Аметистовый лабиринт

— Сколько ещё ты планируешь заниматься ерундой? — поинтересовался Томоэ, войдя в тронный зал, где собралась небольшая группа ёкаев, соревнующихся между собой. Лис бросил на них презрительный взгляд, прислонившись к колонне и скрестил руки на груди. Он никак не мог понять, почему кровавый король целыми днями развлекался и игнорировал важное дело, ради которого, собственно, они все здесь собрались. С момента его воскрешения прошло чуть более двух месяцев, и за это время они почти не продвинулись к желанной цели. Кроме того, Томоэ никак не мог понять, зачем Акура-Оу держал при себе Микаге. Он не давал ему своей крови, чтобы тот стал демоном, но и не позволял лису расправиться с ненавистным богом Земли. Бездействие короля вызывало у Томоэ раздражение, и в последние дни его настроение было особенно непредсказуемым. — Да! — воскликнул король с блеском удовольствия в глазах. — Пусть дерутся! В живых останется только один! Два низших ёкая — нэдзуми — сцепились в борьбе, стремясь заслужить расположение и похвалу короля. Другие стояли чуть в стороне, с особым воодушевлением наблюдая за схваткой. Когда тот, что покрупнее и повыше, забил до смерти своего соперника, толпа взорвалась возбуждёнными воплями. Король вскинул руку, подзывая к себе победителя. — Ты хорошо дерёшься, — Акура-Оу довольно оглядел дрожащего от страха и одновременно гордого ёкая. — Заслужил право быть у моих ног. Томоэ презрительно фыркнул, не скрывая своего недовольства. Это было ничем иным, как жалкой тратой времени и усилий. Лис был уверен, что даже самые бездарные из его прежних подчинённых могли бы добиться большего, чем эти персонажи. Желание выразить Акуре-Оу своё настоящее мнение о нём росло с каждой минутой, но лис пока сдерживался. Он понимал, что в данный момент его гнев не принесет ничего хорошего. — Что не так, Томоэ? — нарочито спокойным тоном спросил Акура-Оу, склонив голову в его сторону. — Тебе не нравится? Может быть ты сам хочешь поучаствовать? В янтарных глазах короля заплясали озорные огоньки, губы растянулись в довольной ухмылке. Лис удивлённо приподнял брови и тяжело вздохнув, заявил: — Увольте, Ваше Величество, — в голосе Томоэ послышались ироничные нотки. — Я не сторонник бессмысленного кровопролития. И у меня есть дела поважнее, чем наблюдать, и уж тем более принимать участие в крысиных боях. Может быть, стоит вспомнить о нашей цели? Время идёт, а мы ничего не предпринимаем пока наши враги становятся сильнее с каждым днём. Акура звонко рассмеялся, откинувшись на троне и вытянул ноги. Ёкаи, замершие до этого момента подобно статуям, подхватили его смех. — Враги? Не смеши меня, Томоэ. Они всего лишь пыль под моими ногами. И потом, разве тебе не нравится, как они трепещут перед моей силой? Это забавно. Расслабься, ты слишком серьёзен. Или, может, ты боишься, что я не смогу справиться с этими жалкими людишками и богами? Томоэ сжал кулаки, стараясь сдержать ярость. Он знал, что Акура-Оу намеренно его провоцировал, испытывая терпение и выводя на эмоции. Взмахнув хвостом, лис отрезал: — Ладно, развлекайся. Он развернулся, намереваясь покинуть зал, когда голос короля вновь остановил его: — Куда ты? Я еще не закончил. Останься, брат. Или тебе так не терпится заняться своими «важными» делами? Расскажи, чем же ты таким занят? Неужели скучаешь по своей человеческой богине? — его голос приобрёл явственный оттенок насмешки. Лис остановился, ощущая за своей спиной его едва скрываемое ощущение превосходства. Медленно обернувшись, он окинул короля свирепым взглядом, от которого даже самые смелые демоны невольно задрожали. Упоминание Нанами прозвучало как вызов, как намеренная попытка задеть его. Томоэ старался держать свои мысли подальше от её образа, зная, что воспоминания о ней отвлекали и делали его уязвимым. Но Акура-Оу, как всегда, умело читал чужие сердца, находя самые болезненные точки. — Мои дела тебя не касаются, — сузив глаза, напомнил лис. — Моя преданность нашей общей цели не зависит от моих чувств к кому бы то ни было. Акура-Оу наслаждался его раздражением. Его смех затих, сменившись зловещим спокойствием. Он несколько небрежно поднялся с трона, приблизившись к Томоэ. Ёкаи, стоящие чуть в стороне, оцепенели, чувствуя как атмосфера в зале резко изменилась. — Не забывай, Томоэ, кто здесь главный, — прошептал Акура-Оу, оказавшись в непосредственной близости от лиса. Его голос звучал снисходительно, но в нём сквозило предостережение. — Ты лишь инструмент. Не переоценивай свою значимость. Томоэ не повёл даже бровью. Он молча смотрел в янтарные глаза, стараясь не поддаваться на его провокации. Любое неосторожное слово могло привести к непредсказуемым последствиям. Власть Акуры-Оу держалась исключительно на страхе и подчинении, и он не упускал возможности напомнить всем, кто здесь хозяин. Только король ошибочно полагал, что Томоэ испытывал страх перед ним, как эти отбросы, что стояли рядом, дрожа от ужаса. — Без этого, как ты выразился, инструмента твоя драгоценная цель останется лишь красивой, но недостижимой мечтой, — невозмутимо ответил Томоэ. — И если тебе нужен не просто верный пёс, а союзник, способный мыслить и действовать самостоятельно, тебе стоит научиться меня слушать. Акура-Оу усмехнулся, но в этот раз в его ухмылке не было даже намёка на веселье. Он медленно обошёл Томоэ, оценивая его со всех сторон, как ценный, но непокорный экспонат. Тишина в зале стала почти ощутимой, гнетущей, как предзнаменование надвигающегося шторма. Ёкаи боялись даже дышать, осознавая, что это не просто словесный конфликт. Это напоминало танец на острие ножа, опасную игру с огнём, где ставки уходили далеко за пределы их текущей цели, затрагивая будущее всей иерархии. Акура-Оу открыл рот, чтобы сказать что-то, но его внимание привлекло нечто иное за спиной Томоэ. Лис обернулся, и его лицо исказилось в выражении неприязни и едва прикрытого гнева. К ним стремительно приближался Микаге, рядом с ним шла кицуне, ранее управлявшая богами с помощью лунного артефакта. Увидев Томоэ, она вспыхнула и отвела взгляд в сторону. — Ты принёс? — обратился к Микаге король, мгновенно потеряв интерес к распрям с Томоэ. Микаге остановился на расстоянии нескольких метров от Томоэ, сдержанно улыбнулся и кивнул ему в знак приветствия. Лис встретил его убийственным взглядом, напоминая о том, что его жизнь зависела от покровительства Акуры-Оу. Король снова занял трон и, взмахнув рукой, обратился к толпе ёкаев, выпалив: — Убирайтесь. Зал опустел в мгновение ока, оставив лишь короля, Томоэ, Микаге и кицуне. Король нетерпеливо барабанил пальцами по подлокотнику. Микаге достал из складок своего кимоно небольшой ларец, искусно украшенный витиеватым орнаментом. Подойдя к трону, он почтительно преклонил колено, протянув его королю. — Здесь, как вы и просили, — сообщил бог. — Но, как я уже говорил, Томоэ нейтрализовал эффект лунного камня. Король взял ларец, не отрывая взгляда от Томоэ. В янтарных глазах плескалось любопытство. Открыв его, он извлёк из него лунный камень, источающий слабое, холодное сияние. Акура-Оу повертел артефакт в руках, оценивая его силу, после чего его ладонь вспыхнула мощным потоком тёмной энергии. Камень затрещал, покрываясь сетью тонких, как паутина, трещин. Сияние померкло, превратившись в тусклый отблеск. Акура-Оу нахмурился, швырнув артефакт к ногам Микаге. Кицуне, стоявшая рядом с ним, задрожала, несмотря на видимое спокойствие. — Почему моя магия не способна восстановить структуру какого-то камня, созданного алхимиками? — прорычал он, облив бога гневным взглядом. — Как это вообще возможно? Микаге поклонился, не поднимая головы. Томоэ удовлетворённо улыбнулся, переводя взгляд с короля на кицуне, которая побелела как полотно. — Ваша магия сильна, просто имеет другую природу, отличную от энергии камня, — поспешил объяснить бог. Акура-Оу пропустил его слова мимо ушей, продолжая сверлить недовольным взглядом. — Теперь это обычный кусок горной породы! — рявкнул король, обнажив острые клыки. — Как это произошло? Почему твои подчинённые такие бесполезные? Микаге сохранял невозмутимость, несмотря на ярость, клокотавшую в голосе демона. Он знал, что сейчас главное – не спровоцировать его гнев ещё больше. Подняв взгляд, бог ровным тоном ответил: — Как я уже говорил, Томоэ нейтрализовал действие камня. Жемчужина Утренней Зари, которой он овладел, обладает силой, способной рассеивать практически любую магическую энергию. Вероятно, его вмешательство привело к необратимым изменениям в структуре камня. Акура-Оу перевел взгляд на Томоэ, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на восхищение, смешанное с раздражением. Лис ответил ему дерзкой ухмылкой, демонстрируя полное безразличие к этому вопросу. Король усмехнулся, качая головой. — Ты всегда был для меня головной болью, — устало сказал он, потирая висок. — Я впечатлён. Как же тебе удалось одержать верх в схватке с противником, чья сила превосходит твою в десятки раз? Томоэ повёл плечом, наслаждаясь моментом и не сразу ответил на вопрос. Его взгляд метнулся к кицуне, губы растянулись в призрачной улыбке, после чего он сказал: — Сила не всегда решает. Важнее – знание слабостей противника и умение ими воспользоваться. Кицуне замерла, затаив дыхание. Акура-Оу посмотрел на Томоэ, потом на лисицу и его брови взметнулись вверх. Король мгновенно осознал смысл сказанного. Его взгляд, до этого наполненный гневом и раздражением, теперь выражал холодное, расчётливое понимание. Он прищурился, оценивая кицуне долгим, пронизывающим взглядом, от которого по спине бежали мурашки. — И что же это за слабость, о которой ты говоришь, Томоэ? — спросил Акура-Оу, его вопрос прозвучал обманчиво мягко. Король больше не повышал голос, но такая спокойная угроза казалась гораздо более устрашающей, чем его предыдущая вспышка гнева. Томоэ не торопился с ответом, выдерживая напряжённую паузу. Он понимал, что игра только стартовала, и каждое его слово было на вес золота. Спустя минуту, с лёгкой небрежностью лис произнёс: — В разгар битвы между нами возник разговор, затрагивающий, так сказать, личные увлечения нашей очаровательной лисицы. Я узнал о её… трепетном восприятии определённых аспектов физического воздействия на тело, которые никак не связаны с борьбой. И решил это использовать. Акура-Оу резко встал с места, сделав несколько быстрых шагов к кицуне. В его глазах бушевал ураган эмоций: презрение, разочарование и, что самое страшное, холодный гнев. Он молчал, оценивая степень нанесенного ущерба. Кицуне, не выдержав взгляда короля, опустилась на колени, задрожав всем телом. — Что за мерзость. Ты обменяла способность управлять богами на мимолётное увлечение, раздвинув свои ноги? — Нет! — возразила она хриплым голосом. — Между нами ничего не было, кроме поцелуя... — Поцелуй… — пробормотал король, словно пробуя это слово на вкус. — Одного поцелуя оказалось достаточно, чтобы разрушить то, над чем я работал десятилетиями? Король сделал ещё один шаг к лисице, и она отшатнулась, прижавшись к полу. — Ты преподнесла Томоэ свои слабости на блюдечке. Добровольно отдала ключ к победе. Ты ничтожество! Он замолчал, позволив своим словам осесть в сознании кицуне. Затем, резко повернувшись к Микаге, произнёс: — Этот артефакт с самого начала принадлежал мне. За провинности своих слуг ты будешь отвечать отдельно, бог Земли, — ядовито выпалил король. — Тебе стоило с самого начала привлечь Томоэ на свою сторону, а не плести свои интриги за его спиной. Микаге, сохранявший молчание, склонил голову, принимая удар. Он осознавал, что Акура-Оу прав. Бог недооценил Томоэ и преувеличил силу кицуне, за что понесёт заслуженное наказание. — Уберите это ничтожество с моих глаз, — скомандовал король, глядя в заплаканные голубые глаза лисицы, но ни одна струна внутри него не дрогнула. — Уничтожьте, развейте дух, чтобы я больше никогда не видел её. Два ёкая, материлизовавшиеся из тени, приблизившись к лисе. В их глазах не было ни сочувствия, ни злорадства, лишь холодное исполнение приказа. Они схватили её за руки, грубо поднимая с пола. Кицуне отчаянно пыталась вырваться, но их хватка была слишком сильной. Она смотрела на Акуру-Оу, в надежде увидеть хоть каплю милосердия, но в его взгляде отражалось лишь разочарование и полное безразличие к её судьбе. Когда девушку выволокли из зала, король задумчиво почесал подбородок и вновь обратился к Микаге: — Мне совершенно не нравится тот факт, что у меня недостаточно сил, чтобы восстановить камень, — в его голосе проскользнули подозрительные нотки. — Предполагаю, это связано с ритуалом воскрешения. Подробно расскажи мне, что именно потребовалось для его проведения. Не пропусти ни одной детали. Одно из ушей Томоэ слегка дрогнуло от любопытства. Микаге начал подробно рассказывать, перечисляя все ингредиенты, заклинания и этапы, которые он прошёл, чтобы вернуть Акуру-Оу к жизни. Король слушал внимательно, не перебивая, запечатлевая каждое слово в своём сознании. Он искал ответ на вопрос, где именно произошла утечка силы, где была допущена ошибка. Ёкай не привык к поражениям и не мог смириться с мыслью о том, что его мощь ослабла. Томоэ, находившийся в тени, анализировал каждое слово Микаге. Его пытливый ум пытался выявить пробелы, но ничего из сказанного не дало ему пищи для размышлений. Тем не менее, лис не мог отделаться от чувства, что что-то ускользнуло от его внимания, и он обязан это выяснить. Закончив рассказ, Микаге замер в ожидании. Акура-Оу молчал, погруженный в свои мысли. Тишина затягивалась, становясь почти осязаемой. Наконец, король поднял голову, скользнув по богу Земли недоверчивым взглядом и спросил: — Ты утверждаешь, что использовал все необходимые компоненты и заклинания? Микаге кивнул, твёрдо заявив: — Я повторил ритуал в точности так, как он был записан в древних свитках. Ни одна деталь не была упущена. Если камень не восстановил вашу полную силу, то причина кроется не в ритуале, а в чём-то другом... — Магия Акуры должна была полностью восстановиться, — сказал Томоэ, вступая в беседу. — Артефакт луны должен был лишь усилить его способности, а не восстановить их. Это означает, что в процессе ритуала произошла ошибка. — Томоэ прав, — согласился король, окинув лиса задумчивым взглядом. — Нужно немедленно выяснить в чём дело. Этим займёшься ты, брат. Томоэ кивнул головой в знак согласия, хотя в его душе нарастало недовольство. Задание, выданное Акура-Оу, не предвещало ничего хорошего. Исследовать погрешности в древнем ритуале, который, по словам Микаге, был выполнен безукоризненно, казалось бесполезной тратой времени. Но ему и самому стало любопытно, где была допущена его ошибка. — А ты, Микаге, собери всех влиятельных демонов к завтрашнему вечеру, — отдал следующий приказ король. — Мы должны как можно скорее созвать совет и обсудить наши дальнейшие действия. Не забудь позвать демона засухи. Это крайне важно. Сделаешь это и тогда получишь мою кровь. Микаге побледнел. Кровь Акура-Оу, по идее, должна была стать наградой, знаком признания его заслуг в воскрешении короля. Но сейчас она звучала как зловещее обещание. Что-то неладное творилось в душе короля, и Микаге боялся даже представить, какие цели тот преследовал, созывая совет демонов. Он поклонился, стараясь скрыть своё волнение. Томоэ остался стоять в тени, наблюдая за удаляющейся спиной Микаге. Приказ Акуры-Оу заставил его внутренне напрячься. Совет, да ещё и с особым приглашением демона засухи, предвещал серьёзные перемены. — Не теряй времени, брат, — сказал король, усаживаясь на трон. — Мне нужны результаты. Я разрешаю применять любые методы, только не забудь посетить завтрашний совет, ты будешь мне нужен.

***

Нанами сидела на ступенях храма, медленно потягивая горячий чай маленькими глотками и наблюдая за ночным небом, устланным звёздами. Луна, пробиваясь сквозь лёгкие облака, оставляла на земле серебристые следы, высвечивая колышущиеся ветви сакуры. Аромат земли, насыщенный и влажный, переплетался с лёгким запахом сосны. Из далека доносились звуки ухания совы. Её мысли, как облака над головой, то увлекались в одну, то в другую сторону. В воображении возникали образы друзей: Ари, Курамы, Соты, и...Томоэ. В последнее время их отсутствие ощущалось особенно остро, хотя девушка и не была одинока. Утопая в своем горе и тоске, она задавалась вопросами: почему мир так жесток к ней? Почему ей приходилось терять любимых людей? Она вздохнула и оставила недопитый чай в стороне. Внутри кипело желание закричать, выплеснуть всю горечь, но, вместо этого, Нанами лишь крепче обняла колени. Она была богиней, пусть и начинающей, но всё же богиней! Девушка должна была быть сильной и мудрой, не поддаваясь унынию. Но как можно быть сильной, когда сердце разрывалось от боли? Как мудро смотреть в будущее, если прошлое тянуло назад, как тяжёлый якорь? — Что, не спится? — раздался тихий голос позади, заставивший девушку вздрогнуть. Она обернулась и через мгновение её губы растянулись в лёгкой улыбке. Мизуки стоял, опираясь на дверной косяк, его светлые волосы тускло сверкали в лунном свете. В руках он держал небольшой глиняный кувшин. — Просто задумалась, — ответила Нанами, жестом приглашая хранителя сесть рядом. Мизуки, не произнося ни слова, сел на крыльцо, поставив между ними кувшин. Ночная прохлада приятно охлаждала его кожу, даря ощущение покоя и умиротворения. — Что случилось? — спустя несколько мгновений спросил хранитель. Нанами отвернулась, не желая, чтобы он заметил её грусть. Она подняла с крыльца маленькую веточку сакуры, на которой не удержался цветок, и начала медленно крутить её в руках. — Ничего особенного, просто в последнее время произошло столько всего, что я не знаю, как мне жить дальше. Мизуки молчал, позволив словам Нанами раствориться в тишине ночи. За несколько дней общения он достаточно хорошо узнал свою хозяйку, чтобы осознать, что выражение «ничего особенного» на самом деле скрывало бурю эмоций внутри неё. Змей достал из длинного рукава два маленьких керамических стаканчика и наполнил их саке из кувшина. — Знаешь, когда я был совсем один и мне было плохо, — начал Мизуки, нарушив тишину, — я разговаривал с луной. Рассказывал ей все свои беды и радости. Может быть, это глупо, но мне становилось легче. Луна ведь видит всё, и она всегда слушает. — Ты думаешь она меня понимает? — горько усмехнувшись, спросила Нанами. Мизуки кивнул, протянув один стаканчик девушке. — Она понимает всех, солнышко Нанами, — он взял второй стакан, легонько похлопав свободной рукой хозяйку по плечу. — Выпей со мной и поделись своими печалями. Она приняла стаканчик, чувствуя, как лёгкое тепло разлилось по её телу. Поднеся его к губам, девушка вдохнула сладковатый аромат и сделала небольшой глоток, ощутив на языке приятную горечь. Она посмотрела на Мизуки, замечая в его изумрудных глазах искреннее сочувствие и не выдержала. Нанами открылась, делясь чувствами, что так долго разъедали девушку изнутри. Она рассказала о ранах, которые не заживали, о страданиях и утратах, которые пережила. Всё это так неожиданно обрушилось на неё, что, несмотря на попытки справиться с этим в одиночку, чувства снова и снова давили, угнетая ещё больше. Она поведала о жертве Соты, едва сдерживая слёзы у края век. Он навсегда останется в её памяти, и хоть девушка осознавала, что он погиб не зря, эта невыносимая боль не оставляла её, мешая спокойно спать по ночам. Нанами тосковала по своим друзьям и сожалела о том, что не могла сказать им правду. Даже они были вынуждены поверить в её смерть. Она не любила лгать и чувствовала себя мерзко, но другого выбора у неё не было. Мизуки внимательно слушал девушку, время от времени бросая на неё сочувствующие взгляды, но не перебивал, понимая, что ей важно выговориться. Когда разговор коснулся Томоэ, слёзы уже подступали к её горлу, и она больше не могла их сдерживать. Это не просто боль, это утрата части души, оставляющая глубокую пустоту, которую невозможно заполнить. Её дни сливались в однообразную серую массу, потерявшую всякий смысл. Она ела, спала, отвечала на молитвы людей и выполняла другие привычные дела, но не ощущала себя живой. Мизуки протянул руку и бережно вытер слезы с её лица. Ему было известно, какие чувства она питала к Томоэ, и он понимал, что никакие слова не смогут облегчить её страданий. Но он мог находиться рядом, слушать и оказывать поддержку столько, сколько это было в его силах. Когда Нанами закончила свою речь, в воздухе воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом листьев на ветру. Мизуки вновь наполнил их стаканы. — Я был в курсе твоей истории ещё до того, как стал твоим хранителем, но не ожидал, что всё окажется таким… печальным, — прервав тишину, признался змей. Нанами посмотрела на него с недоумением, пытаясь разобраться, откуда он знал о её прошлом. Мизуки вздохнул, отвёл взгляд от Нанами к луне и добавил: — Я был знаком с Сотой много веков. Когда-то он оказал мне услугу, и с тех пор мы стали друзьями. Мы редко виделись и общались, но в случае беды старались помогать друг другу. Нанами была удивлена. Она никогда не думала о том, что Мизуки и Сота могли быть знакомы. Мир казался меньше и теснее, чем она предполагала. Девушка не знала, что и сказать, поэтому просто смотрела на Мизуки, ожидая продолжения. — Он вкратце рассказал мне твою историю. Упомянул о интригах Микаге и ритуале, связанном с воскрешением злого короля. Честно говоря, я был несколько шокирован, — он снова вздохнул, его взгляд стал печальным. — За несколько дней до ритуала он пришёл ко мне, поделился своими намерениями принести себя в жертву и попросил присмотреть за тобой. Именно поэтому я стал твоим хранителем. Я был обязан удостовериться, что с тобой всё будет в порядке, и дал обещание своему другу защищать тебя. Нанами ощутила, как слёзы вновь потекли по её щекам. Сота… Он думал о ней до самого конца. Осознавал, что ей будет нужна поддержка, и позаботился об этом, даже после своей смерти. Горечь утраты снова накрыла её, но теперь к ней добавилось и чувство благодарности. Он был настоящим другом, и она никогда не забудет его. — Поэтому ты устроил ту «случайную» встречу в кафе? — спросила девушка, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Нет, — сказал Мизуки, покачивая головой. — Это действительно было случайно, и я сам был удивлен, когда встретил тебя. В тот момент я понял, что это идеальное время, чтобы стать твоим хранителем. Нанами слабо улыбнулась, поняв, что даже в такой трагедии можно найти место случайности. Судьба, играя с ней, чередовала горечь потерь с искорками надежды. Она с благодарностью посмотрела на Мизуки. Он остался рядом, несмотря ни на что, и его поддержка сейчас была для неё очень важна. — Спасибо, Мизуки, — тихо прошептала девушка. — Спасибо, что ты рассказал мне правду о Соте. И спасибо за то, что ты рядом. Мизуки, почувствовав смущение, отвёл взгляд, и его щёки слегка порозовели под призрачным светом луны. Он не привык к таким искренним проявлениям благодарности. — Не стоит меня благодарить, — пробормотал змей, всё ещё смущённый, но вскоре его выражение лица стало более серьёзным, когда он добавил: — Не хочу тебя огорчать, но и лгать не стану. Это лишь начало, Нанами. Нас ждут нелёгкие времена. Она нахмурилась, ощущая, как медленно тревога подступала к горлу, сдавливая его. Девушка понимала, что мир ёкаев нестабилен, и что после возвращения злого короля им предстоит столкнуться с новыми трудностями. Но сейчас, в этот спокойный момент, ей хотелось лишь немного отдыха, чтобы справиться с утратой и восстановить свои силы. — Что ты имеешь в виду? — спросила она, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Король усиливает свои позиции, — сказал Мизуки, его взор был устремлён в даль. — Его влияние увеличивается с каждым днем, и множество ёкаев признали его власть, в том числе и Томоэ... Карие глаза наполнились удивлением. Её сердце мучительно сжалось. Неужели Томоэ выбрал сторону зла? Эта мысль пронзила её ледяным страхом от макушки до кончиков пальцев на ногах. — Но… он ведь должен находиться в заключении, разве нет? — произнесла она шёпотом, едва справившись с потрясением. Девушка пыталась найти на лице Мизуки хоть какое-то свидетельство ошибки или преувеличения. Но в его изумрудных глазах читалась лишь стойкая решимость. Мизуки кивнул, не отрывая взгляда от горизонта. — Он один из первых, кто встал на его сторону. Знания и сила лиса делали его крайне важным союзником для короля. Нам следует подготовиться к худшему, Нанами. Возможно… придётся противостоять и ему. Нанами дёрнулась, как если бы получила удар. Сражаться с Томоэ? Это казалось абсолютно немыслимым, нелепым. Томоэ, её защитник, её спутник, или, как оказалось, бывший спутник… Он никогда не предал бы её. Но слова Мизуки звучали слишком убедительно, а выражение его лица не оставляло сомнений. Ей вспомнилась их последняя с Томоэ встреча, его отстранённость, холодность и желание разорвать их отношения. Неужели он уже тогда… Нанами сжала кулаки, стараясь успокоить дрожь в теле. Нет, она не даст страху овладеть ею. Сота пожертвовал собой ради неё, и девушка не собиралась сдаваться. Она будет бороться, будет защищать то, что ей дорого, даже если это потребует сражения с тем, кого она любила. — Мы должны быть готовы ко всему, — произнесла Нанами, стараясь придать голосу твёрдость. — Что требуется от меня? Мизуки едва заметно улыбнулся, когда увидел, как в глазах его хозяйки засияла решимость. Ему было известно, что она была сильной, но наблюдать за ней в таком состоянии после всех трудностей, которые ей пришлось пережить, вызывало у него одновременно восхищение и беспокойство. Он боялся за неё, но понимал, что назад пути нет. — Мы будем учить тебя драться, — ответил Мизуки, улыбка сошла с его лица, уступая месту серьёзному выражению. — Ты уже способна чувствовать свою магию, верно? Я видел, что ты прекрасно управляешься с талисманами, укрепляя барьер в храме. — Конечно, — согласилась Нанами, с внутренним удовольствием думая о том, что вновь сможет погрузиться в изучение магии. — Томоэ обучил меня основам. Мизуки улыбнулся, и в его изумрудных глазах она заметила искру азарта, которая мгновенно угасла. — Прекрасно. А я начну тебя искусству управлять шикигами и использовать его в бою.