Аметистовый лабиринт

— Бесполезно… — устало выдохнула Нанами, резко откинувшись на спинку стула. — Никогда мне не открыть это проклятое яйцо… Её взгляд скользнул по разложенным книгам, хранящим в себе сотни, если не тысячи, замысловатых заклинаний. Томоэ, как и обещал, нашёл способ восполнить недостаток, обусловленный неспособностью Нанами использовать магию. Утром он вручил ей эти книги с настойчивым призывом к изучению, а сам вновь куда-то ушёл. Девушка была признательна ему за все старания, предпринятые ради неё, но уже четвертый час она пыталась понять, как эти книги должны были ей помочь. Ко всему прочему, Нанами страстно желала узнать, что же такое скрывалось внутри этого яйца. — Что делаешь? — вдруг раздался знакомый голос, от чего она чуть не подпрыгнула от неожиданности. В дверях стоял Сота, наблюдая за девушкой с неподдельным интересом. Нанами подняла брови, пытаясь скрыть всплеск раздражения. Три дня минуло с того момента, как он неожиданно явился к ним с предложением помощи в борьбе с Микагэ. Встреча вышла непростой, но казалось, что на этот раз злого умысла у него не было, либо он его тщательно скрывал. Тем не менее, компания приняла его помощь и даже позволила остаться здесь вплоть до собрания Богов. Томоэ эта идея была не по душе, но, скрепя зубами, он согласился. Ари, Курама и Кей вскоре вернулись домой. Тенгу дал обещание возобновить поиски ведьмы, но все знали, что его ждали несколько крупных концертов, и особо на него не полагались. Кей пришлось стереть память, поскольку девушка начала задавать вопросы. Нанами испытывала угрызения совести из-за этого, но вскоре поняла, что это была необходимая мера. Девушка скользнула взглядом по Соте и отметила что тот довольно неплохо выглядел. Каштановые волосы небрежно спадали по сторонам лица, а аквамариновые глаза излучали добродушный блеск. В простой белой рубашке и джинсах, он походил на самого обыкновенного смертного парня. Глядя на него сейчас, трудно было поверить, что когда-то он мучил её и Ари. — Да так, — ответила Нанами, стараясь вложить в голос как можно меньше раздражения. — Пробую разобраться с этим яйцом. Томоэ нашёл для меня книги, раз уж у меня с магией… сам понимаешь. Но пока что всё без толку. Сота прошёл на кухню, сел напротив Нанами и, с притворной небрежностью одёрнув рукава, пододвинул к себе одну из книг. — Никогда не думал, что буду заниматься чтением магических книг, — с усмешкой заметил он, но, взглянув в глаза Нанами, стал серьёзным. — Послушай, я знаю, что это за яйцо, но понятия не имею как его открыть и сомневаюсь, что в книгах об этом написано. — Ты знаешь, что это за яйцо? Расскажи мне! В карих глазах вспыхнуло любопытство. Счастливая случайность или какая-то причудливая судьба — не важно, но если Соте известно хоть что-то об этом, она должна это узнать. — Вообще-то лис запретил мне тебе помогать, — улыбнулся Сота. — Но я никогда не отличался послушанием, особенно когда дело касается запретов, так что... в этом яйце находится шикигами. Нанами скептически посмотрела на него и скривив губы, спросила: — Что такое «шикигами»? — Это ты должна была выяснить сама! — послышался резкий ответ не принадлежавший Соте и, повернув голову, Нанами увидела Томоэ. Лис, как всегда, возник из ниоткуда, словно был неотъемлемой частью тени, следовавшей за каждым в этом доме. Он встретился взглядом с Нанами и в его глазах вспыхнуло что-то вроде предупреждения. Девушка почувствовала как всё внутри неё сжалось. Тем не менее, она глубоко вдохнула, стараясь не показывать своего волнения. — Нанами, — продолжил лис и в его голосе она уловила стальные нотки. — Некоторые знания ты должна добывать самостоятельно. Ты так и будешь постоянно полагаться на помощь других? Когда я уходил, что я сказал тебе? — Выяснить, что это за яйцо, — скорчив гримасу, пробормотала она. Томоэ прищурился и чуть наклонил голову, серебристые волосы переливались на свету, создавая контраст с его филигранно-чёрным кимоно. С силой, но и с какой-то своей, особенной мягкостью, он продолжил: — Именно так. Разве я упоминал, что ты должна его открыть? Нанами на мгновение замерла, обдумывая его слова. Тем временем, лис перевёл взгляд с неё на Соту, будто только теперь заметил его присутствие. — А ты... — он недоверчиво сузил глаза. — Тебе вообще следует забиться в какую-нибудь щель и не провоцировать меня. — Я лишь хотел помочь, — вежливо ответил Сота, встречаясь взглядом с мрачными лиловыми глазами. — Твоя помощь ей не нужна. Кстати, скажи спасибо, что тебя оставили в живых, волк. Одна твоя физиономия вызывает у меня желание оторвать тебе голову. Нанами, ощущая напряжённость в комнате, мысленно проклинала себя за то, что вляпалась в столь сложную ситуацию. — Томоэ, — обратилась к нему девушка, стремясь завладеть его вниманием, но тот продолжал сверлить Соту недовольным взглядом. — Ты слишком груб. — Не вмешивайся, — резко сказал лис. — Я уже предупреждал тебя о нём, или ты забыла? В тот раз ты не послушала меня, продолжая плести дружбу с этим отбросом и к чему это привело? Он похитил тебя и чуть не погубил! Нанами стушевалась от его слов, горькие воспоминания вновь всплыли на поверхность сознания, заставляя сердце трепетать от смеси страха и вины. Она ведь действительно доверилась Соте, и это доверие едва не обернулось для неё катастрофой. Но по неизвестной причине, девушка чувствовала, что на этот раз всё иначе. Что-то внутри неё подсказывало, что он искренне раскаивался и пытался искупить свою вину. Она открыла рот, чтобы что-то ответить, но Сота сделал это вместо неё: — Всё в порядке, Нанами. Томоэ прав. После содеянного я не смею рассчитывать на ваше доверие. Я лишь надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь меня понять. Сердце Нанами дрогнуло от внезапной вспышки сочувствия. Однако его речь, похоже, не произвела на Томоэ впечатления; лис лишь устало вздохнул и оглядел кухню в поисках чего-то неуловимого. — Больше мне нечего сказать, поэтому я, пожалуй, пойду. С этими словами Сота оставил их наедине и в это же мгновение в кухне повисло неловкое молчание, хотя похоже, неловким оно было только для Нанами. Томоэ с бесстрастным видом подошёл ближе и сел на место, где только что сидел Сота. — Шикигами — это духи-помощники божества, — коротко пояснил лис и потянулся к книге, лежащей на углу стола. Нанами, ещё не совсем оправившись от произошедшего, всматривалась в бледное лицо. Его черты оставались непроницаемыми и только глаза временами выдавали недовольство. — Шикигами неподвластны простым смертным, — продолжил он, не поднимая глаз от страницы. — Они служат лишь тем, кто обладает силой и способностью их контролировать. Некоторые Шикигами неподвластны даже высшим Богам. Нанами почувствовала, как по позвоночнику пробежала дрожь. Она никогда раньше не задумывалась о том, насколько сложен и многогранен мир духов. — И в яйце, что ты мне подарил, находится один из таких... Он медленно оторвался от книги и посмотрел на Нанами с некоторым любопытством. — Да. Внутри этого яйца запечатан такой шикигами. Нанами впилась взглядом в яйцо, лежащее рядом, словно оно было дверью в неведомый, скрытый от неё ранее мир. Она ощутила, как к горлу подступило лёгкое волнение, перемешанное с неуверенностью. — Не стоит беспокоиться, — сказал лис мягче. — Я не подарил бы тебе что-то, что может причинить вред. Девушка кивнула, пытаясь успокоить своё сердце, которое стучало как безумное. Она ещё раз взглянула на яйцо, мысленно представляя то, что могло быть заключено внутри него. — Я всё понимаю, но… как мы узнаем, какой шикигами внутри? Томоэ на мгновение замер, затем перевернул несколько страниц и отозвался: — Когда настанет время, шикигами сам вылупится из яйца, и тогда мы поймём, к какому типу он относится. Нанами вздохнула и подперев лицо ладонью, задумчиво вглядывалась в Томоэ. Он продолжал изучать книги, лежащие перед ним, не поднимая головы. Девушка же тем временем погрузилась в свои мысли, представляя, как неведомое существо выберется из яйца. Она пыталась угадать его форму и силу, а также возможные изменения, которые оно принесёт в её жизнь. — Я уверена, что ты знаешь какой именно шикигами заключён в яйце, — произнесла Нанами, не сводя глаз с лиса. Услышав это, он поднял голову и едва заметная улыбка коснулась его губ: — Верно. — Так почему бы тебе не сказать мне? Он улыбнулся шире и захлопнул книгу. Скользнув быстрым взглядом по лицу Нанами, лис протянул руку и легонько коснулся пальцами её щеки. — А что мне за это будет? — весело спросил Томоэ, спускаясь пальцами ниже. У неё перехватило дыхание. Она почувствовала, как от его прикосновения кожа запылала жаром, и тихий импульс пробежал по телу. Девушка попыталась сбросить нарастающее волнение и приподняла подбородок. — Может, моей благодарности будет достаточно? — спросила она. В её голосе он уловил азартные нотки. Томоэ усмехнулся, его пальцы коснулись линии её подбородка и челюсти. — Благодарность, говоришь? — задумчиво пробормотал он, словно смакуя это слово. — Нет, этого недостаточно. Нанами напряглась. Лис отвёл руку, оставляя её кожу трепетать после прикосновений и вновь устремил взгляд на стопку книг перед собой. В воздухе повисло ощущение недосказанности. — Что мне сделать, чтобы ты сказал мне? — Ничего. Через пару дней шикигами появится и ты всё поймёшь сама. — Ты ведь знаешь, что я не люблю ждать, — с лёгкой улыбкой произнесла она, глядя на лиса. — Почему бы не облегчить мне задачу? Томоэ встретился взглядом с Нанами и его глаза сверкнули озорством. Видя её настойчивость, он понял, что оставаться в неведении для неё было мучительно. Лис задумался лишь на мгновение, стоит ли потакать этому любопытству. — Хорошо, — спустя небольшую паузу, сказал он. — В этом яйце находится птица, но даже я не знаю какая именно. К тому же, птенец питается твоей энергией и только от тебя зависит каким он станет. Нанами удивлённо вскинула брови, не скрывая своего замешательства и интереса. — Но ведь в природе очень много птиц и они все разные... — Именно, — кивнул Томоэ. — Твоя энергия, эмоции и характер определят какой птицей станет шикигами. Нанами задумчиво посмотрела на яйцо, стараясь уловить в его непроницаемой скорлупе хоть какую-нибудь подсказку. — Когда же он вылупится? — Через день. Может, два. Девушка удивлённо уставилась на Томоэ. — Так скоро? — Да, шикигами нужно где-то неделю питаться божественной энергией, чтобы он обрёл форму. Как только он появится, ты должна дать ему имя. Нанами кивнула, стараясь унять нахлынувшие эмоции. Волнение переплеталось с любопытством и нежностью, словно в ожидании чуда. Она никогда не думала, что её собственная энергия могла бы повлиять на создание жизни, пусть и магической. Это осознание пробуждало в ней чувство ответственности, заставляя задуматься о том, какие качества она хотела бы передать своему будущему спутнику. Прошло ещё несколько минут, прежде чем Нанами, очнувшись от собственных мыслей, перевела взгляд на Томоэ. В её глазах блестели искры нового чувства, как будто она готова была принять любой вызов и оберегать своё будущие создание. Этот взгляд говорил больше, чем могли бы выразить любые слова.

***

Нанами пронзила острая боль — пульсирующая, всепоглощающая — вырвавшая её из тёплых объятий сна, где она на миг обрела покой от тревог и каждодневных забот. Реальность медленно вползала в её сознание: расплывчатые очертания комнаты, нежный свет утреннего солнца, робко пробивающийся сквозь занавески и нахлынувший рой мыслей о невыносимой боли, терзающей глаза и лоб. Она крепко зажмурилась, надеясь, что темнота под веками хоть на мгновение уменьшит её, но та лишь усилилась, отдаваясь эхом в ушах. Нанами с трудом подняла руку к голове, пытаясь найти источник этой мучительной боли. Кончиками пальцев она ощутила холодный пот, покрывший её лоб. Боль пульсировала в такт сердцебиению и с каждой секундой становилась всё сильнее. Девушка потянулась за стаканом воды, стоящим на тумбочке рядом с футоном, но её пальцы скользнули по гладкой поверхности стекла, так и не найдя опоры. Стакан с глухим стуком упал на пол, расплескав воду и разбиваясь на множество осколков. Нанами беспомощно простонала и прижав ладони к вискам, попыталась сосредоточиться. Перед взором закружились призрачные белые пятна; боль непрерывно пульсировала, словно металлические тиски сжимали её череп. Тогда Нанами попыталась сделать глубокий вдох, надеясь, что это хоть немного облегчит её состояние, но вместо этого всё тело охватил спазм, заставивший девушку согнуться пополам. В какой-то момент, боль стала настолько невыносимой, что Нанами разразилась криком отчаяния. Её плач эхом отдавался в комнате, отражаясь от стен и возвращаясь к ней тяжёлой волной. Она не помнила, сколько прошло времени с тех пор, как всё это началось, но ей казалось, что эти мучения длились вечность. Звуки из внешнего мира были приглушёнными, доносящиеся из далёкой пустоты, и она почувствовала, что начала терять связь с реальностью. Всё вокруг становилось неважным, сводясь лишь к одному ощущению — боли. Внезапно что-то прохладное коснулось её лба и Нанами открыла глаза. Рядом с ней сидел Томоэ; бледное лицо выражало тревогу. В его руках была влажная ткань, которую он аккуратно прикладывал к её лбу и вискам, стараясь хоть немного облегчить боль. Он явно говорил что-то, но она не могла разобрать что именно. Нанами призвала все свои ресурсы, чтобы понять, что он пытался сказать. Каждое слово давалось с трудом, но постепенно смысл начал проясняться. Томоэ задавал обычные вопросы, будто искал подтверждение её присутствия, её связи с этим миром. Она попыталась ответить, но губы словно налились свинцом. Лис заметил её попытку и облегчённо улыбнулся. Одно лишь движение её губ подтвердило, что она по-прежнему здесь, с ним. Он продолжил говорить, теперь уже отчётливее, помогая Нанами сосредоточиться на звуке его голоса. — Что с ней? — послышался другой тревожный голос. Девушка не сразу сообразила, что он принадлежал Соте. Томоэ убрал ткань с её лба, чтобы промокнуть в воду и снова приложить к пылающей коже. — А ты не видишь? — раздражённо спросил лис. — Нет, кажется... — Она стала Богиней. Разве ты не видишь, как сияет аура вокруг неё? Сота застыл на мгновение, изумлённо разглядывая Нанами. Его взор устремился к ауре, действительно мерцающей вокруг её тела. Золотистый ореол окутывал девушку, подчёркивая её божественное происхождение. Никогда прежде он не видел столь яркого сияния. Это открытие превратило его волнение в благоговейный трепет. — Но почему именно сейчас? — пробормотал он, в замешательстве глядя на Томоэ. — Наверное, метка на её лбу пробудилась. Лис не отрывал взгляда от лица Нанами, постепенно привыкнув к новому, неземному свету, исходящему от неё. Он понимал, что её тело испытывало колоссальные преобразования, и эти метаморфозы не могли обойтись без мучений. Ему было больно видеть её страдания, но осознание того, что она становилась чем-то невероятно-великим, дарило ему лёгкое удовлетворение и гордость. Однако это означало ещё кое-что: теперь Нанами была ещё в большей опасности, чем когда-либо прежде. С её пробуждением, Микагэ непременно будет стремиться захватить девушку и принести в жертву. Томоэ тяжело вздохнул. Пробуждение в ней богини произошло в самое неподходящее время... Не смотря на состояние, Нанами чувствовала, как внутри неё зарождалась новая сила. Она отличилась от той, которой девушка управляла раньше. Эта сила была чистой и необузданной, как бурный поток реки, стремительно вырывающийся на свободу. С каждым ударом сердца Нанами чувствовала, как энергия заполняла её тело, проникая в каждую клеточку. Временами казалось, что это слишком много, что тело не выдержит такой нагрузки, но каким-то необъяснимым образом, Нанами понемногу адаптировалась. Её разум медленно, но уверенно начинал осознавать: она теперь — существо иного порядка. Это было странно, но в то же время захватывающе. Стоя в стороне, Сота не осмеливался даже дышать. Как всё переменилось! В считанные мгновения человеческое дитя вознеслось до невиданных пределов, превосходя все возможные представления. Он ощущал себя крошечным и ничтожным перед лицом происходящего. Более того, её преображение свидетельствовало о том, что Микагэ действительно сумел превратить человека в Бога, и доказательство этого прямо перед его глазами. Все его предыдущие попытки были безуспешными, но теперь, благодаря содействию Томоэ и духовной стойкости самой Нанами, трансформация удалась. Сота содрогнулся, понимая, что в этот раз план Микагэ может достигнуть зловещего замысла. Несмотря на всю чистоту и величие, возникшие в Нанами, её преображение означало лишь одно: она стала ключевым элементом, которого так долго добивался Микагэ. — Томоэ... — едва слышно произнесла Нанами. Произнесённое имя вернуло лиса к реальности. Томоэ встрепенулся, услышав её голос. — Я здесь, — мягко ответил он, склонившись к ней и осторожно погладил девушку по руке. — В горле ужасно пересохло... Он быстро обернулся, оглядываясь в поисках источника воды. Под рукой ничего не оказалось, и он проклинал себя за это упущение. Глянув в другую сторону, лис заметил на полу разбитый стакан с водой и выругался. — Я принесу воды, — отозвался Сота и развернувшись, устремился на кухню. Томоэ лишь кивнул, снова обращая всё своё внимание на Нанами. Он аккуратно убрал прядь волос, упавшую ей на лоб, и заметил, как её веки дрожали. Должно быть она изо всех сил боролась с собой, чтобы не потерять сознание. — Как ты себя чувствуешь? — почти шёпотом спросил лис. Нанами на мгновение закрыла глаза, прислушиваясь к сумасшедшему ритму собственного сердца, потом глубоко вдохнула, собирая силы для ответа. — Странно и одновременно удивительно... — наконец произнесла девушка, чувствуя как неведомая ей ранее энергия, пульсировала внутри. — Ты понимаешь, что с тобой происходит? Нанами задумалась, стараясь уловить правильные слова, чтобы описать то, что она испытывала. Боль, которая терзала её тело, теперь превратилась в нечто отдалённое, почти призрачное. — Я не до конца понимаю, — призналась она, слегка нахмурившись. — Но что-то во мне изменилось. Я чувствую… огромную мощь, хлынувшую в меня... Она замолчала, глядя куда-то в пространство, как будто что-то важное ускользало от её понимания. Её мысли были спутанными, и каждое движение вызывало новую волну ощущений, которые она никогда прежде не испытывала. Появилось странное чувство, что прошлые переживания, вся её жизнь, были лишь подготовкой к этому моменту. Томоэ собирался что-то сказать, как Сота вернулся со стаканом воды. Лис помог девушке приподняться и приняв стакан из его рук, осторожно поднёс к её губам. Она жадно сделала несколько глотков, стараясь унять жгучее чувство в горле. — Спасибо, — прошептала она, с благодарностью глядя сначала на Томоэ, затем на Соту, который стоял в отдалении, не решаясь подойти ближе. Томоэ осторожно опустил Нанами обратно на подушку, мягко улыбнувшись. Однако в комнате повисло напряжённое молчание. Лис пристально вглядываясь в её лицо, пытался разгадать, что творилось у неё на душе. То что произошло сегодня — навсегда изменит её жизнь. Справится ли она с этим испытанием? Сможет ли контролировать эту силу и управлять ею? Сота, заметив тишину, тихо отошёл к двери, понимая, что сейчас между Нанами и Томоэ происходило нечто значительное, и его присутствие было неуместным. Несмотря на это, он оставался неподалеку, готовый в любой момент прийти на помощь. — Думаю, тебе нужно отдохнуть. Постарайся уснуть. Нанами слабо кивнула, послушно закрывая глаза. Уютно устроившись в объятьях Томоэ, она практически моментально провалилась в сон. Лис аккуратно укрыл девушку одеялом и ещё долго сидел рядом, прислушиваясь к её беспокойному дыханию. Погрузившись в свои мысли, он раздумывал над тем, что им делать дальше. Конечно Томоэ знал, что рано или поздно Нанами должна была стать божеством, но не был вполне к этому готов. Разнородные мысли вихрем кружились в его сознании, лишая покоя. Прежде всего, существенной проблемой оставался Микагэ. Он ни за что не расстанется со своей безумной идеей и не оставит её в покое, куда бы Нанами ни отправилась. Единственный выход — убить его. Но это легче сказать, чем сделать. В небесном мироздании не так уж и много законов, но один из них гласил: убивать богов строго запрещено. За убийство Бога ты теряешь не только жизнь, но и свою духовную сущность. Вторая, не менее значительная проблема заключалась в превращении Нанами. Неясно, насколько гладко оно пройдет, и нельзя исключать побочных эффектов, которых Томоэ стремился избежать. И, наконец, третья проблема касалась Соты: до собрания Богов оставалось менее недели, и если хоть часть его плана окажется ловушкой, все будут неизбежно обречены. В полдень Томоэ оставил отдыхать Нанами и направился готовить ужин, стремясь хоть немного отвлечься от своих мыслей. Он задумчиво перебирал продукты, размышляя о том, что приготовить. Остановившись на пасте из красной фасоли, которую особенно любила Нанами, лис принялся за дело. Сначала он аккуратно промыл фасоль, тщательно перебирая пальцами и удаляя сухие, повреждённые зёрна, а после замочил их в воде. Пока фасоль набухала, Томоэ обжарил мелко порезанный лук и чеснок до золотистого цвета на медленном огне. Затем он добавил нарезанную морковь и сельдерей. Когда овощи начали источать приятный аромат, Томоэ добавил в сковороду щепотку сушёного тимьяна и розмарина, чтобы придать блюду особенный вкус. Вскоре, он почувствовал, как мрачные мысли понемногу отступали и полностью сосредоточился на готовке. Когда фасоль была готова, Томоэ слил воду и отправил её в кастрюлю к подрумяненным овощам, добавив капельку оливкового масла и соевого соуса. Пока фасоль и овощи томились под крышкой, смешиваясь ароматами, Томоэ занялся приготовлением чая. Лис осторожно извлёк из шкафа старый заварочный чайник и принялся отмерять листья зелёного чая. Кухня заполнилась тонким ароматом, который переносил его в воспоминания о времени, когда всё было гораздо проще и легче. Когда вода закипела, Томоэ залил кипятком листья, наблюдая за тем, как она постепенно окрашивалась в светло-зелёный оттенок. Вернувшись к плите, Томоэ заметил, что овощи с фасолью приобрели идеальную степень готовности и выключил огонь. Лис выложил пасту на тарелку, украсив веточкой свежей кинзы. Он понимал, как важно сейчас для Нанами ощущение заботы и уюта, и знал, что это простое, но изысканное блюдо передаст его тёплые чувства лучше любых слов. Внимательно изучив каждую деталь, Томоэ убедился, что всё готово, и направился в комнату, где Нанами мирно покоилась в сладком сне. Глядя на её спокойное лицо, он улыбнулся, не желая нарушать её покой, но осознавал, что она должна поесть. С нежностью коснувшись её хрупкого плеча, он тихо прошептал её имя. Нанами медленно открыла глаза, ещё не осознавая, что именно её разбудило. Она встретила взгляд Томоэ и расплылась в довольной улыбке. — Как ты себя чувствуешь? — оглядев девушку со всех сторон, спросил лис. — Тебе уже лучше? Нанами села и подавив зевок, потёрла глаза. Жуткой головной боли, которой она ощущала с утра не было и девушка решила, что это хороший знак. — Да, я чувствую себя очень хорошо, — ответила Нанами и замерла на месте. — Ты приготовил что-то особенное? Томоэ с довольной улыбкой кивнул и жестом пригласил её следовать за собой. Девушка, ощущая лёгкость в теле и теплоту его заботы, встала и направилась за ним на кухню. В воздухе витал приятный аромат, который наполнял собой всё пространство дома. — Моя любимая паста из красной фасоли! — воскликнула девушка, подходя ближе. — Томоэ, ты всегда такой внимательный. Я просто умираю с голоду. Томоэ, с удовольствием наблюдая за её реакцией, тихо рассмеялся и предложил девушке сесть. Ему всегда нравилось видеть, как её глаза загорались радостью и счастьем. Это было для него самой большой наградой, когда его усилия приносили Нанами столь явное наслаждение. Усаживаясь напротив неё, Томоэ усмехнулся и покачал головой: — Ты что носишь это яйцо повсюду? — спросил он, наблюдая за тем, как она аккуратно положила его рядом со своей тарелкой. Нанами посмотрела на яйцо, которое девушка носила с собой уже несколько дней, и слегка смутилась. Она провела пальцем по его гладкой поверхности и усмехнулась: — Ты же сам сказал, что птенец питается моей энергией. Я же не могу его бросить. Томоэ мягко рассмеялся, слушая её объяснение. Нанами вновь улыбнулась, взяла палочки и с удовольствием принялась за еду. Лис, наблюдая за её аппетитом, чувствовал себя удовлетворённым, ведь именно для этой минуты он изо всех сил старался забыть мрачные мысли и сосредоточиться на готовке. — Очень вкусно! — энергично пережёвывая, сказала девушка. — Я рад, что тебе нравится, — ответил он и через несколько секунд спросил: — Ты помнишь, что сегодня произошло? — Конечно. — И какие ощущения? Нанами доела пасту и отложив палочки в сторону, пожала плечами: — Ничего особенного. Всё как всегда. Я чувствую только то, что во мне очень много энергии. Томоэ ненадолго задумался над её словами, стараясь уловить любой скрытый подтекст, но кажется девушка говорила правду. — Скажи мне если что-то изменится. Это очень важно, Нанами. Она кивнула и вдруг замерла, вглядываясь в Томоэ. Складывалось ощущение, что она смотрела вовсе не на него. Затем девушка, словно пробудившись от глубоких мыслей, часто заморгала. — Знаешь, — чуть склонив голову на бок, загадочно произнесла она, — Вокруг тебя столько тьмы... — Конечно, я же ёкай. Скорее всего ты теперь способна видеть ауры и видишь мою. Какой у неё цвет? Нанами сосредоточилась, снова посмотрела на Томоэ и глубоко вздохнула. — Тёмно-синяя с оттенками фиолетового. Она постоянно движется, как будто живая, — проговорила она, пытаясь точно описать то, что теперь отчётливо видела. — Но вокруг есть ещё что-то. Оно словно прячется, вообще не связано с твоей аурой, но действует как её часть. Томоэ с интересом нахмурил брови, задумавшись над её словами. Спустя несколько мгновений, он ответил: — Возможно, это отпечаток моего прошлого, — предположил лис. — Впрочем, не бери в голову. Теперь ты истинное божество, Нанами. Я тебя поздравляю. На её губах мелькнула слабая улыбка и она опустила взгляд. — Не знаю радоваться мне или грустить. Это огромная ответственность. К тому же, Микагэ охотится за мной и я думаю, что наши беззаботные деньки подошли к концу. Томоэ внимательно взглянул на Нанами, и в его глазах на мгновение вспыхнула искра понимания. Он желал её успокоить и заверить, что ничто не угрожало её жизни, пока он рядом, но прекрасно знал, что это совсем не так. Противостоять Микагэ и его армии будет невероятно трудной задачей, и Томоэ сомневался, что им удастся избежать потерь. Беззвучно вздохнув, он открыл рот, чтобы что-то сказать, но внезапно на кухне послышался треск. Его уши дрогнули и лис тут же напрягся. — Всё хорошо? — спросила Нанами, излучая беспокойство. — Твоё яйцо... кажется, треснуло, — ответил Томоэ, переводя взгляд на объект беспокойства. Яйцо, до этого момента выглядевшее вполне целым, теперь украшала тонкая паутинка трещин, которая медленно, но неуклонно расползалась по его поверхности. За считанные секунды крохотные кусочки скорлупы начали отпадать. Девушка испуганно уставилась на яйцо, точнее на то, что осталось от него, и её сердце бешено заколотилось в груди от страха и предвкушения. Под тонкой скорлупой яйца начинал проявляться свет, сперва слабый, но становившийся всё ярче с каждым мгновением. Это было нечто неестественное и в то же время странно привлекательное. Инстинкты Томоэ подсказывали ему отступить, но что-то удерживало его на месте — возможно, желание защитить Нанами от неизвестности. Последние кусочки скорлупы упали на стол, являя взору нечто, захватывающее дух. Из центра яйца поднялась маленькая светящаяся фигура. Её форма постоянно менялась, но вскоре обрела очертания маленького птенца с яркой расцветкой. Казалось он был соткан из света и энергии, его крылья красиво переливались от жёлтого к ярко-алому, оставляя за собой мягкое сияние. Томоэ шагнул вперёд, его глаза блестели, как от интереса, так и от растерянности. — Это... очень редкий шикигами, — не веря собственным глазам, произнёс лис, а затем добавил: — Птенец феникса.