Аметистовый лабиринт

      Веки Нанами дрогнули. Она медленно открыла глаза, и остатки сна, как утренний туман, рассеялись, открывая взгляду гостиную. Стояла тишина, которую нарушал лишь треск в камине и постукивающий по крыше храма дождь. Перед внутренним взором возник еë образ, тот самый, когда девушка прижималась к Томоэ и дрожала в его объятьях. Нанами покраснела до кончиков ушей и встала с дивана. Слабость сковала всё тело, перед глазами поплыла пелена. Прислонившись к прохладной стене, девушка закрыла глаза, пытаясь унять головокружение.       — Медитируешь? — прозвучал насмешливый голос, заставивший её вздрогнуть.       Томоэ, скрестив руки на груди, стоял в дверях. Встретившись с его холодными, аметистовыми глазами, сердце девушки дало перебои. Воспоминания о пережитом несколько часов назад обрушились на неё с новой силой. Она молча смотрела на него, пытаясь разгадать тайну его мимолётной жалости. Между ними повисла густая, тягостная тишина — тягостная, впрочем, только для Нанами. Девушка вздохнула, собираясь что-то сказать, но передумала. В глазах снова всё потемнело.       — Что с тобой? — тон Томоэ внезапно стал серьёзным, а острые уши прижались к голове, выдавая беспокойство.       — Голова кружится.       Лис, слегка склонив голову набок, внимательно осмотрел девичье лицо.       — Я совсем забыл, ты, должно быть, умираешь с голоду, — сказал и, подойдя к ней, небрежно схватил за руку. — Пошли.       Нанами, как громом поражённая, застыла, уставившись на него. Слабая попытка протеста угасла, не успев оформиться в слова. Когда они оказались на кухне, Томоэ распорядился, чтобы девушка села за стол, а сам приступил к готовке. Момозоно следила за каждым его движением: как он вымыл руки, подвернул рукава и аккуратно разложил ингредиенты. Затем принялся нарезать мясо на тонкие ломтики. Девушка в очередной раз поразилась его мастерству во многих вещах. Лис закончил нарезку мяса и мельком взглянул на неё.       — Почему ты так смотришь на меня? — спросил, ставя сковороду на плиту.       — Просто думала о твоих словах.       — О каких словах? — выложил на разогретую поверхность тонкие полоски мяса.       — Ты действительно думаешь, что мне не дано стать божеством? — с сомнением произнесла, потупив взгляд.       Лис на мгновение задумался, переворачивая кусочки на другую сторону.       — Только ты можешь ответить на этот вопрос. Если ты чего-то искренне желаешь и готова работать над этим, то всё обязательно получится. Это применимо не только к твоему божественному пути, но и к твоей жизни как человека.       Девушка прикусила губу, стараясь осмыслить его слова. Он был прав. Если продолжит сидеть сложа руки, ничего не изменится, а возможно, станет только хуже. Но с чего же ей начать? Вспомнилось, как Томоэ и Шизука делились с ней знаниями о богах. Божеству необходим свой собственный храм и что-то ещё… Момозоно изо всех сил пыталась восстановить в памяти тот разговор. И почему она постоянно забывала такие важные вещи? Вряд ли Томоэ повторит всё это во второй раз, а если та спросит, то снова покажется глупой. Девушка безнадёжно вздохнула.       — Как мне понять, с чего начать? — спросила, наблюдая за тем, как Томоэ наливал воду в другую кастрюлю.       — Это хороший вопрос, — ухмыльнулся он, — но я не знаю.       — Раз уж ты не знаешь, то как я могу догадаться? — проворчала девушка с явным раздражением.       Томоэ промолчал. Затем разложил на столе зелёную фасоль, корень имбиря, свежие листья шпината и несколько небольших ёмкостей, напоминающих бутылочки с соевым соусом. Нанами с удивлением рассматривала продукты, поочередно глядя то на них, то на лицо Томоэ.       — И что же ты собираешься приготовить?       — Наберись терпения. Скоро сама всё увидишь.       Больше они не разговаривали. Томоэ отварил лапшу и фасоль, обдал кипятком листья шпината и отдельно отварил яйца. Нанами молча наблюдала за ним. Изучала изгиб шеи, линию подбородка, едва заметную тень у скул. Когда их взгляды случайно встречались, тут же отводила глаза, делая вид, что с интересом рассматривала что-то другое. Лис находил её поведение забавным, но ничего не говорил. Разложив необходимые ингредиенты по тарелкам, Томоэ залил их горячим бульоном и поставив одну перед девушкой, протянул палочки.       Нанами с нерешительностью заглянула внутрь и изумлённо ахнула, узнав знакомое блюдо. Это был рамен. Ароматный пар щекотал ноздри, а яркие краски ингредиентов радовали глаз. На девичьем лице расцвела довольная улыбка. Взяв в руки палочки, она с удовольствием принялась за еду. Лис последовал её примеру, но в отличии от неё ел сдержанно и неторопливо.       — Это восхитительно! — не удержалась Нанами. — Очень вкусно.       Томоэ ничего не ответил, но девушке показалось, что ему приятно слышать похвалу. Когда они наелись досыта и вымыли посуду, лис приготовил чай. Пространство заполнил густой, цветочно-смолистый аромат. Нанами сделала первый глоток, ощущая приятную сладость на языке и тепло, стремительно разливающееся по телу. Напряжение последних дней отступило, оставляя место умиротворению. И даже молчание Томоэ не казалось давящим или неловким. Оно было каким-то спокойным и обволакивающим, как мягкий плед в зимний вечер.       Субботний вечер догорал в ленивой неге. Томоэ и Нанами разошлись по своим комнатам. Девушка подтянула мягкое кресло ближе к окну и, устроившись в нём, попыталась разглядеть хоть что-то за стеклом. Но улица встретила её лишь безбрежным тёмным полотном. Обхватив колени руками, Момозоно погрузилась в созерцание ночного пейзажа. Сколько времени ей отпущено? С чего начать свой путь в качестве богини? И что же делать со своим человеческим существованием?       Неожиданно тишину нарушила вибрация телефона. Неохотно поднявшись с кресла, девушка подошла к столу, где тот лежал и взяла его в руки. На экране высветилось сообщение. От Томоэ. Нанами нахмурилась. Зачем писать, если они находились в одном доме?       «У меня возникли неотложные дела. Нужно срочно уехать. Я уже обо всём распорядился, о тебе позаботится Шизука. Спокойной ночи».       Девушка повертела телефон в руках и задумчиво окинула взглядом комнату, пытаясь понять, что за важные дела могли возникнуть у него так поздно. Может, отправился отражать очередную атаку на её знак? Надеясь ещё застать Томоэ в храме, Нанами выскочила из комнаты. Но, как оказалось, он уже ушёл. Разочарованная собственной медлительностью, девушка остановилась в гостиной и опустилась на диван, внимая тишине.       Глубоко задумавшись, не сразу услышала стук в дверь. Только когда тот повторился в третий раз, девушка подскочила и направилась открывать. Это должна была быть Шизука. И действительно, на пороге стояла именно она: пепельные волосы собраны в конский хвост, губы растянутые в приветливой улыбке, и, как всегда, строгий деловой костюм. Удивительно, но даже в свой выходной она не изменяла своему стилю.       — Вы хотели о чём-то поговорить? — поинтересовалась Шизука, устраиваясь на диване и с признательностью принимая предложенную чашку чая.       Нанами замешкалась, хотя в действительности намеревалась задать один беспокоящий её вопрос. Но стоило ли доверять Шизуке настолько, чтобы делиться сокровенным? Их связывало лишь приятельское общение, не более. К тому же, та была предана хозяину всем сердцем и душой.       — Желаете поговорить о Томоэ? — спросила Шизука, будто проникнув в её сознание.       — По правде говоря, меня тревожит одна вещь, — откровенно призналась Момозоно, осторожно опуская чашку на столик. — Я совершенно не понимаю его. Он то угрюмый и холодный, то мягкий и заботящийся.       Шизука слегка пожала плечами, бросив на девушку сочувствующий взгляд.       — Господин Томоэ сложный. Порой даже мне, прислуживающей ему уже два столетия, тяжело его понять. Но в одном я уверена: если господин что-то пообещал, он сдержит своё слово.       — Он не любит людей, да?       Шизука на мгновение задумалась.       — Большинство ёкаев не питают теплых чувств к людям. Мы видим их слабости, их непостоянство и жадность. Они быстро стареют и умирают, оставляя за собой лишь хаос и разрушение. Для нас, существ, живущих гораздо дольше, это сложно принять и понять. Но, конечно, есть и исключения.       Нанами нахмурилась, проведя пальцем по окружности чашки.       — Но почему тогда Томоэ согласился меня защищать? Он ведь мог отказаться, верно?       — Да, мог, — улыбнулась Шизука. — Господин Томоэ никогда не делает того, чего не хочет. Если он согласился вас защищать, значит у него была какая-то причина. Вам просто нужно набраться терпения и постараться его понять.       Нанами подняла взгляд, встретившись с серыми глазами Шизуки. Её слова, хоть и не давали конкретного ответа, вселяли надежду. Может быть, со временем девушке удастся разгадать сложную натуру Томоэ, понять мотивы его поступков.       — А богов почему не любит? — осторожно спросила, будто боясь услышать ответ. — Он как-то говорил, что презирает их.       Шизука надолго замолчала, подбирая слова. Наконец, вздохнула и ответила:       — Это давняя история. История, уходящая корнями в прошлое, которое господин Томоэ предпочитает не вспоминать. Причины его неприязни к богам глубоки и сложны. Это не просто мимолётная неприязнь, а скорее, выстраданное убеждение. Но если господин Томоэ посчитает нужным, он сам расскажет вам об этом.       Нанами поникла, видя нежелание Шизуки делиться информацией.       — Где он сейчас? — тихо спросила, надеясь хотя бы на этот вопрос получить конкретный ответ. — Куда он так неожиданно уехал?       Шизука снова улыбнулась, но улыбка казалась вынужденной.       — Господин Томоэ занят важными делами. Не стоит беспокоиться, он скоро вернётся.       Момозоно медленно повернулась к ней, в карих глазах промелькнуло раздражение.       — Ты должна сказать мне! — заявила девушка безапелляционным тоном. — Я имею право знать, особенно если Томоэ сейчас рискует жизнью из-за меня!       — Даже в этом случае господин не обязан посвящать вас в свои планы, — спокойно ответила Шизука, поправляя очки на носу.       Нанами пристально смотрела на неё, изо всех сил стараясь сдержать эмоции. Она терпеть не могла, когда к ней относились как к ребёнку.       — Я считаю, что имею право знать, — повторила Момозоно, глядя прямо в серые глаза.       — Господин Томоэ посетил принцессу Наруками, — сдалась Шизука. — Это всё, что мне известно.       Нанами нахмурилась. Ей не было знакомо это имя.       — Кто она?       Шизука ободряюще похлопала девушку по плечу, пытаясь успокоить.       — Небесная богиня — Принцесса Наруками.       — Но ты же говорила, что он ненавидит богов, — напомнила Момозоно. — Что ему могло понадобиться от неё?       — Боюсь, что это не ему нужно что-то от неё, а наоборот. Насколько мне известно, госпожа питает к господину чувства и надеется сделать его своим хранителем.       Брови Нанами взлетели вверх от изумления. Не может быть! Она недавно отчаянно пыталась вспомнить это слово. Хранитель. Именно об этом ей говорил Томоэ! Девушка должна найти себе хранителя. Однако, она задумалась о другом. Томоэ отправился к богине. Ночью. Должно быть, у этой женщины большие планы на него. В одно мгновение её раздражение испарилось.       — Между… — Нанами запнулась, пытаясь совладать с чувствами. — Между ними что-то есть?       Взгляд Шизуки стал ещё печальнее, так что ей не понадобился ответ. Что-то внутри оборвалось. Она думала, что Томоэ действительно занят важным делом, а оказалось, что тот просто развлекался, оставив её в неизвестности. Лис, который казался надменным и недоступным вполне способен на обычные человеческие слабости. Он презирал богов, но не брезговал их обществом, когда это было ему выгодно.       — Лицемер… — выплюнула Нанами, не в силах сдержать эмоции.       Шизука строго посмотрела на девушку, чуть приподняв брови.       — Нам не пристало обсуждать личные отношения господина Томоэ, — сухо заметила она. — Он имеет право на собственную жизнь, и мы должны уважать его выбор.       В Нанами клокотала ярость. Она презирала эту покровительственную манеру, эти непрекращающиеся попытки его оправдать. И, если разобраться, не совсем понимала, что именно вызывало в ней такую злость. Почему вдруг стало заботить, с кем и какие у него отношения? Абсурд. Девушка резко поднялась:       — Нам? Позволь прояснить кое-что! — выпалила Нанами, повысив тон. — Я не его подчинённая, и меня не волнует, почему ты его защищаешь! Он лицемер, эгоист и лжец, и не более того.       В серых глазах Шизуки, обычно мягких, промелькнул недобрый огонёк.       — Ты ничего о нём не знаешь, — произнесла, ледяным тоном, впервые перейдя на «ты». — Думаешь, тебе всё дозволено, потому что ты — божество? Я относилась к тебе с уважением по просьбе господина, но не собираюсь терпеть оскорбления в его адрес. Не забывай, кто дал тебе приют и защиту, и знай своё место, человек.       Нанами застыла, почувствовав, как по спине пробежал озноб. Впервые видела Шизуку такой. В её словах звучала явная угроза, и девушка внезапно осознала, что за дружелюбием скрывался могущественный ёкай, безгранично преданный своему хозяину.       — Томоэ впустил тебя в свой дом, защитил твоё ничтожное существование, которому в любом случае уготована смерть, а ты смеешь так говорить о нём? — продолжала Шизука. — Кто ты такая, чтобы господин перед тобой оправдывался? Теперь ты будешь решать, с кем ему общаться, а с кем нет? Клянусь, если бы меня не связывала клятва, я бы уже убила тебя. Но сегодня я сделаю вид, что ничего не было. И тебе лучше не допускать другого раза, ты поняла меня?       Нанами молча кивнула, нервно сглотнув комок в горле. Шизука бросила на неё мимолетный взгляд и удостоверившись в том, что та успокоилась, произнесла:       — Иди спать, уже поздно.

***

      На следующее утро Нанами чувствовала себя скверно. Девушка не испытывала раскаяния за своё поведение, однако внутреннее беспокойство не покидало её. Безусловно, в некоторой степени Шизука была права: так отзываться о Томоэ было нехорошо, но теперь уже не имело смысла об этом сожалеть. Приведя себя в порядок, почистив зубы и умывшись, Нанами надела чёрные леггинсы и белую рубашку. Собрав волосы в высокий хвост, вышла из своей комнаты, надеясь избежать встречи с Томоэ.       — Я ждал тебя, юная леди! — неожиданно произнёс незнакомый голос, когда девушка остановилась в гостиной. — Ты такая неорганизованная.       Нанами вздрогнула и стала озираться по сторонам, пытаясь понять, откуда исходил звук. Протёрла глаза, решив, что ещё недостаточно проснулась, как вскоре из тени проступил человеческий силуэт. Когда он полностью предстал перед её взором, девушка изумлённо застыла. Высокий, со стройной фигурой. Его голову венчала короткая, густая рыжая шевелюра. Одежда отличалась броскостью и скорее напоминала женский наряд. Глаза цвета янтаря, подведённые довольно смелым макияжем, смотрели слегка прищурившись.       — Чего застыла? Присаживайся, — он плюхнулся на диван, жестом приглашая девушку составить ему компанию. Нанами нерешительно переминалась с ноги на ногу, испытывая сомнения. — Если честно, богиня из тебя никудышная. Абсолютно никакого задатка.       Брови Момозоно взметнулись вверх от изумления. Он не только знал, кто она такая, но и уже успел составить о ней мнение. Подобное отношение уже знакомо до боли; с высокомерием она сталкивалась практически ежедневно, потому не стала придавать этому значения. Конечно, неприятно слышать такое с порога от незнакомого человека, но опыт подсказывал — лучше промолчать.       — Но, — он выдержал паузу, — я, Отохико, самый прекрасный и несравненный Бог Ветра, может и не единственный, но всё равно самый-самый, — исправлю это досадное упущение.       «Он? Бог Ветра?», — пронеслось у неё в голове. В это было сложно поверить, если судить только по внешности. Но если он и правда божество — это хороший шанс узнать об этом больше. А Нанами не настолько глупа, чтобы упускать такую возможность.       — Согласна на небольшую тренировку под моим руководством? — спросил бог ветра слегка елейным голосом. Это немного раздражало, но девушка была слишком взволнована открывшимися перспективами, чтобы обращать внимание на такие мелочи.       — Я согласна, — энергично закивала.       — Хорошо, но есть одно условие: ты и дальше должна оставаться в этом храме.       — Что?       — Это священная земля, ни один ёкай, за исключением разве что того лиса, не посмеет сюда ступить, — пояснил Отохико, выпустив из ладони порыв ветра. — Это условие поставил Микаге.       Нанами выдохнула. Если господин Микаге посчитал такое решение наиболее безопасным, она не собиралась спорить. Единственной проблемой являлось большое расстояние до школы, но по сравнению с надвигающейся угрозой, это было незначительной неприятностью. В конце концов, это небольшая цена за обучение мастерству божества.       — Я согласна остаться здесь, если это необходимо.       Бог ветра удовлетворённо улыбнулся, и магия в его руках растаяла. Он поднялся с дивана, подошёл к столу и выложил на него ровную стопку одинаковых листов бумаги.       — Это особенная бумага, своеобразный талисман. Если написать на ней любое желание, вложив достаточно божественной энергии, он превратится в заклинание и исполнит задуманное. Но при недостатке энергии эффекта не будет. Тебе нужно научиться контролировать свою энергию и управлять ею. На начальном этапе талисман — идеальный способ обучения. Само собой, слова необходимо писать правильно, но этому тебя должны были научить в школе. Терпение, юная леди, — ключ к успеху. Желаю удачи.       Отохико исчез. Нанами даже не успела задать свои вопросы, но что-то ей подсказывало, что это её единственный шанс научиться божественным премудростям. Однако девушка совершенно ничего не знала о магии, разве что видела, как Томоэ ею управлял. Это было завораживающее и одновременно пугающее зрелище. Взяв один талисман, Нанами подносила лист то к глазам, то к свету, пытаясь понять его особенность, но казалось, что это был самый обычный клочок бумаги. Возможно, Отохико и вовсе пошутил?       Решив сначала позавтракать, а потом заняться талисманами, девушка отправилась на кухню. Открыв дверцу холодильника, вдруг почувствовала на себе чей-то пронзительный взгляд. Не трудно догадаться, кому он принадлежал. Нанами медленно обернулась. Томоэ сидел за столом, подперев подбородок рукой, и мрачно смотрел на неё. Острые уши были прижаты к голове, тело напряжено, а когти как-то особенно выделялись на общем фоне. Лис, уловив её учащенное сердцебиение, тяжело вздохнул.       — Все ли неотложные вопросы уладил? — Нанами решила первой начать разговор, в её голосе отчётливо звучала насмешка.       — Все, — коротко ответил Томоэ, поднимаясь со своего места и приближаясь к ней. — Ничего не хочешь мне рассказать?       Сердце бешено застучало, эхом отдаваясь в ушах, заставив девушку прижаться к дверце холодильника. Лис остановился в опасной близости от её лица и, приподняв девичий подбородок, вынудил смотреть прямо в его глаза. Затем медленно и едва ощутимо, провёл когтём по уголку её губы. Во рту мгновенно пересохло.       — Ну же, Нанами, — прозвучал мягкий, обволакивающий голос. Томоэ наклонился ближе и убрал выбившуюся прядь её волос за ухо. — Что изменилось за время моего отсутствия, что ты позволила себе столь недопустимое поведение?       Момозоно не дышала, или ей только казалось, что не дышала. Его близость вытеснила все мысли, в ногах появилась слабость. Томоэ чутко считывал её состояние; он бережно коснулся её щеки кончиками пальцев, стараясь не поцарапать нежную кожу когтями, и медленно скользнул к шее. Задержавшись, склонился и провёл горячим кончиком языка по коже, вызвав дрожь.       Нанами была готова взорваться от обилия ощущений, но лис не давал ей такой возможности. Девичье тело затрепетало ещё сильнее, когда Томоэ слегка коснулся её кожи клыками. Они были холодными, но такими восхитительными и острыми. Ощущения нарастали, пронзая тело искрами и сплетаясь в тугой узел внизу живота. Поняв, что зашёл далеко Томоэ резко отстранился, заглядывая в карие глаза.       — Я напугал тебя? — неожиданно спросил, игриво взмахнув хвостом.       Девушка отрицательно покачала головой, всë ещё взвинченная его прикосновениями. Томоэ удивлённо моргнул.       — Странно, — задумчиво протянул лис. — Не беспокойся, я не собирался делать ничего непристойного. Лишь хотел слегка проучить.       — Ещё раз прикоснёшься, и я… — Нанами осеклась, прикусив губу. В самом деле, что она ему сделает?       — Честно говоря, ночь выдалась изматывающей, поэтому я предпочёл бы сейчас оказаться в кровати, — произнёс Томоэ, явно утратив интерес к спору.       Момозоно усмехнулась, поднимая глаза к потолку.       — О, я нисколько не сомневаюсь, — в голосе прозвучало презрение.       Девушка попыталась высвободиться из его хватки, но безуспешно. В аметистовый глазах застыло вопросительное выражение.       — Вот это уже интересно, — медленно проговорил Томоэ, немного прищурившись. — Что это за тон? Тебе что-то не нравится?       — Ничего, убери от меня свои руки! — девичьи щёки вспыхнули.       Лис пристально разглядывал её. В последнее время в поведении Нанами что-то изменилось. Томоэ мысленно перебирал события последних недель, пытаясь найти причину этих перемен. Спустя мгновение на бледном лице отразилось понимание, он приподнял брови и чуть ослабил хватку.       — Вот оно что, — пробормотал лис. — Нанами, ты не перестаёшь меня удивлять. Сперва я думал, что ты искренне беспокоилась за свою подругу, когда та пошла со мной на свидание. Но теперь я сомневаюсь в этом. Более того, тогда ты закатила бурную истерику, а потом начала игнорировать меня, ссылаясь на обиду из-за неотвеченного сообщения. По словам Шизуки вчера ночью ты тоже была сама не своя, узнав о моей встрече с Наруками.       — Что ты пытаешься сказать? — спросила Нанами, прищурившись и вновь безуспешно попытавшись освободиться, но его крепкая хватка не позволяла ей сдвинуться.       — Возможно, я не эксперт в человеческих чувствах, но твои для меня очевидны. Мне кажется, тебе не по душе, когда я провожу время с другими девушками. Кажется, у вас, людей, это называется ревностью.       Он уловил краем слуха, как участился ритм её сердца, что лишь укрепило его подозрения. Нанами застыла, румянец залил еë лицо. Смутившись, она отвела взгляд в сторону.       — Ты даже обвинила меня во лжи и притворстве, лишь из-за того, что я общался с божеством. В чём же я тебя обманул?       Она медленно повернула голову и взглянула на Томоэ с ледяным презрением.       — Мне нет дела до ваших отношений. Я просто думала… — Момозоно замялась. В карих глазах сверкнули слёзы. — Я решила, что ты занят делами, а ты просто оставил меня и пошёл развлекаться.       Томоэ усмехнулся, наблюдая за бурей эмоций на её лице. В лиловых глазах промелькнула тень, но тут же исчезла, сменившись привычной холодностью. Он резко отпрянул и выпустил её, словно внезапно почувствовав отвращение.       — Тебя не должно волновать, с кем я провожу своё время, — отрезал Томоэ, прикрыв глаза. — Я не обязан отчитываться перед тобой за каждый свой шаг. И если ты ещё раз устроишь такую сцену, тебе не поздоровится. Не испытывай моё терпение.       Лис стремительно повернулся, его хаори взметнулось, обдавая Нанами холодом. Не сказав больше ни слова, он бросил на девушку разочарованный взгляд и вышел из кухни.