Аметистовый лабиринт

— Ты чем-то встревожена? — спросила Кей и передвинув стул ближе к огню, плавно опустилась на него. Нанами, словно зачарованная, вглядывалась в пылающие языки пламени. Вопрос Кей вырвал её из размышлений и несколько раз моргнув, она подняла голову, чтобы ответить: — Нет-нет, я в порядке. Просто задумалась. — Поругалась с Томоэ? При упоминании его имени внутри Нанами разлилось что-то тёплое, едва заметная улыбка коснулась её губ. — У нас всё замечательно. Э-э-э… Дело не в нём, это я. Дело во мне. Кей чуть наклонилась вперёд, в её голосе послышались понимающие нотки. — Хочешь поговорить об этом? Что тебя беспокоит? Нанами вздохнула, слегка опустив плечи. Взгляд её снова устремился к огню, словно тот мог дать ей ответы на всё на свете. Она ненадолго замерла, собираясь с духом и затем ответила: — Знаешь, мне тяжело расслабиться и просто наслаждаться моментом. Вроде бы все идёт хорошо, и Томоэ рядом, и друзья — но я чувствую, что что-то упускаю, что что-то идёт не так. Кей внимательно слушала и не перебивала, изредка покачивая головой, как бы подтверждая, что понимала её чувства. — Может, это просто страх перед будущим? — мягко предположила Кей, положив руку на плечо подруги. — Порой, даже когда у нас всё замечательно, возникают сомнения и тревоги. Иногда мы сами не разрешаем себе наслаждаться счастьем, потому что боимся его потерять. Нанами задумалась. Да, она действительно боялась будущего. Боялась того, что вскоре неизбежно должно произойти. Невольно перед глазами всплыл образ Микагэ и девушка вздрогнула. Как она могла наслаждаться своими отношениями, зная, что ей грозила смертельная опасность? Кей заметила, как изменилось лицо Нанами, и её улыбка увяла, уступив место серьёзной озабоченности. Она убрала руку с плеча Нанами, чтобы не давить на неё. — Я не знаю, что так сильно тревожит тебя, но, возможно, тебе стоит поговорить об этом с тем, кто сможет действительно помочь? С тем, кто понимает твои чувства и проходит через тоже, что и ты? Нанами сжала губы, осознавая смысл в словах подруги. Её взгляд скользнул к друзьям, сидевшим напротив. Ари прильнула головой к плечу Курамы, умело играющему на гитаре и поющему песню, которую Нанами сегодня услышала впервые. Шизука расположилась рядом и жарила зефир, не подпевала, но блеск её серых глаз выдавал полное наслаждение моментом. Томоэ стоял в стороне, задумчиво курил и смотрел в звёздное вечернее небо. В такие мгновения Нанами всегда желала понять, о чём он размышлял. Разделял ли он её волнения? Задумывался ли о грядущем так же глубоко? Она задержала взгляд на нём чуть дольше, чем на остальных и повернулась к Кей: — Спасибо, что выслушала. Я поговорю с Томоэ. Кей мягко сжала её руку и улыбнулась, больше не говоря ни слова. Нанами глубоко вздохнула, набираясь решимости и встала, намереваясь подойти к нему. Он заметил её приближение и медленно потушил трубку, не сводя с неё глаз. В его взгляде читалось спокойствие и готовность услышать всё, что она хотела сказать. — У тебя такое интересное выражение лица. — на его губах заиграла ленивая усмешка. — Словно ты готова сокрушить всякого, кто осмелится встать у тебя на пути. Нанами остановилась перед Томоэ и её лицо осветила лёгкая улыбка. Ей всегда нравилось его умение подмечать детали и превращать невинные наблюдения в шутки, которые могли мгновенно снять её напряжение. — Тогда почему ты всё ещё здесь? Томоэ слегка склонил голову в сторону, аметистовые глаза сверкнули лукавым огоньком, будто бы он ожидал этот вопрос и заранее заготовил множество ответов на него. Он выдержал небольшую паузу, заставляя Нанами немного поволноваться, прежде чем спросил мягким, вкрадчивым голосом: — Может, всё дело в том, что я не боюсь быть сокрушённым? Нанами не удержалась от лёгкого смешка и качнула головой, признавая его находчивость. Она почувствовала, как волнение начало уходить, уступая место уверенности, и шагнула чуть ближе. — Тогда тебе не о чем беспокоиться. Кроме того в моем списке тех, кого я хочу сокрушить... — она сделала театральную паузу, словно примеряя на себя роль грозного соперника. — Ты занимаешь одну из последних строчек. И вовсе не потому, что являешься наименее значимым, а потому что именно тебя я хочу оставить на последок. Томоэ слегка приподнял брови, его взгляд наполнился любопытством. — Это серьёзное заявление. Значит, самое лучшее на потом? В таком случае, я польщён. Нанами улыбнулась, видя, как Томоэ принимал её слова с долей иронии, но при этом сохранял серьёзность. — Надо полагать, это не то зачем ты пришла на самом деле? Хочешь поговорить о сегодняшней ситуации? — спросил лис и улыбка сошла с лица Нанами. — Да. — Прости, я не должен был... Она покачала головой и вскинула руку перед собой. — Нет, не извиняйся. На самом деле ты прав в том, что я не могу позволить себе чувствовать и наслаждаться настоящим. Я боюсь своих желаний, боюсь своей глубокой привязанности к тебе, потому что это делает меня уязвимой и... слабой. Я не знаю, смогу ли справиться с тем, что может случиться, если… если что-то пойдет не так. Я все время думаю о будущем, о Микагэ и его планах на меня. Томоэ внимательно слушал, его взгляд оставался непроницаемым, но в глазах мерцало понимание. — И знаешь... — после недолгой паузы продолжила девушка. — Я всё время думаю о том, что это неправильно. Неправильно то, что мы делаем... Он заметно напрягся, размышляя над тем, что именно она считала неправильным. Встретившись глазами с её золотисто-карими, он спросил: — Неправильно по отношению к кому? Нанами вздохнула и отвела взгляд в сторону, обдумывая его вопрос. — Наверное, в первую очередь, это неправильно по отношению к самой себе, — наконец призналась она. — Я не должна позволять себе чувствовать так глубоко и эмоционально. Это… небезопасно. Томоэ сделал шаг и порывисто обнял Нанами. Она удивлённо моргнула, но не сопротивлялась. Он держал её крепко, передавая таким образом всю свою решимость и поддержку. — Нанами... — заговорил лис, его голос звучал совсем рядом. — То, что происходит — самое правильное, что происходило с нами за последнее время, ты так не считаешь? Я не знаю, что ждет нас в будущем, но я точно знаю, что хочу быть рядом с тобой, пока у меня есть такая возможность. Она замерла в его объятиях, прислушиваясь к словам, которые отозвались теплом в сердце. Её руки постепенно обвили его спину, и Нанами почувствовала, что тревога начала таять под тяжестью этой искренности. — Наверное, я и правда слишком много думаю над тем, что правильно, а что нет, — тихо произнесла девушка. Томоэ слегка отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза, и в его взгляде проскользнула нежность, которую она не часто от него видела. — Просто оставайся собой. Сердце затрепетало, но девушка не успела ответить хоть что-нибудь, как губы Томоэ коснулись её губ. Одна его рука держала её за талию, а другая зарылась в волосы. Поцелуй был мягким, исцеляющим. Она ответила на него, стараясь вложить в этот жест всё то, что чувствовала. Когда они наконец-то отстранились друг от друга, Томоэ осторожно убрал прядь волос с её лица и спросил: — И это тоже было неправильно? — Нет, — ответила она, чувствуя лёгкость в сердце. — Это было совершенно правильно. Даже слишком. Он усмехнулся и покачал головой, его аметистовые глаза наполнились лёгким кокетливым согласием. Внезапно перед ними возникла Ари, улыбающаяся, и с нескрываемым интересом, наблюдающая за парой. Её глаза сияли чуть прищуренным озорством, приводя Нанами в лёгкое замешательство. — Не хотите присоединится к нам? — спросила рыжевласка, кивнув в сторону костра. — Конечно, — мягко улыбнулась Нанами. Они, взявшись за руки, последовали за Ари. Ночь опустилась на лес, окутывая его в мягкую тень, освещённую лишь мерцанием костра. Пламя, словно живое, танцевало на ветру, отбрасывая огненные отсветы на лица собравшихся. Курама оживлённо рассказывал забавную историю, Кей смеялась, а Шизука неодобрительно качала головой. Нанами и Томоэ нашли место рядом с Ари и присоединились к компании друзей, ощущая тепло и умиротворение, которое излучал костёр. Лис, почувствовав лёгкий холодок ночного ветерка, несколько ближе придвинул девушку к себе. Тенгу продолжал рассказывать о своих последних приключениях, не заботясь о том, насколько они правдивы. Это лишь добавляло очарования его живым рассказам, заставляя всех смеяться и увлечённо слушать. В какой-то момент Шизука поднялась с места и куда-то отошла. Вернувшись, она обвела взглядом всех присутствующих и сказала: — Кое-кто хочет встретиться с тобой, — прерывая очередной рассказ тенгу, она устремила взгляд серых глаз на Нанами. Та удивлённо вскинула брови, гадая о ком могла идти речь. Из тени деревьев медленно вышла фигура. Сначала она казалась расплывчатой, но по мере приближения силуэт начал приобретать более отчётливые очертания. Это был Сота... Нанами шокировано распахнула глаза и вздрогнула. Перед взором замелькали фрагменты прошлого, в котором Сота похитил её и Ари, удерживая их больше суток связанными в тёмной пещере. Нанами инстинктивно напряглась, вспоминая те моменты страха и беспомощности. Сердце заколотилось как бешеное, в голове вертелись мысли: как он нашёл их и почему он здесь? Краем глаза она заметила, как Томоэ с молниеносной скоростью встал с места и в ту же секунду оказался возле Соты. Обнажив острые, как бритва, когти лис приставил их к его шее. — Уведи Ари и Кей, — скомандовал он, бросив свирепый взгляд на Шизуку. Шизука кивнула, мгновенно поняв всю серьёзность ситуации. Она быстро подошла к Ари и Кей, бережно, но решительно взяв их за руки, и потянула за собой обратно в дом. Томоэ не убирал когти, пристально глядя Соте прямо в глаза. Порыв ветра зашевелил волосы обоих, но никто из них не двинулся. Атмосфера вокруг накалилась. Тишина, нарушаемая лишь треском костра, повисла между ними, как натянутая струна. Сота медленно поднял руки в знак капитуляции, стараясь не делать резких движений, чтобы не спровоцировать Томоэ. — Что ты здесь забыл? — холодным тоном спросил лис. Тот склонил голову, подбирая слова, которые могли бы объяснить его внезапное появление. В аквамариновых глазах мелькнула тень сожаления, как будто осознание прошлых поступков давило на него не меньше, чем на Нанами. — Я знаю, что заслуживаю всей той ненависти, которую ты испытываешь ко мне, — начал Сота, глядя в её карие глаза, голос его дрожал, но он всё-таки нашёл в себе силу продолжать. — Я пришёл не оправдываться. Я хочу тебе помочь. Нанами не знала, как реагировать на его слова. Её разум был погружен в хаос эмоций, от недоверия до изумления. Волнение всколыхнулось в её груди, но она старалась сохранять самообладание. — Помочь? — недоверчиво переспросила девушка. Она старалась держать голос устойчивым, но её нервозность выдавали дрожащие пальцы, цепляющиеся за край куртки. — Почему я должна тебе верить? Сота сделал глубокий вдох, опустив взгляд на землю, словно находил в этом маленьком жесте решение всех проблем. — Это ты привела его сюда? Зачем? — спросил лис у вернувшейся Шизуки. Шизука выпрямилась, поймав взгляд Томоэ. В её серых глазах зажглась искорка решимости, которая свидетельствовала о том, что она знала, что делала. — Просто выслушайте его. Лис неохотно убрал когти, но остался начеку, готовый в любой момент отреагировать на возможную угрозу. Его выражение лица оставалось суровым и недоверчивым. В довесок, он был крайне недоволен поступком своей подчинённой. — В последнее время ты сильно разочаровываешь, — сказал он, бросив мрачный взгляд Шизуке и вновь обратился к Соте. — А ты, начинай говорить. Я теряю терпение. — Я знаю как выглядит лунный артефакт Цукихиме и как развеять его действие, — начал он, с дрожью в голосе, постепенно набирая больше уверенности. — У меня также есть это... Он залез в карман и вытащил небольшую шкатулку, покрытую изящной резьбой. Когда он открыл её, наружу вырвался мягкий свет. Нанами замерла, внезапная догадка пронзила сознание. — Это... — Да, это жемчужина утренней зари из святилища Хаконэ. Послышался раскатистый смех, который не принадлежал ни Нанами, ни Томоэ и не Шизуке. Тенгу, о котором, похоже, все забыли вышел чуть вперёд и устремил самодовольный взгляд на Шизуку. — Изучала древние свитки и тексты, говоришь? Теперь понятно, кто являлся источником твоей информации. О том, что кицунэ Микагэ обладает лунным артефактом ты тоже узнала от него? Шизука молчала, напряжённо всматриваясь в лицо тенгу и пытаясь оценить его намерения. В голове уже формировались десятки исходов ситуации, но она понимала, что время для паники ещё не настало. Тенгу прищурился, ироничная улыбка не сходила с его лица. — Ах, ну я прямо в замешательстве, — продолжил Курама, его голос звучал насмешливо, он явно наслаждался возникшим хаосом. — Лучше мне не строить догадок, а то я мог бы подумать, что ты состоишь в заговоре с ним. Шизука, прекрасно понимая, что своеобразная демонстрация Курамы была рассчитана на создание разногласий, старалась сохранять невозмутимость. Однако вмешательство тенгу только усилило чувство неуверенности у остальных. — Ты всегда был мастером создавать ненужную драму, — хладнокровно ответила она, сверкнув серыми глазами. Курама насмешливо улыбнулся, пожимая плечами, словно признавая, что его цель была достигнута. Томоэ раздражённо вздохнул и снова обратился к Соте: — С помощью этой жемчужины правда возможно нейтрализовать эффект лунного артефакта? Сота кивнул, чувствуя, как напряжение в воздухе сгустилось до предела. Он понимал, что его слова могут стать решающим фактором в сложившейся ситуации. — Я приехал сюда не только ради себя, — пояснил он. — Я хочу вернуть всё на свои места. Прекратить это безумие, — он сделал короткую паузу, оглядывая всех присутствующих, — И я искренне сожалею о своих прошлых ошибках. На его лице отражалось истинное раскаяние, но так ли это было на самом деле? Нанами всё ещё колебалась, её сердце и разум находились в противоречии. Она посмотрела на Томоэ, пытаясь найти хотя бы намёк на понимание или подсказку, что делать дальше. — Хорошо, допустим мы тебе поверили, — сказал лис, — Расскажи как нейтрализовать Цукихиме. — Артефакт Цукихиме связан с магией самой глубокой и древней, — ответил, находя уверенность в воспоминаниях. — Чтобы нейтрализовать его, нужно противопоставить ему силу утренней зари, эпицентр которой заключён в этой жемчужине. Нужно провести ритуал на месте, где энергия луны наиболее слаба — на грани ночи и утра, в храме, который сияет первым светом. К счастью для вас я уже провёл ритуал. Вам осталось только найти кицунэ, владеющую лунным артефактом и активировать магией жемчужину, свет которой нейтрализует силу Цукихиме. Томоэ молчаливо изучал Соту, взвешивая его слова и оценивая их правдоподобность. Наступила короткая тишина, нарушаемая лишь едва слышимым шёпотом ветра среди деревьев. — Как-то всё слишком просто... — недоверчиво сказал тенгу, сощурив глаза. Нанами была вынуждена согласиться с сомнениями Курамы. Вся ситуация казалась ей слишком гладкой, словно кусочки пазла внезапно собрались в единое, идеально подходящее изображение. Она посмотрела на Томоэ и мельком заметила лёгкую тень беспокойства, пробежавшую по его лицу. — Простота — это вопрос восприятия, — парировал Сота, внимательно следя за реакцией своих собеседников. — Уверяю тебя, подготовка к ритуалу была далеко не простой. И риск был соответствующий. Не смотря на сомнения, Нанами понимала, что время на раздумья истекало. Слова Соты звучали убедительно, но в её душе оставалось чувство неуловимой тревоги. Она медленно кивнула, принимая решение. Независимо от истинных намерений Соты, у них не было другого выбора, кроме как довериться варианту, который он предложил. Томоэ смотрел на жемчужину, погружённый в свои раздумья. Тенгу, в это время, продолжал изучать присутствующих с насмешливой полуулыбкой, ощущая себя выше всей этой драмы. — Хорошо, — твёрдо сказала Нанами, приковывая к себе внимание присутствующих. — Если есть хоть малейший шанс, что это может сработать, мы обязаны им воспользоваться. Томоэ кивнул, принимая её решение и скользнув взглядом по Соте, предупредил: — Но, если ты солгал... — его голос звучал ядовито, — Ты пожалеешь о том, что появился на свет. Сота покачал головой, не отводя глаз от Томоэ и понимая всю серьёзность его угрозы. Он закрыл шкатулку с жемчужиной и протянул её лису. — Я готов взять на себя ответственность за свои действия. Если исход будет неблагоприятным, я приму последствия. Томоэ принял шкатулку, ощутив её невероятную мощь, сконцентрированную в таком маленьком предмете. Нанами сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить бурю эмоций внутри. Ещё раз окинув взглядом всех, она искала уверенность в их глазах. Каждый из них был по-своему важен, каждый приносил свой уникальный вклад в их общее дело. Курама, всё еще недоверчивый, наконец-то оторвал взгляд от Соты. Он посмотрел на Нанами и, заметив её решимость, лишь кивнул, признавая силу её воли. Шизука облегчённо выдохнула и расправила плечи. — Нанами, — нарушив тишину, обратился к ней Сота. — Могу я поговорить с тобой наедине? Она напряглась, окинув его оценивающим взглядом. Сомнения ещё терзали её, не позволяя определиться с мыслями, ведь был момент, когда он причинил ей немало бед и подверг опасности её и Ари. Нанами колебалась, но всё-таки кивнула, осторожно отступив в сторону. Томоэ, заметив это, неохотно отпустил девушку. Сота, уловив в её жесте одобрение, направился за ней вглубь леса, где их не могли бы подслушать лишние уши. Нанами остановилась у большого дуба, прислонившись к его истерзанной коре и скрестила руки на груди. Сота шагнул ближе, делая вид, что не замечал её предосторожности. Между ними повисла напряжённая пауза. — Что ты хотел сказать? — наконец нарушила тишину Нанами, впиваясь взглядом в его лицо. — Я хочу извиниться, — сказал он и его губы дрогнули в горестной улыбке. — За всё, что произошло между нами. Чёрт... Ты не обязана меня прощать, но я хотел, чтобы ты знала — я искренне сожалею. Нанами не сводила с него глаз, стараясь прочитать каждую эмоцию, скрытую за жалобной улыбкой. В её сердце разгорелась борьба между устоявшимся недоверием и желанием поверить в его искренность. Она знала, насколько трудно признавать свои ошибки и в его словах слышала нотку настоящего раскаяния. — Я знаю, что... — начала она, затем остановилась, сомневаясь в собственных словах. — Знаю, что у тебя была причина так поступить. Томоэ рассказал мне о том, что случилось с твоим кланом. Мне жаль, но это не давало тебе права причинять боль другим, используя своё прошлое как оправдание. Сота кивнул, принимая её слова как заслуженное порицание. Он опустил глаза, стараясь скрыться от её удивительно честного взгляда. — Ты права, — тихо ответил он, голос его звучал хрипло. — Я слишком долго жил в тени прошлого, позволяя ненависти управлять мной. Я понял, что это было эгоистично и опрометчиво. Всё, что я могу сделать теперь — это попытаться искупить свои ошибки и исправить всё, что в моих силах. Нанами внимательно слушала, слегка расслабившись. Девушка понимала, что перед ней стоял сломленный человек, готовый к переменам, но она всё ещё не знала, сможет ли когда-нибудь полностью довериться ему. Взгляд карих глаз мягко скользил по его лицу, отмечая мужество, которое ему потребовалось, чтобы признать свои ошибки. — Сота... я не знаю, смогу ли я забыть то, что ты сделал. Но я готова простить тебя. Он замер, ошеломлённый от услышанного. Нельзя было сказать, что он этого ожидал, но в его сердце, затянутом серой пеленой прошлого, вдруг разлилось тепло. Слова Нанами эхом разносились в его сознании, пробуждая давно забытые чувства надежды и облегчения. Сота тихо приблизился и остановился всего в полушаге от неё, уважая её пространство. Тишина, повисшая между ними, больше не казалась тяжёлой. — Спасибо, — сказал он с чувством, в его голосе звучала смесь удивления и благодарности. — Я обещаю доказать, что достоин твоего прощения. Нанами кивнула. Её разум всё ещё боролся с сомнениями, но сердце, привыкшее к милосердию, понимало, что прямо сейчас она сделала правильный выбор. — Есть ещё кое-что, что я хотел бы тебе отдать, — продолжил Сота, осторожно изучая реакцию Нанами. Она чуть наклонила голову в сторону, проявляя интерес. — Это символ моего стремления исправить всё.

***

Томоэ пребывал в лёгком смятении, тщетно пытаясь уловить хоть обрывок разговора Соты и Нанами — вероятно, они удалились слишком далеко. Шизука и тенгу, стоявшие поблизости, продолжали молчать, обдумывая произошедшее. Лис вспомнил о роли своей подчинённой в этом деле, и его взгляд мгновенно помрачнел. — Шизука, — обратился он к ней. — Как ты только осмелилась действовать за моей спиной? Ты совсем из ума выжила? Забыла своё место? Услышав резкий голос Томоэ, она заметно напряглась, но старалась сохранить спокойствие. За годы службы ей приходилось принимать непростые решения самостоятельно, однако она никогда не искала конфронтации и её действия всегда руководствовались интересами господина. Девушка опустила глаза, выражая смирение, но в голосе её звучала твёрдость: — Господин, я действовала лишь в ваших интересах. Я понимаю, что, возможно, переступила черту, но у меня не было времени ждать указаний. Я рассчитывала лишь на благо для всех и готова понести любое наказание, которое вы сочтёте справедливым. Томоэ задержал дыхание, его лиловые глаза прожигали Шизуку насквозь. Он ненавидел, когда кто-то, даже самый верный его приближённый, выходил за рамки дозволенного. — В последнее время, ты совершаешь ошибку за ошибкой. Что с тобой такое? Тенгу, молчавший всё это время, решил вмешаться: — Да ладно тебе, лис. Не горячись. — Тебя это не касается, — рявкнул Томоэ. — Не лезь, куда не просят. К тому же, это не пустяковый проступок. Если Сота предаст нас, мы все, включая тебя тенгу, будем в большой опасности. Шизука оставалась спокойной, несмотря на обострившееся напряжение. В глубине души она осознавала, что переступила черту, но верила в правоту своих действий. Её мотивация всегда была основана на защите своего господина, и она надеялась, что со временем Томоэ смог бы понять её мотивы. Но сейчас, когда его взгляд был таким осуждающим, ей оставалось только склонить голову. — Я признаю свою вину, — повторила она, стараясь успокоить разъярённого Томоэ. — Но, прошу, поверьте, мои намерения были чисты. Её слова лишь сильнее разожгли его гнев. — Чисты? — не веря собственным ушам, переспросил лис. — Ты связалась с тем, кто предал нас. С тем, кто похитил Нанами и мучил её. Разве можешь ты гарантировать, что твои действия не доведут нас до ещё более ужасных последствий? Твои, так называемые, добрые намерения кажутся ничтожными на фоне угрозы, которая нависла над всеми. — Я не могу дать гарантий, которых вы ищете, господин. Но я могу заверить вас лишь в одном — моя лояльность остаётся непоколебимой, — ответила она, поднимая голову и встречая его взгляд с печальным пониманием. Он взмахом ладони показал, что не намерен продолжать дальнейшее обсуждение. — Уйди с глаз моих. Шизука коротко поклонилась и, не сказав больше ни слова, отступила назад, чтобы удалиться в тень леса. Её сердце болело от неприязни, что довелось услышать это от Томоэ, но она знала, что время должно расставить всё по своим местам. Лис устало прикрыл глаза и раздражённо вздохнул, мучаясь мыслями о произошедшем. Тенгу, наблюдавший со стороны, обратился к Томоэ, заметив в его взгляде краткий проблеск сомнения: — Я уже говорил тебе, что иногда ты ведёшь себя как заносчивый идиот? Тебе следовало бы... Лис смерил его испепеляющим взглядом. — Это не твоё дело! Тенгу лишь пожал плечами, ухмылка скользнула по его лицу, и он отступил, оставляя Томоэ наедине с его мыслями. Курама помнил, что такие моменты частенько происходили с ним, но не придавал им особого значения, зная, что лис в конце концов всё поймёт. Ведь несмотря на всю свою резкость и упрямство, Томоэ обладал острым умом и иногда всё же умел прислушиваться к чужим словам.