Аметистовый лабиринт

Девять дней пронеслись, как одно мгновение. За это время Нанами и Томоэ не просто сблизились — их связь сплелась заново, став ещё крепче, чем прежде. Лис, верный своему слову, наложил на девушку печать, призванную усмирить её демоническую сторону. Процесс оказался действительно несколько интимным: сидя напротив друг друга с закрытыми глазами, Нанами ощущала, как его магия нежно касалась её тела, оставляя на ней легкий, трепетный отпечаток. Это было восхитительное ощущение — глубже и приятнее любых поцелуев, возможно, даже лучше, чем секс. По крайней мере, так ей показалось. Даже когда всё закончилось, она ещё долго ощущала его присутствие, словно Томоэ проник в саму суть её души. Он также предупредил Нанами о том, что печать может сломаться, если она поддастся сильным эмоциональным переживаниям. В остальном же, всё было прекрасно. Нанами без остатка отдалась вихрю любовных переживаний. Томоэ был одновременно чутким и пылким. И как бы часто они не занимались любовью, она жаждала большего. Его присутствия всегда было мало, как и тех невероятных эмоций, что он дарил. Она осознавала, что упустив этот момент, возможно больше никогда не сможет испытать подобной полноты чувств. Но, несмотря на происходящее, Нанами должна покинуть Томоэ и встать плечом к плечу с другими богами в битве против Акура-Оу. Сердце девушки болезненно сжималось при мысли о том, что они с Томоэ находились по разные стороны фронта. Она не желала и не могла требовать от него принять сторону богов, поскольку хорошо знала его отношение к ним. Но сама мысль о том, что они могут превратиться в настоящих врагов, повергала её в ужас. На выходных Нанами вновь увидела сон, но теперь в нём фигурировал Мизуки. Они оказались на морском побережье. Золотистый песок приятно щекотал босые ноги, а ласковый бриз мягко развевал волосы. Девушка гуляла вдоль кромки воды, собирая ракушки и бросая камешки в море. Змей шагал рядом, рассказывая ей что-то, но почему-то она не вникала в суть, пока он не остановился и не схватил её за руку, спросив: — Нанами, где ты? — изумрудные глаза стали серьёзными, брови сдвинулись к переносице. Девушка мягко рассмеялась и кончиком стопы зачерпнула немного песка, откинув его в сторону. — Как где? Здесь с тобой. Мизуки отрицательно покачал головой, крепче стиснув её ладонь. Нечто в его неожиданно встревоженном облике заставило её почувствовать беспокойство. Почему он так нервничал? Ведь, казалось, всё замечательно. — Нет, Нанами, ты не поняла. Я имею в виду где ты сейчас? Она вздохнула и перехватив его руку, повторила: — Я здесь, с тобой. Лицо хранителя стало мрачным. Он отступил на шаг назад, не отрывая взгляда от золотисто-карих глаз. — Где ты находишься в реальном времени? Нанами удивлённо распахнула глаза, и значение сказанного им наконец-то достигло её сознания. Но почему Мизуки задал этот вопрос? Ведь они находились во сне, и... — В Токио, — торопливо произнесла она, ощущая, как окружающая реальность начинала размываться, — в квартире… Не успев закончить фразу, Нанами проснулась. Пробуждение оставило её в состоянии нервозности и глубокой задумчивости. Неужели Мизуки действительно пытался установить с ней контакт? Искал способ помочь? В последующие дни эта мысль не покидала её, но в конце концов она отбросила её, решив, что это всего лишь обычный сон. Томоэ замечал изменения в её поведении, но предпочитал молчать, избегая любых действий, способных вызвать у неё эмоциональный всплеск. Особенно учитывая, что в их распоряжении оставался всего один день, и он не хотел тратить его на бессмысленные споры. — Чем хочешь заняться сегодня? — поинтересовался лис, мягко касаясь открытых ног девушки, удобно расположившихся у него на коленях. Нанами оторвала взгляд от экрана телевизора, транслировавшего какой-то заурядный боевик, и, усмехнувшись, посмотрела на Томоэ. — Как на счёт романтического вечера? Может, выпьем вина и расслабимся в ванной? Лис немного наклонил голову, одно ухо повернулось к Нанами, отчего на её лице появилась едва заметная улыбка. Он некоторое время пристально смотрел на неё, затем кивнул и произнес: — Отличная идея, в таком случае ужин с тебя, а я позабочусь о вине и подготовлю ванну. Девушка ответила согласием, и Томоэ медленно подался к ней, увлекая в пылкий поцелуй, от которого у неё закружилась голова. Когда он отстранился и ушёл переодеваться, Нанами задумчиво забегала глазами по гостиной. Несмотря на благоприятное развитие событий, иногда она ловила в его взгляде тень грусти и осознавала, что ему будет крайне тяжело её отпустить. Томоэ дал обещание, и Нанами доверяла ему, но с каждый днём в ней всё сильнее росло желание уйти до того, как он вновь предложит ей пересмотреть решение и задержаться. Девушка опасалась, что могла поддаться его уговорам, а этого ни в коем случае нельзя было допустить. Как только Томоэ вышел из квартиры, Нанами бросилась на кухню. Осмотрев несколько полок, она с досадой вздохнула. Девушка была уверена, что у него была аптечка, так как недавно она «случайно» порезалась, чтобы это проверить. Но не мог же Томоэ носить её с собой? Нанами забежала в столовую, взяла стул и принесла его на кухню, чтобы без труда дотянуться до верхних шкафов. Внимательно осмотрев каждый из них, она скривилась от недовольства. Ситуация складывалась не так хорошо, как казалось сначала. Уже спускаясь со стула, она заметила что-то белое на одном из шкафчиков. Девушка быстро протянула руку и достала небольшую коробку, оказавшуюся аптечкой. Всё-таки удача сегодня на её стороне! Вернув стул обратно, Нанами начала копаться в содержимом. Разнообразие таблеток было настолько велико, что она растерялась. Похоже, Томоэ серьёзно позаботился о её пребывании в этом месте. Улыбнувшись своим размышлениям, девушка обнаружила упаковку сильнодействующего снотворного. Достав листок бумаги и две столовые ложки, она осторожно поместила таблетку между ними, аккуратно раздавив её в мелкий порошок. Сердце бешено колотилось, Нанами нервно прислушивалась, боясь внезапного возвращения Томоэ, но, похоже, его ещё не будет какое-то время. Сложив бумагу вдвое, она спрятала её в кармане брюк. Девушка не знала наверняка, подействует ли снотворное на демона, но искренне надеялась, что алкоголь или лекарство смогут притупить его бдительность. Несколько суток Нанами размышляла над этим планом, и где-то в самой её сущности зрело ощущение вины, но она не позволила себе погрязнуть в нём, переключив внимание на приготовление ужина. Этой ночью девушка уйдёт и ничто не заставит её передумать. Остановив свой выбор на рисе с овощами и нежном курином филе в соевом соусе, Нанами принялась за работу. Аромат готовящейся еды постепенно заполнял кухню, вытесняя беспокойство. Завершив приготовление ужина, она приступила к сервировке стола. Девушка поставила две тарелки, аккуратно разложила палочки, а в центр установила несколько ароматизированных свечей. Она знала, что Томоэ оценит её усилия, но в этот раз это был прощальный ужин. Когда всё было готово, Нанами вернулась в комнату, чтобы сменить одежду. Выбрав атласное платье тёмно-синего оттенка, которое ей подарил Томоэ, она взглянула на себя в зеркало. В отражении на неё смотрела девушка с твёрдым взглядом, в котором, тем не менее, сквозила печаль. Она провела рукой по волосам, собрав их в небрежный узел на затылке, и слегка подкрасила губы. Хотелось выглядеть достойно, даже несмотря на коварный план, засевший в её голове. Закончив последние приготовления, Нанами услышала звук открывающейся двери. Сердце подскочило к горлу, она судорожно сглотнула, стараясь успокоиться. Томоэ вошёл в комнату, окинув её взглядом. Он держал в руках винную бутылку, пару фляг саке, коробку шоколадных конфет и охапку алых роз. — Ты отлично постаралась, — сказал лис, приближаясь к ней и мягко целуя в щёку. В ответ Нанами едва уловимо приподняла уголки губ, стремясь скрыть щемящее беспокойство. Она знала, что каждая её эмоция будет тщательно изучаться, а любое высказывание — оцениваться. Ей нужно быть безупречной во всём, чтобы её план сработал. — Спасибо, — тихо ответила девушка, принимая из его рук цветы. Томоэ прошёл в столовую, ставя вино, конфеты и саке на стол. Он оглядел сервировку, его взгляд задержался на свечах, и в глазах промелькнуло удивление. Обычно Нанами не уделяла столько внимания деталям. — Сегодня особенный ужин? — спросил лис с улыбкой, открывая бутылку вина. — Мы же договорились устроить что-то романтическое, — ровным тоном ответила девушка, садясь за стол. С лукавой усмешкой, он разлил душистое вино по бокалам, усаживаясь напротив неё. Его пронзительные аметистовые глаза скользнули по ней с изучающим любопытством, заставляя кровь леденеть в жилах. Неужели он догадался? Нанами почувствовала, как румянец густой волной залил её щёки, и невольно заёрзала на стуле. Томоэ безмолвно поднял свой бокал в тосте, и девушка ответила ему тем же жестом, едва сдерживая трепет своих пальцев. Они принялись за ужин, обмениваясь бессмысленными репликами о событиях прошедшего дня. Нанами пыталась выглядеть непринуждённо, но внутреннее волнение нарастало с каждой секундой. Она выжидала удобного случая, чтобы незаметно добавить снотворное в его вино. — Изумительно вкусно, — промурлыкал лис, отчего она едва заметно приподняла брови в лёгком удивлении. Комплименты от Томоэ были редки, как кометы пролетающие в небе, и оттого сбивали с толку, заставляя сердце биться чаще. Девушка, стараясь скрыть волнение, вяло пробормотала что-то в ответ, но тревога лишь крепче оплетала её нутро. Что-то было не так. С каждый секундой росло ощущение, что он давно раскусил её игру и теперь лишь молчаливо наблюдал за разворачивающимся фарсом. Пытаясь утолить саднившую сухость в горле, она пригубила вино. Завершив ужин, Томоэ с учтивой благодарностью откланялся, уходя готовиться к продолжению вечера, а Нанами, освежив содержимое их бокалов, с лихорадочной поспешностью растворила снотворное в его вине, тщательно размешивая. Сердце колотилось как безумное и она очень надеялась, что Томоэ не слышал его. Когда он вернулся, девушка быстро подхватила бокалы, запоминая какой из них принадлежал ему, и они вместе двинулись в сторону ванной комнаты. Она была украшена множеством свечей, их приглушенный свет играл на поверхности воды, усыпанной лепестками роз. Аромат благовоний смешивался с запахом пены, создавая романтическую обстановку. — Тебе нравится? — спросил Томоэ, обняв девушку со спины. — Очень, — прошептала она, чувствуя жар его тела. Лёгкие прикосновения губ Томоэ скользили по нежной коже её шеи, а руки помогали избавиться от платья. Нанами содрогнулась от волны нахлынувшего возбуждения. Понимая, что сейчас нельзя терять контроль, она прервала его, повернулась к нему лицом и страстно поцеловала. Лис ответил с трепетом, скользя ладонями по её обнажённой коже. Вскоре девушка разорвала поцелуй и потянула его за собой к бортику ванной. Томоэ без возражений последовал за ней, с любопытством наблюдая за её действиями. Пытаясь скрыть волнение, Нанами взяла со стеллажа два бокала и протянула один ему. Он с удовольствием сделал несколько глотков. Девушка последовала его примеру, но по большей части делала вид, что пила. Погрузившись в горячую воду, они расположились друг напротив друга, наслаждаясь теплом и близостью. Нанами наблюдала за Томоэ, стараясь уловить признаки действия снотворного. Лис выглядел расслабленным, но пока ещё не было заметно никаких изменений. Она нервно сглотнула, боясь, что доза оказалась недостаточной. Неожиданно Томоэ притянул её к себе и поцеловал. На этот раз поцелуй был более нежным и чувственным. Нанами ответила на него. Она чувствовала, как её тело отзывалось на его прикосновения, и ей становилось всё сложнее сохранять хладнокровие. Когда поцелуй закончился, Томоэ отстранился и внимательно посмотрел на неё. В его глазах плескалась нежность и какая-то невысказанная тоска. — Ты сегодня какая-то тихая, — прошептал он, касаясь её щеки кончиками пальцев, — обычно ты более активная. Нанами покачала головой, стараясь изобразить невинность и лучезарно улыбнувшись, ответила: — Правда? Тебе кажется, я просто наслаждаюсь обстановкой. Томоэ прищурился, явно не до конца поверив её словам. Он знал Нанами как свои десять пальцев и малейшее изменение в её поведении не ускользало от его внимания. Но, не став настаивать, лис лишь крепче прижал девушку к себе, утыкаясь носом в её волосы. Аромат роз, смешанный с шелковистой пеной, сплетался с неповторимым запахом её кожи, сводя его с ума. Он прикрыл глаза, позволяя себе на миг раствориться в этом моменте, забыть обо всём. Тишина, густая и обволакивающая, застыла в воздухе. — Ты в порядке? — внезапно спросила Нанами, прерывая его блаженство. Томоэ открыл глаза и отстранился. Голова немного кружилась, а в теле чувствовалась приятная расслабленность. Лис попытался стряхнуть с себя наваждение, но усталость наваливалась с каждой секундой. Нанами наблюдала за ним с беспокойством, пытаясь скрыть своё торжество. — Кажется, я немного переборщил с вином. Он попытался встать, но ноги подкосились, и лис едва не упал обратно в воду. Нанами успела его подхватить, помогая удержаться на ногах. — Тебе лучше прилечь, — встревоженно сказала девушка. Томоэ едва заметно улыбнулся, бессильно прильнув к ней. Тело наливалось свинцовой тяжестью, сознание медленно растворялось в тумане. В следующее мгновение он ощутил, как Нанами, повела его в спальню, бережно уложила в кровать и укрыла одеялом. Томоэ мгновенно провалился в глубокий, безмятежный сон, и его дыхание выровнялось, став тихим и спокойным. Нанами облегчённо выдохнула, убедившись, что план увенчался успехом. — Прости меня, — прошептала девушка, чувствуя укол вины. Она склонилась, и её губы невесомо коснулись его лба. Задержав дыхание, Нанами подождала несколько минут, и, убедившись, что Томоэ по-прежнему безмятежно спал, бесшумно выскользнула из спальни в гостиную. Время утекало сквозь пальцы, каждая секунда была на счету. Она понятия не имела, как долго будет действовать снотворное. Торопливо нацепив блузку и брюки, которые девушка сложила заранее в шкафчик, она вернулась в ванную, чтобы потушить свечи. Застыв перед зеркалом, Нанами пригладила непокорные пряди и плеснула в лицо ледяной водой, стремясь унять бушующее волнение. Сердце отбивало чечетку, а кончики пальцев слегка подрагивали. Покинув ванную, девушка торопливо прошла на кухню. В самом дальнем шкафу, за вереницей баночек со специями, лежало письмо, написанное для Томоэ всего несколько дней назад. Она быстро его перечитала, убеждаясь, что все слова были именно теми, что девушка хотела сказать. Сложив письмо, Нанами положила его на прикроватную тумбочку рядом со спящим лисом. Остановившись на мгновение, она обвела взглядом комнату, стараясь запомнить каждую деталь. В последний раз коснувшись щеки Томоэ, девушка сдержала слёзы и покинула спальню, направляясь к выходу. Крадучись, словно тень, Нанами приоткрыла дверь, выскользнув в полумрак коридора. Ожидание лифта казалось вечностью, каждый шорох заставлял сердце тревожно замирать. В холле стояла зловещая тишина. Нанами судорожно прижала руки к груди, пытаясь унять предательскую дрожь. Вскоре двери лифта бесшумно открылись, и она быстро шагнула внутрь. С нетерпением девушка наблюдала, как цифры этажей сменяли друг друга, приближая её к свободе. Выйдя из подъезда, она вдохнула свежий ночной воздух полной грудью. Город жил своей жизнью, не подозревая о драме, разыгравшейся в одной из квартир. Нанами шла по улице, не зная, куда направляется. Главное — уйти как можно дальше, пока Томоэ не проснулся и не обнаружил её исчезновение. Чувство вины разъедало душу, словно кислота, но она знала: иначе было нельзя. Они бы уже никогда не смогли отпустить друг друга. Свернув за угол гипермаркета, Нанами убедилась, что рядом никого не было и прикрыла веки, мысленно взывая к Мирай. — Госпожа, — мгновенно отозвался феникс, материализовавшись перед ней. — Мы должны вернуться в храм, — дрожащим голосом сказала девушка, — как можно скорее. Шикигами понимающе кивнул, не задавая лишних вопросов. Нанами сосредоточилась, вытесняя лишние мысли из головы, пытаясь слиться с фениксом. Через мгновение девушка расправила радужные крылья и взмыла в ночное небо, оставляя город позади. Ветер свистел в ушах, разгоняя остатки сомнений. Нанами смотрела вниз на мерцающие огни, чувствуя, как отдалялаясь от Томоэ и всего, что было связано с ним. Сморгнув слёзы, она прибавила скорости и обратилась к Мирай: — Сколько нам лететь? — До храма около двух часов полёта, госпожа. — Не сбивайся с курса, — сказала она и невольно содрогнулась, почувствовав ледяной порыв ветра. Заметив это, феникс бережно укутал хозяйку своим магическим теплом, словно плащом из живого огня, согревая её озябшие плечи. Девушка безмолвно поблагодарила его, чувствуя, как постепенно согревалась. С течением времени городские огни становились всё меньше и меньше, пока не превратились в россыпь далёких звёзд на земле. Полёт казался бесконечным. Внизу простирались тёмные леса и поля, тихие свидетели её бегства. Нанами отчаянно гнала от себя любые мысли о Томоэ, о том, как он очнётся и осознает её исчезновение. Каждое воспоминание отзывалось в груди невыносимой, колющей болью, словно лезвие вонзалось прямо в сердце. Она поступила жестоко, но иначе было нельзя. Слишком многое стояло на кону. Приближалась битва с Акура-Оу, и Нанами остро чувствовала, что пока его тень тяготила этот мир, их общее счастье останется лишь ускользающей мечтой. На рассвете, когда первые лучи солнца окрасили небо в нежные пастельные тона, они достигли храма. Воздух, кристально чистый и свежий, звенел ароматами диких цветов и росистых трав. Нанами, с облегчением коснувшись земли, почувствовала, как тревога покидала её, уступая место ликующей радости. Неужели это правда? Неужели у неё получилось? Мирай растворился в клубящемся утреннем тумане. И в тот же миг двери храма распахнулись, являя Мизуки, входящего навстречу с сияющей улыбкой. — Ты вернулась! Изумрудные глаза искрились облегчением и радостью. Он шагнул навстречу, его крепкие объятия сомкнулись вокруг девушки. Нанами подалась в ответ, ощущая, как тепло его прикосновений волнами разливалось по телу, окончательно успокаивая её встревоженную душу. — Ты в порядке? Как тебе удалось сбежать? — обеспокоенно спросил Мизуки, отстранившись и внимательно рассматривая её лицо. Нанами мягко улыбнулась, чувствуя усталость в каждой клеточке тела. — Всё хорошо, Мизуки. Я расскажу тебе позже. Сейчас мне нужно отдохнуть. Он понимающе кивнул и вместе они вошли в храм. Внутри царил привычный порядок и спокойствие. Нанами прошла в свои покои и, не раздеваясь, рухнула на футон. Сон сморил её моментально, унося прочь от переживаний последних дней. Проснулась девушка ближе к вечеру. Солнце проникало сквозь занавески, согревая комнату своим теплом. Нанами чувствовала себя отдохнувшей, но душевные раны, саднили, напоминая о себе острой, пульсирующей болью. Поднявшись с футона, девушка быстро привела себя в порядок и направилась в главный зал. Мизуки уже ждал её, накрыв небольшой столик с завтраком. Он выглядел обеспокоенным, но при её появлении постарался искренне улыбнуться. — Доброе утро. Я приготовил тебе чай и немного рисовых колобков, — проговорил хранитель, не сводя с неё глаз. — Как ты себя чувствуешь? Нанами присела за стол, благодарно кивнув в ответ и ощущая растерянность перед началом разговора. Столько всего обрушилось на неё в последнее время, что мысли спутались в клубок, и девушка сама толком не могла разобраться в произошедшем. Осторожно взяв рисовый колобок, она откусила небольшой кусочек. — Спасибо, Мизуки. Мне уже лучше, — ответила Нанами, стараясь говорить бодро. — Расскажи, что здесь происходило в моё отсутствие? Он вздохнул, присаживаясь рядом. — Ничего особенного, всё как обычно. Лучше ты расскажи мне, что произошло после того как... Мизуки замолк, и лёгкая тень вины омрачила его взгляд. Нанами поняла всё без слов. Её рука мягко коснулась его ладони. — Не вини себя, — произнесла она, — ты ни в чём не виноват. К тому же, со мной действительно всё хорошо. — Если бы я был сильнее, то Томоэ не забрал бы тебя... — Не говори так, — горько улыбнулась Нанами. — Томоэ поступил так, как поступал всегда. Не думаю, что его можно было остановить. И потом, я вернулась, разве нет? Мизуки опустил голову, чувствуя, как вина захлёстывала его изнутри. Он понимал, что Нанами пыталась его подбодрить, но ему всё равно казалось, что он предал её, не смог защитить. Змей глубоко вздохнул и собрался с мыслями. — Я пытался связаться с тобой во сне, — сообщил Мизуки, — но что-то пошло не так и ты проснулась, да? Брови Нанами удивлённо взметнулись вверх. Воспоминание о том сне опалило сознание. Тогда, в призрачном мире грёз, он настойчиво пытался выведать её местонахождение, и девушку не покидало смутное предчувствие: всё это было неспроста. Значит она была права. В глубине карих глаз вспыхнул озорной огонёк восторга, смешанного с неутолимым любопытством. — Как ты это сделал? — С помощью курильницы снов. Обычно она была моим проводником в прошлое, но я рискнул использовать её, чтобы протянуть нить сквозь время и коснуться тебя в настоящем. И, кажется, у меня получилось. Нанами нежно улыбнулась и произнесла: — Спасибо, что так стараешься ради меня. — Не благодари, — покачал головой Мизуки, — я не сделал ничего особенного. Девушка одарила его ещё одной улыбкой и, пригубив чай, вкратце пересказала Мизуки все события последних двух недель, опуская болезненные и слишком личные подробности. Он слушал внимательно, не перебивая, лишь изредка хмурил брови. Когда Нанами закончила, змей некоторое время молчал, обдумывая её слова. — Значит, всё же удалось этому дикарю Томоэ запечатать твою демоническую сущность, — пробормотал он наконец, в его голосе сквозила задумчивость, — хоть какая-то польза от этого неотесанного лиса. И что же ты намерена делать теперь? — Не знаю, наверное возобновлю тренировки с Мирай и буду готовиться к встрече с Акура-Оу. Мизуки безмолвно склонил голову, принимая её решение как нечто само собой разумеющееся. Он понимал всю необходимость этого решения, восхищаясь неугосимым огнём её решимости. И змей готов был помочь ей во всём, что было в его силах.

***

Томоэ распахнул глаза. Острая головная боль мгновенно пронзила виски. С тихим стоном он отбросил одеяло и собрался было направиться в ванную, как вдруг осознал, что-то не так. Нанами не было рядом. Тревога, подобно ледяной змее, обвилась вокруг его сердца. Стремительно накинув хаори, он выскользнул из спальни, надеясь увидеть её в гостиной или на кухне. Но квартира встретила его подозрительной тишиной. Обычно в это время Нанами уже колдовала над обедом, напевая что-то весёлое себе под нос, или уютно устроившись на диване в гостиной, смотрела телевизор. В голове лиса замелькали воспоминания о вчерашнем вечере: романтический ужин, вино, розы и расслабляющая ванна, после которой Нанами заботливо уложила его в постель. И тут Томоэ словно ударило током. Неужели он мог настолько опьянеть всего от двух бокалов вина? Холодная волна ужаса окатила его при мысли, что романтический вечер был лишь прикрытием для побега. Перед взором лихорадочно всплывали обрывки вчерашних разговоров, жестов, мимолётных взглядов. Он отчаянно пытался найти в них хоть малейший намёк, предвестник грядущего предательства, но безуспешно. Всё казалось таким искренним, наполненным любовью и нежностью. Или он просто был ослеплён собственными чувствами? Томоэ стиснул кулаки до побелевших костяшек, ощущая, как в груди разгорался костёр ярости, отравленный ледяным отчаянием. Предательство. Слово жгло сознание, как раскалённое железо. Неужели всё это время он жил в призрачном мире, где мечты затмевали реальность? Вернувшись в спальню, лис рывком распахнул дверцы гардероба: её вещи были не тронуты. Она с собой ничего не взяла. С тихим хлопком закрыв шкаф, Томоэ обернулся, и его взгляд замер на белом конверте, одиноко лежащем на прикроватной тумбочке. Выведенное на нем его имя словно удар молнии, пронзило сердце. Он медленно вскрыл конверт и извлёк сложенный вдвое лист бумаги, исписанный до боли знакомым почерком. Глаза лихорадочно забегали по строкам, судорожно цепляясь за каждое слово. «Томоэ, если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет рядом. Пожалуйста, не злись и не ищи меня. Я помню наш уговор, и оставшись с тобой на десять дней, я сдержала своё слово. Прости. Я знала, что ты станешь уговаривать остаться, и боялась поддаться соблазну. Нам обоим необходимо время, чтобы разобраться во всём, и в наших отношениях тоже. Я знаю, что ты любишь меня, и эти десять дней были наполнены счастьем. Они вернули меня в те времена, когда мы жили в доме Курамы. Спасибо тебе за это. Невозможно выразить словами, как сильно я люблю тебя, но эта связь душит меня. Мы не можем и дальше притворяться, что ничего не происходит, Томоэ. Ты — ёкай, а я — божество. Мы стоим по разные стороны, и у каждого из нас свой долг. Надеюсь, ты сможешь простить меня и использовать время разлуки, чтобы понять собственные ошибки. Я не знаю, когда наши пути пересекутся вновь, но будь уверен: в следующую нашу встречу я буду готова ко всему, что уготовано нам судьбой. Знай, что ты всегда в моих мыслях. Нанами». Томоэ опустился на край кровати, словно подкошенный. Бумага выпала из ослабевших пальцев. Десять дней… она ушла, как и обещала. Но разве этого он хотел? Разве это было то, к чему он стремился? Томоэ надеялся, что за это время сможет убедить её остаться, развеять сомнения, доказать, что их чувства сильнее любых предписаний и долга. Лис вновь и вновь перечитывал письмо, словно ища между строк тайное послание, ключ к разгадке её поступка. Но находил лишь сухие, формальные слова прощания и объяснения. «Долг», «разные стороны», «ошибки»… каждое слово врезалось в сердце острее кинжала. Мгновенная мысль о том, чтобы сорваться с места и броситься на её поиски, вспыхнула в голове, но тут же угасла. Томоэ не мог смириться с уходом Нанами, но понимал, что необдуманный порыв может навсегда разрушить их связь. В конце концов, она сдержала слово и подарила ему десять незабываемых дней. Нанами желала времени для размышлений? Прекрасно. Томоэ с удовольствием предоставит ей его. Но в следующую их встречу он ни за что не позволит ей ускользнуть так легко.