Аметистовый лабиринт

Томоэ около часа сражался с ёкаями. Обычно ему не составляло особого труда справляться с ними, но в этот раз была проблема — их было слишком много. Каждый раз, когда он ликвидировал один десяток, на замену приходило в два раза больше. Эта теневая армия ёкаев казалась просто неисчерпаемой. Он обнажил острые когти, разрезая плоть демона и перешёл к следующему. Его движения были быстрыми и решительными, что ни один из них не мог противостоять ему, но их всё ещё было очень много. Поняв, что физические атаки не достаточно эффективны, он перешёл к наступательной магии. Сформировав в ладони шар лисьего огня, он метнул его в толпу ёкаев. Демоны рычали и издавали предсмертный рёв, но Томоэ игнорировал их, сосредоточившись на своей главной миссии, которая заключалась в защите Нанами. В конце концов, он стал замечать, что их количество уменьшалось, и решил как можно быстрее устранить оставшихся. В его голове вертелись различные мысли, но больше всего он думал о том, чтобы Нанами не выходила и не пренебрегала своей безопасностью. Он был готов сделать всё возможное, чтобы защитить её, только бы она послушно сидела в школе. Сделав выпад, лис расправился с несколькими ёкаями и остановился, наблюдая, как кровавая река медленно разливалась по земле, словно живое существо, тянущееся к нему. Он поморщился, ощущая в воздухе характерный запах железа и гнили. Поглощенный этим зрелищем, он не сразу почувствовал чьё-то присутствие за спиной. Только Томоэ собрался обернуться, как огромные когти метнулись на него, оставив несколько неглубоких порезов на шее. Слегка отшатнувшись, он повернулся и сжав зубы, уставился на двух ёкаев-оками. Их белая шерсть была украшена огненно-красными узорами, а за спиной простирались такие же яркие крылья. Он сразу же догадался, что оставили рану на его шее вовсе не эти волки, а мёртвый демон, что лежал подле их огромных лап. — Господин лис, оставьте этих ёкаев нам, — отозвался один из волков. Его жёлтые глаза сверкнули в полумраке. — Вы должны немедленно найти челоческую богиню. — Что значит «найти»? — недоверчиво прищурился лис. — Девушка была похищена другим ёкаем. Томоэ удивлённо уставился на них, а затем его лицо превратилось в холодную и озлобленную маску. Какой ёкай только посмел украсть у него Нанами? Кто был настолько отчаян и глуп? Лис сжал костяшки своих пальцев, стараясь взять себя в руки. Он не оставит это злодейское посягательство безнаказанным, он найдет его и неминуемо покончит с ним, несмотря ни на что. Как только эта отвратительная тварь осмелилась противостоять ему? Он нахмурился, вглядываясь в огромные жёлтые глаза, а затем спросил: — Кто прислал вас? — Мы посланники божества удачи — Дайкокутэна. И пришли, чтобы сообщить вам, что в Небесном и Земном порядке происходит что-то очень скверное. Томоэ раздражённо вздохнул. Это божество ему было не знакомо, впрочем это не важно, поскольку он не собирался вмешиваться в политику Небесного и Земного царств. — И что случилось? — спросил он, а затем выбросил вперёд руку, поджигая одного из нападавших демонов. — Дайкокутэн предполагает, что кто-то контролирует разум главного Божества Земли, — ответил второй волк и взмахнул огненными крыльями, — Это наводит на определенные мысли, что... Томоэ резко взмахнул хвостом, не давая волку возможности договорить и бросил на ёкая острый, как кинжал, взгляд: — Какое мне до этого дело? — рявкнул лис, жалея о том, что впустую потратил время на этот диалог. Он повернулся к волкам спиной и сделал несколько шагов, как один из них вновь заговорил: — К вам это относится, господин лис. Мы предлагаем, что тот кто пытается совершить ритуал воскрешения и тот, кто контролирует разум Оокунинуши — одно и то же лицо. Томоэ холодно рассмеялся, а затем поднял голову к небу. Бесконечное пространство над ним вызывало множество разнообразных мыслей, бушевавших в его голове. Он был абсолютно равнодушен к проблемам остальных богов. Ему было всё равно, что случилось или случиться с ними, потому что его единственной заботой была лишь одна богиня — Нанами. Возможно, это было странно, возможно, это было неправильно, но он не мог оставить её. Томоэ был зависим от этой энергии, от этой страсти, которую она вносила в его жизнь. Когда он думал о том, что Нанами была похищена, лис чувствовал, что его сердце готово было разорваться от ярости. Кровь кипела в его венах, а лиловые глаза испускали искры ненависти. Он был готов на всё, чтобы вернуть своё драгоценное сокровище, которое было украдено. Вор должен расплатиться за свою наглость — своей жизнью. Томоэ бросил на волков последний взгляд через плечо. Губы его растянулись в призрачной улыбке: — В очередной раз убеждаюсь в том, как слабы и ничтожны ваши хвалёные божества. Ответа не последовало. Томоэ не стал задерживаться и поспешил вернуться в школу, чтобы начать поиски Нанами оттуда. Он молниеносно мчался вперёд, чувствуя как быстро билось сердце, что казалось, что оно готово выскочить из груди в любой момент. Ритмичные удары его ног о бетонную дорожку звучали как мелодия, сопровождающая его бурный бег. Каждый мускул его тела напрягся, каждая клеточка кожи ощущала силу движения. Как только Томоэ подбежал к воротам школы; его глубокий вдох проник в самые глубины лёгких. Лис замедлил шаг и попытался почувствовать едва уловимый запах, который обычно витал в воздухе, когда Нанами была рядом. Однако в воздухе не было ни малейшего намека на её присутствие. Проклятье! Её действительно похитили! Всё внутри него сжалось от злости и тревоги. Только бы Нанами была в порядке, жива и здорова. Остальное неважно. Он знал, что в этом мире, полном опасностей и неведомого, раздробленного безжалостной судьбой, только он один мог спасти её. Только он станет её опорой, её суровым, но надежным защитником. И Томоэ готов был пройти сквозь самое пекло, сквозь лёд и мрак, лишь бы защитить её. Он был готов сделать всё, абсолютно всё, даже если это будет стоить ему жизни. Она его хрупкая, добрая и упрямая девочка, которая не должна погибнуть. Его воспоминания о ней слились в одну большую мелодию, которая звучала в его ушах, доставляя невыносимую боль. Подумав о том, что может потерять её навсегда, по его спине пробежала ледяная волна. Мысли об этом доставляли ему боль, которая сжигала изнутри, словно пламя преисподней. Спустя несколько минут, лис загнал мрачные мысли подальше и бросился в здание школы, надеясь найти мерзкого, самодовольного тенгу. ****** Веки Нанами затрепетали. Морщась от боли и давящего гула в голове, она открыла глаза, и первое, что девушка осознала, что находилась в какой-то пещере. Воздух был насыщен тяжелым запахом сырости и мха. Девушка ощутила холодное прикосновение земли под ногами и внезапно испытала сильное желание выбраться наружу. Столь крутой поворот событий ошеломил её. Как она оказалась здесь? В её памяти была лишь пепельная пустота, словно нечто важное и волнующее было кем-то или чем-то стёрто. Стараясь вспомнить, девушка ощутила болезненный укол в висках. Затем, она поёрзала на месте, пытаясь встать, но безуспешно. Её руки и ноги были крепко связаны. Сердце бешено заколотилось в груди, наполняя каждую клеточку тела тревогой и страхом. Попытка осознать всё что с ней произошло была тщетной — её память отказывалась служить. Только одно осталось четким: она была в плену. Сглотнув слюну, Нанами оглядела пещеру. Мрачная обстановка была безжалостной и полуконусной. Единственное, что проникало через плотную пелену тьмы, было дрожащее пламя нескольких свечей, расставленных в паре метрах от неё. По её спине и рукам пробежались мурашки, а затем девушка бросила взгляд в другой угол пещеры и широко распахнув глаза, вздрогнула. Там сидела Ари, в точно таком же положении, что и Нанами — измученная и связанная, только в отличии от неё, рыжевласка всё ещё была без сознания. «Какого чёрта здесь твориться?», — судорожно вертелось в голове брюнетки. Девушка нахмурилась, пытаясь вспомнить всё, что с ними произошло. Спустя несколько мгновений, сознание стала охватывать молниеносная вспышка воспоминаний о прошедшем дне. В голове возникали яркие картинки, словно дорогие кадры из фильма. Всё началось с оживлённого утра, когда кухня Ари заполнилась ароматом свежесваренного кофе, переплетаясь с запахом теплых булочек, только что доставленных из пекарни. Они вместе завтракали и смеялись, предвкушая школьные танцы. Затем она перенеслась в миг, когда Ари красила её и делала причёску. А после их разговор с Томоэ в гостиной, закончившийся его страстными ласками. И наконец проступили воспоминания о долгожданном вечере, где она общалась с друзьями, танцевала и даже пила алкоголь. А после этого Томоэ закружил её в танце и... быстро покинул, так толком ничего не объяснив. Воспоминания обрушивались на неё одно за другим, сопровождаясь головной болью. Сбитая с толку, она тяжело задышала, пытаясь отыскать самое главное воспоминание. Бусинки пота выступили на лбу, а сердце больно стучало в горле, не давая ей сосредоточиться на главном. Медленно и неуклонно, она вспоминала детали вечера, пытаясь собрать их в одну кучу. Голова всё ещё болела, вдобавок капающая вода с потолка действовала на нервы. Спустя какое-то время, отдельные детали головоломки начали вставать на свои места и Нанами замерла, не в силах поверить в случившееся. Она чуть не задохнулась от шока и удивления. Её друг неприметно проник в школу, обманывая девушку сладкими речами и мольбами о прощении, а затем похитил, и оставил здесь. Хотя, вряд ли она могла и дальше называть Соту своим другом. Нанами даже ничего не подозревала, выходя тогда к нему. Всё произошло так быстро, что она не успела осознать, что кто-то нанёс ей удар по голове. Теперь-то девушка всё вспомнила, но легче не стало. Она стала ощущать накатывающее чувство страха неизвестности и отчаяния. Однако больше всего пугало то, что Томоэ оказался прав в своих подозрениях в Соте. В то время как она с пеной у рта доказывала, что Сота её близкий друг, который не имел никаких скрытых мотивов. Как иронично... Господи! Он ведь не единожды предупреждал её, а она была такой непроходимой дурой, что даже осмеливалась защищать Соту и ссориться с Томоэ. Она загнала подступающие к глазам слёзы, не давая им окончательно добить её. Теперь Нанами осознала, что если бы прислушалась к разумным доводам Томоэ, то всё было бы иначе, только жалеть уже слишком поздно. Ей было страшно; до ужаса, до одури и тошноты. И по большей части даже не за себя, а за Ари, которая вообще ни о чём не знала. Голова заполнилась катастрофическими сценариями, мрачными образами и трагичными исходами. Она сжимала кулаки, пытаясь сдержать трясущиеся руки. Грубые волокна верёвки жёстко впивались в запястья, наверняка оставляя за собой следы. Нежную кожу жгло и саднило, но Нанами стойко терпела, закусив губу. Слёзы всё-таки хлынули из глаз, отражая болезненное осознание её ошибки. В конце концов, Томоэ был рациональным и осторожным, и его предупреждения оказывались верными почти всегда. Но она не послушала его, считая себя умнее и способнее самой разобраться в своих отношениях с Сотой. В действительности же, она ничего не знала о нём... Даже не подозревала о его планах на её счёт, а теперь вынуждена сидеть здесь и ждать. Неизвестность раздражала и пугала одновременно. Гнетущая тишина, прерываемая лишь её собственным дыханием и звуками капающей воды, ещё больше добавляли в атмосферу мучительного предчувствия чего-то ужасного. Нанами закрыла глаза, пытаясь унять свои чувства и собраться с мыслями. Нет, она всё-таки ошиблась. Самым страшным и болезненным было — находится здесь в таком беспомощном и уязвимом состоянии. В этой мрачной, скользкой пещере, исполняющей роль тюрьмы. Стены, мёртвый цвет которых был смешан с отчаянием, словно удваивали поток её дурных мыслей, оставляя в плену собственного внутреннего ада. Окружающий полумрак словно проникал сквозь кожу, затягивая сердце в сети безысходности. Она стала гадать, что же задумал Сота? Он похитил её только потому, что она отказала ему в чувствах? Какой-то бред. Но оказалось, что истина была гораздо запутаннее и невероятнее, чем только девушка могла себе представить. Сота, на первый взгляд, казался обычным парнем. Ну, не совсем обычным — он являлся ёкаем. Однако она и помыслить не могла, что когда-нибудь он выкинет нечто подобное. Впрочем, гадать зачем он так поступил было бесполезно. Нужно было придумать способ сбежать, но это было сложно. Чертовски сложно... Даже если допустить мысль, что каким-то неизвестным чудом они смогут вырваться из этих верёвок, оставалось непонятным где конкретно они находились и как покинуть пещеру. Скорее всего она очень глубокая, с десятками входов и выходов. Вряд ли Сота, на подобный случай, любезно оставил им карту пещеры. Вдобавок, нельзя было исключать вероятность того, что они скорее всего кем-то охранялись, что только осложняло задачу сбежать. Нет, обстоятельства явно сложились не в их пользу. Шанс того, что они смогут улизнуть без посторонней помощи равен нулю. Нанами тяжело вздохнула и бросила ещё один взгляд на Ари. Её сердце мучительно сжалось. Она же вообще ни в чём не виновата! Осознание того, что Нанами подвергла свою подругу опасности мгновенно настигло её, пульсируя в мозгу. Она вновь закусила губу, пытаясь успокоиться. Нет, всё же самым худшим было не то, что Томоэ оказался прав или то, что они были беспомощны, а то, что Ари по вине Нанами оказалась похищена, связана и брошена здесь. Она почувствовала, как жгучее чувство вины и страх ворвались в её сознание. Своим неверным выбором и представлением о Соте, она поставила свою подругу под угрозу, а теперь понимала, что только Томоэ и Ари всегда были теми, кому она могла доверять. Если бы только Нанами могла что-нибудь изменить... Девушка напряглась, услышав громкий скрип в плотной тишине. Её сердце мгновенно забилось где-то в горле, дыхание сбилось от страха. Она уставилась туда, откуда доносились звуки. В большом проёме пещеры возник Сота, казалось, что он будто вырос из самой земли. Он стоял, небрежно прислонившись к стене и взирал на Нанами с фальшивой улыбкой на губах. Он был одет в чёрное, его каштановые волосы лежали на лбу, частично прикрывая глаза, которые были в лёгком прищуре. Его взгляд был холодным и безразличным. Она могла почувствовать его на своей коже, как он пробирал её до самых костей, заставляя дрожать. Но несмотря на тревогу, что хлынула в неё, Нанами не могла отвести глаз от бледного лица, пытаясь разгадать его истинные намерения. Заметив, как он зашевелился и стал медленно шагать к ней, она инстинктивно вжалась в стену, чувствуя спиной, исходящий от неё холод. Липкий, как паутина, страх протягивал к ней свои щупальца, заставляя затаить дыхание и не сводить с него глаз. Он продолжал медленно приближаться. Его зелёные глаза блестели и сверкали в полумраке. Нанами мечтала о том, чтобы это был всего лишь кошмар, но реальность становилась всё более жуткой. В её ушах зазвучали его шаги, каждый звук проникал в самые глубины сознания, наполняя его неподдельным ужасом. Наконец он остановился возле неё и опустился на корточки, чтобы их лица были более-менее на одном уровне. Его холодные пальцы прикоснулись к её щеке, заставляя девушку напрячься. Нанами больше не могла сдерживаться и закрыла глаза, готовясь к самому худшему, но внезапно он спросил, тихим и безжизненным голосом: — Ты боишься меня? Она открыла глаза и посмотрела на него со всем вызовом и отвращением, на которое только была способна в такой момент: — Что ты делаешь? Зачем ты притащил нас сюда и связал? Чего ты добиваешься? — Ты задаешь слишком много вопросов, — лишь ответил он, расплываясь в лукавой улыбке, продолжая гладить её щёку, — Давай установим несколько правил, если ты, конечно, планируешь прожить чуть дольше, чем заслуживаешь. Она снова ощутила, как холодок прошел по её позвоночнику, словно предупреждение о чём-то очень нехорошем. Весь его облик дышал напряжением и злобой, словно он едва сдерживался, чтобы не ударить её. Неужели, он правда желал убить Нанами? — Во первых, не смей повышать на меня голос. Во-вторых, если ты хотя бы краем сознания осмелишься на побег или выкинешь какой-нибудь фокус — я мгновенно вырву твоё сердце и брошу к ногам Томоэ, ты поняла меня? — продолжил он, буравя её пронзительным взглядом, от которого всё внутри сжималось в комок. Глядя на него, она чувствовала, что в её сердце больше не было сомнений. Она была обсекуражена; всё ещё не до конца веря в его предательство, но после того как он заявил о том, что способен на хладнокровное убийство, то окончательно убедилась в том, кто он такой. Втайне, она задавалась вопросом, почему Сота притворялся искренним и заботливым, если на самом деле желал ей смерти? Она понимала, что ответ на этот вопрос уже не имел значения, поскольку он показал свою настоящую сущность. Тем не менее, ей было сложно принять эту новую реальность. Девушка ощущала потребность в объяснениях, но понимала, что он не собирался отвечать на её вопросы. Она медленно кивнула, давая ему понять, что услышала его. — Замечательно, — ответил он весёлым тоном, словно всё, что здесь происходило было очень забавным. — Что ж, времени у нас более, чем достаточно, так почему бы нам не поговорить? Нанами съёжилась, отводя взгляд в сторону. Ей хотелось завопить, чтобы он немедленно выпустил её и Ари, а затем убирался как можно дальше от них, но девушка понимала, что такими речами лишь приблизит свою гибель. Она беззвучно вздохнула. Придётся идти по дорожке прямой и узкой. — Наверное ты хочешь знать, почему я похитил тебя, не так ли? — спросил он, убирая руку с её щеки. — На самом деле всё до смешного просто. Теперь, когда ты так или иначе умрёшь, я могу тебе поведать. Его манера так беззаботно говорить о её смерти безумно раздражала, но Нанами старалась держать себя в руках, ничем не выдавая своих эмоций. — С самого начала моей миссией было следить за тобой, собирать информацию и подобраться к тебе, как можно ближе. Когда настало время — я должен был похитить тебя и помочь совершить ритуал воскрешения, и заодно отомстить. Услышав это, Нанами медленно подняла на него глаза. Она не могла поверить в то, что он говорил. Оказывается он с самого начала разыгрывал перед ней дружбу, намереваясь втереться в доверие, а затем похитить, провести какой-то ритуал и свершить месть. Это ужасное откровение полностью перевернуло её представление о нём. Сота натянул веселую улыбку, а затем заглянул в перепуганные карие глаза: — Ты расстроена или разочарована? Или всё сразу? — он слегка склонил голову набок, изучая черты её лица, — Знаешь, ты должна быть счастлива, что тобой жертвуют ради благой цели. В конце концов, ты столько страдала и я буду тем, кто прекратит твои бесконечные страдания. — Это не тебе решать, — отозвалась девушка, скривив губы и смерив его презрением. Он рассмеялся и схватил её за связанные запястья, до боли сжимая их. Нанами вскрикнула, чувствуя как горела её кожа. — Моя храбрая девочка. Как жаль, что ты не оценила моей любви, но зато теперь ты сможешь сполна познать мою вспоглощающую ненависть, — в его голосе звучали стальные нотки, а в глазах отражался холодный блеск. — Но перед смертью, я позволю тебе узнать всю правду. Мы давно всё тщательно спланировали и конечно же знали заранее, что ты будешь следующей девушкой, которая станет Богом. Это самое главное и важное условие в этом ритуале. Как только мы убедились в том, что именно ты годишься на эту роль, я сразу же подослал тех людей, которые вышвырнули тебя из твоего дома. Единственное в чём я не был до конца уверен, так это в том отправишься ли ты к Томоэ или же сразу в храм. Однако решение было принято и ты стала жить у этого поганого лиса. Пришлось бы изрядно попотеть, если бы он прогнал тебя и вы не пересеклись в тот вечер. Хотя, получилось довольно забавно. Нанами хотела сказать, чтобы он убирался, что в этом нет ничего забавного, но проглотила все свои ругательства, стараясь лишний раз не злить его. Вдобавок, он продолжал давить на её запястья, принося своим прикосновением невероятную боль. — Тем не менее, даже если было бы принято другое решение и ты бы отправилась в иное место — у нас был наготове другой план. Мы бы заставили Томоэ стать твоим хранителем, хотя, конечно с этим возникли бы определенные сложности, но конечный результат всё равно был бы одинаковым. На самом деле твоя близость с Томоэ не так важна для ритуала, она нужна лично мне, но об этом чуть позже. За несколько недель до того, как ты переехала жить к Томоэ, я умолял взять меня на работу к нему в особняк — скрепя зубами, но он согласился. Затем, я стал сближаться с тобой, стараясь втереться к тебе в доверие, но совершил небольшую оплошность, когда рассказал о том, что знаю о способностях Томоэ. Из-за этого он стал подозревать меня, но благодаря тебе, Нанами, он не стал копать под меня. Ты отлично сыграла свою роль. И чем больше я общался с тобой, тем больше проникался к тебе чувствами, разрываясь от желания принести тебя в жертву или защитить от всего этого. Но ты отвергла их, после чего я больше не колебался, и теперь ты здесь. Нанами не знала, что сказать или что делать, как правильно преодолеть это давящее и грызущее чувство неизвестности. Сквозь мутное и мрачное состояние, она попыталась сфокусироваться на ощущениях и осознала, что не хотела быть частью этой грязной игры. Тем более, она совсем не понимала кого он имел в виду, помимо себя, под «мы». Сбитая с толку, она прокручивала в голове его рассказ несколько раз, но так и не смогла понять о каком ритуале шла речь. — Значит всё это только ради воскрешения? — безразлично спросила девушка, не глядя на него, — Кого же вы пытаетесь воскресить? Сота усмехнулся, выгнув бровь. От этого ей стало не по себе. Она задумалась, а действительно ли хотела это знать? — Томоэ не сказал тебе? Конечно, не сказал. Раньше он был диким и очень опасным ёкаем, сеявший панику и страх только своим появлением. Но у него был напарник по преступлениям, который являлся королём всех ёкаев. Вместе они были практически непобедимы. Они брали всё, что хотели. У них была безграничная сила и власть, но король был повержен и канул в ад, а Томоэ стал жить спокойной жизнью. Нанами слушала его и поражалась. Да, она догадывалась, что у Томоэ было скверное прошлое. Раньше он убивал таких, как она, забавляясь с их жизнями, но какое к этому отношение имел Сота? И этот король ёкаев... Она ещё ничего не знала о нём, но чувствовала, что лучше ему оставаться мёртвым. — А тебе что с этого воскрешения? И кого ты подразумеваешь под «мы»? — спустя паузу, спросила девушка, стараясь не выдавать своего замешательства и страха. — Всему своё время, дорогуша. Скоро ты всё узнаешь, это я тебе обещаю. — Ты хочешь отомстить Томоэ? За что? — она продолжала осыпать его вопросами, стараясь вытянуть из него хоть что-нибудь. — Скажем так, он убил кое-кого, кто мне был дорог, — тут же ответил Сота. Его голос звучал ровно. — Так почему бы мне не убить тебя, ту, что дорога ему? Разве это не будет справедливо? По-моему, очень даже равноценный обмен. С одной стороны, Нанами понимала его и боль, что терзала его сердце. Но с другой стороны, она также знала, что месть только продлит цикл ненависти и страданий, не принеся ему истинного счастья и облегчения. Только Сота этого не понимал, а она не желала быть той, кто объяснит ему всё это. К тому же мысль о мести, похоже, очень крепко засела в его голове. — Если ты убьешь меня, Томоэ рано или поздно придёт за тобой, ты же это понимаешь? Зелёные глаза вспыхнули, а губы исказились в сардонической усмешке. — Пускай. Так или иначе я выиграю, даже если Томоэ придёт, чтобы спасти тебя и убьет меня — я буду в выигрыше и моя месть свершится. Но на твоём месте, я бы не слишком рассчитывал на помощь, потому что я спрятал тебя так далеко и надёжно, что никто не сможет нас найти. Его слова и тон вызвали в ней тревогу. Всё внутри неё сжалось и скрутилось в тугой узел. Она почувствовала новую волну головокружения. Неужели, они никогда не выберутся отсюда живыми? Услышав её сердцебиение, Сота покачал головой и добавил: — Что касается твоей подружки... она просто умрёт. Я хотел бы сказать, что мне жаль, но нет. Она оказалась не в том месте, не в то время, а нам лишний шум не нужен. Хотя, я бы мог позабавиться с вами обеими. Я пока не решил чего хочу больше. — Ты омерзителен! — воскликнула Нанами, морщась, словно от дурного запаха, — Оставь хотя бы её, если в тебе осталось хоть что-то человеческое! Сота грубо схватил её за подбородок, приблизив к себе и заставил смотреть прямо ему в глаза. От этого взгляда всё внутри похолодело и замерло. Нанами сглотнула ком в горле и затаила дыхание. Он сухо усмехнулся и сильнее сжал пальцы: — Я всё время следил за тобой. Это было весело. Особенно ваши бесконечные перепалки с Томоэ, — чуть понизив голос, сказал он, — Почему-то этого ублюдка ты не считаешь омерзительным, хотя он делал не менее скверные вещи. Ты даже прониклась к этому зверю чувствами. Как интересно. Но давай между нами, если бы я не похитил тебя и всего этого не было, кого бы ты выбрала из нас двоих? — Ты ненормальный, если думаешь, что я стану выбирать, — ответила Нанами холодным голосом, который даже сама не узнавала. Его рука соскользнула с подбородка к её шеи и несильно сжала. Не настолько, чтобы убить, но достаточно, чтобы доставить дискомфорт. — Ха, правда? Очень интересно. Почему ты не станешь выбирать? Потому что мы оба тебе противны? Или может, потому, что ты уже выбрала? Подумай хорошенько, прежде чем ответить. — Здесь нечего и думать. Я никогда не выберу тебя. Пускай Томоэ совершал ужасные вещи, но это уже давным-давно в прошлом, к тому же ты и рядом не стоишь с ним, жалкий ублюдок, — прошипела девушка, не сводя с него недовольного взгляда. Аквамариновые глаза гневно вспыхнули, а затем он замахнулся и безжалостно ударил её по щеке. Удар был столь неожиданным и сильным, что у Нанами посыпались искры из глаз. Голова кружилась, щека саднила и горела, словно на неё вылили кипяток. Нанами открыла рот, чтобы что-то ответить, но Сота мгновенно схватил её за волосы и больно вздёрнул вверх, практически отрывая от земли. Нанами услышала душераздирающий, пронзительный крик и поняла, что кричала она сама. Она чувствовала, что её тело начинает биться в конвульсиях, а боль проникает в каждую клеточку её существа. Сота трепал её из стороны в сторону так сильно, что всё, что осталось от аккуратной причёски пошло к чертям. Она приоткрыла глаза, сморгнув слёзы и заметила, что лицо Соты подозрительно близко к её собственному. Девушка ощущала его горячее дыхание на своей коже. Его глаза горели от ненависти и удовольствия, а губы были изогнуты в издевательской улыбке. Он наслаждался её страданиями и болью так открыто, что у неё не осталось сомнений — она не сможет выйти отсюда живой. — Нравится, сука?! — рявкнул он и снова грубо потянул её за волосы, вызвав очередной крик, полный мольбы и отчаяния, — Тебе лучше следить за своим языком, девочка. Я не Томоэ — мгновенно вышибу из тебя эту строптивость так, что ты ещё несколько дней не сможешь сидеть. — Я... Я всё поняла, отпусти... — прохрипела Нанами, сквозь слёзы и крики. Она испытывала боль, которую раньше не знала, и ей казалось, что время замедляется, продлевая её агонию. — Умоляй меня. Умоляй так, чтобы я тебе поверил, — прошипел он, слегка ослабив хватку. — Пожалуйста, Сота. Отпусти, я прошу тебя! — Не слышу искренности в твоих словах,— елейным голосом ответил он и улыбнувшись, резко потянул её за волосы снова. — Порадуй меня, девочка моя. Чувствуя бесконечную боль, она уже не плакала, а громко рыдала. Она ощущала, что падает в бездну без надежды на спасение. Горе и отчаяние сжимали её лёгкие, делая каждый вздох болезненным. — Умоляю тебя, отпусти, мне больно! Прошу... Я умоляю! — навзрыд кричала девушка, на что он лишь поджал губы, а затем разжал пальцы. Девушка рухнула на землю, дрожа от боли и шока. Каждое движение становилось невыносимо тяжелым, а от жгучей боли в голове казалось, что нет способа избавиться. Злобный и мрачный смех раздался в пещере, от чего девушка вздрогнула. Он снова присел на корточки, улыбаясь ей. Нанами лишь шмыгала носом, пытаясь прийти в себя. Его глаза, пронизывающие как лезвие, наблюдали за ней безмолвно, исподлобья. Непонятные эмоции, которые излучал Сота сквозили в воздухе и мешали свободно дышать. Мурашки прокатились по спине девушки, вызывая новую волну тревоги. Что он теперь задумал? — Я навсегда запомню это выражение лица, — произнёс он, облизнув свои губы, — Знаешь, Нанами я ведь могу дать тебе шанс. Хочешь этого? Ответом ему послужил мрачный взгляд. Девушка была слишком шокирована и напугана, чтобы ответить хоть что-нибудь. Вздохнув, он добавил: — Я готов сделать тебе великодушное предложение. Поклянись мне в любви и верности, помоги убить Томоэ и я обещаю, что никто тебя не тронет. Мы вместе уйдем так далеко, что никто не сможет нас найти, а дальше я обеспечу тебя всем необходимым. Я в состоянии дать тебе всё, что ты пожелаешь, только будь верна мне. Брови Нанами взлетели вверх от изумления. Она во все глаза уставилась на него, не веря своим ушам. Неужели его восприятие было испорчено настолько, что он думал, что Нанами сможет предать Томоэ? Она лучше отдаст свою жизнь, чем позволит своим любимым и близким страдать. А Томоэ уже давным-давно был ей близким человеком, сделавшим для неё больше, чем кто-либо. «Он что чокнутый?», — промелькнуло в её голове. Сота приблизился к ней так, что его губы были всего лишь в нескольких сантиметрах от её. Нанами поёрзала на месте и повернула голову в сторону, не желая находится в столь опасной близости с ним. Всё внутри неё кипело в отвращении и ярости к нему, но она знала, что должна прикусить язык, для того, чтобы прожить хотя бы следующий миг. Спустя небольшую паузу, он продолжил: — Подумай об этом, Нанами. Это лучше, чем просто сдохнуть, принося себя в жертву ради другой жизни, разве нет? К тому же, я смогу сделать тебя счастливой, — он обхватил ладонями её лицо и повернул к себе, заставляя смотреть ему в глаза. Она сглотнула ком в горле, чувствуя как бешено колотилось сердце в висках. — Я не хуже Томоэ смогу доставить тебе удовольствие. Хотя я понимаю почему ты так сильно жаждешь его — кицуне, действительно, превосходные любовники, но тебе стоит только попробовать со мной и ты сразу же забудешь о нём. Доверься мне, малышка. У Нанами вновь глаза на лоб полезли от этого наглого заявления, но она не успела ничего ответить, как внезапно его губы накрыли её. Она была парализована от страха и отвращения. Его поцелуй был настолько агрессивным и доминирующим, что она почувствовала себя какой-то униженной. Сота не обращал никакого внимания на её отчаянные попытки освободиться. Всё, что ему интересно, это удовлетворение своих собственных мерзких желаний. Он продолжал жадно целовать её, несколько пуская слюну, от чего Нанами почувствовала, как её желудок сжался от спазма. Это было отвратительно. Она прикрыла глаза, пытаясь сконцентрироваться и найти в себе силы сопротивляться. Нанами знала, что должна защищать свою интимную сферу, свою неприкосновенность. Она была достаточно смелой, чтобы сказать «нет» любому парню, но когда тебя целует бесжалостный психопат, да вдобавок ёкай — это совсем другое дело. Тем более, что ему было всё равно. Она даже несколько раз укусила его за губу, но это лишь больше распыляло Соту. Она пыталась примириться с его прикосновениями, но чувствовала, как внутри неё нарастает всё большая ярость и отчаяние. Девушка не успела предпринять новых попыток сопротивления так, как вскоре он разорвал их поцелуй и отодвинулся, взирая на неё возбуждённым взглядом. — Это было совсем неплохо, — произнёс он, продолжая смотреть на неё так, словно она голая. Нанами поёжилась от его взгляда, чувствуя как желудок сжимался от отвращения. — Подумай над моим предложением. Завтра я хочу знать твой ответ. Больше всего Нанами хотела вытереть его отвратительные поцелуи со своих губ и несколько раз тщательно прополоскать рот, но со связанными руками этого не сделать. Она обречённо вздохнула, понимая, что так просто он не оставит её в покое. Наблюдая за тем, как он встал и направился к выходу, Нанами почувствовала некоторое облегчение, но внезапно он остановился и бросив ей взгляд через плечо, добавил: — Для тебя же лучше будет, если твой ответ окажется положительным. Когда он ушел, Нанами расслабилась, чувствуя истощение и усталость во всём теле. Кожу головы до сих пор саднило от его нещадных рук. Мощное чувство разочарования и разрушения охватило её, поскольку она осознала, что тот, кого она считала другом, способен настолько жестоким образом поступать с другими. Она верила, что он действительно способен убить её. Ей было страшно, но Нанами твёрдо понимала, что нужно что-то предпринимать. Нельзя просто оставаться здесь и ждать, когда он вдоволь наиграется с ними, затем убьёт Ари, а Нанами принесёт в жертву какому-то фрику. Нужен надёжный план. Сидеть и плакать — не вариант. Ситуация была критической, и она понимала, что каждая её мысль и действия должны быть хорошо продуманы. Медленно прикрыв веки, она стала перебирать в голове варианты того, что можно сделать в их положении. Нанами не намерена так просто сдаваться, даже если это будет последнее, что она сделает в жизни.