Аметистовый лабиринт

Прошло два месяца, и всё это время Нанами обитала в храме, выстроенном специально для неё. Время, если можно так выразиться, медленно залечивало её раны. Нельзя сказать, что девушка легко оправилась от недавних потрясений. Они продолжали терзать её, тревожить сердце и душу, но Нанами всеми силами старалась жить дальше. Она скучала по своим друзьям, по беззаботным школьным дням, и особенно сильно тосковала по Томоэ. Никто не знал о её чудесном спасении, о жертве Соты, и эта тайна должна была оставаться нераскрытой до подходящего момента. Всё это было Нанами не по душе, хоть она и понимала важность такого решения. Практически всё своё время девушка посвящала работе в храме. Она писала талисманы, оттачивала контроль над своей магией и особенно заботилась о фениксе, который за эти два месяца заметно подрос. С тех пор как её жизнь была отдана в жертву воскрешению злого короля, божественная сила Нанами почти иссякла, и всё же Шизука была поражена, что метка бога в ней вообще сохранилась. Это значило лишь одно: что-то в ритуале пошло не так, как планировалось изначально, ведь перед смертью Нанами должна была передать свою кровь и метку бога Акура-Оу. Возможно, вмешательство Соты разрушило структуру обряда, но теперь гадать было бессмысленно. Никто не знал о существовании Нанами, и в будущем это станет для неё значительным преимуществом. Постепенно в девушке вновь пробуждалась божественная сила. Если раньше ей не удавалось использовать талисманы как простейшие заклинания, то теперь Нанами искусно применяла их в защитной магии. Каждую неделю она укрепляла барьер, ограждавший её храм от миазмов внешнего мира. Этот барьер надёжно оберегал и от ёкаев с дурными намерениями. Однако в глубине души Нанами понимала, что этот покой — временное явление. Даже если сейчас она скрыта от внешнего мира и своих врагов, девушка знала, что её время наступит, и тогда спокойствие обернётся штормом. И всё же в её сердце зарождалась твёрдая, бесконечная решимость. Она больше не желала быть пленницей обстоятельств и была готова встретить испытания, какими бы тяжёлыми и опасными они ни были. С этими мыслями Нанами усердно продолжала совершенствоваться в магии и талисманах, изучая книги, подаренные Томоэ. В них было много различных заклинаний, но ни одно из них не соответствовало её типу магии. Скорее всего, потому что они предназначены для демонов. Тем не менее Нанами изучала их досконально, поскольку те содержали обширные знания о различных ёкаях, божествах, их магии и способах противостоять им. Вскоре местные жители обратили внимание на храм, и стали посещать его, чтобы оставить дары, помолиться или обрести очищение для тела и души. Число прихожан неуклонно росло, и вместе с ними увеличивалась божественная мощь Нанами. Девушка ощущала это, видя, как укреплялись её аура и магия. Значительную роль в успехах Нанами сыграла Шизука, неустанно поддерживая, направляя и воодушевляя её. Однако, несмотря на повышенное внимание к храму, Шизука была обеспокоена. С одной стороны, прихожане приносили Нанами, как богине, жизненную силу и поддерживали её дух. С другой стороны, с увеличением славы храма также возрастал риск раскрытия её присутствия. Нанами понимала опасения Шизуки, но всему была своя цена. Чтобы стать сильнее, она должна была принимать помощь верующих — это был единственный путь к восстановлению её сил. Так или иначе, она принимала меры предосторожности, чтобы избежать ненужного внимания, создавая иллюзии и скрывая свою ауру за фасадом простых обрядов и молитв. — Я хочу выйти в город прогуляться и немного отдохнуть, — глядя в распахнутое окно, сказала Нанами. — Сегодня замечательная погода и я уже ответила на большинство молитв людей. — Неплохая мысль, — согласилась Шизука, поставив перед ней пиалу с травяным чаем. — Только будь осторожна и возвращайся до темноты. — Конечно. Девушка сдержанно улыбнулась и взяла в руки пиалу. Изучая сосуд, Нанами была удивлена: его рельефная, изящно неровная форма создавала иллюзию, будто он был вырезан изо льда или сверкающего кристалла. — Откуда у нас эта посуда? — спросила она, устремив взгляд на Шизуку, которая маленькими глотками пила чай. — Кто-то из прихожан оставил это в дар. Нанами снова улыбнулась, но на этот раз теплее, искреннее. Торопливо выпив чай, девушка поспешила на прогулку. Переодевшись в свободные кремовые брюки и блузку, она накинула на плечи пальто, и попрощавшись с Шизукой, выскользнула из храма. Ранняя весна расплескала в саду яркую палитру красок, и Нанами хотела впитать в себя каждый оттенок. Деревья покрылись облаками нежно-розовых цветков сакуры, осыпающих землю лепестками, подобно пушистому розовому снегу. Любуясь ими, Нанами неспеша шагала по каменистой дорожке, окружённой зелёными, тщательно подстриженными кустарниками. Неподалеку располагался небольшой деревянный мостик, окрашенный в ярко-красный цвет и перекинутый через маленький ручей, который мягко журчал, неся свои воды из глубин леса. Берега ручейка были украшены карликовыми клёнами и горными азалиями, чьи изящные цвета вносили в пейзаж особую эстетику. Нанами подошла к мостику и остановилась, вдыхая свежий, наполненный ароматами весны воздух. Ручей, журчащий под ногами, уносил с собой все тревоги и заботы. Девушка закрыла глаза и постояла так несколько мгновений, полностью погрузившись в звуки природы. Минуя врата тории, Нанами спустилась вниз по узкой тропинке, ведущей к городу. Немного непривычно было сменить уединение храма на городскую суету, но девушку тянуло к этой энергии, что кипела вокруг. Выйдя на главную улицу, она увидела привычные магазинчики и чайные домики, которые приветливо раскрывали свои двери с самого утра. Рынок уже бурлил жизнью: торговцы громкими голосами рекламировали свои товары, а дети бегали между лавками, весело щебеча и играя в догонялки. Нанами остановилась у небольшого магазинчика с традиционными сладостями. Мастерски завёрнутые моти и свежие дораяки манили её своим ароматом. Она купила несколько штук, наслаждаясь небольшим общением с пожилым продавцом, который добродушно поведал о секрете приготовления своих лакомств. Это напомнило ей время, когда она готовила моти для Томоэ. Что-то кольнуло её изнутри при воспоминании о нём, но девушка старалась выкинуть мрачные мысли из из головы и двинулась дальше. Покинув лавку со сладостями, Нанами снова погрузилась в поток людей. Гул разговоров, смех и звуки автомобилей создавали общую симфонию городского утреннего шума, к которому девушка уже начинала привыкать. На углу улицы Нанами приметила небольшое кафе, спрятавшееся за яркой вывеской. Войдя в помещение, оформленное в традиционном японском стиле, она ощутила тёплую атмосферу, исходящую от деревянных стен и мягкого света бумажных фонариков. Нанами выбрала столик у окна, откуда открывался чудный вид на улицу. Заказав чашечку чая и маленькую порцию шоколадного пирожного, девушка решила немного передохнуть и понаблюдать за жизнью города отсюда. — Почему я не могу расплатиться этим? — послышался громкий голос с соседнего столика и Нанами обернулась на звук. — Я слышал, что эта штука стоит больших денег. Она тихо вздохнула, стараясь не прислушиваться к разговору, но её любопытство взяло верх. Молодой человек, на вид не больше двадцати лет, держал в руках необычную старинную монету и разговаривал с официантом, который вежливо, но настойчиво объяснял, что в кафе принимались только современные платежные средства. — Ах, это так нелепо, — он недовольно покачал головой и спрятал монету в складках кимоно. — И что же мне делать? Нанами наблюдала за происходящим с интересом и лёгкой долей сострадания. Молодой человек, убрав монету, откинулся на спинку стула и задумался. Его плечи были чуть опущены, казалось, что он не знал, как поступить в этой ситуации. Нанами вспомнила, как сама когда-то сталкивалась с трудностями, пытаясь адаптироваться к жизни в городе. Девушка тихонько вздохнула и решила вмешаться. — Извините, — осторожно обратилась она к парню, стараясь быть ненавязчивой. — Может быть, я могу вам помочь? Молодой человек повернулся к ней с удивлением и благодарностью в зелёных глазах. Их оттенок завораживал — яркий и изящный, как изумруд, и девушка ещё очень долго не могла отвести от них взгляд. Парень немного помедлил, но затем всё же решился ответить: — Это было бы очень кстати. Я просто не знаю, как мне поступить. Я так привык к другой жизни… — он внезапно оборвал себя, словно сказал больше, чем хотел. Нанами почувствовала, как её сердце отозвалось на его смущение и беспомощность. Девушка понимала, что все иногда нуждались в поддержке, особенно в столь незнакомом и, на первый взгляд, враждебном окружении. Её лицо озарила тёплая улыбка, она ободряюще кивнула и предложила: — Я могу заплатить за ваш заказ, а вы потом отдадите мне деньги, когда у вас появится возможность. Это не проблема. Молодой человек замешкался, слегка покраснев от неожиданной щедрости. На мгновение его бледное лицо озарила смесь облегчения и смущения, но потом он кивнул с решимостью: — Благодарю вас. Это действительно очень мило с вашей стороны. Я обязательно верну вам долг. Нанами с улыбкой кивнула и жестом подозвала официанта, чтобы расплатиться за заказ молодого человека. Обстановка в кафе вновь наполнилась привычными звуками посуды и тихими разговорами, пока она передавала деньги официанту. Парень же сделал глоток своего напитка, пытаясь скрыть своё смущение за чашкой. — Меня зовут Мизуки, — представился он, отставив чашку в сторону. — Я редко бываю в городе и немного не привык к местным... правилам. — Нанами, — вежливо ответила она, встречаясь с ним взглядом. — Я понимаю вас. Город может показаться пугающим местом, когда не знаешь всех тонкостей. Мизуки благодарно улыбнулся, и его глаза заискрились теплом: — Это точно. Иногда трудно вписаться в такой бурный и стремительно меняющийся мир, — он слегка пожал плечами. — Но, знаете, мне нравится наблюдать за жизнью, которая разворачивается вокруг. Это завораживает. Нанами кивнула, разделяя его чувства и спросила: — Могу я сесть за ваш столик? — Конечно, присаживайтесь, — молодой человек жестом пригласил её присоединиться. Девушка, захватив с собой чашку чая и пирожное, села напротив Мизуки. Нанами заметила, как на его лице вновь появился оттенок смущения, но теперь он был смешан с любопытством и интересом. Она сделала глоток тёплого чая, наслаждаясь его вкусом, и с удовольствием отметила, что компания молодого человека сделала её отдых особенным. — Почему же вы редко бываете в городе? — осторожно поинтересовалась девушка, стараясь понять, что скрывалось за его словами. Его ответ был пропитан лёгкой задумчивостью, казалось, воспоминания подарили ему мгновение ностальгии. — Я привык к уединению, — ответил он, глядя в чашку чая, затем поднял взгляд на девушку и улыбнулся. — В городах слишком много шума и суеты. Сквозь полуопущенные ресницы Нанами изучала Мизуки, отмечая его привлекательность. Его белые, словно зимний снег, волосы были легонько растрёпаны, а изумрудные глаза придавали облику почти ангельское очарование. Его черты лица были мягкими, эфемерными, но не смотря на эту изысканную деликатность, в нём ощущалась сила. Вглядываясь в ауру Мизуки, Нанами замечала золотистые оттенки, которые говорили ей о необыкновенности его личности. Под меланхоличной внешностью чувствовался целый мир переживаний и эмоций, которые он искусно скрывал за сдержанной маской. Поняв, как пристально уставилась на него, Нанами поспешно вернулась к своему пирожному. Аккуратно надавив на лакомство ложечкой, она положила небольшой кусочек в рот и прожевав, наконец, ответила: — Понимаю. Мне тоже иногда бывает нелегко. — Правда? — изящно вскинув брови, изумился Мизуки. — Глядя на вас и вашу уверенность, я бы никогда не подумал, что вы тоже испытываете нечто подобное. Для Богини вы прекрасно ориентируетесь среди людей. Нанами чуть не выронила ложку из рук. Откуда он мог узнать о её истинной природе? Однако его голос не содержал ни укора, ни страха, и это заставило её почувствовать некую доверительную связь. Слегка улыбнувшись, девушка ответила, пытаясь сохранить спокойствие: — Вы очень наблюдательный, — признала она, отпив немного чая. Мизуки слегка наклонил голову, размышляя над её словами. Его губы тронула лёгкая, почти загадочная улыбка, и он коротко ответил: — Я часто подмечаю то, чего не видят другие. — Полагаю, вы... ёкай? — осторожно спросила девушка, поскольку не видела ничего, чтобы указывало на то, что Мизуки божество. Он чуть усмехнулся, словно этот вопрос был привычен для него, и его глаза на мгновение вспыхнули огоньками лукавства. Парень сделал небольшую паузу, прежде чем ответить, тщательно подбирая слова. — Можно и так сказать, — сказал он, с тем же спокойствием в голосе, что и прежде. — Хотя, правильнее будет — шикигами. Нанами почувствовала, как её напряжение слегка потускнело. Шикигами, в отличие от ёкаев, были духами, служащими определённым богам. Несмотря на облегчение, новая волна любопытства охватила её. — Кто же тогда ваш хозяин? — мягко спросила она, надеясь, что не выглядела слишком настойчивой. Мизуки посмотрел на неё с лёгким сожалением, но всё равно ответил: — Её больше нет, — его голос прозвучал не как нежелание делиться, а как печаль по ушедшей хозяйке, к которой он был особенно привязан. Нанами задумалась, ткнув ложечкой в своё пирожное. Её сердце мягко сжалось от сострадания, и она осторожно спросила: — Простите, если вопрос покажется бестактным… Что с ней произошло? Мизуки на мгновение оторвался от своих мыслей, его взгляд затуманился, как если бы он видел картины далёкого прошлого. Затем он улыбнулся, сквозь пелену своей печали. — Её жизнь угасла, словно пламя свечи,— тихо произнёс Мизуки, погружаясь в размышления и отрешённо глядя пустоту. — Она была богиней воды, которой я преданно служил многие годы в качестве хранителя. Наше святилище было возведено жителями деревни у великой реки, что до этого довольно часто забирала жизни местных детей. Со временем, когда воды реки вышли из берегов и затопили храм, люди больше не могли приходить, чтобы вознести свои молитвы. Богиня Йономори, оставшись без их почитания, стремительно ослабевала, и вскоре её не стало… Нанами почувствовав в его словах особую горечь, понимающе кивнула и посмотрела на пустую чашку в своей руке. Она знала, что эта потеря, оставила глубокий след в его душе. Её сердце снова дрогнуло от сострадания: быть преданным служителем и свидетелем собственного бессилия — нелёгкая участь. — Мне очень жаль, — также тихо сказала девушка, подбирая слова, чтобы выразить всю гамму своих чувств. — Столько душевной красоты и величия исчезло с её уходом. Трудно представить, каково это — потерять того, кому ты посвятил свою жизнь. Мизуки взглянул на неё с благодарностью, его изумрудные глаза смягчились, как если бы её слова смогли коснуться глубоких струн его души. Он медленно кивнул, признавая правдивость её слов, и сказал: — Именно, так и было... Но теперь моя миссия закончена. А как же вы стали богиней? Нанами затаила дыхание, услышав этот вопрос. Могла ли она быть с ним также откровенна, как он с ней? Девушка задумалась, испытывая смешанные чувства. Её встреча с Мизуки неожиданно всколыхнула в памяти те моменты, которые она отчаянно старалась забыть. — Я стала богиней не по своей воле, — ответила она, слегка дрогнувшим голосом. — Но если честно это длинная история и я... Мизуки качнул головой и мягко улыбнулся. — Вы ещё не готовы мне довериться, — догадался молодой человек. — Всё в порядке, я понимаю. Знаете, своей добротой и состраданием вы напомнили мне госпожу Йономори. Она была великодушной и всегда старалась понять других.— произнёс он, смотря вдаль, словно снова видя её величественный образ перед собой. В его голосе звучал оттенок уважения и теплоты. — Мне приятно это слышать, — призналась Нанами, слегка смутившись. — Я по-настоящему стараюсь быть хорошей богиней, хоть это и требует намного больше усилий, чем я ожидала. Мизуки внимательно посмотрел на неё, его глаза были полны понимания и сочувствия. Он кивнул, соглашаясь с её словами. — Безусловно, это нелёгкая ноша, — проговорил он, обдумывая сказанное. — Быть может, теперь я смогу вам помочь, госпожа Нанами? Как хранитель я имею некоторые знания и навыки, которые могут быть вам полезны. Моя сила может служить во благо вам и вашему храму. Нанами задумалась над его словами, чувствуя, что предложение Мизуки носило искренний и благородный характер. Нельзя было отрицать, что его присутствие и готовность помочь были чем-то, что наполняло её сердцем теплом и новой надеждой. С каждой секундой их общения, в ней зарождалось ощущение, что, возможно, их встреча была неслучайной. — Это будет большая честь для меня, — медленно произнесла девушка, взвешивая каждое слово. — Спасибо. Мизуки слегка поклонился, выражая признательность и преданность. Его присутствие внушало чувства надёжности и защищённости, которых ей так не хватало в последнее время. Внезапно Нанами осознала, что время в их разговоре пролетело незаметно, и окружающий мир постепенно стал возвращаться к жизни. Оживлённые голоса посетителей кафе, запах свежесваренного кофе и лёгкий ветерок, колышущий занавеси на окнах, вновь вернули Нанами и Мизуки в реальность. Их встреча, столь неожиданная и наполненная откровениями, оставила в воздухе незримую связь. — Давайте начнём с малого, — предложила девушка, наблюдая за оживлёнными людьми вокруг, после чего перевела взгляд на Мизуки. — Я могла бы для сначала показать вам храм. Мизуки кивнул, принимая её приглашение с лёгким чувством предвкушения. Он был готов начать новый этап своей жизни, посвятив себя служению другой богине, чей свет был ясным и тёплым, как лучи восходящего солнца. Ему было любопытно узнать, что его ожидало в новом храме, и как его знания и опыт смогут послужить Нанами. Когда они вышли из кафе, город был окутан мягким вечерним светом. Девушка вела Мизуки по извилистым улочкам города, мимо витрин с мерцающими огнями и уличных музыкантов. В воздухе витала лёгкая прохлада, и, несмотря на суету вокруг, между ними царило непринуждённое умиротворение. Мизуки ловил каждое мимолетное выражение на лице Нанами, её легкие улыбки и задумчивые взгляды, и его сердце ощущало новый прилив вдохновения. По мере того, как они приближались к храму, небо стало более тёмным, окрашиваясь оттенками пурпура и рубина. Вечерние огоньки загорались один за другим, освещая путь, подобно небесным звездам. От этого зрелища захватывало дух. — Кстати, а какое ваше настоящее воплощение? — внезапно спросила Нанами, сворачивая на знакомую тропинку. Мизуки слегка усмехнулся, уловив нескрываемое любопытство в её голосе. Он остановился на мгновение, рассматривая звёздное небо, прежде чем ответить: — Моё истинное воплощение — это образ белой змеи, — ответил он, возвращая свой взгляд к девушке. — Белая змея… — прошептала она с лёгким трепетом. — Это очень символично. Мне всегда казалось, что змеи несут в себе что-то таинственное и мудрое. Не удивительно, что вы такой проницательный. — Вы меня переоцениваете, госпожа Нанами. Девушка лишь улыбнулась и они зашагали дальше. Постепенно храм начал вырисовываться впереди, своим силуэтом, возвышающимся на фоне тёмного неба, напоминая о спокойствии и безмятежности этого места. Мизуки почувствовал трепет, стоило ему только ощутить ауру храма. Казалось, здесь каждая молекула воздуха была пронизана историей и молитвами тех, кто когда-то приходил сюда в поисках утешения и ответов. Когда они вошли во двор, тишина святилища разлилась вокруг, словно ласковый шёпот. Пригласив Мизуки остановиться в небольшой беседке у храма, Нанами оставила его одного, пообещав вскоре вернуться. Белый змей опустился на лавочку, наблюдая за вечерним небом, которое с каждой минутой становилось всё глубже и темнее. Он закрыл глаза и почувствовал, как энергия этого священного места оплетала его подобно лёгкой паутине, вызывая в сердце чувство благоговения и покоя. Его мысли вновь вернулись к Нанами, к её искренности и решительности. Он восхищался тем, как эта юная богиня, несмотря на трудности и сомнения, несла бремя ответственности, стремясь стать лучше для тех, кто нуждался в её заботе и защите. Её сила и стремление вдохновляли Мизуки не меньше, чем сама магия этого храма. Его размышления были неожиданно прерваны возвращением Нанами. Она улыбнулась, подходя к беседке и через несколько мгновений, он понял, что девушка пришла не одна. — Мне приятно видеть, что вы чувствуете себя здесь комфортно, — заметила она, присаживаясь напротив него. — И я хотела познакомить вас кое с кем. Из-за её спины показалась фигура. В лёгком полумраке, окружавшем святилище, Мизуки увидел молодую девушку с пепельными волосами, собранными в хвост, серыми глазами и уверенным выражением лица. Незнакомка не спешила говорить, но её присутствие само по себе было красноречивым. — Это Шизука, — представила Нанами девушку, кивнув в её сторону. — Она моя помощница и добрый друг. — Приятно познакомиться, — произнёс змей и представился в ответ: — Мизуки. — Я слышала о вас, Мизуки, — ответила девушка и перевела взгляд на Нанами. — Потрудись объяснить, что он здесь делает? Разве ты не помнишь о чём мы говорили недавно? Тебе нужно затаиться, сидеть ниже травы, тише воды, а что делаешь ты? Нанами ощутила лёгкое волнение, но постаралась сохранить спокойствие на лице. Она понимала, что Шизука заботилась о её безопасности, но была уверена, что сделала правильный выбор, доверившись Мизуки. — Шизука, я ценю твою заботу, — ответила девушка, мягко, но уверенно. — Но я верю, что Мизуки может помочь мне. Его знания и опыт могут стать неоценимым вкладом в наше дело. Шизука хмуро посмотрела на них обоих и тяжело вздохнула. — Хочешь сделать его своим хранителем? — Да, — кивнула Нанами и посмотрев на Мизуки, добавила: — Если вы, конечно, всё ещё желаете этого. Он внимательно взглянул на Нанами, обдумывая её слова. Доверие, которое она ему оказала, было не только лестным, но и обязывающим. — Да, я всё ещё желаю этого, — сказал Мизуки, твёрдым и уверенным голосом. — Хорошо, — сдалась Шизука, всё ещё не оставляя доли скептицизма, но теперь явно уступая решению Нанами. — Надеюсь, что он действительно сможет оправдать твоё доверие. Мизуки, ощущая ответственность за свой выбор, ещё раз взглянул на Шизуку. Он понимал её сомнения и опасения, однако решение уже было принято. Ему предстояло стать хранителем и защитником Нанами, и он не собирался подводить её, когда жизнь богини могла зависеть от его действий. Шизука, видя его решимость, медленно кивнула и развернувшись, вернулась в храм. Оставшись снова наедине с Мизуки, Нанами дружелюбно улыбнулась. — Извините, просто мы многое пережили в последнее время... — Я понимаю, — ответил Мизуки, его голос оставался мягким. — Для вас это непростое время, и ваша осторожность вполне оправдана. Нанами, смотря в изумрудные глаза белого змея, почувствовала уверенность в своём выборе. — Знаете, — задумчиво сказала девушка. — У меня никогда не было хранителя, поэтому я даже не знаю как заключается контракт. Мизуки улыбнулся чуть шире, чувствуя себя льстиво и одновременно волнительно перед этой новой ответственностью. — Контракт между божеством и хранителем обычно заключается через ритуал, — объяснил он, вспоминая свои прежние знания. — Это своего рода клятва, которой мы связываем наши души. Мы можем провести его прямо сейчас, если вы пожелаете, госпожа Нанами. Она задумалась на несколько мгновений, взвешивая все возможные последствия и решения, которые ей предстояло принять. Она почувствовала, как трепет полосами прошёлся по телу, когда девушка произнесла: — Я готова. Давайте сделаем это. Мизуки кивнул, признательный за её доверие. Он встал и протянул ей руку, чтобы помочь подняться. Вместе они направились к центру двора, где лунный свет ярче всего освещал территорию. Нанами посмотрела на серебристый диск в небе и сделала глубокий вдох, готовясь к следующему важному шагу. — Вам нужно будет просто повторять за мной, — уточнил Мизуки, и мягко сжал её ладонь. — Хорошо, — согласилась Нанами, чувствуя, как спокойствие будущего хранителя передавалось и ей. Мизуки закрыл глаза на мгновение, сосредоточившись. Затем, открыл их и начал произносить древние слова на языке, известном немногим. Его голос звучал глубоко и мелодично, наполняя пространство вокруг густой энергией. Нанами, внимательно слушая, повторяла за ним, стараясь ничего не напутать. Когда необходимые слова и клятвы были произнесены, Мизуки объяснил: — Теперь нужно скрепить клятву кровью. Нанами слегка вздрогнула, услышав о крови, и её ладонь на мгновение замерла в руке Мизуки. Однако её решимость не поколебалась. Она понимала, что это часть ритуала, и от этого шага зависело будущее, которое девушка хотела для себя и храма. Стиснув зубы, она медленно кивнула, выражая свою готовность и понимание необходимости завершить ритуал. Мизуки, заметив её волнение, ободряюще улыбнулся в знак поддержки. Он извлёк из своих одежд небольшой кинжал с резной ручкой и это действие напомнило Нанами о тёмном воскрешении Акура-Оу, где похожим кинжалом её лишили жизни. Всё внутри неё похолодело. Мизуки мгновенно уловил, как лицо девушки изменилось, и понял, что Нанами охватили воспоминания о прошлом. Он аккуратно коснулся её плеча, стараясь вернуть в настоящее и отогнать дурные мысли. — Всё будет хорошо, — мягко произнёс змей, его взгляд оставался добрым и тёплым. — Этот ритуал отличается. Здесь нет зла, только жизнь. Мизуки осторожно приложил кинжал к своей ладони и сделал неглубокий надрез, отчего выступила ярко алая капля крови, которой он коснулся её кожи, оставляя отпечаток своего обещания. Нанами, видя его уверенность и готовность, преодолела внутренний страх. Она медленно взяла кинжал из его рук и повторила его движения. Её кровь, смешиваясь с его, постепенно создавала невидимую нить. Волна энергии, словно ураган, прошла через их тела, и Мизуки почувствовал знакомое трепетное ощущение в груди, когда ты с кем-то связан. Он закрыл глаза, позволяя себе полностью раствориться в этой мощной и одновременно спокойной энергии, которая циркулировала между ними. — Теперь мы связаны узами хранителя и божества, — произнёс белый змей, открывая глаза. — Спасибо за ваше доверие, милая Нанами. Вы всегда можете рассчитывать на мою поддержку. Девушка улыбнулась, почувствовав, как её сердце наполнялось теплом и радостью. Это был первый раз, когда она осознала всю мощь и ответственность, которая приносила связь с хранителем. Мизуки стал не просто её защитником, а также наставником, который будет с ней в трудные времена, и эта мысль несказанно облегчала ей душу. Она слегка наклонила голову в знак благодарности и тихо произнесла: — Я тоже буду стараться оправдать ваш выбор, Мизуки.