Аметистовый лабиринт

Нанами снился кошмар. Худший из всех, что доводилось видеть, потому что девушке снился Микагэ. Его беспокойный образ кружил над ней, с каждой секундой навевая всё больше ужаса и страха. В холодный карих глазах блестела решимость, со странным упоением. Он стоял на краю пропасти, с кинжалом в руке и мрачно улыбался. Она слышала его далёкий, эхом отдающийся голос: «Жертвы необходимы, Нанами. Ты должна понять». Она просто смотрела на него, не в силах отвести взгляд. Когда Микагэ стал медленно приближаться к ней, её сердце заколотилось как бешеное. Каждой своей клеточкой ощущая неизбежное, она пыталась кричать, но любой звук застревал в горле. Её тело, словно парализованное, не подчинялось возгласам разума. Казалось, что даже воздух вокруг неё становился вязким, сопротивляясь каждому движению. Это был не просто сон, это был призрак её страхов, воплощённых в реальность. Микагэ являлся тем, кого она боялась больше всего — кровожадным Богом, готовым пожертвовать чем угодно ради достижения своих целей. Её сознание кричало в безмолвии, мечтая проснуться и сбросить этот ужас. Микагэ подходил всё ближе, с призрачной улыбкой на губах. Он протянул к ней свои руки и затрясся в безумном смехе. Она отчаянно пыталась пошевелиться, но ноги были словно прикованы к земле. В тот момент, когда он остановился всего полуметре от неё, она пробудилась с резким вскриком. Всё тело было покрыто испариной; несколько темных прядей прилипли ко лбу. Её пальцы нервно схватились за одеяло, потянув его ближе к телу, словно это могло защитить девушку от невидимых угроз. — Ты наконец-то очнулась... Услышав чей-то голос, она вздрогнула и одним рывком уселась на футон. Девушка огляделась, пытаясь понять откуда он исходил. Повернув голову, она увидела Томоэ, лежащего рядом с ней. Недоумение и страх вновь овладели её разумом. — Что ты здесь делаешь? — испугано спросила Нанами и тряхнула тёмными прядями, надеясь смахнуть с себя остатки дурного сна. — Тоже, что и ты — сплю, — ровным тоном ответил Томоэ, не сводя с неё лиловых глаз. Она нахмурила брови, лихорадочно вспоминая события прошедшего дня. Перед внутренним взором мелькал образ маленького белого лисёнка и обрывки сказанных ему слов. Замерев на мгновение, девушка попыталась собрать всё воедино, как разрозненные кусочки пазла. И когда до Нанами дошло, что произошло, её глаза расширились от удивления. Девушка откинулась на подушку и натянула одеяло практически до самых ушей. — Ты... Ты вернулся в прежний облик... — пролепетала она, чувствуя как шея и лицо стали горячими. — Когда это произошло? — Видимо ночью. Как ты себя чувствуешь? Он пристально разглядывал Нанами, и на бледном лице застыло выражение глубокого размышления. Видимо, оценив её состояние, Томоэ медленно наклонился вперёд, так что их тела почти соприкасались. Его дыхание стало заметным, лёгко касаясь её щеки. Нанами напряглась и медленно подняв на него взгляд, ответила: — В порядке. Мне просто приснился страшный сон. — Наверное очень страшный, раз ты звала меня, — вкрадчиво сказал он, продолжая рассматривать её с неослабевающим интересом. — По правде говоря, я польщён. Нанами удивлённо моргнула, не в силах поверить своим ушам. Ей хотелось провалиться сквозь землю от стыда. — Я... — Не принимай близко к сердцу, я пошутил. И я рад, что ты в порядке. — Ох, — она вздохнула. — Ты невыносим! Кстати, а ты... Ты помнишь, что с тобой было в облике лисёнка? — Не особо. Почувствовав, нахлынувшую на неё волну облегчения, она наградила его растерянной улыбкой. Признавшись Томоэ в симпатии, она совсем не была готова к тому, что тот так скоро вернётся в свой прежний облик. Словно исчезла та душевная близость, которая, как ей казалось, только начинала зарождаться между ними. В облике маленького лисёнка он показался ей очень ласковым и милым. Нанами просто не знала, чего ожидать от него теперь. Возможно, Томоэ снова станет холодным и отстранённым. В сердце девушки закралось ироничное сожаление: быть может, лучше бы она вообще никогда не призналась? — Не знала, что ты так умеешь. Ну, становится таким... — Это одна из моих способностей, которую я не могу контролировать. Проще говоря, это механизм, который срабатывает, когда я смертельно ранен. По своему желанию я так делать не могу. — Это хорошо или плохо? — поинтересовалась Нанами, смутно припоминая, что похожее объяснение ей давал Курама. — Скорее плохо. — Почему? — Потому что, сколько бы ни ранили мою духовную оболочку, ей ничего не будет. Я просто перейду в маленькую форму и восстановлюсь. Но если меня убьют в ней — я навсегда исчезну. Способность залечивать раны сама по себе хорошая, но жаль, что я не могу свободно переходить из одной формы в другую, когда это необходимо. — Почему ты рассказываешь мне всё это? — внезапно спросила Нанами, внимательно вглядываясь в его лицо. Томоэ усмехнулся и протянув руку к её макушке, легонько взъерошил волосы. — Потому что ты спросила меня, дурочка. — Я не об этом. И ты знаешь это, — сузив глаза, сказала девушка. — Разве это не должно быть твоим секретом?Своеобразной тайной, которую нельзя так просто раскрывать другим? Томоэ склонил голову на бок и смерил её снисходительным взглядом. Она почувствовала, как её сердце неистово забилось в груди. Казалось, что само пространство вокруг них пульсировало в такт её бешено колотящемуся сердцу. Когда он заговорил, его голос звучал тихо и обманчиво спокойно, однако в нём легко можно было уловить нотки насмешки и скрытого превосходства. — В своей жизни я был дважды в этой форме. И я прошёл немало сражений, поверь. Чтобы довести меня до подобного состояния, нужно приложить немало усилий. Так что не беспокойся об этом. Твоё знание ничего не меняет. Она судорожно сглотнула слюну, стойко выдерживая его взгляд. — Тогда кто смог ранить тебя? Томоэ слегка приподнял бровь, его снисходительный взгляд превратился в нечто более живое и заинтересованное. Уголки его губ дрогнули в кривой ухмылке. — Твой любимый ёкай, с которым ты отчаянно пыталась подружиться. — Сота?! Глаза Нанами расширились от удивления и шока. Но она мгновенно пришла в себя, припоминая, что это было вполне в его духе. Сота лелеял мечту отомстить Томоэ, и Нанами страстно хотела узнать за что. Повисла недолгая пауза, после чего девушка спросила: — Что между вами произошло? Услышав её вопрос, Томоэ внезапно переменился в лице. Его обычно спокойное выражение сменилось чем-то более тёмным и грозным. Он явно не хотел это обсуждать. Видя, как в нём вспыхнуло раздражение и гнев, Нанами почти пожалела, о том что спросила об этом. — Ничего. Это тебя не касается. — отрезал он. — Когда мы были в той пещере, Сота рассказал, что хотел отомстить тебе за то, что ты убил дорогого ему человека. Это правда? Он покачал головой и раздражённо вздохнул. — Да, правда. Потому что я такой, Нанами. И ты должна уяснить это. Нанами нахмурилась, чувствуя, как холодный ужас медленно окутывал сознание. Её ладони стали влажными, пульс участился. Вопросы кружили в голове, но сейчас она не могла собрать их воедино, чтобы задать хотя бы один. Томоэ сел на футон и повернулся к девушке лицом, встречаясь с её встревоженным взглядом. В аметистовых глазах не было ни одной эмоции, ни единого намёка на сожаление, словно вся его душа была непроницаемой стеной безразличия. — Но почему? — наконец еле слышно прошептала она. — Почему ты поступил с ним так жестоко? Нанами, хоть и не оправдывала поступков Соты, но понимала, что у него были причины так поступать. В конце концов, мир не делился на чёрное и белое, а истинной границей между добром и злом часто оказывалось намерение, скрытое под поверхностью поступков. — Это не так просто объяснить, Нанами, — сухо ответил он, сверля её недовольным взглядом. — На свете очень много вещей, не поддающихся объяснению. Бывают моменты, когда выбор между двумя злами становится неизбежным. Я выбрал меньшее, но для кого-то оно стало непреодолимой болью. Нанами молча смотрела на него, не зная что сказать. С одной стороны, она ничего не знала о его прошлом, чтобы делать какие-то выводы. С другой стороны, она понимала, что убивать других — ненормально. Молчание повисло в комнате, как тяжёлая завеса. Она смотрела в его глаза, холодные и глубокие, словно бездонные колодцы, в которых можно было утонуть. Он сидел рядом с Нанами, сохраняя молчание и ожидая её реакции. И ни одна струна ни дрогнула в его сердце, ни один мускул не напрягся, словно его, действительно, не волновало всё, что здесь происходило. Как можно говорить о моральных принципах с кем-то, чьё существование шаталось на грани света и тьмы? — Я знаю, что это трудно понять, — наконец произнёс он. — Но иногда, когда у тебя нет выбора… Когда всё уже решено за тебя… Его голос слегка дрогнул. Нанами почувствовала, как дрожь пробежала по её коже. — Всегда есть выбор. Ты можешь выбирать, кем стать. И что оставить за собой. Её слова прозвучали в пустоте, словно эхом отозвавшиеся от стен. Томоэ отвёл взгляд в сторону, его глаза устремились в никуда, в какие-то нити воспоминаний, что терзали душу. — Иногда последствия твоих выборов слишком непредсказуемы и страшны, чтобы жить с ними. Ты многое не знаешь, поэтому не веди себя так, словно прошла эту жизнь. Нанами прикусила губу, осознав, что он прав. Она ничего не знала, чтобы осуждать его или давать советы. В конце концов, их миры были слишком разными. Она проживала свою жизнь, окружённая традициями и ожиданиями человеческого общества. Её поступки и решения были продиктованы строгими рамками и нормами, которые не допускали отклонений. То, что было недопустимо для неё, для него и ему подобных было в порядке вещей. Ёкаи жили иначе, в ритме свободы, с уверенностью, что границы существуют лишь для того, чтобы их преодолевать. Мир Томоэ был полон зла, риска и вызовов, которые казались ей безрассудными и опасными. Слишком разные... Хоть они и пытались найти общие точки соприкосновения, их усилия были словно попытки смешать масло с водой: явными, вычурными, но безрезультатными. Между ними всегда существовало невидимое напряжение. Их диалоги походили на шахматную партию, где каждый ход реплики только обострял и без того натянутую атмосферу, заставляя надолго замирать перед следующим шагом. — Он... жив? — спустя несколько минут спросила Нанами, стараясь сменить тему. — Наверное, — без всякого энтузиазма, отозвался лис. — Кажется мы потеряли сознание в одно время. Во всяком случае, если он и мёртв, то не по моей вине. Нанами вновь не знала что ответить. Её душа всё ещё болела, поскольку она, так или иначе, лишилась друга. Сота совершал по-настоящему ужасные вещи, но и Томоэ тоже. Так почему одного она прощала, а второго не могла? Воспоминания всплывали в голове Нанами, как обрывки старой киноленты. Она вспомнила, как в начале своего пути приняла Томоэ, несмотря на его колкость и враждебность. Шаг за шагом, девушка познавала его истинную натуру, прощала плохие поступки и училась уживаться с ним. Сота, напротив, всегда был другом, кого Нанами могла оставить рядом без опасений. Но, как оказалось, именно его она должна была опасаться. Друг, которому она доверяла без раздумий, стал незнакомцем. Может, именно потому ей так трудно было его простить — он разбил все её представления о дружбе, честности и доверии. Томоэ всегда был тёмным лесом, полным тайн, но в котором Нанами успела оставить свой след. Он олицетворял всё то, что она любила и боялась, будил в ней стремление к жизни и разрушению одновременно. Может быть, чувства к нему делали её слепой? Услышав, как Томоэ обратился к ней, Нанами быстро заморгала, выскользнув из своих раздумий. — Ты голодна? — спросил он, коснувшись прохладными пальцами её руки. — Да, я бы поела. — Хорошо, я что-нибудь приготовлю. Томоэ поднялся и стал скручивать футон. Нанами молча наблюдала за ним; её глаза следили за каждым его движением. Она вспомнила свои собственные неуклюжие попытки складывать футон — сплошная суета и хаос. А вот у него в руках это выглядело, как-будто он скручивал шёлковое покрывало, лёгкое и податливое. Закончив с футоном, лис повернулся к Нанами и, уловив её пристальный взгляд, слегка улыбнулся. — Ты удивительна, — произнёс он, заставляя её кожу покрываться мурашками, а сердце пропустить удар. — Это ты удивительный, — отозвалась она, чувствуя как вспыхнули щеки и покачала головой. — Как ты можешь делать такие простые вещи так изящно? Он усмехнулся и пожав плечами, вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Нанами какое-то время сидела, пялясь в одну точку, и старалась собрать свои мысли в кучу. Ничего конкретного в голову не приходило, и в какой-то момент она, словно бы очнувшись, решила быстро принять душ. Закончив с водными процедурами, девушка переоделась в пижаму и принялась сушить волосы феном. Разглядывая собственное отражение в зеркале, она грустно улыбнулась. Её кожа потрескалась, под глазами залегли тёмные круги, а волосы стали похожи на солому. Нанами провела пальцем по зеркалу, оставляя на запотевшей поверхности слабый, едва различимый след. Казалось, ещё совсем недавно она была полна энтузиазма и жизненных сил, но сейчас, глядя на своё отражение, она едва могла узнать ту яркую и жизнерадостную девушку, которой когда-то была. Последний раз взглянув на себя в зеркало, Нанами покинула ванну. На кухню её привёл витающий в воздухе запах лапши удон. Она медленно вошла, наслаждаясь ароматом, который будил в ней воспоминания о дне, когда Томоэ впервые готовил для неё. Он стоял к ней спиной и нарезал овощи. Звук ножа, мягко входящего в доску, смешивался с шипением кипящей воды. — Ты как всегда вовремя, — сказал лис, услышав как она вошла. — Скоро всё будет готово. Она присела на стул у окна, где падал мягкий свет, и облокотившись, наблюдала за Томоэ. В этой спокойной и умиротворённой атмосфере было что-то обнадеживающее и почти магическое. — Что готовишь? — с любопытством спросила девушка. — Удон с овощами и курицей. Завершив нарезку овощей, он бросил их в кипящую кастрюлю. Несколько раз тщательно перемешав бульон, лис развернулся к Нанами лицом. Окинув девушку быстрым оценивающим взглядом, он расплылся в кривой ухмылке. — Милая пижамка. Нанами растерянно моргнула и осмотрела себя. На ней, действительно, была пижама, купленная Курамой, и демонстрировала она намного больше, чем девушке хотелось бы. Её плечи и ключицы были открыты, а тонкая ткань едва прикрывала фигуру, создавая ощущение будто каждый изгиб был подчеркнут нарочно. В комнате повисло короткое, но напряжённое молчание. Под хищным взглядом Томоэ, она почувствовала, как её лицо заливается жарким румянцем. — Это не то, что я хотела носить перед тобой, — пробормотала она под нос, но его чувствительные уши уловили каждое сказанное ею слово. Её взгляд встретился с его взглядом, в котором читалась смесь веселья и нескрываемого интереса. — Думаю, в следующий раз стоит заручиться кем-то, кто поможет тебе с выбором одежды. Почувствовав нарастающее смущение, Нанами поёрзала на месте. — Хочешь предоставить свои услуги? — спросила девушка со всем вызовом в голосе, на который только была способна. — Звучит заманчиво, — усмехнулся Томоэ. — Но у меня лучше получается раздевать женщин. — Не сомневаюсь. Он одарил девушку ещё одной полуулыбкой и вернулся к готовке. Добавив последние ингредиенты к лапше, лис поставил перед Нанами две порции. Аромат свежих специй наполнил небольшую кухню, и она вдохнула, ощущая, как заурчал живот. — У меня есть предложение, — внезапно сказал Томоэ, протягивая девушки палочки, но на пол пути его рука остановилась. — Почему бы нам не поужинать у камина? Карие глаза вспыхнули лёгким удивлением, но вскоре представив себе тепло и уют его пламени, её лицо озарилось довольной улыбкой. — Это замечательная идея. Через несколько мгновений, девушка устроилась на мягком ковре и наблюдала за тем, как Томоэ одним ловким движением коснулся поленьев, и они мгновенно загорелись ярким пламенем. Разместив простую, но столь желанную еду на маленьком столике между ними, он вновь ушёл, но через минуту вернулся с большим пледом в руках. Аккуратно укрыв им девушку, лис сел на своё место. Плед мягко окутывал её тонкие плечи, даря ощущение комфорта и защиты. — Спасибо, — поблагодарила девушка, наблюдая за тем, как он ловко орудовал палочками. Она не могла сдержать счастливой улыбки, обведя глазами каждую деталь, стараясь запечатлеть этот момент в своей памяти. Это был идеальный вечер, и впервые, за последнее время, ей было так безмятежно на душе. Лучи заходящего солнца мягко освещали комнату, играя на поверхностях золотистыми отблесками. Один из них упал на волосы Томоэ, придавая им блеск тёплого мёда, словно сам свет стремился попасть в каждую прядь. Нанами вдруг поймала себя на мысли, что готова была любоваться им вечно. Каждым изгибом, каждым плавным и точным движением, он захватывал её внимание и не отпускал. Томоэ заметил на себе пристальный взгляд девушки и отложив палочки в сторону, спросил: — Почему не ешь? Ты не голодна? — Просто наслаждаюсь моментом. Хотелось бы, чтобы все вечера были такими. Подперев лицо ладонью, он улыбнулся, разглядывая Нанами из-под полуопущенных ресниц. — Я думал ты находишь мою компанию неприятной и раздражающей. — Это не так, — возразила Нанами, опустив палочки в чашку и захватив немного лапши, поднесла ко рту. — Точнее, это уже давно не так... — Что же изменилось? — спросил он, продолжая улыбаться. Тщательно прожевав, несколько дольше, чем нужно, Нанами почувствовала, как её щеки вспыхнули и отвернулась, чтобы скрыть своё волнение. Она не могла признаться, что каждый раз, когда он вот так ей улыбался, всё внутри неё сжималось от счастья. — Я просто привыкла к тебе, — ответила она, стараясь придать голосу уверенный тон. Улыбка Томоэ слегка потускнела, указывая на то, что такой ответ его не устроил. Он скользнул по ней недоверчивым взглядом и молча вышел из гостиной, оставляя девушку в полном недоумении происходящего. Однако спустя пару минут, лис вернулся с несколькими бутылками сакэ. С тихим стуком, он поставил их на стол, заставив Нанами изумлённо вскинуть брови. — Мы не договорили, — произнёс он, разливая напиток по маленьким фарфоровым чашкам. — Мне нужны честные ответы и тебе, как я могу судить, тоже. — Ты забыл, что я не совершеннолетняя? — С тем дешевым пойлом, что вы протягивали на танцах у тебя не возникло проблем,— он протянул ей одну из чаш, — Конечно, я не думаю, что ты оценишь изысканный вкус этого сакэ, но хотя бы составишь мне кампанию. Она взяла чашку с некоторым сомнением. Её взгляд скользнул на открытую бутылку с японскими иероглифами, и уголки губ дрогнули в едва заметной ухмылке. — Ты всегда так «любезен» с девушками? — насмешливо спросила Нанами. — Только с теми, кто сможет удовлетворить моё любопытство, — ответил он, вглядываясь в её лицо с неподдельным интересом. — И каких ответов ты ждёшь от меня, если уж на то пошло? — голос девушки приобрёл нотку серьёзности. — Почему ты просто не можешь спросить напрямую? Он поднес чашку к губам и сделав глоток, ответил: — Хорошо, давай откровенно, — в его аметистовых глазах вспыхнул хитрый блеск, — Я слышал каждое слово, произнесённое тобой прошлым вечером. Почему ты не сказала мне всё это в лицо? Девушка тихо вздохнула, её плечи поникли, как будто тяжесть разговора нависла над ней. Карие глаза опустились, избегая его пытливого взгляда. На мгновение в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском догорающих дров. — Я... Я не могу, — наконец едва слышно прошептала Нанами, нервно водя кончиком указательного пальца по краю стола. — Это... Не так просто... — Почему? — спросил он и наклонился чуть вперёд, вглядываясь в её лицо. В его голосе звучал оттенок любопытства и терпеливого ожидания. — Потому что… потому что я боюсь, что если скажу это тебе в лицо, всё изменится, — её голос задрожал, слёзы грозились вырваться наружу, но усилием воли она сдержала их. Томоэ испустил раздраженный вздох и нахмурился. — Мы так и будем притворяться, что всё в порядке? Нанами медленно подняла глаза и встретилась с его взглядом. В глубине её карих глаз мерцала неуверенность, смешанная с беспокойством. Она знала, что этот момент неминуем, как и перемены, которые он принесёт. Но сейчас сердце её трепетало от страха и сомнений. — А чего ты хочешь от меня? — спросила она, слегка повысив голос. Секунды тянулись мучительно долго, тишина обволакивала их, словно плотный туман. Ожидание повисло в воздухе, сгущаясь с каждой секундой. Нанами почувствовала, как холодная волна прокатилась по её позвоночнику. Томоэ подвинулся ближе к ней, оставляя между ними едва ощутимое расстояние. — Я хочу, чтобы ты была честна со мной, — сказал он ровным настойчивым тоном. — Каждый день ты только усложняешь ситуацию. Я мог бы тебе помочь и ты знаешь это. Нанами подняла чашку, внимательно изучая её кромку и сделала первый глоток, ощутив пряную горечь на языке. — Я уже признавалась тебе в своих чувствах. Дважды. Держу пари, твои ответы будут удивительнее моих. — сказала она и отвела чашку от губ, наблюдая за его реакцией. — Так что, теперь твоя очередь. — Справедливо, — согласился Томоэ. — Не стану лгать, но и обнадёживать не буду. Ты привлекаешь меня, цепляешь... но я никогда не построю серьёзных отношений с человеком. Я хочу, чтобы ты отдавала себе в этом отчёт. Нанами вскинула брови и посмотрев на него снизу-вверх, произнесла: — Я слышала это от тебя бесчисленное множество раз. К чему тогда весь этот разговор? Он слегка склонил голову на бок и шумно выдохнул. — Я лишь хочу сказать, что сейчас самое подходящее время. Другого момента может и не быть. Это ни к чему нас не обязывает, если ты беспокоиться об этом. Она закусила губу, размышляя над его словами и выпила ещё. — Ты говоришь о подходящем времени, но для чего? Для какого-то мимолётного момента, который для тебя ничего не значит? — спросила девушка, пристально глядя в его лицо. Томоэ молчал, но в его лиловых глазах мелькнуло что-то, от чего у Нанами вдруг защемило сердце. — Всё, что я могу предложить тебе, — это сейчас, — вкрадчивым голосом сказал он. — Я могу подарить тебе намного больше, чем любой человеческий мужчина. Повторю ещё раз, это ни к чему нас не обязывает. Он подвинулся ещё ближе и, склонившись, коснулся её губ своими. Всякие мысли мгновенно выскользнули у неё из головы, заставляя сосредоточиться только на его губах. Нанами замерла, но через несколько секунд ответила на поцелуй, плотнее прижимаясь к его телу. Они целовались горячо, жадно и немного грубо, но не менее трепетно. Одна рука Томоэ проскользнула Нанами в волосы и слегка потянула их назад. Она рвано выдохнула, чувствуя как по спине пробежала обжигающая волна тепла. В этот момент их взгляды встретились, и время словно замерло в этом мгновении. Осторожно коснувшись когтём уголка её рта, Томоэ вновь вернулся к её влажным губам. Он играл с ними: смаковал каждое прикосновение, прикусывал и оттягивал, практически не давая девушке привыкнуть к новым ощущениям. Его вторая рука скользнула по линии её спины, высекая дорожку блаженства вдоль позвоночника. Он наслаждался её реакциями, жадно ловил каждый звук, каждый вздох, каждый отклик её тела. Почувствовав, как её руки напряжённо впились в его плечи, Томоэ понял, что Нанами на грани. Однако он не был бы собой, если бы немедленно дал то, чего она так желала. Вместо этого, он провёл пальцами по её бедру, несильно сжав его. Ощущения его поцелуев, прикосновений и пылкого дыхания на губах — всё это, казалось, испепеляло её изнутри. Но внезапно, понимание происходящего обрушилось на неё, словно ледяной душ. Резкий удар реальности привел её в себя, настойчиво напоминая о том, что здесь происходило. Волна страха и сомнения захлестнула девушку, вытеснив сладостное опьянение его прикосновений. Нанами отстранилась, словно наткнувшись на невидимую преграду и опустила взгляд. — Нам не следует… — прошептала она, её голос померк на последнем слове. Пауза, тяжёлая и густая, заполнила пространство между ними. Аметистовые глаза мрачно вспыхнули. Он раздражённо вздохнул, явно сбитый с толку. — Тебе пора бы научиться распознавать сигналы своего тела и наконец-то определиться, чего ты хочешь, — произнёс Томоэ с упрёком в голосе. Затем встал и развернулся, чтобы уйти, и каждый его шаг отдавался болезненным эхом в голове. Руки девушки опустились, она почувствовала, как холод пронизывал их до костей. Ей отчаянно хотелось окликнуть его, удержать, объяснить — но она знала, что любые слова теперь будут лишними. Оставшись одна, она провела пальцами по губам, на которых всё ещё ощущались его поцелуи. И что-то подсказывало ей, что он был прав...