Аметистовый лабиринт

      Томоэ растянулся за партой, легонько постукивая ногтями по поверхности стола. Его лицо выражало скуку, он с презрением взирал на одноклассников, которые горячо обсуждали предстоящее грандиозное событие. Менее чем через две недели должен состояться школьный бал — событие, которого с нетерпением ждали все. Скользнув быстрым взглядом по окружающей толпе, остановился на Нанами: она стояла чуть поодаль с Ари и Курамой. Девушка стояла лицом к нему, прислонившись к стене и слушала что-то, что ей рассказывала рыжевласка.       Продолжая рассматривать её, лис заметил, что сегодня Нанами выглядела немного иначе, чем обычно. Каштановые пряди беспорядочно разметались по плечам, ресницы трепетали при каждом движении, а карие глаза переливались живым блеском. Тонкие губы изогнулись в мягкой улыбке — такой, которую он видел редко и только в особых случаях. Хрупкие плечи слегка затряслись, и Томоэ уловил тихий смех, который она подавила. Внутри мелькнула мысль — узнать, о чём же они говорят сейчас, — но он быстро отмахнулся от неё. Только собирался отвести от неё взгляд, как в этот же миг Нанами посмотрела на него.       Карие глаза задержались на нём всего лишь на секунду, и Томоэ впервые не смог прочитать в них хоть что-нибудь. Это немного огорчало.       Три урока спустя он собирался подняться на крышу здания, как делал всегда, чтобы отгородиться от назойливых людей. Но неожиданно ему перегородила путь какая-то девушка. Лис поднял на неё глаза и слегка склонил голову набок, силясь понять, что человеческой смертной вдруг понадобилось от него. Та, как назло, не спешила говорить. Смущаясь, девушка заправила волосы за ухо. Внутренне застонав, Томоэ выжидающе вскинул бровь. Её яркий внешний вид особенно сильно бросался в глаза: слишком короткая юбка, вульгарный макияж, расстегнутая блузка, демонстрирующая намного больше, чем позволено в школьном уставе.       Она производила впечатление вседозволенности и распущенности. Лис поморщился, уловив аромат её парфюма — явно дорогого и навязчивого. Ярко-алые губы дрогнули в улыбке, и наконец она заговорила:       — Привет, ты же Томоэ? — спросила, хлопая длинными ресницами. — Меня зовут Мика.       — Что тебе нужно?       — Ты давно мне нравишься, — сказала девушка, откинув прядь волос через плечо. — Почему бы нам не познакомиться поближе? Ты уже решил, с кем пойдёшь на бал?       — Я не смогу пойти с тобой, извини, — коротко ответил и уже собирался уйти, как она схватила его за рукав пиджака.       Томоэ изумлённо вскинул брови, смерив её брезгливым взглядом. Но, кажется, девица это совсем не смутило. Она воспринимала это как вызов.       — Ну что же ты, милый, — прошептала, — я не принимаю отказов.       Он усмехнулся, взглянув на часы. До конца обеденного перерыва оставалось около получаса.       — Откуда в тебе столько самоуверенности, милая? — спросил, копируя её тон. — На вид ты самая заурядная представительница древнейшей профессии, а ведёшь себя так, будто можешь всё.              Она уставилась на него, недоумённо хлопая глазами. Довольный произведённым впечатлением, Томоэ подавил смешок и, обойдя её, вышел наружу, не давая девушке возможности что-то сказать. Оказавшись наедине с собой, глубоко вздохнул, поражаясь вызывающему поведению маленькой школьницы. Конечно, он уже сталкивался с подобными ей раньше, но всё в ней — возраст и модель поведения — говорило о том, что она ещё ребёнок, отчаянно жаждавший внимания. Впрочем, какое ему до этого дело?              Порывистый ветер поднял холодный воздух и овеял его щёки ледяной прохладой. Томоэ выдохнул и попытался избавиться от навязчивых мыслей о девушке. Разумеется, он знал, какое впечатление производил на окружающих, но ему совсем не нравилось привлекать к себе лишнее внимание. Вдобавок лис избегал любых взаимодействий со своими одноклассниками, сосредотачиваясь только на Нанами. Она же сама ни во что не ввязывалась, всегда оставалась на виду и общалась лишь с Ари, Курамой и Кей. В целом девушка стала какой-то более прилежной и делала всё, о чём он говорил.       Томоэ глубоко вздохнул и развернулся, чтобы направиться к выходу, как его телефон завибрировал. Достав устройство из кармана, увидел на экране сообщение:       «Где ты? Нам срочно нужно поговорить!», — писала Нанами.       Что-то неприятное всколыхнулось внутри. Он быстро набрал ответ:       «Я на крыше. Приходи».       Убрав телефон, начал прокручивать в голове возможные причины происходящего. В школе Нанами почти не общалась с ним — лишь изредка перекидывалась парой коротких фраз. Всё её внимание было сосредоточено на учёбе и друзьях, и Томоэ вполне устраивало такое спокойствие. Так что же могло случиться? Он буквально сгорал от любопытства, собирался развернуться и пойти к ней, как вдруг заметил девушку на крыше. Обхватив себя руками за шею, Нанами подошла к нему, вперив в него сердитые глаза. Лис изумлённо уставился на неё. Через мгновение она заговорила, девичий голос дрожал от раздражения:       — Томоэ, ты хоть представляешь, что ты сделал? У меня дурацкий засос! И его заметила Ари! Как ты посмел оставить на мне… эту… эту… ужасную метку?       Он нахмурился, затем медленно приблизился к ней. Подняв её волосы, действительно заметил большие тёмно-фиолетовые кровоподтёки, ярко выделяющиеся на светлой коже.       — Не вижу в этом ничего криминального, — сказал спокойно, — особенно учитывая, что ты сама была не против.       — Не против? Больше так не делай, Томоэ! — воскликнула она, сжимая кулаки.       Лис отступил чуть назад, отпуская её волосы и улыбаясь:       — Уж я-то умею держать себя под контролем.       — Что это значит?       — Нанами, можно подумать, это не ты впилась в меня поцелуем и оказалась у меня на коленях по воле судьбы.       Она потрясённо раскрыла рот, вспоминая вчерашний порыв, и тут же покраснела.       — И что с того? Это не давало тебе права оставлять на мне засосы!       Послышался звонкий смех, который быстро стих. В аметистовых глазах вспыхнул мрачный огонёк. Томоэ снова сократил расстояние между ними. Нанами сглотнула ком в горле, стараясь избегать его пронзительного взгляда. Он поднял руку и медленно провёл пальцами по девичьему подбородку, спускаясь ниже, к шее. Откинув пряди волос назад, легонько коснулся холодными пальцами багрового синяка. По спине и рукам девушки пробежали мурашки.       — Почему ты так любишь всё усложнять? — вкрадчиво спросил лис, проведя пальцами по нежной коже. — Ты же хочешь гораздо большего, но ограничиваешься лишь одними поцелуями. Почему ты лжёшь самой себе? Признай уже наконец, что что-то происходит.       Её шея и щёки залились жаром. Нанами тяжело вздохнула и моргнула, стряхивая его руку. Сделав шаг назад, она взглянула на него холодным взглядом:       — Не говори так, будто всё знаешь обо мне! И что же происходит? А я тебе скажу — ничего! Если бы ты не поцеловал меня тогда во время задания дурацкого фанта, всего этого бы не случилось.       Нанами развернулась и сделала несколько шагов к выходу, как в эту же секунду Томоэ поймал её за запястье и развернул лицом к себе. Лиловые глаза сузились, уголок губ дёрнулся:       — Наивная глупышка. Пытайся обмануть себя, своих поганых друзей, но меня обмануть ты никогда не сможешь, — прошипел лис сквозь зубы. — Может быть, я и виноват в том, что поцеловал тебя тогда… но это хотя бы выглядело лучше твоего жалкого невинного поцелуя в щёку.       Девушка почувствовала, как внутри закипали новые мрачные чувства — негодование, раздражение и гнев. Её голос прозвучал холодно и резко:       — Интересно, а каким жалким ты будешь выглядеть, когда всплывёт наружу то, что ты, Томоэ — отчаянно ненавидящий и презирающий богов, целуешь одну из них, а со второй спишь?       Он крепче сжал тонкую руку, поражённый её наглостью. Но быстро вспомнил о том, что та всего лишь человек, и слегка разжал пальцы. Задумался на мгновение о её словах. Да, она была права: то, что он делал, слишком сильно расходилось с тем, о чём говорил. С другой стороны — как Нанами посмела сказать ему такое?       — Забавно. Напомни-ка мне: не ты ли, дорогуша, приревновала её ко мне? И кто из нас тогда более жалкий?       — Ты… ты просто невыносим! — рявкнула она, чувствуя, как внутри всё похолодело от ярости. — Я тебя ненавижу!       Томоэ отпустил её руку, ощущая нарастающий гнев и желание научить эту несносную девчонку хорошим манерам.       — Ненавидишь и одновременно неистово желаешь? — произнёс он с усмешкой. — Как это для тебя необычно, неправда ли?       — Не обманывай себя, ты никогда не был для меня интересным, чтобы я желала тебя. Продолжай строить иллюзии, но они никогда не станут реальностью.       —Да, иллюзии, конечно. И поэтому твоё тело бросает в жар всякий раз, когда я касаюсь тебя? — спросил, поймав обескураженный взгляд карих глаз.       — Это ничего не значит.       Он взглянул на неё серьёзно.       — Я понимаю: я могу вызывать у тебя отрицательные эмоции. Но при этом ты не можешь оторваться от меня и желаешь в самом непристойном смысле этого слова. Но вынужден тебя предупредить: я никогда не буду с человеком и уж, конечно, не стану строить с ним серьёзные отношения.       Брови Нанами взлетели вверх от удивления. Она холодно усмехнулась.       — Как будто бы мне нужны отношения с таким чудовищем, как ты, — ответила, облив его ледяным презрением. — Я буду невообразимо счастлива без тебя и с нетерпением жду, когда этот день настанет.       — Отлично, я рад, что мы всё прояснили.       Нанами ничего не ответила, подошла к двери и схватившись за ручку, остановилась:       — Сомневаюсь, что ты вообще способен на серьёзные отношения хоть с кем-нибудь.

***

      Несколько дней спустя Нанами убирала столики в кафе. До конца её рабочей смены оставалось около пятнадцати минут. Закончив с последним заказом, она тяжело вздохнула и направилась в раздевалку, чтобы переодеться и вернуться в храм. В этот момент из-за угла донёсся знакомый голос:       — Эй, Нанами, подожди!       Она обернулась и увидела Соту, его зелёные глаза сияли любопытством и лёгким волнением.       — Куда ты так торопишься? — спросил парень, улыбнувшись.       — Домой, куда ещё? Моя смена почти закончилась, — ответила девушка, вздыхая. — Ох, я так устала!..        — Конечно, понимаю. Только хотел спросить тебя кое о чём.       — Спрашивай, — мягко сказала Нанами, чуть улыбнувшись. — Что случилось?       Он провёл рукой по волосам и немного смутился.       — А у тебя планы на следующую неделю есть?       Нанами задумалась на мгновение.       — В основном — нет. Учёба, работа… Всё как обычно. А ещё у нас будет школьный бал.       — Вот как… — в голосе прозвучали нотки разочарования. — А ты уже решила, с кем пойдёшь?       Она слегка покраснела и опустила взгляд.       — Не обижайся, но ты же не учишься в нашей школе, а по правилам… — начала она. Сота вскинул руку и немного замялся.       — Извини, я как-то не подумал, но я бы очень хотел потанцевать с тобой.       Нанами нетерпеливо переступила с одной ноги на другую, не зная, что ответить. Вряд ли бы Сота захотел с ней потанцевать, если бы узнал, что в танцах она полный ноль.       — Э-э, да, как-нибудь обязательно, — промямлила девушка. — Сота, прости, мне правда пора идти. Томоэ ужасно рассердится, если я задержусь.       Он кивнул с лёгкой улыбкой.       — Да-да, понимаю. Извини за беспокойство. Увидимся позже.       Она бросила на него последний взгляд, полный грусти, и направилась в раздевалку. Переодевшись, спешно поправила причёску, засунула мобильный в карман куртки и, выйдя из кафе, остановилась у входа. Заметив стоявшего у фонарного столба Томоэ, тут же отвела взгляд. Они двинулись к храму в полной тишине. Взглянув на девушку, лис понял, что она чем-то расстроена. Его так и подмывало спросить, что же случилось, но он не решался. С того инцидента на крыше они больше не разговаривали. Даже не удосуживались здороваться или прощаться. Впрочем, если ты не здоровался, был ли смысл прощаться?       Тем не менее, Томоэ заметил, что эта ситуация не давала ему покоя. Несмотря на их молчаливое противостояние, Нанами чётко выполняла все его прежние указания. Она вставала рано, бегала по утрам, не устраивала сцен из-за сопровождения в школу, на работу и обратно. Девушка делала всё необходимое, но не произносила ни слова. Создавалось впечатление, что она окончательно приняла свою участь. Проходили дни, и Томоэ всё больше склонялся к мысли, что Нанами правда хотела от него избавиться. Конечно, он прекрасно понимал, что без него ей будет лучше, но что-то болезненно сжималось внутри при мысли, что она действительно этого желала.        Лис корил себя за реакцию на её внезапное безразличие и молчание. Ведь это не должно было волновать так сильно его, но мысли об этом вновь и вновь заполняли голову. Особенно раздражало и расстраивало то, что с приятелями она была прежней: беззаботно болтала, смеялась, ходила в столовую и домой. Это задело Томоэ. Словно его присутствие в одночасье утратило для неё всякое значение. Лиса мучили вопросы: что он сделал не так? Неужели те последние слова на крыше обидели её? Однако, как бы сильно Томоэ ни злился, он продолжал тайно за ней наблюдать, пряча свои чувства за показным безразличием. Он терзался внутренними противоречиями, но ничего не мог сделать.       Возможно всё это было игрой судьбы. Нелепой шуткой, так беспощадно надсмехающейся над душами двух совершенно разных существ. Она — хрупкий человек, наделенный силой бога, а он — ёкай. Ему подвластна сила, власть и безграничные возможности. И он мог пожелать любую, но почему его мысли занимала только эта девушка? Возможно, всё дело в её детской наивности, чистоте и светлом нраве. Ведь беспроглядной тьме внутри него так не хватало света.       Нанами шла вперёд, ощущая на себе изучающие взгляды Томоэ. В раздражении вздохнув, девушка резко остановилась:       — Хорошо. Говори, что хотел, — произнесла требовательным тоном.       Услышав её голос, Томоэ едва заметно вздрогнул и повернул голову. Встретившись с ней взглядом, почувствовал, как внутри что-то отозвалось. Лис и не мог представить, что когда-нибудь её голос будет оказывать на него такое сильное воздействие. Что с ним происходило в последнее время? Глядя на девушку из-под полуопущенных ресниц, он обдумывал ответ, пытаясь понять причину всего этого.       — Неужели мы теперь разговариваем?       — Чего ты хочешь?       Услышав её участившееся сердцебиение, лис усмехнулся, понимая, что она взволнована не меньше него.       — Долго ещё будешь вести себя как ребёнок? — ответил вопросом на вопрос, не отрывая взгляда от её лица.       — О чём ты?       — Ты прекрасно знаешь, о чём я. Твоя нелепая игра в молчанку мне надоела.       Нанами нервно усмехнулась и покачала головой.       — Разве тебе не всё равно? Оставь меня в покое, Томоэ!       — Прости, но этого я сделать не могу, потому что выполняю поручение.       Девушка рассмеялась, карие глаза неестественно заблестели в полумраке.       — Это и правда забавно, — успокоившись, проговорила она. — Уверена, ты давно мог бы всё прекратить, проигнорировав даже поручение Микаге.       Лисьи уши дрогнули. Воцарилось тягостное молчание. Томоэ просто смотрел на неё, не находя, что ответить. Взгляд лиловых глаз не выражал ничего определённого. После нескольких мгновений он спросил:       — Ты так этого хочешь, да?       — Хочу ли я, чтобы ты убрался подальше?       Он коротко кивнул.       — А почему я не должна этого хотеть? Ты ведь всегда презирал меня, разве нет? Оскорблял, насмехался, ставил в неловкое положение, помнится даже угрожал. Я правда хочу, чтобы тебя больше не было в моей жизни. Я больше не могу позволять тебе и дальше топтать себя, понимаешь?       — Нанами…       Она вскинула руку, призывая его не перебивать её. В карих глазах запылала ярость. Всепоглощающая, дикая и неконтролируемая. Она накрыла девушку, заставив забыть о вежливости и сдержанности. Нанами больше не могла держать её в себе. Не могла позволять другим относиться к себе, как им вздумается. Не могла позволять Томоэ продолжать свои издевательства.       — Я не знаю, что происходит, но мы оба должны это прекратить! Я не хочу снова быть обманутой собственными ожиданиями. Не хочу верить в то, что ты можешь быть другим. Я устала разгадывать твои слова и поступки. Ты говоришь одно, делаешь другое. Я совсем тебя не понимаю и также не понимаю чего ты хочешь от меня. В один день ты можешь быть добрым и отзывчивым, а на следующий снова смотришь на меня с отвращением и высокомерием. Это невыносимо. Поверь, ты приложил достаточно усилий для того, чтобы я возненавидела тебя.       Когда она закончила говорить, её глаза наполнились слезами, словно прорвало плотину. Перемешанные чувства переполнили душу, и она не смогла сдержать рыдания. Спешно вытерев слёзы тыльной стороной ладони, девушка пыталась унять бушующий внутри неё хаос. Так или иначе, стало немного легче после того, как она всё высказала. Через несколько минут Нанами подняла на него заплаканные глаза, и в этот момент он увидел всю её беззащитность и уязвимость. Но лис молчал, его лицо выражало напряжение и, возможно, гнев.       Он стоял рядом, беспомощный и растерянный. Не знал, как её утешить, как облегчить боль и страдания. Лис попросту не понимал, как справиться с бурей эмоций, захлестнувшей её. Он ненавидел слёзы, ненавидел слабость, но сейчас чувствовал, как всё внутри него сжалось от жалости к этой девушке. Люди по-прежнему оставались для него загадкой, Томоэ не мог постичь их сложных чувств и мыслей. Ему оставалось лишь стоять рядом и наблюдать, не находя подходящих слов. С другой стороны, его переполнял гнев и возмущение. Лис был раздражён тем, что Нанами обрушила на него столько эмоций.       Томоэ страстно желал встряхнуть её, чтобы девчонка осознала, что он не потерпит подобного поведения. В конце концов, кто она такая, чтобы повышать на него голос? Почему он это позволял? Нанами должна бояться и уважать его. Очевидно, она этого не понимала и вела себя неподобающим образом. Он должен преподать ей урок. Напомнить её место.       — Я уже говорил тебе, что ненависть — сложное чувство, несущее лишь разрушение, и лишь немногие способны по-настоящему его испытывать. Впрочем, это неважно, — в его голосе зазвучали стальные нотки. — Знаешь, Нанами, я всё больше убеждаюсь, что вы, люди, понимаете лишь язык насилия и боли.       Глаза девушки сузились, брови сошлись на переносице, она открыла рот, чтобы возразить, но не успела, так как Томоэ резко схватил её за шею и сжал, достаточно сильно, чтобы причинить боль, но недостаточно, чтобы задушить. Он хотел, чтобы она почувствовала его силу, чтобы осознала, что он не шутил. Нанами застыла в шоке, не ожидая от него такой яростной реакции. Попыталась вырваться, но его хватка была стальной. Крик застрял в горле, задушенный ужасом. В карих глазах вспыхнул первобытный страх.       Это был другой Томоэ. В лиловых глазах плескалась буря злобы и холода, намекая на его потенциальную жестокость. Он залился смехом, явно наслаждаясь её замешательством. Она знала о его силе, но никогда не представляла его таким. Через мгновение смех стих, и взгляд лиса стал убийственно-серьёзным. Он приблизился к ней, поймав её испуганный взгляд. Девушка затаила дыхание, почувствовав, как всё внутри неё задрожало от страха. Она зажмурилась, когда Томоэ наклонился ближе. Но вместо удара, тот остановился у её уха и прошептал тихим, угрожающим голосом:       — Правильно. Ты должна бояться меня. Я не просто слова, я — действие. Моя сила не оставит тебя равнодушной. Будь осторожна в своих словах и желаниях, и не испытывай судьбу. Я защищаю тебя, но могу стать и твоим кошмаром. Всегда помни об этом.       Томоэ отпрянул, освобождая её шею, и делая шаг назад. Нанами жадно ловила воздух, пытаясь вернуть контроль над своим телом. Лис молча наблюдал, как она приходила в себя. Когда дыхание и сердцебиение немного успокоились, он снова приблизился. Нанами охватила тревога. Что он задумал на этот раз? Медленно, с какой-то осторожной нежностью, Томоэ поднял руку и коснулся её виска. Холодные кончики пальцев легли на кожу, вызывая странную смесь мурашек и напряжения. Он провёл ими вниз по щеке, следуя невидимому контуру, и остановился у подбородка, обхватив его пальцами.       — Я не хочу причинять тебе боль, — произнёс устало. — Не хочу видеть, как ты страдаешь. Не вынуждай меня к этому. Я не хочу быть причиной твоей боли и твоей ненависти, но ты… ты провоцируешь во мне жестокость. Я надеюсь, ты понимаешь, что я говорю серьёзно. Потому что это… это было моё последнее предупреждение.       Она лишь кивнула, всё еще взвинченная и испуганная. Томоэ отпустил её подбородок и отступил назад. Он понимал, что его слова и действия причинили ей боль, но не мог остановиться. Никто никогда не ставил под сомнение его силу и власть. Никто, кроме неё. Нанами была исключением. Только она осмеливалась говорить с ним так, как никто другой не мог. Только она бросала ему вызов, стойко принимая последствия. И каждый раз, когда девушка в гневе огрызалась на него, Томоэ невольно спрашивал себя: почему ему не всё равно? Почему не убил её, как поступал со всеми остальными? Что отличало Нанами от других?       Они продолжили путь в молчании, погружённые в свои мысли. Неожиданно с неба начали падать белые снежинки, словно мягкие и пушистые перышки. Нанами подняла голову и почувствовала, как несколько холодных снежинок коснулись её щёк. Они мгновенно растаяли, превращаясь в крошечные капельки воды. Для неё снег был чем-то большим, чем просто погодное явление. Он был символом чистой, мимолётной красоты. Каждая снежинка несла в себе свою историю, свою уникальность. Они были разными —крупными и маленькими, симметричными и неправильными, каждая со своим неповторимым узором и формой. Но их объединяло одно: все они падали на землю и таяли в одну и ту же мгновенность.       Томоэ шёл рядом, украдкой наблюдая за ней. Он не мог отвести глаз от этой девушки, которая, словно ребёнок, радовалась снегу. Улыбка была такой искренней и чистой, что у него что-то болезненно сжалось внутри. Она подставила ладонь, и на неё упало несколько крошечных снежинок, которые тут же растаяли. Словно вместе с ними растаяли её тревога и печаль. Нанами молча наслаждалась этим моментом. Наблюдая за ней, Томоэ начинал понимать, как мало нужно людям для счастья. В их мире, полном суеты и проблем, они часто забывали наслаждаться простыми вещами. Но она была другой. Она не забывала.

***

      Вернувшись в храм, Нанами быстро переоделась, приняла душ и поспешила на кухню, чтобы перекусить. Она была готова съесть всё, что попадётся под руку. Обнаружив в холодильнике онигири с курицей, девушка довольно улыбнулась и уселась за стол. Её желудок урчал от голода, она набросилась на еду, проглатывая еду почти целиком, не успевая толком ощутить вкус. Приступая к последнему рисовому колобку, Нанами услышала скрип соседнего стула. От неожиданности вздрогнула и повернулась.       Увидев сидящего рядом Томоэ, подавилась и закашлялась. Лис раздражённо вздохнул и принялся слегка хлопать её по спине, помогая справиться с кашлем.       — Я не перестаю удивляться, какая ты слабая. Ты словно насекомое, которое легко раздавить. Как же ты раньше справлялась без меня?       — Чего тебе надо? Пришёл позлорадствовать? — спросила она, откашлявшись и отложив последний онигири в сторону.              — В общем-то ничего. Вкусно?       — Сойдёт, — ответила девушка без особого энтузиазма. — Я тут кое о чём вспомнила. Зачем Микаге приходил в воскресенье, когда мы с тобой… когда он нас застал… ну, когда мы…       — Целовались? — бесцеремонно закончил Томоэ, наблюдая, как краска заливает её лицо до кончиков ушей. — Вообще-то, я думал, ты забыла об этом, поэтому не стал упоминать. Но раз уж ты спросила… Девушка, которая, как и ты, находилась в процессе становления богом, была убита.       Нанами широко распахнула глаза, не веря своим ушам. Сердце бешено заколотилось, руки затряслись, а внутри всё похолодело. Страх и тревога сковали настолько, что она почувствовала подступающую тошноту.       — Боже мой! Это ужасно! — воскликнула она, чувствуя, как защипало глаза. — Мне страшно, Томоэ. А что если… что если за мной тоже придут? Что если тебя не будет рядом? Я не хочу умирать! Я ведь еще совсем не жила!       — Успокойся, — мягко произнёс лис. — Я никому не позволю причинить тебе вред.       Девушка нервно рассмеялась. В её смехе звучала истерика. Через несколько мгновений, немного успокоившись, она посмотрела ему в глаза и спросила:       — Странно слышать это от того, кто ещё час назад чуть не задушил меня, тебе не кажется?       — Возможно. Но позволь заметить, что до сегодняшнего дня я неплохо справлялся с твоей безопасностью. Доверься мне и иди спать.       — Вряд ли я смогу теперь уснуть…       Нанами вдруг вспомнила, как в тот вечер её преследовало смутное предчувствие чего-то ужасного. Оказывается, в тот день была убита ни в чём не повинная девушка. От этой мысли становилось ещё хуже. Она обняла себя руками, пытаясь унять дрожь.       — Сможешь, — отрезал лис. — Кстати, со следующей недели, после танцев, ты больше не будешь посещать школу и работу. Так что наслаждайся последними днями в роли официантки, а потом из храма ни ногой.       — Что? Томоэ, я учусь в выпускном классе и не могу пропускать занятия!       — Мне всё равно, — он пожал плечами. — Перейдёшь на домашнее обучение.       — А как же мои друзья?       — Забудь о своих друзьях. Ты должна сосредоточиться на магии и талисманах. Пока что ты не продвинулась в этом ни на шаг. Будешь тренироваться под моим руководством, и дальше. По крайней мере, до тех пор, пока не сможешь защитить себя сама.       — За это я возненавижу тебя ещё больше, — прошипела девушка, злобно взглянув на него.       Уголки губ Томоэ дрогнули в лёгкой, весёлой улыбке:       — Не волнуйся, я как-нибудь это переживу.