Аметистовый лабиринт

      — Я благодарен тебе за помощь, — устало протянул Томоэ, переводя взгляд с девушки на, связанных магией, óни. Физиономии демонов ничего не выражали: они излучали полное безразличие к происходящему.       — Пустяки, — проворковала богиня, щëлкнув пальцами, чтобы усилить контроль магии над демонами. — Должна признать, удерживать такую мощь — задача не простая. Однако потрудитесь мне объяснить, что вам двоим понадобилось на Земле?       Главный óни сверкнул жёлтыми глазами, уставившись на богиню.       — Принцесса Наруками, — послышался грубый голос. — Рад встрече.       Она сухо усмехнулась и обернулась, чтобы что-то сказать Томоэ, но его уже не было рядом.       — Я всë ещё жду ответа, — повысив голос, сказала Наруками, возвращая своë внимание к демонам. — Эти владения находятся под надзорном главного божества земли — Оокунинуши. У вас должна быть очень серьёзная причина прийти сюда. Говорите. Я теряю терпение.       Она крепче сжала электрические оковы, надеясь, что это смягчит их непокорный нрав.       — Мы узнали, что здесь находится человеческая богиня.       Брови Наруками взлетели вверх. Слухи просочились даже до самых глубин ада, что было поистине невероятным. Она вскинула голову, не имея малейшего понятия откуда они узнали всë это, но кое-что из сказанного ими еë заинтересовало.       Когда небо и земля впервые разделились, явились первые Боги, которые считались первотворцами мира. Они положили начало всему, чего касались: создавали горы, леса, моря и океаны, и зарождали новую жизнь. По истечению времени боги поняли, что должны разделить полномочия поровну. Так появились божества неба и земли.       Небесные и земные боги являлись самыми могущественными и влиятельными, но тогда же появилось негласное правило: «Небесные Боги не могли вмешиваться в дела Земных Богов, и наоборот». Царь Эмма — управляющий подземными миром Дзигоку, не относился ни к тем ни к другим. Он был сам по себе и только один вправе решать как управлять адом.       Божества заключили с царём договор, в котором чётко прописано, что они не могут вторгаться в Дзигоку, а он в свою очередь не должен вмешиваться в их власть. Сам царь никогда не покидал ад и никто из небесных и земных богов не осмеливался приходить к нему. То, что эти двое стояли сейчас перед ней — являлось доказательством того, что договор был нарушен.       Наруками задумчиво разглядывала демонов, прикидывая как с ними поступить.       — Учитывая, что она всего лишь человек, то забрать знак божества не составило бы никакого труда, — сказал главный óни, морщась то ли от боли, то ли от отвращения и презрения к человеческой расе. — Только…       Принцесса вздохнула, поджав губы, понимая, что в конце концов они демоны-людоеды и никакого другого скрытого мотива в их действиях не было. Но, как царь Эмма допустил, чтобы его подчинённые столь беспечно пересекли границы его владений?       — Только?       — Если бы не паршивый лис, — рявкнул óни.       — Насколько мне известно, вам не дозволено вторгаться во владения земных богов. Я передам вас Оокунинуши, а он в свою очередь поговорит с Изанами. Мы не вправе решать ваши судьбы, но то, что вы совершили не останется для нас незамеченным.       — Изанами не наша хозяйка, — рассмеялся второй óни. — Мы не принадлежим стране Жëлтых Вод.       Наруками закатила глаза, борясь с раздражением, поселившимся в груди.       — Очевидно, что вы ей не принадлежите, — сказала, переводя недовольный взгляд с одного демона на другого. — Но мы не можем по своему желанию посещать Ëми и тем более Дзигоку. Богиня Изанами свяжется с царём и тогда тот сам решит, что для вас станет наказанием.       — Лично я отрубил бы ваши головы и насадил на пики, — послышался раздражённый голос Томоэ, который вновь оказался возле них. — Вы должны заниматься своими прямыми обязанностями, а не охотится за человеком, и тем более за знаком бога.       — Успокойся Томоэ, — мягким тоном сказала Наруками. — Давай поговорим об этом позже? Я должна передать этих двоих Оокунинуши, а тот пусть сам с этим разбирается.       Лис ничего не ответил, бросив на них последний свирепый взгляд и развернувшись, направился к дому. Некоторое время Наруками смотрела ему вслед, а затем призвала своих духов, что служили ей и приказала доставить двух нарушителей к Оокунинуши. Предварительно заковав демонов в магические цепи, принцесса взмахнула рукой и отметила их своим знаком.       — Что ты сделала? — спросил главный óни.       — Ничего особенного, — ответила богиня, откинув волосы с лица. — Я предпочла бы, чтобы вы пошли добровольно и не предпринимали попыток сбежать. Если же вы осмелитесь на подобную глупость…       — То, что?       — Знаешь что? Рискни и выясни.       С этими словами девушка развернулась и зашагала к дому Томоэ. Лёгкая, ночная прохлада обволакивала еë хрупкое тело, она и забыла как умиротворенно бывает на Земле. Раньше Наруками часто бывала в гостях у Томоэ. Должно быть, произошло что-то серьёзное, раз их встречи резко сошли на «нет».       — Ты рассматриваешь мой двор так, как будто здесь впервые, — произнëс весёлый голос за еë спиной.       Слегка вздрогнув, Наруками обернулась. В беседке, подперев рукой подбородок, сидел Томоэ, глядя на Наруками озорным взглядом. Улыбнувшись ему, она открыла рот, чтобы что-то сказать, но тот прервал еë:       — Не желаешь сесть рядом?       Через несколько мгновений она сидела напротив него, всматриваясь в бледное лицо. По правде говоря, Наруками была взволнована. Узнав, что Томоэ вынужден защищать человека, в особенности девушку, богиня пришла в ярость. Несколько долгих мгновений Наруками рассматривала его в полном молчании, сгорая от любопытства. Достав из кармана кожаных брюк пачку сигарет, она закурила.       — Хочешь? — спросила, протянув ему пачку. — Или ты бросил?       — Не пристало божеству увлекаться такими скверными вещами, — сказал лис. — Зачем ты пришла?       На алых губах промелькнула тень улыбки, она сделала ещё несколько затяжек.       — И это я слышу вместо благодарности? — спросила принцесса, сложив ногу на ногу. — Должна ли я оскорбиться?       Томоэ закатил глаза. Он прекрасно знал, что небесная богиня просто так ничего не делала. Судя по тому, что он успел понять, она определённо что-то знала про Нанами. Лис и сам хотел узнать у неё кое-что. Только истина заключалась в том, что за информацию подобного рода ему, вероятно, придётся заплатить высокую цену. Принцесса Наруками славилась своенравным и капризным характером, но, зная, что она питала к нему романтические чувства, Томоэ ясно осознавал, каким будет его следующий шаг.       — Тебе наверное известно, что совсем недавно был созван совет Богов, — задумчиво сказала она, докуривая сигарету. — Есть пепельница?       Лис молча вытащил из маленького ящичка стола хрустальную пепельницу и передал Наруками.       — В основном там ничего полезного не было сказано, — продолжала она, потушив сигарету. — Боги обсуждали инцидент связанный с этой девушкой, отмеченной другим божеством. Одним словом всякая ерунда.       Томоэ едва напрягся и тяжело вздохнул. Ему особенно не нравилась эта черта в её характере. Наруками, с присущей ей легкомысленной манере, любила долго ходить вокруг да около, прежде чем поведать что-то важное.       — Об этом мне известно. Так какое решение было принято?       — Вообще-то эта информация не бесплатная.       — И чего же ты хочешь? — бесстрастно спросил Томоэ, поймав взгляд светло-сиреневых глаз.       — От чашечки вкусного кофе не откажусь.       Подул сильный ветер, взъерошив её длинные светло-голубые пряди. От неё исходил тонкий, едва уловимый аромат цветочных духов, а гладкая, как шёлк, кожа, обнажающая хрупкие ключицы и изящную шею, выводили Томоэ из привычного спокойствия. Он помнил каждую деталь их прошлых встреч, которые нередко заканчивались постелью. В такие мгновения им было хорошо вместе, не нужно было выстраивать отношения; они просто наслаждались присутствием друг друга. Такая близость его вполне устраивала, пока Томоэ не осознал, что Наруками испытывала к нему чувства. Это и стало главной причиной, по которой он прекратил общение с ней. Через несколько мгновений лис пригласил её в дом.       — А твоя кухня преобразилась, — заметила Наруками, усаживаясь за стол.       Он слегка пожал плечами и спустя пять минут поставил перед ней чашку с дымящимся кофе, чей аромат, густой и насыщенный, окутал всю кухню. Сев напротив, задумчиво устремил взгляд в окно, размышляя, как бы её разговорить.       — О чём ты думаешь? — спросила Наруками, едва пригубив напиток. — Твой кофе — настоящее искусство.       Томоэ усмехнулся, поворачиваясь к ней лицом. В его голове уже созрел план.       — Правда? Надеюсь, это не единственное, в чём я искусен, — мягко произнёс он, убирая прядь её волос за ухо.       Губы Наруками дрогнули в лукавой улыбке. Она тщательно пыталась ничем не выдать своего волнения и нарастающего желания.       — Есть ещё кое-что, — в голосе зазвучали лёгкие, игривые нотки.       Она поставила чашку на стол и встретила взгляд Томоэ.       — И что же это? — спросил он, медленно склоняясь к её лицу, желая уловить каждое слово ещё до того, как оно сорвётся с её уст.       Других намёков не потребовалось. Она склонилась к нему, прильнув к губам. Его поцелуй был тёплым, но в тоже время настойчивым. Томоэ плавно углублял его, слегка покусывая её нижнюю губу и вызывая в ней целую бурю чувств: сначала удивление, затем оцепенение и, наконец, блаженство. Приятное тепло разлилось по телу, пробегая мелкими искрами, пока её желание не достигло наивысшего пика. Но в следующий миг всё разбилось вдребезги. Поцелуй оборвался. Томоэ отстранился и встал из-за стола. Наруками застыла с полуоткрытым ртом, не в силах смириться с отказом. Она ненавидела, когда ей отказывали, особенно если это был тот, кого она желала больше всего. Едва богиня собралась разразиться возмущением, как рука Томоэ легла ей на плечо:       — Пошли.       Наруками молча последовала за ним, гадая, что происходит. В еë голове вертелось сотни предположений, но она заметно успокоилась, когда они пересекли несколько комнат на втором этаже.       — Ты же этого хотела? — спросил он, прижимая её к стене. В лиловых глазах сверкали озорные огоньки.       — Отлично, ничего не скажешь, — заметила она. — Ты хотя бы изредка задумываешься, какое воздействие оказываешь на других?       Томоэ усмехнулся с лёгкой долей надменности. Его взгляд скользнул по её фигуре, после чего рука опустилась к бедру, мягко поглаживая его. В глубине души он не намеревался заходить слишком далеко, но сегодня его охватило неудержимое желание — отголосок напряжения, скопившегося в теле. Наруками же оставалась невозмутима, её взгляд, спокойный и пронзительный, встретился с его.       — Я думаю, что моё воздействие ничуть тебя не смущает, раз ты всё еще здесь.       Богиня расплылась в улыбке, собираясь высказаться по этому поводу, но не успела, потому что Томоэ накрыл её губы своими. И вот оно — всякое самообладание и спокойствие покинули её; она жадно ответила на поцелуй. Томоэ на миг удивился её внезапному порыву, но не стал останавливаться. Его руки, блуждая по женскому телу, дотянулись до пуговиц блузки. Через несколько мгновений страстных поцелуев Наруками прервала его:       — Мы же здесь не одни, — сказала, медленно отстраняясь.       Томоэ задумался. Оглянувшись по сторонам, он сообразил, что они находились в коридоре второго этажа всего в паре метров от его комнаты.       — Ты беспокоишься за Нанами? — спросил, вскинув брови, вспоминая, что девушка всё ещё была без сознания и вряд ли могла бы услышать их.       Её лицо омрачила гримаса недовольства. Услышав это имя, в сознании мелькнула мысль о личной встрече с той, кто его носил. В конце концов, зная, как Томоэ обычно относился к людям, происходящее здесь вызывало у богини искреннее удивление: казалось, по отношению к этой девушке он отбросил всякую враждебность.       — Я проявляю здоровый интерес к ней, — наконец ответила Наруками. — Но сейчас меня беспокоит вовсе не это.       — Да?       Она вновь потянулась к его губам, оставляя на них едва заметный поцелуй.       — Может перейдём в более уютную и расслабляющую обстановку?

***

      Последние часы уплывали, как сон, невесомый и туманный. Если не для Томоэ, то для Наруками — точно. Они лежала в постели, наслаждаясь объятиями и тишиной. Принцесса смотрела на него с благоговением, впитывая каждую черту лица, словно это был последний миг, дарованный ей судьбой. Голос в голове, настойчивый и холодный, шептал предостережения, но они растворялись, как дым, едва коснувшись её разума. Зачем думать о чём-то ином, когда всё вокруг так прекрасно? Томоэ провёл пальцами по её руке, нежно, как по струнам, и заглянул в глаза, где отражалось всё, что она не решалась сказать.       — Что на счёт собрания? — спросил, прерывая тишину.       — Собрания? О чём ты?       — Собрания богов.       — Ах это, — она вздохнула, приняв сидячее положение. — Кое-кто выдвинул предположение, что Бог войны причастен к происходящему.       — Это мне и так известно.       — Сначала большинство также склонялось к подобным суждениям, но Оокунинуши быстро успокоил всех. Обвинять другое божество высшего ранга в преступлении без веских доказательств — дело недостойное.       — И что в итоге?       — Все пришли к выводу, что неизвестные падшие боги хотят вернуться к власти.       Томоэ задумчиво смотрел прямо перед собой, пытаясь проникнуть в самую суть вещей. Нечто подобное уже рассказывал ему Микаге, и это означало, что все боги придерживались единой версии, не оставляя места для малейших сомнений. Всё это казалось странным, если не откровенно подозрительным. У Томоэ зарождалось ощущение, что часть богов знала нечто большее, но намеренно скрывала правду.       — А что думаешь ты? — спросил лис, внимательно вглядываясь в еë лицо.       — Моё мнение таково: это не падшие боги, — твёрдо произнесла Наруками, легко проведя рукой по своим волосам.— Их причастность, быть может, есть, но лишь косвенная.       Томоэ нахмурился. В еë словах была доля смысла.       — Считаешь, что кто-то просто прикрывается ими?       — Посуди сам. К чему падшим богам столь безмерная сила, которую они едва ли способны удержать? И я сомневаюсь, что, поглотив знак другого бога, они вновь обретут былое могущество. За всю мою сознательную жизнь подобного не случалось.       — Значит, они не могут вернуть свои силы? — спросил Томоэ, ощущая, как в глубинах его души зрело убеждение в искренности её слов.       — Нет, разве что продлят свою жизнь с нескольких сотен лет до тысячи. Всё индивидуально в этом плане.       — Забавно. Тогда почему боги в один голос твердят, что падшие способны на такое?       Наруками пожала плечами.       — Не знаю. Но есть точные сведения, что этот бог — или демон, кем бы он ни был, — уже выбрал своих жертв.       — Об этом я тоже слышал, — подтвердил Томоэ.       — Жертв объединяет кое-что: все они девушки, примерно одного возраста. Являются людьми. И у всех одинаковое социальное положение.       — А это значит, что если с ними что-то случится, никто особо не станет задавать вопросы, — закончил Томоэ, вспоминая, что Нанами — сирота, и у неё нет ни близких друзей, ни других родственников.       — Именно, — согласилась Наруками. — На данный момент их всего пятеро, включая ту девушку, что живёт у тебя. Все они на стадии превращения. Вопрос в том, кому и зачем понадобилось столько силы?       Томоэ задумался. В комнате повисла недолгая пауза, после которой он заговорил:       — Тот, кто собрался поглотить пятерых потенциальных богов сразу, либо невообразимо силён, либо наивный глупец, — заявил, откинув от себя одеяло. Наруками проследила за ним взглядом. Натягивая брюки, лежавшие на тумбочке, он подошёл к шкафчику, доставая разные виды чая.       — Будешь? — спросил, усаживаясь на подушку за низким столом.       Наруками молча кивнула и встала с постели. Накинув на себя рубашку Томоэ, девушка села рядом. Вызвав пламя лисьего огня, он поставил небольшой чайник, предварительно наполнив его лепестками суданской розы. По мере того как чайник закипал, комната наполнилась приятным ароматом.       — Что тебя связывает с этой девушкой? — нарушив тишину, спросила Наруками.       — Ничего особенного. Выполняю поручение.       — Тебе сложно сказать правду? — прошипела она, скривив губы.       Томоэ неторопливо разлил согревшийся чай, протянув одну из чашек Наруками. Заглянув внутрь, богиня отметила, что напиток обладал насыщенным рубиновым оттенком, словно застывший закат. Сделав глоток, одобрительно покачала головой, ощущая тонкий баланс терпкости и сладости на языке.       — Изумительный чай, — восхитилась принцесса, её голос прозвучал мягко, но с ноткой искреннего удивления. — Как называется?       — Каркаде. Так что насчёт правды?       Наруками вздрогнула, тонкие пальцы крепче сжали чашку. Чувства ревности и собственничества, словно тени, неотступно преследовали её, особенно вот в такие моменты близости. Заметив замешательство богини, лис коснулся её лица свободной рукой.       — Мне только нужно знать, — прошептала она, едва слышно, — есть ли у тебя к ней чувства?       Брови Томоэ взметнулись вверх от изумления. Через мгновение он разразился смехом, окинув её снисходительным взглядом, словно наблюдая за наивным ребёнком.       — Поразительно. Ты, как никто другой, знаешь моё отношение к людям, и всё же задаёшься подобными вопросами. Я разочарован.       Она вздохнула, переведя взгляд с его лица на чашку, от которой поднимался тонкий ароматный пар.       — Что в этом смешного?       — Я тебя не понимаю. Неужели ты всерьёз полагаешь, что из-за нескольких приятных ночей между нами может быть что-то большее, чем дружба?       — То, чем мы сегодня занимались, я бы дружбой не назвала, — с достоинством произнесла Наруками.       Их взгляды скрестились, словно клинки, пока Томоэ наконец не нарушил тишину:       — Я не давал тебе поводов полагать, что…       Принцесса перебила его, вскинув перед собой руку.       — Избавь меня от этого, — отрезала, поднимаясь с подушки. — Я задержалась слишком долго, мне пора идти.       Томоэ встал следом, сложив руки на груди и прислонился к стене, наблюдая за ней.       — Вспомнила, что у тебя есть обязанности?       Наруками стояла к нему спиной, так что он не видел, как она закатила глаза.       — У меня накопились молитвы людей, — обречённо вздохнула богиня, поворачиваясь к нему лицом. — Моя репутация может пошатнуться, если другие боги узнают, что я развлекаюсь с ёкаем.       Уголки губ Томоэ дрогнули в лукавой улыбке.       — Раз уж ты без ума от меня, я, как мужчина, возьму на себя эту ответственность. Такая, как ты, — богиня, да ещё и Небесная принцесса, с таким ёкаем, как я… — с поддразнивающей игривостью произнёс лис. — Это настоящий скандал.       Пригладив волосы изящным движением руки и брызнув на себя флаконом духов, которые она тут же убрала обратно в сумку, Наруками улыбнулась ему.       — Неужели?       — Конечно, — продолжал Томоэ. — Скажу, что окончательно и бесповоротно очаровал тебя, а потому ты, как и любая женщина на твоём месте, лишилась рассудка.       Наруками тяжело вздохнула, одарив его ледяным взглядом. Его легкомыслие вернулось, и это раздражало особенно сильно. Искорки гнева в лиловых глазах рассыпались на миллионы осколков.       — Так не может продолжаться вечно.       — О чём ты? — спросил лис, притворяясь непонимающим.       — Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю.       — Это ты пришла ко мне, попрошу заметить.       Она поджала губы, сдерживая поток невысказанных слов, и развернулась к выходу. Её фигура в дверном проёме казалась одновременно хрупкой и непоколебимой.       — Не провожай, — произнесла ровным, почти ледяным тоном, прежде чем исчезнуть за порогом, оставив за собой лишь слабое эхо своих шагов.       Конечно, она понимала, что отношения между ними невозможны. Даже допускать мысль об этом было неправильно. Зачем тогда пришла? Уверенная в том, что забыла его, явилась сюда под предлогом простого беспокойства. Но всё обернулось так, как она меньше всего ожидала.       Выскользнув из полумрака коридора второго этажа, Наруками спустилась по лестнице вниз. В гостиной её взгляд упал на девушку, сидящую на диване. Наруками остановилась. Это был хороший шанс поговорить с человеческой богиней. Приблизившись, принцесса опустилась на диван рядом, мягко нарушив тишину. Нанами вздрогнула, словно пробудившись от тяжёлого сна, и медленно повернулась к ней лицом.       — Привет, мы не знакомы. Я — Наруками, — улыбка её была теплой, но в глазах читалась настороженность. Принцесса заметила, как девушка едва держалась в сознании.       — Привет, — хрипло отозвалась Нанами.       Богиня окинула её внимательным взглядом. Девушка не блистала красотой, по крайней мере, в её понимании. Тёмные круги под глазами, налитыми кровью, выдавали бессонную ночь. Она казалась измождённой, почти призрачной. Наруками уже собиралась задать девушке несколько вопросов, как в гостиную вошла Шизука.       — Доброе утро, госпожа, — сухо произнесла она. — Желаете чай или кофе?       Наруками вздохнула и поднялась с дивана.       — Не нужно, — резко ответила. — Позаботься лучше о ней. Мне пора уходить.       Бросив на Нанами последний взгляд, богиня поспешила к выходу.       — Ты в порядке? — спросила Шизука, излучая беспокойство.       Тело Нанами содрогалось мелкой дрожью, взгляд был устремлён в пустоту. Прошло несколько минут, прежде чем она заговорила:       — Ты, наверное, не поверишь в то, что я скажу, — её голос был тихим, каждое слово давалось с трудом, будто она боролась с невидимой болью. — Я видела его…       — Что? Кого? — Шизука сжала её руку. — Кого ты видела?       Нанами закрыла глаза, пытаясь собрать воедино обрывки воспоминаний. Страх, холодный и всепоглощающий, сковывал её, заставляя дрожать ещё сильнее.       — Это был Томоэ. Он… демон в человеческом обличье.