Аметистовый лабиринт

Нанами смотрела в стекло автомобиля, гадая, что приготовило для неё будущее. Прошлые месяцы стали настоящим испытанием: каждый день сопровождался тревогой и давлением. И, теперь, когда истинная личность Микагэ раскрыта, девушка более или менее понимала с чем имела дело. Силуэт врага стал чётче, и это знание давало некоторое утешение. Страх и гнев клокотали внутри неё, оставляя в душе решимость. Она продолжала задаваться вопросами: как долго Микагэ стоял за её бедами? Как много раз он скрывался в тени, дёргая за невидимые нити и управляя ею, словно куклой? Но одно Нанами знала точно: у неё ни осталось другого выбора, кроме как принять его вызов. Это будет нелегко, но когда в последний раз было просто? Прохладный вечерний ветерок проникал в салон через приоткрытое окно, приносив с собой запахи городских улиц. Дорога впереди казалась бесконечной, как и её мысли, кружившие в голове без остановки. Одно дело раскрыть личность врага, совсем другое — найти способ остановить. В конце концов им противостоял не мелкий ёкай, а истинное Божество Земли. Нанами в деталях вспоминала его лицо, его холодные карие глаза и довольную улыбку. От этих воспоминаний по спине пробежала ледяная волна. Девушка откинулась на спинку кресла и тяжело вздохнула. Теперь, когда главная тайна раскрыта, оставался один вопрос: как победить Микагэ? Снаружи начало садится солнце, заливая улицы тусклыми бликами. Нанами прикрыла веки, стараясь выкинуть мрачные мысли из головы. Её руки легли на колени и аккуратно обвили маленького белого лисёнка. Обнимая его, девушка понемногу расслаблялась. — Очень хорошо, что он рядом с тобой, — внезапно раздался голос Курамы с водительского сидения. — Это пойдёт ему на пользу. — О чём ты? Что пойдёт на пользу? — С твоей чистой божественной энергией, лис исцелиться быстрее. — А-а, — лениво протянула Нанами и взглянула на Томоэ. Лисёнок, будто почувствовав, что на него смотрели, приоткрыл один глаз. После чего вытянул лапку и мягко коснулся запястья девушки. Нанами замерла, ощущая тепло его мягкой шерсти. Лёгкая улыбка расцвела на её губах, когда лисёнок приоткрыл второй глаз и, приподняв голову, внимательно посмотрел на неё. Его глаза были восхитительными. В них горели огоньки озорства и любопытства. Лис взирал на Нанами слишком по-человечески, от чего девушка тихонько рассмеялась и осторожно погладила его. Тот лишь свернулся калачиком и зевнул, обнажив маленькие белые клыки. — Кстати, — произнесла Нанами, нежно поглаживая спинку Томоэ, — Ты так и не рассказал, в каком доме мы будем жить. — В том, что я купил на подобный случай. — На подобный? — переспросила девушка, повернув голову в сторону Курамы. — Да. Очень легко нажить себе врагов среди Богов. — Думаешь, там он нас не найдёт? — Нет, дом невидим и тщательно скрыт барьером, — пояснил Курама, сворачивая на неизвестную дорогу. — Точнее, он невидимый для всех, кроме моего клана. К тому же, если кто-то подойдёт слишком близко к барьеру — ты мгновенно почувствуешь это. — Это... здорово! — воскликнула Нанами, но через несколько секунд её восторг угас. — Если дом невидимый для меня, как же я смогу жить в нём? — С моей частичкой сможешь. Нанами ничего не ответила. Повисла пауза, после чего Курама добавил: — Я также купил тебе немного одежды, еды и новый телефон. Девушка застыла, глядя прямо перед собой. Внутри неё образовался водоворот смешанных чувств: удивления, досады и вины. Причём последнее явно преобладало над остальными. В эти тёмные дни, когда казалось, что весь мир ополчился против неё и Томоэ, Курама стал тихой гаванью, где можно было укрыться от бури. Его доброта и поддержка, словно крепкий якорь, удерживали её на плаву в этом бездонном море неопределённости и страха. Девушка задумалась о том, чтобы она делала сейчас, если бы Курамы не было рядом? Возможно, потерялась бы в этом хаосе чувств и эмоций. Нанами подняла голову и мягко улыбнувшись, произнесла: — Спасибо тебе за всё, что ты сделал для нас. — искренне поблагодарила девушка. — И ещё... прости меня, Курама. — И за что я должен простить тебя? — За то что была плохого мнения о тебе. — Ты была обо мне плохого мнения? — спросил он, изящно выгнув бровь. — Впервые слышу об этом. Нанами тихо вздохнула, чувствуя как её щеки вспыхнули. — Ох... — Всё в порядке, — заверил её Курама, глядя на дорогу. — Не стоит беспокоиться об этом. Девушка вяло улыбнулась и снова отвернулась к окну, тихо радуясь, что их диалог исчерпал себя. Собираясь вздремнуть немного, она прикрыла веки, но внезапно вспомнила кое-что очень важное. — О боже! — выпалила девушка. — А как же школа? Я не могу больше пропускать занятия. — Школа — это последнее о чём тебе стоит беспокоиться, Нанами. Ты не появишься там в ближайшие несколько месяцев. — Месяцев?! Я не могу столько пропускать. Меня оставят на второй год! — Успокойся, я улажу это. — он покосился на неё. — Я должна исправить оценки по математике, иначе меня не допустят к экзаменам... — Ты будешь допущена, я обещаю это. А теперь успокойся и поспи. ****** Курама и Нанами прибыли к месту назначения глубокой ночью. Как и говорил тенгу, дом был невидим, но как только тот вручил девушке своё воронье перо, здание выросло словно из-под земли. Нанами стояла в изумлении, глядя на тянувшиеся вверх стены и окна, которые до этого момента были скрыты. Дом стоял на отшибе, одинокий и скромный, окружённый только снежными лесами и бескрайними полями. Однако вопреки ожиданиям, он выглядел не заброшенным, а словно бодрствующим долгие годы в ожидании своего часа. Они вышли из машины и зашагали к небольшим воротам. Нанами остановилась на мгновение, слушая ночные звуки: чьи-то шорохи, редкие вскрики ночных птиц и отдалённое завывание ветра. Внутри здания стоял стойкий запах сырости. Окна, некогда светлые и прозрачные, были покрыты толстым слоем пыли, сквозь который едва пробивался лунный свет. Мебель, казалось готова была рассыпаться в прах при малейшем прикосновении. Здесь, среди старых стен и увядающих обоев, витала некая таинственная магия, словно каждый предмет скрывал в себе фрагменты прошедших времён. — Прости за неудобства. Я приобрёл его совсем недавно и ещё не успел отремонтировать, — признался Курама, подойдя к камину. Взяв несколько газет, что лежали рядом, он подложил их под сухие поленья. — Думаю, как только лис придёт в человеческую форму, то мгновенно исправит это недоразумение. — Нет-нет, всё в порядке, — покачав головой, ответила Нанами. — Хорошо, если что-то потребуется сообщи мне. Наблюдая за тем, как Курама взял в руки спичку и чиркнул её о коробку, девушка произнесла: — Спасибо, но думаю ты уже обо всём позаботился. Разгоревшееся небольшое пламя поедало бумагу, увеличиваясь в размерах. Через несколько мгновений послышался треск горящих дров, наполнявший стены дома теплом. Закончив, Курама выпрямился, отряхнул руки, повернулся к Нанами и сказал: — Я принесу вещи. С этими словами он вышел наружу, предоставляя девушке возможность осмотреть другую часть дома. Нанами прошла на старую, небольшую кухню, где всё было пропитано атмосферой прошлого. В центре маленького стола стояла керамическая ваза с сухой веточкой сирени. Деревянные шкафы, скрипящие при каждом прикосновении, таили в себе множество посуды и кухонных принадлежностей, каждая из которых несла свою собственную историю. На отдельной полке лежала потрёпанная кулинарная книга с пожелтевшими страницами. Девушка обводила взглядом каждый уголок и остановившись на старинных часах, изумлённо вскинула брови. Несмотря на свой возраст, они продолжали тикать, отмеряя время. Прямо с кухни открывалась массивная дверь в ванную комнату. Она была маленькой, почти аскетичной: крохотная ванна, покрытая легким налётом, узкое зеркало над компактной умывальником и деревянная полочка, где теснились флаконы с моющими средствами. Спальня — являлась настоящим сердцем дома. Стены были украшены традиционной японской росписью, на которой изображалась цветущая сакура. Каждый лепесток был выписан с таким мастерством и изяществом, что казалось, если протянуть руку, можно было ощутить его бархатистую поверхность. В углу комнаты, неподалеку от окна, стоял небольшой светильник из рисовой бумаги. Под окном располагались, несколько аккуратно свёрнутых, футонов*. На низком столике стояла маленькая ваза, в которой изогнулся увядший цветок белой орхидеи. Рядом с вазой располагался набор для чайных церемоний. Нанами удовлетворённо вздохнула, мысленно отметив, что эта комната понравилась ей больше всего. Всё это время Томоэ спал у девушки на руках, и почувствовав новое место, зашевелился. Его туловище напряглось, уши настороженно поднялись, он принялся с любопытством оглядываться вокруг. Его мягкая шёрстка согревала её руки, а маленькие коготки слегка вцепились в ткань одежды, словно боясь отпустить. Взглянув на маленького Томоэ, Нанами не смогла не улыбнуться. — Всё хорошо, — мягко произнесла девушка. Услышав её голос, он перестал шевелиться и повернулся к ней мордочкой, пристально вглядываясь в глаза. Нанами мгновенно пришли на память его прошлые взгляды, когда он был в человеческой форме, и от которых бросало то в жар, то в холод. Так же как тогда, аметистовые глаза сверкали смесью загадки и одной лишь ему известной меланхолии. Она никак не могла понять, что творилось у него в душе, но чувствовала, что он чем-то подавлен. Через несколько мгновений, лисёнок отвёл взгляд в сторону и, дёрнув хвостом, быстро забрался по её руке к плечу. Девушка испугалась, но почувствовав лёгкое щекочущее движение на своей коже, успокоилась, и засмеялась. Томоэ, едва достигнув плеча, остановился, свернулся клубочком и затих. Нанами в последний раз осторожно погладила его, стараясь не спугнуть. Всё внутри неё кричало о невероятной хрупкости и прелести этого момента. В этом облике Томоэ казался ей уязвимым и милым, от чего хотелось его крепко обнять, как обнимают беззащитного ребёнка. Эта слабость делала его ещё ближе и роднее, и в этот раз, они словно поменялись ролями. Теперь Нанами предстояло заботится и защищать его. Вернувшись в гостиную, девушка увидела Кураму с большими пакетами в руках. Она удивлённо уставилась на него и спросила: — Это ты называешь «немного»? — Ну да, — пожав плечами, сказал Курама и прошёл на кухню. Последовав за ним, девушка взяла у него несколько пакетов и принялась вытаскивать содержимое. Еды оказалось много, но в основном той, что могла долго храниться и не портиться. Это было весьма предусмотрительно, поскольку холодильник в доме отсутствовал. Курама обеспечил их запасами на несколько недель. На полках теперь хранились разные виды рисовой и яичной лапши, от тонкой удон до питательной собы, каждый сорт которой был выбран с особой тщательностью. Хлопья бонито*, рисовая мука, свежие бамбуковые листья и различные соусы. Длинные коробки, наполненные раменом. Мисо паста, аккуратно упакованная в банки. Отдельные полки были выделены для контейнеров с сушенной рыбой. Хрустящие печенья с предсказаниями, ароматные сухофрукты и чёрные коробки с различными чаями завершали это изобилие. — Этого должно хватить на первое время, — любезно сказал Курама, убирая последнюю пачку с печеньями на полку. — Пакеты с одеждой и телефоном я оставил в гостиной. — Не знаю даже как благодарить тебя... — Прекращай уже, — он возвёл глаза к потолку. — Я не сделал ничего особенного, поверь. Но если уж так хочется меня отблагодарить, обещай, что как разберёшься со всем этим... дерьмом, то сходишь на мой концерт. Помниться, в прошлый раз ты соскочила. — Эй, не соскочила, а заболела. — состроив недовольную гримасу, сказала девушка. — Хорошо, я обещаю. Судя по лицу, такой ответ его устраивал. Курама улыбнулся, затем скользнул взглядом по Томоэ, мордочка которого лежала на плече Нанами, и нырнул рукой в карман брюк. — Сама беззаботность, — усмехнулся тенгу, протягивая девушке небольшую стеклянную баночку. — Это для него. Секретное лекарство нашего клана. Давай по одной в день. — Спасибо. — вновь поблагодарила Нанами и убрала баночку в ящик стола. — Почему ты делаешь всё это? — М-м-м? Что именно? — Я знаю, что вы с Томоэ друг друга терпеть не можете. — Я делаю это не для него, а для тебя. — объяснил Курама и опустившись на стул, закурил. — К тому же, теперь лис мой должник. — В любом случае, спа... Курама не дал ей договорить и смерил убийственным взглядом. — Ради Бога, Нанами, прекрати благодарить меня. Воспринимай это как дружескую услугу и всё. Девушка обошла стол, открыла окно и села на другой стул. Тенгу сделал несколько быстрых затяжек и нахмурившись, потребовал: — Кстати, отдай мне свой телефон, вместе с сим-картой. — А это для чего? — Может быть мне и удалось скрыть твою энергию, но тебя всё ещё можно отследить человеческим способом, — пояснил Курама, выдыхая облака дыма. — И я тебе очень не рекомендую пользоваться магией. Ни при каких обстоятельствах. Нанами недовольно покачала головой. Запрет на использование магии ей не нравился, хоть девушка и понимала всю серьезность своего положения. Конечно, по магии её найдут в два счета, но мысль о том, что какое-то время она не сможет практиковаться очень огорчала. Тяжело вздохнув, Нанами кивнула. — Хорошо. — ответила девушка, вытаскивая из кармана куртки телефон и вручила его Кураме. — В новом телефоне уже стоит сим-карта. Я буду тебе звонить. Сама не звони. Будь очень осторожна. Предельно осторожна. Он встал со стула, подошёл к раковине и потушил сигарету. — Хорошо, — повторила девушка, следя за его действиями. — Мне пора уезжать. Я бы поболтал с тобой ещё, но менеджер на мне живого места не оставит, если я опоздаю. Тяжела доля артиста... Нанами встретилась взглядом с серыми глазами и понимающе улыбнулась. — Тогда не стоит испытывать его терпение. — Верно. Во всяком случае, это лицо мне ещё пригодится, — шутливым тоном сказал Курама и отвесил ей галантный поклон. — До свидания, маленькая Богиня. Ещё увидимся. — Пока, Курама. Она вскочила со стула и осторожно положив на него Томоэ, подошла к тенгу и крепко обняла. Тот слегка опешил, но через несколько секунд обнял её в ответ, мягко похлопав по спине. — Что-то ты сегодня через чур сентиментальна. Через несколько мгновений, Нанами отстранилась и сделав небольшую паузу, сказала: — Позаботься об Ари, пожалуйста. Он помахал рукой и зашагав к выходу, бросил: — Само собой. Не провожай. Нанами прислонилась затылком к стене и некоторое время стояла так, закрыв глаза. Неделя выдалась непростой и девушка буквально валилась с ног. Вдобавок, её страшно мучила жажда. Подойдя к шкафу, она достала чашку, тщательно вымыла и налив воды, мигом осушила. Ей стало лучше и подхватив в руки Томоэ, она прошла в спальню. Разгладив футоны, Нанами с особой аккуратностью уложила на один из них лисёнка. На второй футон легла сама, повернувшись к нему лицом. Он порывисто вздохнул и чуть приподняв уши, уловил близкое присутствие девушки. Уголки её губ расплылись в нежной улыбке, глядя за подъемом и опусканием его маленького живота. Одна часть души таяла от умиления, в то время как вторая была встревожена. В голове вертелись тысячи вопросов: Что же произошло, после того, как она уехала? Что Микагэ сказал Томоэ? С кем сражался Томоэ? И почему он оказался в таком облике? Вопросы требовали ответов, но девушка понимала, что пока не сможет получить их. К тому же ей следовало сосредоточиться на заботе о лисе, чтобы тот поскорее поправился и сам рассказал всё, что произошло. Первым делом с утра Нанами занялась уборкой. Убрав паутину с углов, она принялась за мытье окон и пола. Затем перемыла всю посуду, протёрла столы и почистила ванну. Уборка помогла отвлечься и выкинуть тревожные мысли из головы. Закончив с основными делами, Нанами принялась аккуратно расставлять книги, но внезапно почувствовала что-то мягкое у своих ног. Она наклонилась, чтобы посмотреть, что это и увидела Томоэ. Его лиловые глаза с любопытством смотрели на неё, а пушистый хвост метался из стороны в сторону. Нанами покачала головой и улыбнулась, погладив его по голове. Он сидел неподвижно, позволяя гладить себя, но через несколько мгновений, по-видимому удовлетворённый тем, что видит, лениво зевнул. Затем растянулся по-кошачьи и вытянул свои тонкие белые лапки вперёд. Понаблюдав за ним ещё немного, Нанами вернулась к книгам, продолжая расставлять их в правильном порядке. Однако лису явно не понравилось, что на него перестали обращать внимание. Он принялся ходить вокруг девушки, надеясь, что она всё-таки обратит на него свой взор. Но видя, что его усилия были проигнорированы, он решился на более рискованный шаг. Легонько прикусив Нанами за ногу, Томоэ быстро отбежал в сторону. Девушка вздрогнула от неожиданности и опустила взгляд вниз. Лисёнок, словно ничего не случилось, внимательно смотрел ей в глаза, как-будто спрашивая: «Тебе какие-то книги дороже меня?». — Томоэ! — воскликнула она, не веря в происходящее. — Ты укусил меня! Он лишь несколько раз моргнул и сложил уши по бокам, как бы намекая, что он здесь совершенно не причём. — Ох... Ну и что мне с тобой делать? Остаток дня и вечера прошли, на удивление, неплохо. Нанами разбирала пакеты с одеждой, любезно купленные Курамой. Закончив, она включила телефон и убедившись, что тот работал, убрала в карман. В обед девушка приготовила лапшу, поела и заварив чай, уселась с книгой перед камином. Гулкий треск горящих дров навевал умиротворение, заполняя комнату теплом и уютом. Девушка переворачивала страницы, погружаясь всё глубже в простой, но захватывающий мир вымышленной истории. Героиня романа, проживавшая свои фантастические приключения, становилась для неё близким другом. Иногда Нанами улыбалась, встречая забавные диалоги, и смеялась над нелепыми ситуациями. Иногда её глаза увлажнялись от переживаний героев. Но так или иначе, книга стала её спасением, мостиком к миру, где всё было проще и понятнее. Хотя сюжет романа был полон клише и предсказуемых поворотов, это не имело значения. В реальной жизни столько неопределённости, ужаса и тревог, что немного банального счастья на бумаге казалось истинным благословением. Закончив на середине истории, она вложила закладку и вернула книгу на место. Чуть позже Нанами вспомнила о лекарствах для Томоэ. Девушка достала из ящика стола маленький пузырёк с пилюлями и направилась к лису, который в это время лениво растянулся на футоне. Томоэ недоверчиво прищурился и прижал уши, заметив подходящую к нему Нанами с чем-то в руках. — Томоэ, тебе нужно принять лекарство, — мягко сказала Нанами, усаживаясь рядом и открывая пузырёк. Лис лишь недовольно фыркнул в ответ и отодвинулся в сторону, как бы желая показать полное отсутствие интереса к этому вопросу. Девушка подвинулась ближе, поднеся к нему пилюлю, но тот смерил её взглядом, словно говорящим: «Ты серьезно думаешь, что я это проглочу?». Нанами задумалась, как же подступиться к упрямцу. В голове мелькали разные идеи: от перемешивания пилюли в еде до попытки использовать магию, но вспомнив, что та под запретом, девушка тут же отбросила эту мысль. Тогда Нанами попробовала спрятать пилюлю в кусочке рыбы, но Томоэ с подозрением обнюхал угощение и отвернулся с подчёркнутым пренебрежением. Девушка тяжело вздохнула и сменила тактику. Попробовав уговорить его тёплыми словами и ласковыми поглаживаниями, она всё равно не добилась желаемого результата. Томоэ лишь сердито фыркнул и пересел на другой конец комнаты, показывая всем своим видом, что не собирался поддаваться на её уговоры. — Томоэ, — в очередной раз обратилась к нему девушка. — Послушай, если ты не примешь лекарство, твоё состояние ухудшится. Ты же не хочешь болеть ещё дольше, верно? Лис никак не реагировал на её слова, от чего Нанами мысленно проклинала его упрямство. Тогда в её голове созрел новый план. — Ты ведь знаешь, как сильно я за тебя переживаю? Если ты не примешь лекарства, я буду очень волноваться. — голос её звучал мягко и уязвимо. Томоэ на мгновение замер и, словно немного подумав, соизволил приблизиться к Нанами, прижав уши к голове. Это был небольшой, но явный знак доверия. Воспользовавшись этим моментом, Нанами осторожно засунула пилюлю ему в пасть, и лис, наконец, проглотил её. — Вот так, — улыбнулась Нанами, нежно погладив его по голове. — Теперь ты быстро поправишься. Так всё и шло. Проходили дни и силы лисёнка постепенно возвращались. Он уже не казался слабым и беззащитным комочком, каким его принёс Курама. Его пушистая шёрстка засияла, а в аметистовых глазах появлялся живой блеск. Кроме всего прочего, лисёнок стал постоянной тенью Нанами. Он никогда не отходил от девушки слишком далеко. Большую часть времени его можно было увидеть либо свернувшимся в клубок и мирно посапывающим во сне, либо сидящим неподалёку от неё. Безмолвный и преданный, он был верным спутником, оберегающим от всех невзгод и приносящим на краешке хвоста уютное тепло. Казалось, Томоэ даже смирился с тем, что был вынужден принимать лекарства. Нанами осторожно протягивала ему кусочек мяса со спрятанной в нём пилюлей, и лисёнок аккуратно брал еду, смиренно проглатывая. Её сердце наполнялось теплом и радостью, ощущая, доверие с его стороны. Единственным развлечением в этом старом доме всё ещё были книги. Нанами читала их практически залпом, погружаясь в миры, которые отодвигали серую реальность старых стен и полутемных комнат. Она пыталась найти что-то, что могло бы восстановить её внутренний покой, но книги, которые когда-то были её утешением, больше не могли служить щитом от окружающего мира. Даже самые захватывающие рассказы, самые трогательные драмы и безумные приключения стали бессильны перед тяжестью, что разрасталась в её сердце. Героини книг были храбрыми, находчивыми и всегда справлялись с любыми трудностями. Но теперь девушке казалось, что эти истории лишь делят мир на тех, кто имел силы преодолевать препятствия, и тех, кто обречён на вечное избегание проблем. Каждый раз, когда она пыталась погрузиться в книгу, её мысли ускользали и возвращались к реальности, от которой она не могла убежать. Нанами вновь и вновь кружила над прошлыми событиями, воспоминаниями, которые тревожили душу. Она понимала, что должна сидеть и ждать новостей от Курамы. Терпеливо, безмолвно, словно зверь, притаившийся в укрытии. И всё же, с каждым новым мгновением, становилось всё труднее бороться с желанием выбраться наружу. Мысль о том, что где-то там, за стенами этого дома, была её старая жизнь, школьные интриги, друзья и обыденные проблемы — заполняла разум и становилась навязчивым, непрекращающимся звоном. Девушке требовались огромные усилия, чтобы подавить этот порыв и остаться на месте, надеясь, что выживание — это всего лишь вопрос времени. Её надежда смешивалась со страхом. Воля к жизни переплеталась с осознанием того, что каждый миг мог стать последним. Нанами думала о прошлых ошибках, о том, что привело её сюда, и сердце наполнялось горечью. Девушка всё ещё не до конца верила, что Микагэ и Сота предали её. Но горькая правда начала пробиваться сквозь густой слой самообмана. Каждый разговор с ними теперь воспринимался как лабиринт, где выход всё время ускользал от её глаз. Она вспомнила, как все начиналось. Микагэ, с его непроницаемой улыбкой и тёплыми карими глазами, казался живым воплощением доброты и благодетели. А оказалось, что он руководствовался лишь жестоким стремлением выжить за счёт других. Сота, искусно играющий роль друга, был искренне заинтересован её проблемами. Он даже помог девушке с работой, но только теперь она поняла, что всё это нужно было для того, чтобы Нанами была у него на виду. И она поверила ему, несмотря на любые предостережения со стороны Томоэ. Но в конце концов под маской дружбы и признаниях в любви — скрывалась изощрённая потребность в мести, которая пожирала Соту изнутри. Вселенная, похоже, смеялась над её наивностью, над желанием видеть свет там, где его давно не было. Нанами, наверное, бы сломалась, если бы не Томоэ, находящийся рядом. Вера в то, что он скоро поправится, согревала её сердце. Девушка знала, что его дух силён и неподатлив, и это убеждение давало ей силы продолжать борьбу с отчаянием. Её дни были наполнены заботами о нём. Она читала ему книги, рассказывая о местах, в которых хотела побывать. Нанами говорила о будущем, будто бы оно было уже здесь, рядом, готовое расцвести в ярких красках. Ночью, когда плотно завешенные окна не пропускали ни единого луча лунного света, она слушала его дыхание. Осторожно протянув к нему руку, Нанами нежно погладила лисёнка и произнесла: — С самого начала я должна была верить только тебе. Ведь ты по-настоящему заботился обо мне, защищал и спасал мою жизнь столько раз, что я уже не смогу сосчитать. Каждый раз, когда мир вокруг рушился, ты был рядом, умудряясь создать островок безопасности в этом безумии и хаосе. Ты был прав во всём, но я не слушала тебя. Я была упряма и слепо верила в хорошее, наивно полагая, что каждое существо заслуживает шанса быть принятым. Но это чуть не погубило тебя и Ари. Она сделала небольшую паузу, вздохнула и продолжила: — Тогда я не понимала, что главным барьером между нами и неизбежными бедами был ты, а не мои иллюзии. Ты неоднократно спасал меня от самой себя, вырывая из лап опасности и наставляя на верный путь. Я никогда не смогу отплатить тебе за всё, что ты сделал для меня. Твоё терпение и несгибаемая сила были моим спасением, и осознание этого пришло ко мне только сейчас. Теперь я вижу мир твоими глазами, и хотя никогда не смогу полностью понять тебя, я сделаю всё, чтобы стать достойной твоей защиты. И знаешь, Томоэ... Ты не такой плохой, каким пытаешься казаться... Она продолжала гладить его, чувствуя, как по щеке скользнула слезинка. Торопливо стряхнув её другой рукой, Нанами задумалась о том, сколько трудностей пришлось пережить им обоим. — Помнишь вечер школьных танцев? Тогда в туалете ты сколько всего мне наговорил, что я не удержалась и ударила тебя. Не стоило мне этого делать. Надеюсь ты не злишься. — она горько усмехнулась, припоминая тот момент. — Тогда ты сказал кое-что ещё... Что мне станет легче, если я произнесу это... И пусть это не укладывается в моей голове, пусть это меняет весь твой привычный мир... но ты уже давно нравишься мне. Я знаю, что мы никогда не сможем быть вместе. Потому что ты ёкай и потому, что я не достаточно хорошенькая для тебя. И как бы не было мучительно признавать — у наших отношений нет шанса. Но даже если вся моя реальность такова, я чувствую облегчение, говоря тебе всё это. И моё признание — это что-то, что я просто больше не могу удерживать в себе. Уголки её губ дрогнули в мягкой улыбке, глядя на безмятежно спящего лисёнка. Ещё немного полюбовавшись им, она легла рядом, осторожно обняв его рукой. Томоэ чуть-чуть шевельнулся, уютно устраиваясь в её объятиях, и тихонько вздохнул во сне. Казалось, весь мир был заключён в этой маленькой пушистой форме, и всё ненужное, тревожащее осталось далеко за пределами этого мгновения.