Аметистовый лабиринт

Путь до Идзумо растянулся почти на двадцать шесть часов. Это путешествие изнурило всех, но поистине тяжким оно оказалось для Курамы, который, сидя за рулем, почти не имел времени на отдых. Изредка он останавливался, но лишь затем, чтобы заправиться. Как только Томоэ и Нанами покинули защитный барьер дома, Сота немедленно предпринял меры предосторожности, скрыв их ауры. Он был измотан почти также сильно, как Курама, и Нанами сделала вывод, что длительное поддерживание магии было очень нелёгкой и энергозатратной задачей. Вместе с Томоэ девушка устроилась на заднем сидении, устремив взгляд в окно и порой погружаясь в зыбкие обрывки сна. Нанами дремала чутко, не раз пробуждаясь из-за водоворота собственных мыслей. Многое терзало её сердце: размышления о совете богов, о Микагэ — а теперь ещё заботы о легкомысленном отце. Хотя она дала себе слово разобраться с ним позднее, тревога всё же не оставляла её. Время от времени Томоэ касался её руки, стараясь передать хоть немного своей поддержки и уверенности. Девушка лишь посылала ему благодарные взгляды и снова возвращалась к своим размышлениям. Идзумо встретил гостей морозной и суровой погодой, но все же здесь чувствовалось едва уловимое тепло по сравнению с лесами Хоккайдо, где они провели около двух месяцев. Город, окутанный серым покрывалом облаков, казался погруженным в древний и непоколебимый сон. Снег, словно невесомая вуаль, укрывал крыши древних японских домов. На многих из них свешивались сосульки, переливающиеся всеми цветами радуги, формируя причудливый кристальный занавес. На фоне снежных просторов яркими акцентами выделялись красные тории синтоистских святынь и разноцветные гирлянды, которыми украшены улицы в зимние праздники. Курама остановил машину у скромного отеля, устало вздохнул и растёр затёкшее плечо. Каждый ощутил облегчение в тот момент, когда длинный путь остался позади. Нанами первой выбралась из машины, глубоко вдохнув морозный свежий воздух. Обведя взглядом окрестности, она не смогла сдержать восторженной улыбки. Казалось, что даже само время здесь текло плавно, безмятежно. Горожане, закутавшись в тёплые шарфы, осторожно ступали по скользким дорожкам, не спеша занимаясь повседневными делами. Торговцы многочисленных лавок предлагали горячие напитки и ароматные угощения, соблазняя прохожих согреться. Её внимание привлекла парочка детей, игравших в сугробы и весело перекатывавших снежки. Это зрелище напомнило Нанами о давно потерянных, но не забытых моментах детства, когда зима была временем волшебства и забав. Ощущение радости и лёгкости постепенно вытеснило усталость, принесённую долгой дорогой. Спустя несколько мгновений все четверо уже грелись в тепле лобби отеля. Стены, обтянутые бамбуковыми обоями, создавали атмосферу традиционного японского жилья, а лобби украшали икебаны, хорошо гармонируя с окружающей обстановкой. Больше всего привлекало внимание — большое пышное дерево, украшенное разноцветными лентами и бумажными журавликами. Это украшение напомнило Нанами об оригами, которые она любила мастерить в детстве. С восхищением рассматривая дерево, она подошла ближе. На каждой ленте и журавлике были написаны пожелания на счастье и благополучие, адресованные местным богам и духам. «Какой хороший способ сохранить традиции», — подумала она, аккуратно дотронувшись до голубой ленточки. Её размышления прервал доброжелательный голос администратора, приветствовавшего гостей у стойки. Курама, переглянувшись с друзьями, взял инициативу на себя и пошёл оформлять номера. Когда все формальности были улажены, группа направилась на второй этаж, где располагались их комнаты. Войдя в номер, Нанами сперва подошла к окну и распахнула его, впуская внутрь свежесть морозного воздуха, наполненного бодрящим ароматом хвои и снега. Насладившись зимней панорамой, она отступила и осмотрелась. Здесь царила уютная простота, воплощавшая в себе японский минимализм в его чистейшем виде. Центральное место занимало татами, а рядом расположился низкий столик с чайным сервизом. На стене висел гобелен, где горы купались в нежных лучах восходящего солнца. Справа от стола стояли две аккуратно заправленные кровати, на каждой из которых с благоговейной тщательностью были сложены халаты. — Всё хорошо? — раздался низкий голос Томоэ. Он аккуратно поместил небольшой рюкзак Нанами в шкаф, параллельно наблюдая за тем, как она задумчиво провела рукой по мягкой ткани халата. Нанами обернулась к Томоэ и, улыбнувшись, кивнула: — Да. Здесь просто замечательно. — Хочешь первой принять душ? А я пока заварю чай и узнаю на счёт обеда. — Конечно, спасибо, — ответила Нанами, ощущая, как теплая забота Томоэ приятно согревало сердце. Сняв верхнюю одежду и захватив с собой халат, она прошла в небольшую ванную. Пространство было наполнено мягким светом, отражающимся от влажных кафельных стен, и запахом свежего эвкалипта. В углу располагалась небольшая душ-кабина, с прозрачными, стеклянными стенами. Полка внутри была заставлена миниатюрные пузырьками с шампунями, гелями и разнообразной уходовой косметикой. Нанами разделась и включив воду, настроила комфортную температуру. Тёплые струи мягко коснулись её кожи, смывая следы дороги и усталости. Она закрыла глаза, наслаждаясь моментом уединения. Приятно было осознавать, что в этом маленьком оазисе можно спрятаться от всего и всех. Тщательно вымывшись, Нанами чуть задержалась под струями воды, желая продлить это блаженное мгновение ещё немного. Закрыв воду, она вышла из кабинки и обернулась мягким полотенцем, висящим рядом. Подойдя к туалетному столику, девушкам обнаружила фен и торопливо высушила волосы. Затем, облачившись в мягкий халат, Нанами вернулась в комнату. Томоэ, уже успевший позаботиться о чае, сидел за низким столиком. Перед ним на подносе стояли две чашки, из которых поднимался пар, окутывая пространство ароматом летних лугов. — Чай готов, — с улыбкой сообщил он, глядя на возвращающуюся Нанами. — И из ресторана вскоре принесут наш обед. Она опустилась рядом, взяла одну из чашек в руки, чувствуя, как тепло напитка приятно согревало ладони. — Пахнет изумительно, — сказала девушка и сделала несколько маленьких глотков, ощутив на языке сливочно-цветочный привкус. — Да, хороший чай, — согласился Томоэ, наблюдая за ней. — Чем бы ты хотела сегодня заняться? Нанами немного задумалась, любуясь плавающими в чашке маленькими кусочками листьев, а затем ответила: — Не знаю. Нам ведь нужно готовится к собранию и я не думаю, что сейчас подходящее время для прогулок по городу или посещения достопримечательностей. Томоэ улыбнулся, внутренне удивляясь её внезапной ответственности и собранности. Нанами менялась, становилась ответственнее и это не могло не радовать. Однако он чувствовал, что ей было необходимо отвлечься от негативных мыслей и немного расслабиться. — Думаю в небольшой прогулке по окрестностям нет ничего плохого, — сказал лис, легонько дотронувшись до её руки, после чего ненадолго задумался и спросил: — А как на счёт горячих источников? Карие глаза мгновенно оживились озорным блеском, а губы изогнулись в лёгкой улыбке. — Звучит очень заманчиво, — призналась девушка, представляя образы изумрудной воды и горячего пара. — Я всегда хотела посетить местные онсэны*. Говорят, что они обладают удивительными целебными свойствами. — Тогда решено, сразу после обеда отправимся туда, — сказал Томоэ, отмечая про себя её воодушевление. Обед не заставил себя долго ждать, и вскоре в комнату вошла улыбчивая служащая. Она принесла поднос с местными деликатесами, которые выглядели весьма аппетитно. Нанами с любопытством рассматривала изысканно оформленные блюда: ярко-зелёные водоросли, аккуратные ломтики свежей рыбы на подушке из белоснежного риса и миниатюрные порции маринованных овощей. Томоэ принял поднос и поблагодарил девушку, после чего расположил еду на столе. Они начали трапезу, ведя спокойную беседу о предстоящих делах, но мысли Нанами были уже далеко — около источников. Когда оба были готовы отправиться, Нанами собрала волосы в небрежный пучок и накинула на плечи тёплую куртку. Своего шикигами девушка оставила в номере, поскольку он пребывал в глубоком сне, и она не желала его случайно разбудить. По пути к горячим источникам, они быстро заскочили к Соте и Кураме, любезно предлагая парням присоединиться к ним, но оба отказались, сославшись на усталость. Нанами не настаивала, а Томоэ был необычайно рад такому исходу, хоть и не показывал этого. Дорога к горячим источникам вела через живописную природную улицу, затенённую кронами вековых деревьев. Лёгкий морозец покалывал щёки и нос, оставляя на коже розоватый след, но Нанами не ощущала холода — её мысли были поглощены предвкушением приятного времяпрепровождения. Когда они достигли комплекса, им было предложено несколько видов горячих источников, но их выбор пал на небольшую уединённую купальню, окружённую невысокими каменными бортиками и зелёной растительностью. Пар поднимался над поверхностью источника, создавая дымчатую вуаль, которая чарующе переливалась в лучах тусклого дневного солнца. Чувство полного умиротворения окутало Нанами, как только она полностью погрузилась в горячую воду. Откинувшись на бортик, девушка прикрыла веки и позволила себе насладиться моментом. Вода была как бархат — мягкая и обволакивающая, мгновенно снимавшая накопившуюся усталость. Томоэ устроился неподалеку, с улыбкой наблюдая за её безмятежным лицом. Минуты неспешно струились одна за другой, и само время утратило своё значение. Нанами приоткрыла глаза и посмотрела на Томоэ. Его обычно бледное лицо зарумянилось, наделив его особенным очарованием. Слегка приоткрытые губы притянули её взгляд, и в ней вспыхнуло отчаянное желание вновь их коснуться, почувствовать на вкус. Что-то внутри дрогнуло, сердце охватило трепетное волнение, и она приблизилась к нему. Заметив её движение, лис наклонился вперёд и коснулся пальцами её щеки. Лёгкое покалывание его прикосновения, словно искра, пронзило кожу, пробуждая в Нанами что-то одновременно дикое и нежное. Он не отводил от неё взгляда, выражая своим лицом то же желание, что и она. Наконец, их губы встретились в горячем поцелуе. Нанами обвила его шею руками, не заметив, как оказалась на нём верхом. Вода вокруг них оживала, лаская их тела и окутывая невидимым коконом из тепла. Томоэ продолжал целовать её, его зубы нежно оттянули её нижнюю губу, и это прикосновение разожгло в Нанами огонь, который она уже успела позабыть. Это было чертовски возбуждающе. Изумительно приятно, что аж захватывало дух. Томоэ медленно отстранился и коснувшись подушечкой большого пальца её губ, произнёс: — Ты не представляешь как мне не хотелось прерываться, но я думаю, что нам нужно вернуться и продолжить в номере. Нанами тяжело выдохнула, внутренне соглашаясь с Томоэ. Осознание того, что их уединённые часы в горячих источниках медленно подходили к концу, немного огорчило её, но впереди их ждала другая, не менее манящая перспектива. Они поднялись из воды, капли стекали по их телам, мгновенно остывая на воздухе. Нанами съёжилась от лёгкого холода, но Томоэ, заметив это, накинул на неё полотенце, от чего девушка снова почувствовала себя укутанной в его объятия. Дорога обратно в отель была такой же живописной, как и раньше, но теперь они шли рука об руку. Тепло их ладоней согревало не хуже горячих источников. Вернувшись в номер, они едва ли успели закрыть за собой дверь, как снова нашли друг друга в объятиях. Томоэ целовал Нанами с прежней страстью, на ходу раздевая их обоих. Каждое его движение было наполнено уверенностью и желанием , его руки нежно скользили по её коже, оставляя за собой трепетные следы. Они рухнули на мягкую кровать, погружаясь в пелену её комфортного тепла. Комната утопала в полумраке, который создавал атмосферу уединения и близости. Томоэ осторожно отстранился на мгновение, чтобы взглянуть Нанами в глаза. Теплота её взгляда говорила больше, чем любые слова, и он вновь склонился к ней, продолжая исследовать каждый изгиб её тела руками, пальцами и губами... Остаток вечера и ночи прошёл в неутолимой страсти, переплетённой нежностью. Её пальцы касались его кожи, словно хрупкого хрусталя, и в этом простом жесте обнажалась вся глубина её чувств. Он вдыхал её аромат, впитывая его, стараясь навечно запечатлеть в своей памяти. Они наслаждались каждым мгновением, каждым поцелуем, прикосновением, словно те были последними. Глядя в его аметистовые глаза, она видела лишь всепоглощающую любовь. Глубоко внутри Нанами задавалась вопросом: как она могла раньше жить без него, когда он был неотъемлемой частью её существа? На следующий день Томоэ убедил Нанами отправиться на прогулку по городу. Утром, выходя за свежим чаем, он случайно подслушал разговор двух восторженных девушек: они говорили о фестивале в Идзумо, и это, как он и предполагал, заинтересовало Нанами. Карие глаза засверкали от волнения, и она ухватилась за эту возможность, как будто давно ждала её. День выдался ослепительно солнечным и снежным. Город оживился, полностью подчиняясь праздничной атмосфере, наполненной ароматами уличной еды, звуками смеха и музыки. Нанами, впервые погружённая в такую обстановку, была в полном восторге. Словно ребёнок, она восхищённо наблюдала за яркими нарядами участников, трепетным шествием и незабываемым ритмом барабанов. Томоэ, глядя на неё, испытывал нежные, тёплые чувства. Он находил радость в простом созерцании её радости и улыбки. Прогуливаясь по фестивальной площади, они остановились у лавки, где Томоэ купил ей традиционную лисью маску. Её форма была элегантной и загадочной, и Нанами сразу же захотела надеть её, чтобы почувствовать себя частью сказочного мира, развернувшегося вокруг. Она засмеялась, глядя на своё отражение в зеркале и игриво захлопала ресницами, изображая лису, чем вызвала у Томоэ ещё большую улыбку. Ему всегда нравилось, что Нанами умела находить счастье в самых простых вещах. Толпа впереди медленно двигалась, погружаясь в радостный шум фестиваля. Уличные артисты сменяли друг друга, вызывая смех и аплодисменты зрителей. Нанами, не выпуская руки Томоэ, перебегала от одного представления к другому, переполненная восторгом. Она даже не успевала делиться впечатлениями – никакие слова не могли выразить всего спектра её эмоции. Томоэ тем временем внимательно следил за ней, стараясь уловить каждую перемену в её настроении. Сегодня она была энергична и бодра как никогда прежде. Когда они остановились у небольшого ресторанчика со сладостями, он предложил сделать паузу и попробовать местные лакомства. Вдыхая аромат свежих тайяки и дайфуку*, Нанами с жадностью разглядывала витрину. Её глаза сияли от нетерпения, и она, наконец, выбрала несколько штук, которые выглядели особенно привлекательно из-за разноцветной глазури. Усевшись за небольшой столик на веранде, они наслаждались изысканным чаем и сладостями. — Кстати, — внезапно сказал Томоэ, с интересом разглядывая свой шарик данго. — У меня не было времени выразить тебе свою благодарность за твой новогодний подарок. Нанами слегка смутилась и улыбнулась, припоминая, как Шизука учила её изготавливать моти вручную. Процесс оказался куда сложнее, чем она предполагала, но её усердие было вознаграждено его признанием. Она посмотрела на Томоэ, который, отметив её смущение, мягко добавил: — Ты проделала отличную работу. Моти были великолепными. Спасибо. Её губы дрогнули в счастливой улыбке. Она уже было собралась ответить, как вдруг её отвлёк громкий смех за соседним столиком, где группа молодёжи что-то бурно обсуждала, периодически бросая восхищённые взгляды на уличного фокусника неподалеку. Нанами на мгновение задумалась, глядя на них. — Томоэ, — тихо произнесла она, вернувшись к разговору. — Я счастлива, что смогла порадовать тебя. — Приготовишь ещё как-нибудь? — спросил он, подавшись чуть вперёд и заглядывая в карие глаза. — Конечно. Их короткий перерыв завершился, и они снова влились в поток праздника. Вскоре к ним присоединились Курама и Сота. Оба выглядели отдохнувшими и бодрыми. Тенгу, с его неизменной харизмой и ослепительной улыбкой, сразу же оживил компанию. Он был в своей стихии, энергично рассказывая о последнем концерте, и даже успел затеять небольшой спор с уличным музыкантом, исполнявшим кавер на его песню. Томоэ пришлось буквально схватить его за шкирку и напомнить, чтобы тот не привлекал ненужное внимание. Сота, тем временем, лениво потягивал лимонад с каким-то экзотическим вкусом, облокотившись на стол. Он молча наблюдал за происходящим вокруг и ни в чём не принимал активного участия. Нанами заметила его спокойствие и спросила: — Почему ты такой тихий сегодня, Сота? Тот только пожал плечами и скромно улыбнулся, ответив: — В этом месте столько всего. Особенно людей. Настоящая карусель из эмоций, да? Нанами кивнула, соглашаясь с его словами. Она тоже чувствовала, как празднику удавалось переносить всех его участников в водоворот эмоций, и это было одновременно волнующе, но и также утомительно. С течением времени солнце начало неуклонно опускаться к горизонту, окрашивая небо в насыщенные оттенки розового и оранжевого. Фонарики, развешанные вдоль дороги, начали светиться мягким, тёплым светом, создавая атмосферу сказочности. Компания продолжала двигаться по оживлённым улицам, останавливаясь на каждом шагу, чтобы узнать что-то новое и удивительное. Нанами, как зачарованная, наблюдала за уличным художником, который ловко создавал картины, используя неожиданные материалы и технику работы. Курама, заметив интерес Нанами, не мог удержаться от шутки: — Может быть, ты тоже попробуешь нарисовать что-нибудь? Вдруг у тебя скрытые художественные таланты? Нанами рассмеялась и покачала головой: — Моя живопись — это катастрофа. Как-то раз в школе я пыталась нарисовать портрет, но учитель посмотрел на него и сказал, что мой «сюжет» подойдёт больше для авангарда. Сота усмехнулся, вставляя слово: — Авангард — это тоже искусство. — Да, если зрители готовы к такому вызову, — ответила она с улыбкой. Финальной частью программы был фейерверк, поэтому ребята решили вернуться на площадь, чтобы занять лучшие места. Люди заполняли пространство вокруг, создавая обстановку ожидания и предвкушения. Нанами, держа за руку Томоэ, смотрела вокруг, стараясь не потеряться в бурлящем потоке. Когда первые залпы осветили ночное небо, над площадью разнёсся восторженный вопль. Множество разноцветных огней заполнили небо, оставляя за собой лёгкие следы дыма, которые медленно растворялись в ночи. Нанами затаила дыхание, заворожённо наблюдая за каждым новым всплеском света. Лёгкий ветерок слегка шевелил её волосы, и она на мгновение закрыла глаза, впитывая в себя этот момент гармонии и волшебства. Томоэ мягко сжал её руку и улыбнулся. Сота и Курама стояли рядом, но реагировали гораздо сдержаннее. Последние огни исчезли в ночи и площадь начала постепенно очищаться от людей. Но всё ещё сохранялось ощущение праздника, словно все те эмоции и воспоминания, собранные за время его проведения, остались с каждым из участников. Когда они все вместе направились обратно в отель, Нанами ещё раз оглянулась назад, чтобы запечатлеть в своей памяти картину звёздного неба и мерцающих вдали последних оттенков фейерверка. Ощущение счастья и полного удовлетворения окутало её, и, хоть праздник закончился, внутри продолжал звучать мягкий аккорд радости.

***

Следующим утром Нанами только открыла глаза, как реальность беспощадно обрушилась на неё: сегодня день, когда Боги проводили своё собрание. Она поднялась с кровати, осознавая всю серьёзность предстоящей миссии. Сон как рукой сняло, и Нанами, чувствуя лёгкую тревогу, принялась собираться. Быстро умывшись и приведя себя в порядок, она переоделась в чёрные лосины и водолазку. Съев несколько ложек нехитрого завтрака, Нанами нацепила куртку, посадила шикигами на плечо и захватив свой рюкзак, выскользнула наружу. Томоэ уже ждал её в холле, его взгляд был сосредоточенным, но в самом уголке глаз пряталась лёгкая улыбка, напоминающая, что всё будет в порядке, если они будут действовать осторожно. Они вдвоём вышли на улицу, и прохладный утренний воздух мгновенно отрезвил их мысли. Курама и Сота присоединились чуть позже. Первым делом нужно было добраться до Идзумо Тайся*, который находился недалеко от береговой линии, почти в горах. Их путь пролегал через густой, зимний лес, где высокие деревья своими раскидистыми ветвями создавали узорчатую сеть теней на земле. Изредка в зарослях мелькали птицы, но в остальном лес казался неподвижным и тихим, словно ожидающим чего-то ужасного. Нанами чувствовала, как сгусток беспокойства, засевший в её груди, начал расти по мере приближения к месту назначения. Она шла впереди, чуть обогнав остальных. Томоэ осторожно следовал за ней, его слух был настроен на улавливание любого подозрительного звука в окрестности. Курама шел сбоку, а Сота позади, периодически сверяясь с картой. Вскоре они оказались перед извилистым подъёмом, ведущим к святилищу. Здесь земля становилась всё более каменистой, и Нанами пришлось замедлить темп, внимательно смотря себе под ноги. Около середины подъёма Томоэ вдруг поднял руку, сигнализируя остальным остановится. Все напряженно замерли, вслушиваясь в окружающие звуки. Где-то впереди раздался тихий треск веток. Нанами непроизвольно задержала дыхание, чувствуя, как возросло напряжение. Это мог быть зверь, а мог быть и кто-то из стражей, о которых они знали заранее. Но треск больше не повторился, и спустя несколько минут Томоэ кивнул, разрешая продолжить путь. Когда они подошли к величественным воротам святилища, солнце уже начинало пробиваться сквозь утренние облака, освещая древние камни нежным золотистым светом. Вид этих загородок вызывал как трепет, так и страх, напоминая о силе и могуществе богов, с которыми они собирались столкнуться. — Так, подождите, — вдруг сказал Сота, призывая всех снова остановиться. — Мы подобрались очень близко к храму. Я скрою ваши ауры, а когда подойдём ещё ближе — наложу магию невидимости. Переглянувшись, Томоэ и Нанами подошли к нему, наблюдая за тем, как Сота прикрыл глаза и сосредоточился. Его руки начали плавно двигаться, очёрчивая в воздухе невидимые знаки, которые постепенно становились ощутимыми для остальных. Вокруг него образовалось лёгкое свечение, похожее на тонкую пелену тумана, которая вскоре объяла их всех. Ощущая, как её сердце колотилось в груди, она заметила, что на лбу Соты выступили капли пота. — Готово, — произнёс он, вытирая пот тыльной стороной ладони. — Можем идти дальше. Магия Соты была незаметна, но ощущалась как спокойное присутствие, гибкое, но надёжное, будто плетёная невидимая сеть, которая мягко окутывала их тела и души. Они продолжили движение к святилищу, стараясь ничем не выдать своего присутствия. Нанами, сосредоточившись на их цели, старалась не думать о возможных опасностях, оставаясь внимательной и собранной. Впереди появились первые признаки приближения к храму: исполинские деревья, как стойкие стражи, окружали тропу, переходя в узкую извилистую дорогу, ведущую внутрь святилища. — Дальше мне с вами нельзя, — тихо сказал тенгу, обращаясь ко всем. — Сота скрывает магией вашу ауру и свою, не думаю, что он осилит ещё и мою. Нанами остановилась и сделав несколько шагов к нему навстречу, мягко заключила его в свои объятия и произнесла: — Спасибо, Курама. Спасибо тебе за всё, что ты для нас сделал. Он улыбнулся и ободряюще похлопал Нанами по спине. — Тише-тише. Успеешь ещё поблагодарить меня, маленькая Богиня, — весело сказал тенгу, отвечая на её объятия. — Береги себя. Нанами отстранилась и кивнула. Курама лениво улыбнулся, глядя сначала на Соту, потом на Томоэ и сделав шаг назад, скрылся в тени деревьев. — Ладно, а теперь я наложу на вас заклинание невидимости. С этого момента у вас есть ровно час, — напомнил Сота и снова закрыл глаза. Сосредотачиваясь, он вызвал в своих руках энергию, которая, плавно перетекала в воздух перед ним. Постепенно тонкая пелена, которая окутывала их, начала рассеиваться, исчезая совсем, и Нанами почувствовала, как она и Томоэ стали невидимыми для внешнего наблюдателя. Странное ощущение — не видеть собственных рук, но осознавать их присутствие. — Всё, теперь вы можете двигаться, — открывая глаза и часто моргая, тихо сказал Сота. — Я сделал так, что никто не сможет вас увидеть, кроме вас самих, но не забывайте, пожалуйста, что вы всё ещё можете быть услышанными. Нанами поджала губы и посмотрела на Томоэ. Он быстро скользнул оценивающим взглядом по лицу Соты и поняв, что магия отняла у него значительную часть сил, сказал: — Оставайся здесь, скоро к тебе присоединится Шизука. Сота вздохнул, ощущая лёгкую дрожь в кончиках пальцев. Магия всегда требовала высокой концентрации и оставляла после себя чувство опустошённости. Он укрылся в тени большего дерева и стал ждать. Нанами и Томоэ, теперь невидимые, продолжили идти к святилищу. И чем ближе они подходили, тем сильнее было ощущение некой древней силы, исходившей от него. Храм Идзумо оказался не просто большим, а огромным, особенно симэнава, толстая соломенная веревка, висящая над входом. Её сердце билось под рёбрами с каждым шагом всё быстрее, но она гнала прочь страх, сосредотачиваясь на том, зачем они пришли. Сделав глубокий вдох, Нанами шагнула под симэнаву, и мир вокруг словно изменился: ветер затих, деревья перестали шелестеть, наступила такая тишина, что можно было услышать даже собственное дыхание. Осторожно проскользнув внутрь, они замерли. Пространство храма было наполнено атмосферой древности и почтения. Здесь не было излишней пышности, но в глаза бросалась детализированная резьба и искусная отделка. Пол храма был покрыт татами, а вдоль стен были расположены ряды изящных светильников, выполненных из бронзы, которые создавали тёплое, мерцающее освящение. — Почти все Боги собрались, нужно поторопиться, — прислушиваясь к звукам, внезапно сказал лис. — Дальше я поведу тебя, а потом мы разделимся. Нанами только успела кивнуть, как Томоэ, не тратя ни минуты, начал двигаться по узким коридорам храма, уже зная, куда следовало идти. Он был словно тень, скользящий между колоннами, в то время как Нанами старалась следовать за ним так тихо, как только могла. Через несколько минут, Томоэ остановился. Нанами затаила дыхание, стараясь сосредоточиться на чувствах, а не на впечатлениях. Отсюда открывался вид на залу, где собрались Боги, и она почувствовала их мощные ауры, невероятно древние и внушающие трепет. Томоэ наклонился к ней и прошептал на ухо: — Здесь мы с тобой разделимся. Нанами, будь очень осторожна и в случае опасности немедленно уходи. Я отправлюсь искать кицунэ, которая должна быть где-то неподалеку и как закончу, свяжусь с тобой с помощью твоего браслета. Прошу тебя, не предпринимай ничего в одиночку и будь начеку. Нанами молча кивнула и поцеловав девушку в лоб, лис бесшумно двинулся дальше. Она глубоко вдохнула, позволив себе ещё несколько секунд собраться с духом, прежде чем выйти из своего укрытия.