Аметистовый лабиринт

— О боже! — выпалила Нанами, обведя недовольным взглядом наряды в гардеробном шкафу. — Что такое? — спросил Томоэ, прислоняясь к дверному косяку. — Эти вещи мне не совершенно не подходят. Лис скользнул взглядом по её спине, задумчиво нахмурив брови. Нанами сегодня словно подменили: тихая и непривычно уравновешенная. Ни намёка на прежнюю неприязнь, ненависть или гнев. Она приветливо улыбалась с самого пробуждения и даже сама вызвалась приготовить завтрак. При других условиях Томоэ бы с радостью воспринял такое потепление, но он слишком хорошо знал Нанами, чтобы поверить в её внезапную искренность. Явно что-то крылось за этим преображением, но лис пока не мог понять, что конкретно. Так или иначе, он решил не препятствовать её планам. Томоэ позволит ей разыграть свои карты, чтобы понять, какой сюрприз на этот раз приготовила эта неугомонная девчонка. — Не подходят? — поинтересовался лис, отталкиваясь от косяка и приближаясь к ней. Он заглянул через плечо Нанами в шкаф, наполненный кимоно и платьями всевозможных расцветок и материалов. Нанами вздохнула, отступив немного в сторону. — Эти наряды слишком вычурные, слишком вызывающие... — призналась девушка, её щёки слегка порозовели. — Если хочешь, мы можем купить что-то другое. Нанами удивлённо вскинула брови. Неужели Томоэ действительно готов пойти ей навстречу? Она привыкла к его язвительным замечаниям и едкому сарказму, а тут такое предложение. — Правда? Мы пойдём по магазинам? — недоверчиво спросила девушка, с надеждой заглядывая в лиловые глаза. — Достаточно будет доверить это поручение нескольким моим подчинённым, и тогда отпадёт необходимость куда-либо ехать. — Конечно, — сдержано улыбнулась Нанами. — Так куда мы идём? Томоэ усмехнулся, мягко погладив девушку по голове. — Это сюрприз. Наберись терпения, скоро сама увидишь. Нанами нахмурилась, стараясь скрыть разочарование. И с чего она решила, что он скажет? Ведь обычно Томоэ не утруждал себя объяснениями, просто ставил перед фактом. — Хорошо, — согласилась девушка, стараясь звучать беззаботно. День тянулся мучительно медленно. Нанами искала способ развлечь себя: погружалась в книги из личной библиотеки Томоэ, пыталась найти занятие в уборке, но тщетно — в этих апартаментах царила идеальная чистота, не оставлявшая простора для работы. Мысленно девушка постоянно возвращалась к предстоящему «сюрпризу». Она никак не могла избавиться от ощущения, что что-то не так. Слишком уж Томоэ был непредсказуемым и загадочным. Спустя пару часов, как и заверял лис, Нанами получила новую одежду, включая украшения и обувь. Она с изумлением наблюдала, как две девушки принялись развешивать и раскладывать обновки. Лёгкие шелковые блузки пастельных оттенков, идеально скроенные брюки, элегантные юбки-карандаш, платья-футляры, подчеркивающие фигуру. Никакой вычурности, никакой вызывающей яркости. Все вещи излучали сдержанную элегантность и безупречный вкус. Аксессуары тоже были подобраны со знанием дела: тонкие золотые цепочки, лаконичные серьги-гвоздики, изящные браслеты. Обувь — классические лодочки на устойчивом каблуке и удобные балетки. Нанами не могла поверить своим глазам. Неужели Томоэ действительно постарался угодить ей? Девушки, закончив раскладывать вещи, бесшумно удалились. Нанами осталась одна в окружении своего нового гардероба. Она медленно подошла к вешалке, перебирая пальцами приятную ткань блузки. Внезапно её взгляд упал на небольшой бархатный футляр, лежащий на комоде. Она открыла его и замерла, увидев изящное колье с крупным сапфиром в обрамлении бриллиантов. Нанами ахнула, прикрыв рот ладонью. Это было уже слишком… — Надеюсь, тебе всё нравится? — послышался голос Томоэ за спиной, заставивший девушку вздрогнуть. Нанами обернулась, держа в руках открытый футляр. В карих глазах отражались недоумение и растерянность. — Это невероятно красиво, но очень дорого. Я не могу... Томоэ подошёл ближе, аметистовые глаза изучающе скользнули по Нанами. Он мягко взял футляр из её рук, закрыл его и положил обратно на комод. — Не нужно беспокоиться о цене, — спокойно ответил лис. — Это подарок. К тому же, я хотел порадовать тебя. Разве ты не заслуживаешь красивых вещей? Нанами опустила глаза, смущённо переминаясь с ноги на ногу. Она всё ещё не привыкла к подобным щедрым жестам. В её человеческой жизни роскошь была чем-то недостижимым, а теперь Томоэ одаривал её вещами, стоимость которых в десятки раз превышала все её скромные сбережения. — Спасибо, Томоэ. Это очень мило с твоей стороны, — прошептала девушка, — но я просто не знаю... как это принять. Он мягко приподнял подбородок Нанами, заставляя её смотреть ему в глаза. — Почему? Ведь я хочу, чтобы ты чувствовала себя особенной, Нанами. — Я просто… я боюсь, что не смогу отплатить тебе тем же, — тихо проговорила она. Лис улыбнулся, и приблизил девушку к себе, крепко обнимая за талию. — Мне ничего не нужно, — его голос прозвучал едва слышно. — Ты… моё единственное сокровище, самое ценное, что есть на свете. Нанами покраснела, ощутив, как тепло разлилось по её щекам. Она уткнулась лицом в его кимоно, стараясь скрыть смущение. — Никогда не забывай об этом, — произнёс лис, нежно погладив девушку по волосам. Неизбежно в её голове возник вопрос: отчего в его тоне столько печали и горечи? Томоэ вновь показался ей таким узявимым, что она ощутила потребность облегчить его страдания, хотя и сомневалась в своей способности помочь ему. Что же терзало его сердце? Какие мысли занимали его разум? Она подняла взгляд, пытаясь проникнуть в суть его аметистовых глаз, надеясь раскрыть секрет, спрятанный в их глубине. Но Томоэ уже воздвиг вокруг себя барьер, не давая ей возможности увидеть его истинные чувства. А, может быть, всё это было лишь плодом её воображения? Нанами протянула руку и осторожно коснулась его щеки, ощущая шелковистую гладкость кожи. — Почему в твоих глазах отражается только печаль, когда они смотрят на меня? — тихо поинтересовалась девушка. Томоэ вздрогнул от её прикосновения, словно очнувшись от глубокого сна. Он перехватил её руку, мягко обхватив пальцы. — Тебе показалось, — ответил лис, целуя её в лоб и отстраняясь, добавил: — Нам пора собираться. Нанами нахмурилась, чувствуя лёгкий укол в груди. Что-то в его поведении, в этих мимолетных оттенках грусти, заставляло её сердце болезнено сжиматься. Собираясь, девушка старалась не показывать своих переживаний. Она улыбалась, шутила, но внутри всё дрожало от тревоги. Нанами украдкой поглядывала на Томоэ, стараясь уловить хоть малейший признак его прежней грусти, но его вид был безупречен и спокоен, подобно зеркальной поверхности озера в безветренный день. В конечном итоге, Нанами отбросила мрачные мысли, сосредотачиваясь на грядущем вечере. Облачившись в бежевое приталенное платье, длиной до колена, девушка нанесла лёгкий макияж, что сразу освежило её лицо. Собрав волосы в аккуратный пучок, она выпустила пару прядей у лица, добавив своему облику утончённости. Завершив приготовления, Нанами вышла из комнаты. Томоэ ждал её в гостиной, одетый в тёмно-синий костюм, который идеально подчёркивал его аристократическую внешность. Увидев её, лис окинул девушку оценивающим взглядом, и на его губах промелькнула лёгкая улыбка. — Ты прекрасна, — мягко сказал он, протягивая ей руку. Нанами с благодарностью приняла её, чувствуя, как тревога постепенно отступала. Наверное, она действительно зря переживала. Выйдя из подъезда, их встретил прохладный вечерний воздух. Томоэ провёл Нанами к ожидавшему их автомобилю. Дверцу открыл водитель, одетый в официальный костюм. Когда они устроились на заднем сиденье, машина плавно тронулась с места, растворяясь в огнях ночного города. Окруженная мерцанием неоновых огней и гигантскими рекламными щитами, Нанами поняла, что она в Токио — в самом центре Японии, где ей ещё не доводилось бывать. В её голове роились вопросы: зачем Томоэ приобрёл здесь жильё? Куда делся его особняк? И, самое главное, почему он продолжал держать её взаперти в этой квартире, заваливая роскошными подарками и платьями? Автомобиль остановился перед высоким современным зданием, сверкающим огнями. Выйдя из машины, Нанами завороженно уставилась на небоскрёб, гадая, что ждало их внутри. Томоэ взял её под руку, и они вместе вошли в просторный холл, украшенный произведениями современного искусства. Их встретил элегантный мужчина в строгом костюме, который, поклонившись, проводил гостей к лифту. Поднявшись на нужный этаж, Нанами заметила огромный, тёмный купол. Оказавшись внутри, она не смогла сдержать вздоха изумления. Бесчисленное множество звёзд сияло на сводчатом потолке, рождая ощущение бесконечного ночного пространства. — Это планетарий, — сказал Томоэ, наблюдая за её реакцией, — я подумал, тебе понравится. Забыв обо всех своих тревогах, Нанами с замиранием сердца любовалась звёздным небом. Нежный свет, ниспадавший с купола, создавал уединённую обстановку, как если бы они остались одни во всей бескрайней вселенной. Напряжение постепенно отступало, сменяясь лёгкой эйфорией. Они прошли вглубь зала и расположились в комфортных креслах, спинки которых плавно опустились. Перед их взором развернулось потрясающее зрелище: созвездия сменяли друг друга, планеты совершали свой нескончаемый хоровод. Девушка с восхищением следила за небесными светилами, ощущая себя частью чего-то грандиозного. Закадровый голос поведал о мифах и преданиях, связанных со звёздами, и она слушала, затаив дыхание. Томоэ находился рядом, его взгляд был устремлён на звёзды, но Нанами ощущала, что он наблюдал за ней. После представления Томоэ повёл её в ресторан, расположенный на крыше здания. Со столика открывался потрясающий вид на ночной Токио, усыпанный огнями, словно россыпью драгоценных камней. За столом их уже ждал официант, учтиво предлагая меню. Очарованная городским пейзажем, Нанами не сразу смогла сосредоточиться на выборе блюд. Высотные здания, словно гигантские светлячки, тянулись к небу, а между ними вились огненные ленты от проезжающих машин. Заказав лёгкий салат и бокал белого вина, Нанами наконец смогла расслабиться. Атмосфера роскоши, изысканная кухня и завораживающий вид города действовали успокаивающе. Она почувствовала, как между ними исчезала неловкость, оставив лишь тёплое и приятное ощущение близости. Томоэ рассказывал о городе, о его истории и культуре, а Нанами слушала, завороженная его глубокими познаниями и бархатным голосом. После ужина они неспешно прогуливались по террасе, наслаждаясь прохладным ночным воздухом. Нанами прислонилась к перилам, вдыхая аромат ночных цветов, которыми была украшена терраса. Стоя рядом, Томоэ погрузился в наблюдение за городом, его фигура особенно контрастировала с сиянием ночных огней. Внезапно он обернулся, коснулся её руки своей, и в глубине его аметистовых глаз замерцали отблески бесчисленных звёзд. — Нанами... — в низком голосе послышались мягкие нотки, — я знаю, что сегодня ты хотела сбежать. Её брови взлетели вверх от удивления. Во рту внезапно стало сухо, и, проглотив комок, она натянуто улыбнулась, задавая вопрос: — Как ты догадался? Томоэ усмехнулся, его глаза по-прежнему сияли в полумраке. — У тебя всё на лице написано, — произнёс лис, качая головой. — Ты весь день хорошо себя вела, и я сразу догадался, что ты что-то затеваешь. Так почему же ты отказалась от своего плана? Нанами опустила взгляд, не зная, что ответить. Слова Томоэ застали её врасплох. Она надеялась, что ей удалось скрыть свои истинные намерения, но, видимо, лис слишком хорошо её знал. — Я… передумала, — пробормотала девушка, избегая его взгляда. — Поняла, что у меня ничего не получится. Поездка сюда была отличным шансом улизнуть, но я не знаю ни города, ни окрестностей. К тому же, ты в два счёта отыскал бы меня по ауре. Томоэ внимательно смотрел на неё. В его взгляде читалось нечто большее, чем просто любопытство. Казалось, он видел её насквозь, обнажая все её страхи и сомнения. Нанами почувствовала, как по щекам пробежал лёгкий румянец. Ей стало неловко от этого пристального внимания. — И это единственная причина? — уточнил лис, слегка приподняв бровь. Она прикусила губу, ощущая себя скверно. Всё настолько перепуталось, что Нанами не представляла, что ему сказать, но в итоге девушка отыскала в себе смелость взглянуть ему прямо в лицо и произнести: — Да, единственная. Томоэ не отрывал от неё взгляда, словно перед ним была сложнейшая из головоломок. — Хорошо, — безразлично бросил лис, выпуская её руку. — Тогда не будем об этом. Вернёмся домой? Он уже повернулся, намереваясь направиться к выходу, но совершенно неожиданно Нанами схватила его за руку. Томоэ остановился и посмотрел на неё, приподняв одну бровь в немом вопросе. — Ты не злишься на меня? — спросила девушка дрожащим голосом. — Разве ты не собираешься накричать на меня или наказать за то, что я собиралась сбежать? Лис устало выдохнул, едва дотронувшись большим пальцем до её щеки, и проговорил: — Глупенькая. Неужели ты желаешь быть наказанной? Нанами смутилась, отводя взгляд. Слова Томоэ прозвучали двусмысленно, заставив её сердце забиться ещё быстрее. Неужели он думал, что она специально искала повод для наказания? — Нет, конечно, нет! — быстро ответила девушка, стараясь говорить как можно убедительнее. — Просто… я думала, ты будешь в ярости. Я же хотела обмануть тебя, сбежать! Томоэ улыбнулся, в его глазах мелькнул озорной огонёк. Он снова взял её руку и повёл за собой к выходу с террасы. — Поверь мне, Нанами, — сказал лис, не оборачиваясь, — я прекрасно знаю, когда ты действительно заслуживаешь наказания. И если этот момент настанет, ты об этом узнаешь. А сейчас, пойдём домой.

***

Вернувшись, Нанами, словно сбрасывая с себя чужую кожу, спешно переоделась, смыла макияж, и приняла душ. Но даже под струями горячей воды, мысли её, настойчивые и липкие, как паутина, возвращались к Томоэ. Его странная реакция на её намерение сбежать — эта непроницаемая маска, этот усталый взгляд — возрождали в душе Нанами тягостное предчувствие. Уставшая от вечных тайн, недомолвок и бесконечных ссор, Нанами чувствовала, как внутри зрела решимость положить этому конец. Разорвать этот порочный круг непонимания и обид, выяснить всё раз и навсегда. Иначе, они так и будут обречены на взаимную ненависть, не понимая даже её истинной причины. — Томоэ… — прошептала Нанами, заглядывая в гостиную, но его там не оказалось. Сердце кольнуло тревогой, когда и в спальне она не нашла его. Переступив порог столовой, Нанами замерла. Лис сидел неподвижно, словно статуя, лишь медленный дымок, поднимавшийся от его трубки, говорил о жизни. В мерцающем свете его лицо казалось маской, непроницаемой и отстранённой. Но Нанами чувствовала, что ему неспокойно, также как и ей. Она приблизилась, неслышно ступая по половицам, и опустилась на стул напротив, не отрывая от него взгляда, пытаясь разгадать тайну, что пряталась в глубине аметистовых глаз. — Томоэ, — снова обратилась к нему девушка. — Почему ты не отпускаешь меня домой? Он медленно выпустил дым, и тот тонкой струйкой поплыл к потолку, растворяясь в полумраке комнаты. — Почему ты так жаждешь вырваться отсюда, Нанами? — спросил он, отводя взгляд от застывшего за окном пейзажа и обращая его к ней. В её лице мелькнула тень растерянности, но она быстро собралась, и её голос, когда она ответила, звучал твёрдо, как сталь: — Потому что я не понимаю тебя, Томоэ. Чего ты добиваешься? Чего ты ждешь от… этого? Даже не знаю, как это назвать. Отношениями это не назовешь, — горькая усмешка тронула её губы. — Ты выжал жизнь из деревни Ямаучи, едва не убил Мизуки моего хранителя, а потом похитил меня и держишь здесь против моей воли. Ты постоянно угрожал, издевался, был груб, а теперь вдруг преобразился: наряжаешь меня, как дорогую куклу, осыпаешь подарками и драгоценностями, водишь в планетарий и дорогие рестораны. Для чего всё это? Ты думаешь, я забуду всё, что ты натворил, просто потому, что ты попытался откупиться? С каждым её словом взгляд его темнел, подобно грозовому небу. Он хранил молчание, испытывая терпение Нанами до предела. Ей казалось, что он намеренно тянул время, избегая неизбежного ответа. Но уже через мгновение, тишину расколол его голос — ледяной и острый, как осколок стекла. — Ты с лёгкостью мечешь в меня упрёки, обвиняя во всех смертных грехах, но ты даже не можешь вообразить, какую агонию я испытал, когда думал, что потерял тебя! — прошипел лис, и в лиловых омутах его глаз вспыхнули искры ярости и боли. — Да, чёрт возьми, мы напали на ту деревню по приказу короля, но ни один волос не упал с головы этих людишек. Увидев, что ты цела, я отозвал демонов, и они исчезли, а люди смогли вернуться в свои дома. Я угрожал змею… но поверь, эта чешуйчатая тварь живучая. А тебя я удерживаю здесь, потому что… безумно боюсь снова потерять. Нанами замерла, не ожидая такого откровения. В его глазах плескался не только гнев, но и отчаяние, и такая глубокая, всепоглощающая боль, что сердце девушки дрогнуло. Стена непонимания, воздвигнутая между ними, начала оседать, открывая путь к правде. — Но причиняя боль мне и тем, кто мне дорог, ты лишь отдаляешь меня от себя, Томоэ… Лис умолк, вновь обратив взор к застывшему за окном пейзажу. Он знал — Нанами права. Ледяной ужас потери, цепкими когтями впившийся в его сердце, толкал на безумные поступки, что лишь разверзали пропасть между ними. Стремление защитить её обернулось удушающей одержимостью, а попытки удержать — горьким привкусом насилия. — Я знаю, — прошептал Томоэ, не поворачиваясь. — Я понимаю, что причинил тебе боль. Но я… я не умею иначе. Не знаю, как облечь чувства в слова, как заслужить твоё доверие. Века одиночества научили меня полагаться лишь на себя, решать всё силой. Я искусен в плотских утехах, знаю, как заставить женщину кричать от наслаждения, но о любви, Нанами, я почти ничего не знаю. Лишь чувствую эту безумную, всепоглощающую потребность быть рядом с тобой. И я боюсь… боюсь, что однажды ты действительно исчезнешь из моей жизни, оставив меня в этой вечной, беспросветной тьме. Слова Томоэ, пропитанные отчаянием и неуверенностью, коснулись самых потаённых уголков её души. Она увидела его страх, его растерянность, и впервые ощутила робкий проблеск понимания того, кто на самом деле скрывался под маской жестокого демона-лиса. Он был одинок, напуган и совершенно беспомощен перед лицом собственных чувств. — Прости меня, Томоэ, — прошептала Нанами. — У меня не было права скрывать от тебя то, что я на самом деле была жива. Прости, что заставила тебя пройти через это. Я могу лишь смутно представить, какую боль ты пережил тогда… Но поверь, я не стремилась намеренно причинить тебе боль, не хотела обманывать. Это было единственным выходом, понимаешь? Он медленно повернулся, и в глубине аметистовых глаз Нанами увидела слабый отблеск надежды, борющийся с густой тенью боли и разочарования. Поднявшись, он приблизился к ней, остановившись всего в шаге. — Единственным верным решением? — переспросил Томоэ, и горечь пропитала каждую нотку его голоса. — Как бы я хотел, чтобы ты хоть на миг смогла увидеть моими глазами, почувствовать то, что ты для меня значишь. Потеряв тебя… я был на краю безумия, Нанами. Она поднялась со стула, словно ведомая невидимой нитью, и приблизилась к нему, сокращая хрупкое пространство между ними. Её рука коснулась его щеки. — Я понимаю, — прошептала Нанами, утопая взглядом в глубине его глаз, — мне тоже было больно, я скучала по тебе. Но ты должен понять, Томоэ, что любовь не должна быть клеткой. Она должна давать свободу, а не отнимать её. Я не могу быть с тобой, если ты не доверяешь мне, если ты постоянно пытаешься контролировать меня и мою жизнь. Томоэ вздрогнул под её прикосновением, как от удара током. В его глазах вспыхнуло смятение. Он поймал её руку в свою, крепко сжимая. — Значит, ты хочешь уйти? Но... этого не будет. Я никогда больше не оставлю тебя. — Я не хочу уйти навсегда, — тихо ответила Нанами. — Я просто хочу, чтобы ты понял. Чтобы ты отпустил мою руку, не боясь, что я исчезну. Чтобы ты доверял мне. Чтобы ты верил в меня. И тогда, может быть, мы сможем построить что-то настоящее, что-то, что не будет основано на страхе, подчинении и боли. Томоэ молчал, его пальцы судорожно сжали её ладонь, до боли побелевшую под его хваткой. В глубине лиловых глаз вспыхнула буря противоречий —смятение боролось с упрямым, почти фанатичным блеском. — Нет, — отрезал лис. — В случившемся с тобой есть и моя вина. Если бы я не угодил в ловушку кицуне, никто бы не посмел и коснуться тебя. Я совершил ошибку и заплатил за неё сполна, но теперь… теперь я никогда не отпущу тебя. И смогу защитить. Нанами содрогнулась. Его слова прозвучали как приговор. Защита… Именно так он это видел. Защита, а не удержание в золотой клетке. Его искренность пугала. В его словах не было ни тени коварства, лишь первобытное желание оберегать. И именно это делало ситуацию вдвойне сложной. Она не могла винить его, но и принять его условия не могла. — Томоэ... — Нет! — рявкнул он, нахмурившись. — Я не позволю тебе уйти. Нанами выдохнула, чувствуя, как в груди нарастало отчаяние. Она попыталась высвободить свою руку, но хватка Томоэ лишь усилилась, причиняя боль. — Томоэ, ты делаешь мне больно, — проговорила девушка, стараясь сохранить спокойствие. — Пожалуйста, отпусти меня. Хватка его пальцев чуть ослабла, но руку он не выпустил. Лис прильнул ближе, едва касаясь губами её губ, и прошептал, обжигая кожу горячим дыханием: — Неужели ты не чувствуешь, насколько сильно я привязан к тебе? Нанами застыла, словно пораженная молнией, ощущая обжигающее дыхание на своих губах. Внутри неё бушевал ураган противоречий. Одна её часть, исстрадавшаяся по его теплу, жаждала ответить на этот дразнящий поцелуй, утонуть в его объятиях и забыть о всех прошлых обидах. Другая, ледяная и рассудительная, предостерегала, напоминая о том, что Томоэ причинил ей. — Я... — она сглотнула слюну. — Мне... Он коснулся её подбородка с нежностью, граничащей с собственничеством, и его пальцы скользнули вниз, лаская шею невесомым касанием. — Я знаю, ты всё ещё любишь меня, — прошептал лис, в его голосе зазвучала бархатная уверенность. — И желаешь меня так же отчаянно и сильно, как и я тебя. Эти слова, этот тон, этот оттенок — всё это было жестоким насилием над её душой, потому что перед этим она никогда не могла устоять. Нанами закрыла глаза, пытаясь унять предательскую дрожь, охватившую её. Он был прав, чёрт возьми, он всегда безошибочно знал куда бить, как одним прикосновением пробить брешь в её броне. Да, она любила его, любила до безумия, всем своим существом, несмотря на его недостатки, на его невыносимый характер. Но эта любовь не должна ослеплять её, лишать рассудка и здравого смысла. Она не могла позволить ему плести из неё веревки и поступать с ней как ему вздумается. — Ты играешь нечестно, — прошептала Нанами, едва сдерживая дрожь в голосе. Томоэ усмехнулся, его дыхание по-прежнему обжигало её кожу. — Неужели? В любви и на войне, как известно, всё дозволено, — едва слышно ответил он, заглядывая в карие глаза. — Я лишь стремлюсь напомнить о нитях, что нас с тобой неразрывно связывают. Нанами почувствовала, как хрупкая стена её самообладания готова рухнуть под его напором. Она отвернулась, отчаянно пытаясь разорвать этот опасный, почти гипнотический зрительный контакт. Ей необходимо было немедленно собрать остатки рассудка воедино, отыскать в глубине души источник силы, способный противостоять ему. Она не имела права проиграть, не могла позволить себе поддаться его умелым манипуляциям. — Между нами не может быть ничего настоящего, если ты не научишься уважать мои границы, — проговорила Нанами, стараясь придать своему голосу твёрдость. — Ты не можешь просто брать то, что тебе хочется, не спрашивая моего согласия. Её слова ничуть его не задели. Лишь тонкая улыбка тронула его губы, когда он, нежно коснулся её подбородка, заставляя смотреть в его глаза, но девушка упорно смотрела куда-то вниз. — А разве ты не согласна, Нанами? — прошелестел его голос, обволакивая её подобно шёлку. — Это может быть так же сладко, как в доме Курамы. Не обманывай меня, я чувствую, ты жаждешь этого не меньше, чем я. — Это низко, — прошептала она, не поднимая глаз. — Ты знаешь, что эти воспоминания значат для меня, и используешь их против меня. — Я использую всё, что поможет мне удержать тебя рядом, — вкрадчиво произнёс лис, ласково поглаживая её подбородок, — и если воспоминания о нашей любви — единственное оружие, способное сломить твою гордость, я не погнушаюсь им воспользоваться. — Ты... Она хотела возразить, обругать его крепким ругательством, оттолкнуть, наконец, но когда его губы накрыли её — все её планы полетели к чертям. В поцелуе чувствовалась и ласка, и настойчивость. Томоэ стремился передать через него всю свою нежность, всю печаль разлуки, всю глубину своей страсти. Нанами сдалась. Бесполезно было сопротивляться, бесполезно бороться с чувствами, которые переполняли обоих. Она ответила на его поцелуй, погружая пальцы в его волосы у основания шеи. Её тело отреагировало мгновенно, позабыв про все прежние обиды и ссоры. Она растворялась в этом поцелуе, как в бездонном омуте, позволяя ему руководить ею. Томоэ сильнее прижал девушку к себе, обхватив за талию, и, легко подняв, подхватил на руки. Не прерывая поцелуя, он неспешно направился в спальню. Каждый его шаг отзывался в её груди громким биением сердца. Нанами обвила его шею руками, ощущая, как мир вокруг размывался, оставляя лишь обжигающую страсть и волнующее предвкушение. Томоэ бережно опустил девушку на мягкую постель, и, не давая ей опомниться, снова завладел её губами. Страсть в их поцелуях возрастала, приобретая всё более требовательный характер. Его пальцы скользили по её телу, нежно касаясь каждой линии, заставляя её кожу покрываться мурашками и ощущать трепетное возбуждение. Нанами отвечала с тем же пылом, с тем же неутолимым голодом. Она ощущала, как между ними таяли последние сомнения. Оставалось только чистое, неукротимое желание, толкающее их навстречу друг другу.