувствуется настоящая кровь, как свежая, так и постоявшая некоторое время в тепле. Этот аромат совсем не похож на нежность прежнего, и от сладости ни осталось ни следа.       Но он невероятно красивый, чарующий, пугающий, вызывающий бурю самых разрозненных эмоций и лёгкую посыпь мурашек с плеч по спине у держащего его Антона.       Граф подходит ближе и протяжно мяукает.       — Очередной цветок, — вздыхая, говорит Хаткор. — Зато он себе не изменяет.       — Но он другой, — шепчет Антон. — Он очень… личный.       Будто от души оторванный, договаривает он про себя и сжимает крепко губы.       — Бело-красных ликорисов не бывает.       — Я не удивлюсь, если он там и чёрные вывести успел, — бубнит полупьяный Анубис, не скрывая своего недоброго отношения.       — Главное, что тебе понравился подарок, — говорит Араньяни. — Ты же любишь цветы. А он красивый.       Антон вертит за стебель растение в пальцах и кивает.       — Это он тебя тоже на девушку подталкивает, — говорит, подмигивая, Инанна.       Её предположение подхватывают остальные.       Антон не согласен. Он чувствует от этого цветка злость и нечто светлое. Это растение будто порыв души, думает он, но не успевает развить свою мысль. Пол под ним загорается ярким огнём и начинает трескаться, тлеть, расходиться в стороны, образовывая туннель, в который Антон падает вместе с Графом, крича от страха и неожиданности. Он летит какое-то время вниз на огромной скорости, обнимает кота и сжимается весь, поглядывая под ноги сквозь полусомкнутые веки.       Под ступнями Антон начинает ощущать твёрдую поверхность так же неожиданно, как до этого резко из-под него исчез пол. Выпрямляясь и оглядываясь по сторонам, он видит сплошные горы цвета киновари, дымчато-розовое небо и сухую красную землю.       Впереди него на расстоянии трёх метров стоит мужчина.       Антон определяет его к божествам и предполагает, как того зовут.       — Арсений, — вытягивая руку в качестве приветствия, говорит человек, оправдывая все возникшие подозрения в голове Антона.       — Я попал в Ад.       Арсений усмехается и подтверждает, будто от него это требовалось.       — Ты попал в Ад.              Конец шестой части.