Аметистовый лабиринт

Мизуки сдержал своё слово, и уже на следующее утро Нанами приступила к тренировкам. Сначала он продемонстрировал ей несколько упражнений для разогрева мышц, а затем они плавно перешли к техникам самообороны. Мизуки в буквальном смысле учил её защищаться, особенно подчёркивая, что он не всегда будет рядом, и девушке необходимо уметь постоять за себя, не рассчитывая на помощь других. Безусловно, Мизуки сделает всё возможное, чтобы защитить свою госпожу, но непредвиденные ситуации могут возникать, и предосторожность, особенно в их ситуации, была уместной. Нанами понимала ход его мыслей и не высказывала недовольства, следуя указаниям. Они разместились в гостевом крыле святилища, в одной из комнат, где было достаточно много свободного пространства. Мизуки заботливо постелил на пол маты, чтобы Нанами не получила травму во время тренировок. Он продемонстрировал ей несколько простых боевых приёмов, которые должны были помочь увернуться от удара противника и, при необходимости, контратаковать. Девушка старалась повторять каждое движение, но, скажем прямо, получалось у неё не очень. Её руки и ноги путались, и вместо грациозного уклонения она падала на маты. — Нанами, ты от природы миниатюрная и гибкая. Тебе следует научиться использовать это в своих интересах, — произнёс Мизуки, подав девушке руку, чтобы помочь подняться. Она тяжело вздохнула, чувствуя лёгкое разочарование в собственных силах. Нанами пылала стремлением овладеть искусством сражения с быстротой и эффективностью, но её тело упорно отказывалось поддаваться. Девушка снова приняла боевую стойку, сосредоточившись на наставлениях Мизуки. Он объяснял базовые вещи: как правильно устанавливать ноги, куда направлять взгляд, как собраться, чтобы избежать удара. — Вот так, умница! — подбодрил её хранитель, когда девушка смогла уклониться и при этом удержаться на ногах. — Давай ещё раз. Нанами почувствовала прилив воодушевления. У неё получилось! Пусть неуклюже, пусть и всего один раз, но она уклонилась. Девушка сконцентрировалась, стараясь запомнить ощущения, положение тела, направление взгляда. Мизуки снова атаковал, и на этот раз она успела немного отступить, избежав прямого столкновения. Нанами всё ещё не могла назвать это уклонением, скорее инстинктивной реакцией, но это уже был явный прогресс. — Хорошо, — сказал хранитель, обойдя девушку с другой стороны, останавливаясь, — а теперь, ударь меня. — Что? — Нанами в недоумении уставилась на него. — Не бойся, просто бей. Давай. Колеблясь, она подняла руку. Ударить Мизуки? Это казалось кощунством. Он был так добр и заботлив, как она могла причинить ему боль? Но, вспомнив слова Мизуки о самозащите, девушка собралась с духом. Она должна была это сделать. Нанами ринулась вперёд, немного занося руку и прицелилась в плечо Мизуки. Послышался глухой хлопок. Удар получился слабым, больше похожим на толчок. Хранитель даже не шелохнулся. — Не так, — сказал он, перехватив её руку. — Вложи в удар вес всего тела. Сожми кулак, напряги мышцы. Представь, что перед тобой не я, а тот, кто желает тебе навредить. — Легче сказать, чем сделать, — вздохнула девушка, возвращаясь в исходное положение. Мизуки понимающе кивнул. Он знал, что Нанами будет сложно переступить через свою доброту, но обстоятельства требовали. Он снова занял позицию для атаки, позволяя ей видеть каждое движение. — Представь, что я настоящее зло, — предложил Мизуки, стараясь разжечь в ней хоть какие-то эмоции. — Я хочу отнять у тебя твой дом, твоих друзей, твою жизнь. Бей меня так, будто от этого зависит твоя жизнь. Глаза Нанами сузились. Перед ней больше не стоял добрый и преданный Мизуки. Перед взором возник размытый силуэт Микаге, угрожающего всему, что ей дорого. Злость, непривычная и обжигающая, волной поднялась изнутри. Она сжала кулаки, чувствуя, как напряглись её мышцы. Сделав резкий выпад, девушка вложила в удар всю свою ярость и отчаяние. На этот раз удар получился сильным и хлёстким, Мизуки даже слегка отшатнулся, удивлённо вскинув брови. — Вот, уже лучше, — похвалил он, потирая плечо. — Теперь добавь немного скорости. Не давай врагу времени на раздумья. И подключи ноги. Удары ногами как правило сильнее. — Но я не желаю никого избивать! — угрюмо произнесла девушка. — Нанами, это методы самообороны. Если ты не способна просто нанести удар, как же тогда ты собираешься использовать магию, что служит твоим оружием? Она опустила руки, чувствуя себя опустошённой. В словах Мизуки был резон, но ей было трудно смириться с необходимостью причинять боль кому-либо. Нанами всегда старалась избегать конфликтов и находить компромиссы. Вот только реальность мира была жестокой, и ей приходилось меняться, чтобы выжить. — Хорошо, — она сдалась, снова занимая стойку. — Давай попробуем ещё раз. Мизуки с готовностью продемонстрировал серию быстрых ударов, сочетая их с ногами. Он объяснял, как правильно распределять вес тела, как использовать инерцию, чтобы увеличить силу удара. Нанами старалась повторять за ним, ощущая, как пот медленно струился по её лбу и вискам. С каждым новым движением она обретала всё больше уверенности. Страх причинить вред уже не преследовал её. Остались лишь концентрация и настойчивость. Постепенно, движения девушки стали более плавными и координированными. Она научилась добавлять скорость и силу в свои удары, используя ноги для увеличения эффективности приёмов. Мизуки хвалил её за малейший прогресс, подбадривая и не забывая указывать на ошибки. Тренировка продолжалась до тех пор, пока мышцы не начали гореть от усталости, а дыхание не стало тяжёлым. Змей остановил девушку, предложив: — Давай прервёмся, выпьем чай? А через пару часов перейдем к тренировке с шикигами. Глаза девушки заблестели особым азартом. Она кивнула, и вместе они направились к беседке, чтобы немного отдохнуть. Пока Мизуки отходил, чтобы сделать чай, Нанами села на деревянную скамью, ощущая, как прохладный воздух приятно обдувал разгорячённое лицо и шею. Она прикрыла глаза, позволяя усталости ненадолго взять верх. Несмотря на физическое истощение, в душе девушка чувствовала странное удовлетворение. Мизуки вернулся с подносом, на котором дымились две пиалы с ароматным зелёным чаем. Он поставил поднос на низкий столик и протянул одну из пиал Нанами. Она с благодарностью приняла её, ощущая тепло, исходящее от керамики. Сделав небольшой глоток, девушка почувствовала, как приятная горечь чая растекалась по языку, даря ощущение свежести. — Ты быстро учишься, моя госпожа, — произнёс Мизуки, наблюдая за ней. — У тебя есть потенциал. Щёки девушки покраснели, она всё ещё не привыкла к обращениям Мизуки, и каждый раз чувствовала себя неловко. После того как Нанами сделала ещё несколько глотков, она смущённо улыбнулась и призналась: — Надеюсь, что мне никогда не придётся использовать эти приёмы. Всё же я не приветствую насилие. Хранитель слегка наклонил голову, его взгляд стал задумчивым. — Я понимаю твои чувства. Никто не желает насилия. Но мир не всегда добр и справедлив. И умение защитить себя, своих близких – это не проявление агрессии, а необходимость. Нанами кивнула, размышляя над его словами. Действительно, способность защитить себя не всегда связана с агрессией. Это больше о внутренней уверенности и силе. Она вспомнила о своей прошлой жизни, наполненной страхом и бессилием. Нет, убегать, сдаваться и плакать она больше не собиралась. Выпив чай, девушка вернулась в храм, чтобы принять душ и переодеться. Закончив свои процедуры, она задумчиво расчёсывала влажные волосы, глядя на своё отражение в зеркале. Лицо изменилось. В глазах больше не было прежнего живого огонька. Вместо этого лишь тусклое отражение пережитых моментов мелькало в глубинах зрачков, как светящийся по мере угасания костер. Даже кожа, которая обычно выглядела свежей и румяной, стала болезненно бледной. Новое отражение ей не нравилось. Она скучала по той Нанами, беззаботной и наивной, но понимала, что вернуть её уже невозможно. Слишком много всего произошло… Убрав волосы в низкий хвост, девушка отложила расчёску и развернулась, собираясь покинуть ванную, но на пороге ей помешала Шизука. Нанами закусила губу, гадая зачем она понадобилась ей. — Как продвигаются дела с тренировками? — Нормально, — коротко отозвалась Момозоно. Шизука прищурилась, внимательно скользнув по ней оценивающим взглядом, как будто стремилась выудить нечто сокрытое, то, что девушка прятала от неё. — Мизуки говорит, ты быстро схватываешь, — осторожно произнесла она, пытаясь понять что происходило. Нанами вздохнула, скрестив руки на груди и бросила на Шизуку сердитый взгляд. Её глаза мерцали недовольным, почти гневным светом. — Ты знала, что Томоэ сбежал из тюрьмы и присоединился к злому королю? — спросила она, её голос приобретал ледяной оттенок. Шизука вздрогнула, и на её лице промелькнуло замешательство, которое она тут же попыталась скрыть. Но Нанами уже заметила. — Ответь, — настаивала девушка, чувствуя, как гнев поднимался в ней новой волной. — Ты знала? — Знала, — сухо ответила Шизука, не пытаясь оправдываться. — Но не хотела говорить, чтобы не расстраивать тебя. — Почему ты мне не сказала? Почему я узнаю об этом от Мизуки?! — Я посчитала, что тебя это не касается, — пожала плечами Шизука, сохраняя невозмутимое спокойствие. — Томоэ сделал свой выбор, и ты должна двигаться дальше. Сосредоточиться на тренировках, стать сильнее. Нанами рассмеялась, звук получился горьким и безрадостным. — Меня не касается? — хриплым голосом произнесла девушка. — Мы были... вместе! Как это может меня не касаться? В серых глазах Шизуки залегло недовольство, плавно переходящее в ярость. Она нахмурила брови и сделала шаг навстречу к Нанами. — Ты думаешь, только тебе больно? Только тебе одной тяжело? Каково мне знать, что самый дорогой для меня человек встал на сторону какого-то ублюдка, жаждущего захватить всю власть? — раздражённо спросила она. Нанами с изумлением вскинула брови. Она и представить не могла, что Шизука способна на такую откровенность. Всегда сдержанная, непроницаемая, она казалась существом, лишённым эмоций. Но теперь, в её глазах, помимо гнева, промелькнула боль, глубокая и неподдельная. Нанами охватила волна озарения: Шизука тоже любила Томоэ! Как же она не распознала этого раньше? Столько лет она провела рядом с ним, заботясь и выполняя все его приказы. Если ранее Нанами считала, что это лишь благодарность за спасение, то теперь была убеждена, что Шизука испытывала чувства, гораздо более глубокие и серьёзные. Девушка ощутила себя виноватой. Всё это время она была поглощена собственной болью, совершенно не замечая страдания другого человека. Она всегда воспринимала Шизуку как тень Томоэ, беспрекословно выполняющую его волю, но никогда не задумывалась о том, что скрывалось за этой непроницаемой маской. — Шизука… я… я не знала, — прошептала Нанами, чувствуя, как к горлу подступал ком. — Мне очень жаль. — Не важно, — глухо отозвалась она. — Сейчас важнее остановить Томоэ и этого безумца. Личные чувства должны отойти на второй план. Нанами кивнула, соглашаясь с её словами, чувствуя как всё внутри неё покрылось коркой льда. Обретённое знание тяжёлым грузом легло на её плечи, делая и без того сложную ситуацию практически невыносимой. Теперь борьба за Томоэ, если это вообще можно было так назвать, приобрела совсем другой оттенок. Она боролась не только за свою любовь, но и косвенно причиняла боль другому. Шизука отбросила собственные чувства ради общей цели, и это вызывало у Нанами не только уважение, но и ещё большее чувство вины. Немного позже девушка вернулась к Мизуки, который уже ждал её в тренировочной комнате. Хранитель с тревогой посмотрел на её осунувшееся лицо. — Что-то случилось? — спросил он с беспокойством в голосе. — Нет, всё в порядке, — соврала девушка, не желая сейчас обсуждать это. — Давай перейдём к тренировке с шикигами. Мизуки ей не поверил. Его изумрудные глаза видели её насквозь. Он знал Нанами слишком хорошо, чтобы не заметить перемену в её настроении. Но, видя её решимость, не стал настаивать. — Хорошо, — согласился змей. — Для начала призови своего шикигами. Нанами глубоко вздохнула и сконцентрировалась, мысленно представляя образ Мирай. Комнату озарила яркая вспышка света, после чего рядом с ней возник золотистый феникс, с оперением, сверкающим всеми цветами радуги. Феникс грациозно склонил голову в знак приветствия, и Нанами почувствовала лёгкую вибрацию связи между ними. — Это… чрезвычайно редкий шикагами, — сказал Мизуки, с восхищением рассматривая феникса. — Я и не предполагал, что ты обладаешь способностью управлять духами такого уровня. — Вообще-то не умею, — призналась девушка, покачав головой. — Он появился из твоей энергии, а значит ты сможешь, — усмехнувшись, объяснил змей. — Хорошо. Твоя задача заключается в том, чтобы сливаться с шикигами, становясь с ним одним целым. Нанами нахмурилась. Слияние с шикигами? Звучало пугающе и нереально. Она привыкла просто призывать Мирай и использовать его силу, но слиться с ним воедино… это было совсем другое. — Как я должна сделать это? — спросила девушка, поглядывая на феникса. Мизуки задумался на мгновение, потирая подбородок, затем сказал: — Это не просто. Представь, что ты и Мирай – это два сосуда, заполненные одной и той же энергией. Тебе нужно открыть свой сосуд и позволить энергии Мирай заполнить тебя, а своей – его. Представь, как его сущность проникает в каждую твою клетку, а твоя человечность смягчает его дикую природу. Это как танец, где ты ведёшь, а он следует, и наоборот. Нанами закрыла глаза, сосредоточиваясь на словах Мизуки. Образ двух сосудов, изобилующих энергией, помог ей ослабить внутреннее напряжение. Она открыла глаза и, протянув руку к Мирай, ощутила, струящееся тепло от его золотых перьев. Чувствуя незримую нить, связывающую их, девушка мысленно прикоснулась к своей магии. Воздух стал сгущаться, мощный поток энергии завибрировал вокруг Нанами, медленно устремляясь к фениксу. Мирай ответил на её призыв, выпуская в ответ поток своей энергии. Две волны столкнулись в центре комнаты, создавая вихрь искрящихся частиц. Нанами ощутила, как её тело наполнялось чужой, но в то же время странно знакомой энергией. Это было похоже на пламя, горячее и дикое, но она старалась контролировать его, направлять в нужное русло. Постепенно, энергия Мирай начала проникать в каждую клеточку её тела. Она чувствовала, как менялось её восприятие, мир вокруг становился ярче. Внутри неё расцветал золотой сад, наполненный безграничной силой и светом. Человеческое естество Нанами, в свою очередь, смягчало дикую природу феникса, принося в его огненную сущность нотки спокойствия и умиротворения. Это был не просто обмен энергией, это было слияние двух душ. Комната вспыхнула ярким светом, затапливая каждый уголок храма своей энергией. Цвета стали насыщеннее, звуки – отчётливее. Нанами чувствовала себя одновременно собой и кем-то другим. Оглядевшись, она увидела огненно-золотистую оболочку, которая мягко окутывала её тело. Это было нечто большее, чем просто аура — она стала продолжением Мирай, его воплощением в человеческой форме. Нанами медленно подняла руку, рассматривая свои пальцы, которые теперь казались длиннее и тоньше, с золотистыми прожилками, как если бы расплавленное золото текло под кожей. За её спиной выросли крылья, из чистого света, мерцающие всеми цветами радуги. Девушка медленно пошевелила ими, ощущая их невероятную мощь и лёгкость. Мизуки заворожённо смотрел на преображение Нанами. Он никогда не видел ничего подобного. Даже среди опытных медиумов и богов слияние с шикигами такого уровня считалось верхом мастерства. А Нанами, с её непродолжительным опытом, смогла достичь этого так быстро. Змей чувствовал исходящую от неё мощь – это была сила феникса, смешанная с чем-то ещё, чего он пока не мог понять, но явно чувствовал мрачные всполохи в её ауре. — Это... очень странно, — произнёс Мизуки, недоверчиво сузив глаза. — Что-то не так. Нанами опустила взгляд на свои руки, испытывая странное чувство триумфа и тревоги одновременно. Сила, бурлящая внутри, казалась безграничной, но вместе с тем ощущалась какая-то чужеродность, словно она носила чужое платье, идеально сшитое по фигуре, но всё равно не принадлежащее ей. — Что? — испуганно спросила девушка. — Ты не могла достичь такого слияния так быстро, — пробормотал Мизуки, обходя её кругом. — Это как если бы… как если бы что-то помогло тебе, подтолкнуло. Но что это? Её сердце пропустило удар. Она чувствовала Мирай, его присутствие в каждой частичке своего существа. Но где-то там, в глубине этого золотого сияния, скрывалось что-то ещё, что-то тёмное и холодное, что пыталось пробиться наружу. — Я не знаю, — честно ответила девушка, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, несмотря на нарастающее беспокойство. — Просто следовала твоим инструкциям, Мизуки. Представляла сосуды, энергию… Змей вздохнул и подошёл к Нанами практически вплотную, дотронувшись до её запястья. Он медленно провёл пальцем по её золотистой коже, чувствуя, как под ней пульсировала чужая энергия. Он закрыл глаза, сосредотачиваясь, пытаясь уловить едва различимые колебания в ауре. Тьма, он чувствовал её, она была там, глубоко внутри. Изумрудные глаза расширились от удивления и шока. — Откуда в тебе столько демонической энергии?

***

Акура-Оу задумчиво осматривал демонов, собравшихся за массивным прямоугольным столом. Среди них находились военачальники, чьи имена внушали страх смертным, старейшины, обладающие древними тайнами и замыкающие хитроумные интриги, а также демон засухи, Микаге и Томоэ. В их глазах читались ожидание, беспокойство и лёгкий трепет. Акура-Оу прекрасно осознавал, что именно вызвало это напряжение. Заседание было организовано для обсуждения темы, способной преобразовать весь демонический мир. Он откашлялся, прерывая тяжёлую тишину, повисшую в воздухе. — Как вам известно, — произнёс король, его голос был полон власти и уверенности. — Боги уже начали свои действия. Я собрал вас всех здесь для обсуждения того, как нам следует ответить. Мы должны напасть первыми, а не ждать, когда небеса обрушат на нас свою силу. Каковы ваши мысли по этому поводу? Акура-Оу сделал небольшую паузу. Он понимал, что многие из его подданных испытывали сомнения в реальности сопротивления богам. На протяжении веков демоны оставались по ту сторону, избегая открытых столкновений, предпочитая заключать сделки и затевать интриги. Однако время перемен настало. Кровавый король вернулся к жизни, и теперь пришла пора положить конец их унижению. Молчание нарушил старейшина, чей голос звучал как старая скрипучая дверь: — Акура-Оу, твоя сила несомненна, и твоя решимость внушает уважение. Однако боги… это не обычные смертные, которых мы привыкли видеть. Их силы безграничны, и их контроль над миром абсолютен. Нападение на них – это путь к гибели, даже для нас, величайших демонов. Неужели нет более… мирного выхода? Возможно, стоит рассмотреть возможность заключения с ними перемирия? В зале возникло недовольство. Многие высказали поддержку в сторону осторожной позиции старейшины. Томоэ молча наблюдал за их дебатами, не проявляя никаких эмоций. Акура-Оу усмехнулся, в его глазах пробежала искорка ярости. — На самом деле, боги сейчас слабее, чем когда-либо, — вмешался Микаге, привлекая внимание собравшихся демонов. — Они лишились бога войны, и сейчас самое удачное время для удара. Демон засухи — Хидери рассмеялся. Его алые глаза пробежались по Микаге с оценивающим прищуром, выбирая самую уязвимую точку для удара. Сухая, потрескавшаяся кожа Хидери, натянутая на острых скулах, казалась почти прозрачной, сквозь неё проступали чёрные жилы, напоминающие русла пересохших рек. От него веяло жаром, не согревающим, а иссушающим, вытягивающим влагу из всего живого вокруг. — И как ты себе это представляешь, бог земли? Мы просто встанем в ряд и будем размахивать кулаками против небес? У богов есть свои армии, могущественные артефакты и поддержка тех, кто верит в их силу. Что мы можем противопоставить им, кроме нашей жажды крови? — спросил демон, его голос напоминал шёпот песка, двигавшегося под напором ветра. Микаге сузил глаза, недовольно сверля его взглядом. Атмосфера в зале стала ощутимо напряжённой. — У нас ещё был шанс, но ты утратил лунный камень, — продолжал Хидери, вальяжно раскинувшись на стуле и явно наслаждаясь своей правотой. — К тому же я слышал, что ты, Акура-Оу, — он обратил внимание на короля, — потерял часть своей силы. Так почему мы должны следовать за тобой на верную смерть? Акура-Оу окинул зал взглядом и заметил, как страх и неуверенность начали разъедать решимость его сторонников. Слова Хидери достигли своей цели. Потеря лунного камня стала значительным ударом, а слухи о его ослаблении представляли собой угрозу. Требовалось срочно восстановить контроль над происходящей ситуацией. — Слабость… Страх… Сомнение… — произнёс король, его слова, словно раскаты грома, разнеслись по залу. — Именно это различает вас и меня. Вы рассматриваете богов как непобедимых, а я лишь вижу препятствие на своём пути. Лунный камень утерян, да. Но разве это сломило меня? Я здесь. Я воскрес. И я полон решимости вернуть всё, что принадлежит мне, включая власть над этим миром! Что касается моей силы… — он ненадолго замер, его глаза засияли ярким кровожадным блеском. — Как только мы найдем все мои демонические артефакты, я продемонстрирую вам свою мощь! В зале воцарилась тишина, которую нарушал лишь треск горящих факелов на стенах. Акура-Оу намеренно сделал паузу. Он заметил, как в глазах некоторых демонов вспыхнула искорка надежды, в то время как у других все ещё сохранялось чувство страха. Главное — он вновь завоевал внимание. Он снова стал центром, вокруг которого сосредоточено всё происходящее. По столу пронеслась волна шёпота. Слова Акура-Оу, произнесённые с убеждённостью и силой, действовали как опьяняющий напиток. Неуверенность сменилась на знакомый, жаждущий блеск. Хидери, в свою очередь, лишь усмехнулся, скривив губы в насмешке. – Прекрасные слова, – сказал он, не меня своей позы. – Только слова остаются лишь словами. Нам требуются доказательства, Акура-Оу. Мы должны увидеть силу. Нам нужно понять, что риск, который мы принимаем, оправдан. Где эти артефакты? Как скоро ты сможешь их достать? И что ты можешь предложить взамен лунного камня, который хоть немного уравнивал наши шансы в битве с небесами? Король медленно повернулся к Хидери, его взгляд был подобен прикосновению льда. – Ты хочешь доказательств? – прорычал он. – Доказательством станет кровь богов, пролитая у твоих ног! Что касается артефактов… Я уже знаю, где находится первый. И мы отправимся за ним на рассвете. Хидери поднял бровь, но в его глазах зажглось любопытство. Он ожидал более обтекаемого ответа или попытки потянуть время, но Акура-Оу, как всегда, проявил резкость и прямоту. Что-то в его манере внушало доверие, несмотря на сомнения. — Хорошо, я пойду за тобой, — сказал демон засухи. — Мне интересно, чем это всё закончится. Акура-Оу сдержанно кивнул. Вызов, брошенный Хидери, не ограничивался сомнением в его способности руководить; это было испытанием, которое призвало его к максимальной концентрации и извлечению всей сути происходящего. Осознавая, что за ним внимательно следили, Акура-Оу понимал, что не имел права на промедление или ошибку. Его действия и слова определят, последуют ли демоны за ним или останутся прятаться во мраке. — Отлично, — произнёс он, обращаясь к остальным. — Готовьтесь. На рассвете мы выдвигаемся. Наша цель — клинок Разрушения, который покоится в долине теней. В зале поднялся шум. Демоны начали перешептываться, обсуждая предстоящую экспедицию. Взгляды многих светились возбуждением, подпитываемым обещанием власти и славы. Когда демоны ушли готовиться, в зале остались лишь Микаге, Акура-Оу и Томоэ. — Ты останешься здесь, Томоэ, — сказал король, тоном не позволяющим возражений. — Присмотри за дворцом. Я оставлю тебе несколько демонов из своей охраны. Не забудь разобраться с ритуалом, а также заглянуть в ближайший город. Пошуми немного, привлеки внимание и покажи этим людишкам и богам, что демоны вернулись. Лис кивнул, тихо радуясь, что ему не предстоит участвовать в этой неприятной вылазке, которая могла растянуться на долгие недели. — Микаге, ты пойдешь со мной, — продолжил Акура-Оу, обращаясь к богу, стоявшему чуть в стороне. — Твои знания о долине теней будут бесценны, но сначала... Король не закончил свою мысль, поднимая руку и пристально вглядываясь в неё, как если бы в ней таилось нечто исключительно важное. Затем он приблизил её к своим губам, прокусив кожу на запястье до крови. Несколько капель рубиновой жидкости, стремительно ускользая, растеклись по холодному мрамору, оставляя крошечные, быстро исчезающие следы. Демоническая кровь... хранящая в себе колоссальную силу и неуёмную энергию, которую столь долго ждал бог земли. — Выпей, — приказал Акура-Оу, протягивая руку Микаге. Микаге, не произнеся ни слова, шагнул ближе и склонился над рукой короля. Он жадно слизнул капли демонической крови, ощущая, как по венам разливалось обжигающее пламя. Мощь, которую он так долго предвкушал, хлынула в его тело, словно быстротечная река, заполняя каждую клеточку новым, необузданным потенциалом. Когда последняя капля крови исчезла с запястья Акура-Оу, Микаге отпрянул, задыхаясь от внезапно нахлынувшей энергии. Его глубокие карие глаза, обычно спокойные и умиротворённые, вспыхнули неестественной синевой. Он ощущал, как его тело менялось, адаптируясь к новому уровню силы, как истончались грани между богом и демоном. Внутри него боролись две сущности, стремясь к доминированию, но ни одна из них пока не могла одержать верх. Томоэ молча следил за разворачивающимися событиями, на его лице появилась лёгкая морщинка. Он всегда скептически относился к возможности превращения бога в демона, но теперь видел, что с Микаге действительно происходят кардинальные изменения. Кровь Акура-Оу была не просто жидкостью; она являлась квинтэссенцией демонической силы, способной не только усиливать, но и трансформировать. Аура Микаге менялась, обретая грубость и хаотичность, лишаясь божественной чистоты, присущей всем небожителям. В этот миг последняя ниточка, связывавшая его с небесами и землёй, разорвалась. Микаге, тяжело дыша, опёрся о стену, чувствуя, как его ноги подкашивались, а в голове бушевал океан из мыслей и ощущений — непредсказуемая палитра эмоций, в которой смешивались хаос и порядок, свет и тьма. Он чувствовал в себе невероятную силу, переплетённую с невыносимой уязвимостью, как две стороны одной медали. Акура-Оу усмехнулся, наблюдая за этой метаморфозой. В его глазах читалось удовлетворение, пронизанное хищным азартом. Он знал, что такое преображение не проходило без следа. Божественная сущность будет бороться за свою целостность, сопротивляясь тёмной демонической скверне. Через несколько минут Микаге выпрямился, проводя дрожащими пальцами по лицу, словно пытался удержать ускользающую реальность. Мир вокруг него на мгновение расплылся, обретая новые, пугающие оттенки. Он чувствовал присутствие Акура-Оу, давящее и всепоглощающее, подобно тени, нависшей над его душой. Боль была мучительной, но вместе с ней приходило осознание безграничной силы, способной сокрушить любого, кто осмелится встать на его пути. — Превосходно, — раздался холодный смех короля. — Теперь ты готов. Утром в путь. Нам предстоит сделать много важного. Акура-Оу развернулся и с уверенностью предводителя, не терпящего возражений, направился к выходу из зала. Микаге, всё еще сражаясь с бушующим хаосом внутри себя, поспешил за ним, стараясь не отставать. Томоэ прислонился к стене, скрестив руки на груди, и наблюдал за их удалением. Превращение бога в демона — процесс не простой и требующий времени. И если тело Микаге не сумеет выдержать мощь Акура-Оу, он обречён, что совершенно не радовало Томоэ. В конце концов, Микаге должен встретить свою смерть только от его руки.