Аметистовый лабиринт

Как только Нанами переступила порог гостиной, на неё обрушилась волна остро ощутимого напряжения. Девушка мгновенно поняла, с чем это связано. Томоэ и Сота снова ссорились, и, честно говоря, Нанами это изрядно утомило. Скользнув по их лицам быстрым оценивающим взглядом, она вздохнула и подошла ближе. Томоэ сидел на диване, скрестив руки на груди и зажав губы в тонкую линию. Аметистовые глаза метали молнии, а в голосе звучала еле сдерживаемая ярость. Напротив него расположился Сота, с раздражением теребя кончили своих волос. Он пытался что-то объяснить, но неизменно сталкивался либо с ледяным молчанием лиса, либо с его бесцеремонным перебиванием, не позволяющим вставить ни слова. Нанами устало закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями и придумать способ успокоить их. Эти ссоры становились постоянным фоном их жизни и девушка чувствовала, что её терпение подходило к концу. Она прекрасно знала, что корень проблемы крылся в недоверии с обоих сторон, но, похоже, ни один из них не пытался найти компромисс. Оставаться безучастной и дальше было невозможно. — Хватит! — воскликнула Нанами, её голос прозвучал спокойно, но твёрдо. — Это должно прекратиться. Птенец феникса, мирно почивавший на её плече, внезапно приподнял головку, но, убедившись, что хозяйке ничто не угрожало, вновь уютно устроился, прикрываясь своими огненными крылышками. Нанами сердито посмотрела сначала на Томоэ, затем на Соту и покачав головой, добавила: — Вы оба забываете, ради чего мы все здесь. Если вы не можете хотя бы попытаться понять друг друга, то как мы справимся с тем, что нас ждёт впереди? Томоэ нахмурился, но его облик постепенно становился менее враждебным. Он вздохнул и расправив плечи, повернулся лицом к Нанами, натягивая фирменную ленивую улыбку: — Ты слишком остро реагируешь. Мы просто обсуждали кто поедет на собрание Богов, а кто нет. Девушка вскинула брови; непонимание и удивление застыло в выражении её лица. — А что здесь обсуждать? Разве не все едут? Сота, наконец, оставив в покое свои волосы, внимательно посмотрел на Нанами и сказал: — Томоэ убеждён, что тебе лучше не ехать. — Что? — моргнув, спросила Нанами. Не слишком красноречиво, но другого ответа у неё не нашлось. Спустя короткое мгновение в Нанами вскипел гнев. Карие глаза опасно сузились, и, сделав шаг вперёд, она глубоко вдохнула. В её сознании не укладывалось, как Томоэ мог так легкомысленно принимать за неё такие решения, даже не удосужившись узнать её мнения. Очевидно, настал тот миг, когда её терпение окончательно исчерпалось. — Томоэ, — почти прошипела Нанами, с трудом сдерживая эмоции. — Как ты можешь решать за меня? Её голос, чаще спокойный и мягкий, теперь звучал остро, словно в нём были спрятаны крошечные осколки льда. Томоэ спокойно встретил её взгляд и это только подогрело её ярость. Он привык защищать Нанами, но теперь, кажется, она не нуждалась в его защите. Девушка сама способна принимать решения, и сейчас ей хотелось, чтобы все это наконец осознали. — Поездка на собрание — это моя ответственность также, как и твоя. Если ты хочешь, чтобы я осталась в стороне, тебе придётся меня убедить. Томоэ прищурился, его аметистовые глаза с интересом изучали Нанами, пытаясь прочитать настоящие намерения за её словами. Повисла недолгая пауза, после которой едва уловимая тень улыбки тронула его губы, словно он знал что-то, чего не знал никто. — С каких это пор ты обрела такую уверенность? Прежде трепетала при одном лишь упоминании богов или ёкаев. Быть может, ты ощутила, что тебе подвластно всё, лишь потому что твоя божественная сторона, наконец, пробудилась? Нанами не сдвинулась ни на дюйм. В её душе боролись противоречивые чувства: она ощущала раздражение и одновременно какое-то новое, неведомое ранее ощущение свободы. В словах Томоэ явно проскальзывало что-то вызывающее и даже в какой-то мере лукавое, но всё это лишь сильнее подпитывало её уверенность. Вздохнув, она улыбнулась, не сводя с него глаз и ответила: — Это верно. Но ведь мы все меняемся, не так ли? Ты, например, когда-то не мог терпеть людей, а теперь даже состоишь в отношениях с одним из них. Удивительно, не правда ли? Сота издал что-то вроде сухого смешка, в то время как Томоэ медленно приподнял брови вверх, явно сбитый с толку её словами. Нанами продолжала сверлить его взглядом, чувствуя, как в ней нарастала уверенность с каждой секундой его молчания. Он едва заметно кивнул, признавая её правоту, но в лиловых глазах залегло что-то новое — любопытство, может быть, даже азарт. — Она сделала тебя, лис, — явно довольный положением текущих дел, сказал Сота. — Позволь ей ехать вместе с тобой и закроем эту тему. Томоэ прищурился и плавно развернувшись лицом к Соте, облив его ледяным отвращением. — Может быть, ты озаришь нас светом своих прозрений, о гений? — спросил он, не отводя от него мрачного взгляда, от которого мурашки бежали по коже. — Как же ей пробраться туда теперь, когда её Божью метку не заметит разве что полный идиот? На лице Соты не дрогнул ни один мускул. С раздражением он вздохнул, стараясь сохранить самообладание, что было нелегко, ведь лис придирался к нему по любому поводу и без него. Напряжения и так было предостаточно, а теперь Томоэ даже не мог спокойно его слушать. — Если бы ты дал мне сказать, я бы давным-давно объяснил как незаметно пробраться туда, — спустя небольшую паузу ответил Сота. Нанами переводила взгляд с одного на другого и обратно, ощутив в воздухе давящую тяжесть. Казалось ещё немного и эта атмосфера напряжения приведёт к вспышке, и кто-то из них не выдержит, и набросится на другого. Необходимо было срочно что-то придумать, чтобы сплотить их и заставить работать сообща, хотя бы на оставшийся отрезок времени. Но, как назло, в голову ничего не лезло. И пока Нанами раздумывала над этим, Томоэ неожиданно рассмеялся, хотя в словах Соты не нашлось ни единого повода для смеха. — Как я могу быть уверен, что ты не выкинешь нечто такое, о чём впоследствии мы все пожалеем? — с презрением в голосе спросил лис. — Неужто ты всерьёз думаешь, что я способен позволить себе подобную неосмотрительность? Нанами уже совершила ошибку, доверившись тебе однажды. Будь уверен, в этот раз я прослежу, чтобы этого больше не повторилось. Сота был явно огорчён его словами, хотя и осознавал их обоснованность. В его облике возникла скованность, которую он пытался тщательно скрыть, но всё же было заметно, насколько неприятен ему этот разговор, и как из последних сил он оставался здесь, борясь с желанием сбежать. Нанами терзалась чувством вины. Она понимала мотивы Соты, приведшие к страшным поступкам, но также осознавала опасения Томоэ. Ведь если они и на этот раз доверятся ему понапрасну, последствия станут фатальными для всех. Вдобавок, девушка не хотела принимать чью-либо сторону, но и оставаться безучастной просто не могла. — Томоэ, — вдруг обратилась к нему Нанами, стремясь заполнить эту неловкую паузу. — Давай хотя бы выслушаем его план? Что тебе стоит это сделать? Лис с особенным удовольствием наблюдал за замешательством Соты, мгновенно осознав, что ударил туда, куда следовало. Приняв вальяжную позу, он извлёк веер из складок своего кимоно и начал обмахивать им себя, явно упиваясь своим превосходством. Показалось, что он даже не услышал вопросов Нанами, но спустя несколько мгновений Томоэ всё же ответил: — Что ж, давай посмотрим, что он готов нам предложить. Ценой тысячи усилий Сота удержался от язвительных комментариев в ответ. Недоверие Томоэ само по себе было как заноза, однако его собственная уязвимость раздражала ещё сильнее. Какие бы проклятия и ругательства он ни обрушил на голову лиса, это не изменило бы того факта, что Томоэ был прав, что его недоверие не было безосновательным. Глубоко вздохнув, Сота попытался успокоиться, игнорируя его снисходительный взгляд. Но Томоэ и Нанами ясно видели, как тяжело ему это удавалось. Прокашлявшись, он приступил к изложению деталей плана. — Ты прав: аура Нанами стала заметнее в два, а то и в три раза. Боги без труда распознают её принадлежность к ним, даже если ты своей магией изменишь её облик, — начал Сота, стараясь сохранять хладнокровие. — Но ты действительно считаешь, что Микагэ держал меня рядом, только чтобы я следил за Нанами? На лице Томоэ играла усмешка, но он слегка вскинул голову, и в его взгляде Нанами уловила мимолётное любопытство. К тому же, упоминание о слежке пробудило в ней давно забытые воспоминания, от которых волосы на затылке вставали дыбом. Было время, когда она ощущала, что кто-то неотступно следовал за ней и Нанами непрестанно озиралась по сторонам, но так никого и не замечала. Девушка надеялась, что это была лишь игра воображения, порожденная стрессом и накопившимися проблемами. Однако теперь всё стало на свои места. Загадкой оставалось одно: как Сота умудрялся быть незамеченным даже для Томоэ? — Предполагаю, что твои таланты не ограничиваются лишь похищением слабых девушек, — с издёвкой произнёс лис, вытряхивая Нанами из раздумий. — Продолжай. Сота закатил глаза, собираясь с мыслями и стараясь не поддаваться на провокации Томоэ. — Я мог бы скрыть её ауру и твою, а заодно сделать вас невидимыми, но, разумеется, только на какое-то время. Нанами могла поклясться чем угодно, что очень немногие вещи в этом мире могли действительно удивить Томоэ, но он вдруг замер, прервав движения веера и выглядел по-настоящему ошеломлённым. Однако через несколько мгновений лис вернул себе прежнее выражение лица. Только одно из его ушей повернулось в сторону Соты, как бы выдавая его нетерпение. Для Нанами же отдельные кусочки головоломки встали воедино — стало ясно, как именно Сота скрывался от них. — Полагаю, в этом и заключается твой план? — наконец, спросил Томоэ и продолжил обмахивать себя веером. Ветер от него слегка трепал его волосы, внося в атмосферу ещё больше напряжения, будто распыляя пламя, которое и без того едва удавалось сдерживать. — Если ты обладаешь столь важными и исключительными талантами, почему же Микагэ не вернул тебя? Почему ты здесь? — Потому что он убеждён в том, что я мёртв, — ровным тоном ответил Сота. — О, как удобно для тебя прикрываться подобными словами, но только не принимай меня за дурака. Ты вполне мог выдумать всё это вместе с Микагэ. Сота нахмурился, его спокойствие начало давать трещину. Он понимал, что лис не поверит ему на слово, но надеялся убедить его фактами, которые нельзя было проигнорировать. Нанами, наблюдая за их напряжённым противостоянием, чувствовала, как что-то грызло её изнутри. — Ты действительно думаешь, что я вернулся, чтобы плести интриги? — спросил Сота. В аквамариновых глазах залегло еле скрываемое раздражение. — Я уже говорил тебе: Микагэ убеждён, что меня больше нет, и эта легенда живёт лишь благодаря моим, как ты верно подметил, исключительным способностям. Я успешно подавляю свою ауру, поэтому меня как бы «не существует». И, кстати, не льсти себе, лис, я здесь не ради тебя, а ради Нанами. Томоэ убрал веер и прищурился, не сводя глаз с Соты, явно не удовлетворённый его ответом. Тем не менее, в нём проступила тень сомнения, отпечаток задумчивости, которые растекались по его чертам лица. Он бросил короткий, оценивающий взгляд на Нанами, пытаясь прочитать её реакцию, прежде чем его взгляд снова скользнул к Соте. — Ради Нанами, говоришь? — переспросил Томоэ и в его голосе послышались стальные нотки. — В прошлый раз ты... Томоэ не успел закончить, как внезапно Сота вскочил с дивана, сжав кулаки. Внутри него бушевал гнев, который он больше не мог сдерживать. Его голос сначала прозвучал угрожающе-тихо, но с каждой фразой набирал силу, превращаясь в пронзительный крик: — Почему ты всё время твердишь о прошлом! Я уже принёс свои извинения, выразил глубокое раскаяние и готовность к сотрудничеству. Я даже готов взять на себя ответственность, если что-то пойдет не так! Так скажи мне: что тебе ещё от меня нужно?! Мне действительно… жаль. Бесконечно жаль, что я подверг Нанами и её подругу такой опасности, но знай, лис, будь у меня возможность насолить тебе, не втягивая в это её — я бы сделал это снова! Нанами почувствовала, как напряжение в комнате достигло критической точки. Её собственные эмоции смешались в хаотичный клубок, и она судорожно сглотнула комок в горле, пытаясь придумать как остановить их. Томоэ, не смутившись от шквала эмоций, подался вперёд. Лиловые глаза опасно сверкнули, но ему пока что удавалось контролировать себя, однако было заметно, что он балансировал на грани. В комнате повисло молчание — тяжёлое и давящее, как грозовое облако, готовое обрушится на них в любой момент. — И знаешь чего я действительно не понимаю? — вдруг продолжил Сота, распаляясь ещё сильнее прежнего. — Почему Нанами питает любовь к столь дикой и отвратительной твари, вроде тебя? Едва ли ты способен на возвышенные чувства, как любовь, сострадание и благородство, но она любит тебя, а меня отвергла, хотя я готов рискнуть для неё всем, даже самой жизнью! Это стало последней каплей. Томоэ, исполненный ярости, стремительно поднялся и вскинул руку, из которой вырвалось ослепительное пламя лисьего огня, неумолимо движущегося прямо на Соту. Тем не менее, тот остался неподвижным, и уже через мгновение огонь исчез, растворившись в воздухе. Нанами изумлённо моргнула, пытаясь осмыслить произошедшее: перед ней была сцена, ранее неведомая, когда чья-то сила смогла укротить лисье пламя. Обратив свой взгляд на Томоэ, она мгновенно поняла в чём дело: его рука внезапно покрылась тонкой, морозной коркой льда. Разгневанный и ожесточенный, лис смотрел на свою заледеневшую руку, как если бы впервые видел её. — Я уже и забыл как раздражает твоя магия, — медленно поднимая глаза на Соту, мрачно произнёс Томоэ. — А на счёт твоего вопроса. Неважно почему Нанами любит меня. Для этого нет особых причин. Тебе лишь следует знать и помнить, что она выбрала меня вот и всё. Гостиная по-прежнему оставалась пропитанной напряжением, и морозный воздух, вызванный магией Соты, не только не утихомирил их общий гнев, но и, казалось, усилил его. Однако Нанами осознала, что настал момент, когда она была обязана вмешаться. Девушка сделала несколько шагов вперед и, обратившись к Соте, громко, но с мягкой ноткой в голосе, произнесла: — Хватит! — воскликнула она, вставая между ними, её взгляд метался от одного к другому. — Больше не вынесу этих ссор, что разрушают всё вокруг. Томоэ, я понимаю твоё недоверие, но вспомни: ведь именно ты уничтожал его клан, и эта жажда мести была вполне закономерна. А ты, Сота, конечно, достоин уважения за признание ошибок и раскаяния, но не позволяй эмоциям руководить тобой. Знаю, тебе тяжело, но пойми, Томоэ пока не может доверять тебе как прежде. Совет богов состоится уже через три дня, так что постарайтесь хотя бы на это время притвориться, что находите общий язык. Нам необходимо обдумывать план, а не тратить драгоценное время на выяснение отношений. Томоэ хмыкнул и медленно кивнул, смягчая выражение своего лица, тем не менее в нём по-прежнему сохранялась тень настороженности. Сота не сводил с него глаз, тщательно следя за каждым движением, но его враждебный настрой слегка пошёл на убыль. Глядя на то, как оба отступили и вернулись на свои места, Нанами испустила вздох облегчения. Потребовалось ещё немного времени, чтобы освободиться от гнева и напряжения, прежде чем они снова смогли спокойно разговаривать друг с другом. — Ладно, — первым заговорил Сота. — Давайте повторим. Я помогаю вам скрыть ваши ауры и делаю вас невидимыми, после чего вы без труда проникнете на совет, но в вашем распоряжении будет всего час, после чего моя магия иссякнет. — Хорошо, — кивнула Нанами и выжидающе посмотрела на Томоэ, тот поймал её взгляд и несколько секунд что-то обдумывал. — Тогда имеет смысл разделиться. Нанами пойдёт в главное святилище, где собираются божества, а я займусь поисками кицунэ и нейтрализую артефакт. Если мне удастся это сделать, контроль разума с Богов спадёт и мы сможем раскрыть им глаза на Микагэ. — А что если Боги откажутся тебя слушать? — спросил Сота, весело улыбнувшись. — Все они хорошо знают о том, кто ты такой и вряд ли станут даже говорить с тобой. — Со мной, быть может, и не станут, — согласился лис, не поведя и бровью. — Тем не менее, на собрании будут присутствовать два Божества — Дайкокутэн и Икусагами, которые засвидетельствуют нашу правоту. Кроме того, главным доказательством всё ещё является сама Нанами — человеческая богиня, отмеченная силой Микагэ. Услышав своё имя, девушка слегка приподняла голову и посмотрела сначала на Томоэ, потом на Соту. — Если мы будем действовать сообща, думаю, что у нас всё получится, — сказала она и в её голосе отчётливо послышались твёрдые нотки. — Я поеду в Идзумо и использую всё, что у меня есть, чтобы убедить богов, и, наконец, покончить со всем этим. Лис снова кивнул, выражая одобрение. Решимость, что пробивалась из глубин Нанами, словно яркий луч, заражала всех вокруг необъяснимой верой в успех задуманного. На мгновение он погрузился в свои воспоминания о самой первой встрече с ней. Тогда она была почти незаметной – обыкновенной, дрожащей от собственной тени, избегающей чужих взоров. Хрупкое создание, едва различимое в бескрайнем потоке людских масс. Томоэ не мог и предположить, что в этой простой девушке скрывалась такая сила духа. Когда-то он сомневался в её способности стать Богиней, но вот Нанами стояла перед ним, озарённая незнакомым ранее светом. Она излучала чистоту, возможно, о которой и сама не подозревала. И в её присутствии, Томоэ явно ощущал, как чище становилась его собственная душа. Улыбнувшись собственным мыслям, лис вынырнул из своих раздумий и произнёс: — У нас будет всего один час, — напомнил он, скользнув взглядом по Нанами. — Не рискуй и ни во что не ввязывайся. Просто молча слушай о чём они говорят и ничем не выдавай своего присутствия, пока я не подам тебе знак. И ещё, если что-то пойдёт не так, если почувствуешь опасность — немедленно возвращайся к Шизуке, которая будет ждать тебя снаружи. — А как же ты? — обеспокоено спросила девушка. Томоэ задержал взгляд на Нанами, его лицо озарила едва заметная улыбка. — Не переживай за меня, — ответил он, добавляя в своё высказывание нотку лукавого спокойствия. — Я справлюсь. А ты должна позаботится о себе. Хотя Томоэ и говорил с присущей ему уверенностью, Нанами чувствовала, что многое могло выйти из-под контроля. Невозможно было предусмотреть каждую мелочь и создать безупречный план. Несомненно, они что-то могли упустить, и в какой-то момент им придётся импровизировать прямо на месте. Однако отступать было нельзя, ведь, возможно, это был их единственный шанс раз и навсегда разобраться с Микагэ. Лелея надежду на благополучный исход, губы Нанами тронула мягкая улыбка. — Кстати, — внезапно прервал тишину Сота. — Ты уже дала ему имя? Он кивнул в сторону шикигами, спавшего на её плече. Феникс вылупился всего несколько дней назад и почти всё своё время проводил во сне. Нанами задумалась на мгновение, устремив взгляд на мирно спящего птенца. Имя… Оно должно было быть особенным, отражать суть этого маленького существа и, возможно, даже предсказывать его судьбу. В её голове замелькали разные варианты, но ни один из них не казался достаточно достойным. Однако всего через несколько мгновений её словно озарило. — Мирай! — воскликнула девушка и дополнила: — Надежда на лучшие дни и светлое будущее. Сота улыбнулся, услышав имя, которое выбрала Нанами. Он кивнул, соглашаясь с тем, насколько оно подходило маленькому фениксу. Для Нанами имя «Мирай» означало больше, чем просто название — оно было оберегом, обещанием нового начала и преображения, точно как феникс, восстающий из собственного пепла. Птенец, словно реагируя на своё новое имя, слегка шевельнулся и взмахнул крыльями. Мягкая энергия, исходившая от него затопила комнату светом, заполняя внутренним покоем душу каждого присутствующего. Нанами огляделась, открыв рот от удивления, а затем на её лице расцвела радостная улыбка. Её мысли о прошлом, тревоги и переживания казались теперь не такими значительными. Она прикоснулась к мягкому оперению птенца, ощущая тепло, исходящее от крохотного тела. Оно напоминало прикосновение к живому огню, но без обжигающей боли — просто комфортное, благотворное тепло. Спустя несколько минут свет обернулся тлением, его очертания уже сжимались, пока не превратились в тонкую, едва уловимую золотую нить. Она обернулась вокруг запястья Нанами и полностью исчезла. Что-то девушке подсказывала что эта нитья навсегда связала её и Мирай.

***

В вечернем полумраке Нанами укладывала в рюкзак немногочисленные вещи, ведь большая их часть осталась в храме Микагэ. Мысли о том месте вызвали в ней глухое беспокойство. В тех стенах случилось так много, и чаще — плохого, чем хорошего. Завершив сборы, Нанами принялась за влажную уборку, стараясь разлучить себя с мрачными мыслями. С усердием она протирала полки шкафов, очищала стол и мыла полы, обретя в этом занятии умиротворение. К тому времени, как она закончила, вечер плавно переходил в раннюю ночь. В животе тревожно заурчало, напоминая о том, что Нанами ничего не ела со вчерашнего вечера. Девушка быстро помыла руки и направилась на кухню в поиске чего-нибудь съестного. Едва она переступила порог, как в её кармане раздался звон. Вздрогнув от неожиданного звонка, Нанами быстро нащупала телефон и вытащила его. На экране высветилось знакомое имя. Смутное беспокойство сменилось на лёгкую тревогу — она редко получала звонки в последнее время. — Алло? — произнесла Нанами, стараясь, чтобы её голос звучал ровно. — Здравствуй, юная Богиня, как твои дела? — весело спросил Курама. — Бывало и лучше. Что-то случилось? — Ничего особенного, просто этот драный лис не брал трубку и я решил набрать тебе, чтобы узнать как вы там. — Спасибо за заботу, — с лёгкой усмешкой ответила Нанами, чувствуя, как тревога постепенно улетучивалась. — Мы как раз закончили обсуждать план, а потом Томоэ куда-то ушёл. Должно быть он оставил мобильный здесь. Курама ненадолго замолчал, обдумывая её слова. На другой стороне линии послышался тихий шум, как будто он в это время перемещался. — Ясно. Наверное, отправился укреплять барьер вокруг дома. Со временем он изнашивается, потому что в него просачивается ваша энергия, а теперь, когда ты стала Богиней барьер едва работает. Нанами вздохнула, почувствовав, как за её сердцем шевельнулась лёгкая тень вины, но она быстро испарилась, когда Курама вновь заговорил: — Завтра утром я приеду за вами и мы отправимся в Идзумо. Поездка предстоит не из приятных, поэтому отдохни как следует, Нанами. — Спасибо, что предупредил, — вновь поблагодарила его девушка. — Что-то ещё? Или ты звонил просто поболтать? — Я хотел рассказать тебе позже, когда всё закончится, но раз уж состоялся этот звонок, думаю, что не стоит откладывать. Нанами почувствовала, как её сердце забилось с тревожной частотой. — Что-то случилось? — На днях я был в городе и встретил твоего отца. — Моего отца? — переспросила девушка, её голос дрогнул от удивления. Неожиданная новость захватила её врасплох, вспоминая, как давно они не общались. Мысли вихрем пронеслись в её голове: зачем он вернулся? Неужели вспомнил о своём родительском долге? — Да, он выглядел… не лучшим образом, — Курама замялся, подбирая слова, которые прозвучали бы менее резко. — Кажется, у него появились какие-то проблемы. Он просил передать тебе, что хотел бы поговорить, если ты найдёшь для этого время. Нанами замерла на мгновение, осмысливая услышанное. Словно из глубин памяти поднялся давно забытый образ её отца, нервного и неуловимого человека, который внезапно исчез из её жизни, оставив пустоту. Было трудно поверить, что он снова появился в её мире, особенно тогда, когда она уже почти свыклась с мыслью, что эта часть её прошлого навсегда осталась закрытой. — Я не уверена, что готова к этому, — тихо произнесла она, избегая встречаться с собственными чувствами по поводу отца. Возможно, это было страхом перед разочарованием — банальная тревога перед тем, что может вновь причинить боль. — И сейчас у меня, к сожалению, даже нет на это времени. Курама на мгновение погрузился в тишину, но вскоре его спокойный голос вновь донёсся до неё: — Понимаю. Когда всё закончится, ты сама решишь как тебе лучше поступить. Нанами только кивнула, хоть Курама и не мог этого увидеть. Она чувствовала благодарность за его понимание и за то, что он всегда поддерживал её. Осознание того, что у неё есть друзья, на которых можно было положиться, помогало ей справляться с любыми трудностями. Когда разговор закончился, Нанами отложила телефон и задумчиво посмотрела в окно. Ночной свет смешался с отблесками луны, создавая причудливую игру теней на полу. Воспоминания о прошлом и предстоящая поездка в Идзумо сплетались в её сознании, создавая паутину беспокойства. Всё в её жизни изменилось с тех пор, как она стала Богиней, хоть Нанами так и не смогла полностью свыкнуться с этими изменениями. Она знала, что Микагэ неизбежно явится, желая принести её в жертву. Однако на этот раз девушка ощущала готовность к этой встрече, независимо от того, что та могла ей уготовить.