Аметистовый лабиринт

— Мизуки, — крикнула Нанами из комнаты, — не мог бы ты, пожалуйста, сходить в магазин? У меня закончились чернила для талисманов. Ответа не последовало. Девушка встала из-за стола, убрала кисть в фарфоровую чашку с водой и, вытерев руки салфеткой, вышла в гостиную. Мизуки, как правило, маячил где-то поблизости, готовый выполнить любую её просьбу. Его внезапное отсутствие казалось странным. Покинув стены храма, Нанами направилась в сад и обнаружила хранителя на мосту. Его светлые пряди сияли в лучах солнца, а в глазах читалось недоброе предзнаменование. — Мизуки… — вновь обратилась к нему девушка. — Что случилось? — Они здесь. Вопрос «кто они?» почти сорвался с её губ, как неожиданно прямо из воздуха материализовались боги — Отохико и Наруками. Девушка в изумлении уставилась на них, пытаясь понять, что им могло понадобиться от неё. — Нанами, — произнёс Отохико с лёгким поклоном, — мы пришли забрать тебя. Внутри поднялась волна беспокойства. Забрать её? Куда? И зачем? Нанами перевела взгляд с Отохико на Наруками, ожидая объяснений. Мизуки, почувствовав замешательство девушки, сделал шаг вперёд, загородив её собой. — Я не позволю, — прошипел он, изумрудные глаза сузились, а в голосе зазвучали стальные нотки. — Нанами никуда с вами не пойдёт. Отохико вздохнул и демонстративно закатил глаза, будто измученный родитель, вынужденный возиться с капризным ребёнком. — Но я ведь бог земли. У меня здесь храм и прихожане… — Ты ключ к силе Акуры-Оу, — заговорила Наруками, — война уже началась. Ты должна быть в безопасности, пока всё не закончится. Нанами метнула в неё острый взгляд. Едва вернувшись в свой храм после долгого отсутствия, она снова столкнулась с перспективой быть оторванной от привычного уклада. И, по правде говоря, ей совсем не хотелось прятаться в безопасном местечке. Ведь в некоторой степени она чувствовала себя в ответе за Акура-Оу. И как вообще боги узнали о её связи с ним? К тому же, если их замысел состоял в том, чтобы спрятать её, словно драгоценную диковинку, то Нанами сделает всё возможное, чтобы этого избежать. — Я не буду сидеть сложа руки, — твёрдо произнесла девушка, расправляя плечи. — Я могу помочь, и вы оба это понимаете. Воздух пронзило ощутимое напряжение. Отохико вскинул бровь, явно ожидая подобный исход. На лице Наруками не дрогнул ни один мускул, а Мизуки замер, готовый в любой момент броситься на защиту своей госпожи. — Девочка, — промурлыкал Отохико, разглядывая свои ногти с деланным интересом, — дело не в том, что ты можешь, и чего не можешь. Мы получили приказ от главного божества и он не подлежит обсуждению. Нанами стиснула зубы. Её раздражало это снисходительное отношение. Никто из богов не спешил предложить ей помощь, когда она действительно в ней нуждалась. Теперь же они наперебой предлагали ей защиту, но этот внезапный порыв «благородства» был продиктован исключительно страхом за свои жизни. В действительности, их не заботила её судьба, и это было очевидно для всех присутствующих. — Я понимаю ваши опасения, но я не беспомощна, — возразила Нанами, стараясь сохранить спокойный тон. — Я могу постоять за себя и не позволю вам использовать меня в своих целях. — Твоя самонадеянность может обойтись нам всем очень дорого, — сердито выпалила Наруками. Девушка вскинула подбородок, не собираясь отступать, и чувствуя, как внутри неё рос гнев, подпитываемый их пренебрежением и попыткой лишить её выбора. Она не предмет, чтобы её перемещали по чужому усмотрению, и им следовало это осознать. — Дороже, чем если я буду отсиживаться в тёмном уголочке, зная, что могу что-то сделать? — парировала Нанами, глядя Наруками прямо в глаза. — Я понимаю, что Акура-Оу представляет огромную опасность, но у меня есть способности, которые могут помочь остановить его. Отохико задумчиво почесал затылок, переводя взгляд с Нанами на Наруками и обратно. Он будто упивался нарастающим конфликтом. Богиня молнии, напротив, демонстрировала раздражение. — Ты слишком много на себя берёшь, дитя. Не испытывай наше терпение и делай то, что тебе велели. — Вы не можете так разговаривать с моей госпожой, — вмешался Мизуки, сверкнув зелёными глазами, — она такое же божество, как и вы, и заслуживает соответствующего уважения. Нанами с благодарностью посмотрела на него, почувствов новый прилив решимости. — Уважение нужно заслужить, — отрезала Наруками. — И ты, девочка, пока ничего не сделала, чтобы его получить. Твоё упрямство лишь доказывает твою незрелость и неспособность мыслить глобально. Ты — лишь пешка в большой игре, и наша задача — сохранить тебя. Нанами усмехнулась, в карих глазах заплясали искорки ярости. До чего же она устала от постоянных попыток её контролировать! — Если я пешка, то пешка, которая может снести всю доску, — ответила девушка, отчеканив каждое слово. — И я сама решу, когда и куда мне двигаться. Наруками хотела было что-то возразить, но Отохико поднял руку, прерывая её. — Довольно! — твёрдо сказал он, в его голосе не осталось и следа беззаботности, — мы понимаем твою точку зрения, Нанами, и видим, что ты девушка с характером. Но в одном Наруками права: Акура-Оу не тот, кого можно недооценивать. Он — воплощение хаоса и разрушения, и твоя связь с ним лишь усложняет ситуацию. — Хватит нянчиться с ней, Отохико, — проговорила Наруками, убирая локон волос за плечо. — В этом деле уступок не будет. Мы не подвергнем опасности оба мира из-за строптивости всего лишь одной человеческой души. Ты направишься в храм Идзумо, а иначе… Она замолчала, и тень ироничной улыбки тронула её губы, не суля ничего хорошего. Мизуки напрягся, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Эта атмосфера ему не нравилась, а исходившая от Наруками угроза чувствовалась особенно остро. — …иначе твой драгоценный Томоэ будет казнён без суда и следствия. Отохико присвистнул, Мизуки зарычал, а Нанами изумлённо уставилась на неё, не веря своим ушам. Гнев и решимость мгновенно сменились на замешательство. Сердце болезненно сжалось в груди. Томоэ, ставший орудием шантажа, был ударом ниже пояса. Наруками не остановится, чтобы добиться желаемого, это было понятно. Нанами не боялась сражаться за себя, но не могла позволить, чтобы Томоэ пострадал. Возникло сильное желание осадить эту высокомерную богиню колким замечанием, но она понимала, что любая вспышка агрессии лишь ухудшит их положение. Ей нужно время, чтобы всё обдумать и найти решение. Нанами посмотрела на Отохико, в его глазах читались сочувствие и твёрдость. Он тоже был заложником ситуации. — Вы играете грязно, — процедила девушка, стараясь держать себя в руках. — Но я не позволю вам использовать Томоэ в своих мерзких интригах. Я поеду в Идзумо. Но на своих условиях. Наруками надменно приподняла бровь, явно ожидая другого ответа. Отохико заинтересованно склонил голову на бок. — И какие же условия ты предлагаешь, Нанами? — его тон снова стал непринуждённым, как будто они обсуждали погоду, а не шантаж с угрозой смерти. — Во-первых, Томоэ неприкосновенен, по крайней мере до выяснения всех обстоятельств. Во-вторых, я поеду в Идзумо одна, без вашего сопровождения. Я сама решу, когда и как мне туда добираться. И, в-третьих, после того, как я выполню свою миссию, вы оставите меня и Томоэ в покое. Мы будем жить так, как считаем нужным. Глаза Наруками широко распахнулись от изумления, на алых губах отразилась гримаса возмущения. Подобная наглость повергла её в настоящий шок. Отохико же, судя по всему, находил происходящее довольно забавным. — Ты слишком много требуешь, — вспылила богиня молнии, — учитывая твоё положение. На счёт твоего прибытия в Идзумо без нашего сопровождения — это мы можем обсудить, но что касается жизни Томоэ, это не тебе решать. Его разыскивают по подозрению в совершении убийства, и ему грозит суровое наказание за содеянное. — Тише, прицесса Наруками, — перебил Отохико, мягко улыбнувшись, — условия Нанами вполне разумны. В конце концов, мы заинтересованы в её сотрудничестве, а не в эскалации конфликта. Она лишь фыркнула и растворилась в воздухе, словно её никогда здесь не было. Отохико устало вздохнул и произнёс: — Мы согласны на твои условия. Томоэ будет в безопасности до тех пор, пока ты выполняешь свою часть сделки. Мы дадим тебе возможность добраться до Идзумо самостоятельно, но ты должна прибыть как можно скорее. Напряжение спало, но беспокойство никуда не делось. Слова Отохико не внушали полной уверенности. Боги известны своей хитростью, и сделки с ними нередко оказывались всего лишь иллюзией. Необходимо срочно разработать стратегию для защиты Томоэ, а заодно прояснить ситуацию с Акура-Оу. Нанами бросила взгляд на Мизуки и сдалась, понимая, что большего добиться не сможет. — Хорошо. Я могу взять с собой своего хранителя? Отохико весело подмигнул, одобряя её скрытое желание подстраховаться. — Разумеется. Мизуки уже был в Идзумо и будет тебе полезен. А теперь извини, — он отвесил ей галантный поклон и улыбнулся, — дела не ждут. Не слишком затягивай с приездом, девчушка. В твоём распоряжении два дня. Отохико исчез, оставив Нанами в растерянности. Мизуки робко приблизился к ней, его глаза выражали тревогу и готовность действовать. — Что собираешься делать? Отохико, конечно, дал нам фору, но я уверен, что за нами уже следят. Нам нужно уйти с радаров, чтобы спокойно всё обдумать. Нанами глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Два дня. Два дня, чтобы добраться до Идзумо, понять, что там происходит, и выпутаться из этой грязной истории, сохранив жизнь Томоэ. — В этом нет необходимости. Мы поступим так, как хотят боги, а заодно познакомимся поближе с Оокунинуши и попытаемся убедить его в невиновности Томоэ. Собери всё необходимое. Мы отправимся в Идзумо немедленно. Пусть думают, что контролируют ситуацию. Мизуки кивнул, в его глазах мелькнула искра решимости. Он понимал, что Нанами не просто так решила сыграть в открытую. За этой кажущейся покорностью скрывался тщательно продуманный план, о котором она пока не хотела говорить. Он сразу же принялся подготовливать всё необходимое: одежду, еду, воду, лекарства и, конечно же, обереги, способные защитить от злых духов, пока они будут в пути. Когда хранитель закончил сборы, солнце уже клонилось к закату. Покинув священные врата тории, Мизуки призвал огромного белого змея. Нанами бросила последний взгляд на храм словно прощалась с ним навсегда. Будущее неизвестно, но она ощущала в себе готовность к любым испытаниям. Девушка рывком забралась на змея, Мизуки устроился позади, внимательно осматривая окрестности. Он чувствовал взгляды незримых наблюдателей и понимал, что расслабляться нельзя даже на мгновение. Нанами мысленно прокручивала в голове все возможные сценарии развития событий, пытаясь предугадать, какие ловушки могут подстерегать их в Идзумо. Она знала, что Оокунинуши — могущественный бог, но его мотивы оставались для неё загадкой. Дорога к святилищу отняла долгих полтора часа. В прошлый раз Нанами побывала здесь зимой, но та короткая вылазка являлась тайной. Теперь же, получив официальное приглашение, она не испытывала ни капли воодушевления. Смутное ощущение надвигающейся западни, в которой божества приложат все усилия, чтобы спрятать её, рождало лишь глухое раздражение. Как и несправедливые обвинения, нависшие над головой Томоэ. В последнее время девушка начала ловить себя на горьком осознании, что с каждым разом всё глубже разочаровывалась в богах. Пелена идеалистических представлений спала, и она начинала осознавать, что мир не делился на однозначное «хорошо» и «плохо», и боги — далеко не безупречные существа. Их встретили стражи, одетые в традиционные белые одеяния, и молча проводили вглубь святилища. Нанами старалась сохранять невозмутимое выражение лица, но внутри всё кипело от волнения. Поразмыслив, девушка осознала, что это будет её первая встреча с верховным богом, причём не в роли смертной, а как равное божество. Это наполняло её трепетом, но где-то в глубине зрело восхищение и непреодолимое желание защитить Томоэ. Она была полна решимости вбить хоть немного здравого смысла в головы богов и прекратить эти нелепые обвинения. Зал, куда их привели, поражал своим великолепием. Высокие потолки, украшенные резными драконами, золотые колонны, отражающие свет множества свечей, создавали атмосферу величия и власти. Помещение, где она оказалась сейчас, разительно отличалось от того, в которым Нанами была раньше, и девушка почти сразу поняла, что этот зал принадлежал Оокунинуши. В середине, за столом строгой формы, сидел он сам, погружённый в размышления над какими-то бумагами. На нём было дорогое кимоно, украшенное золотой вышивкой. Его лицо, с обрамлением из длинных белых волос, выглядело невинным и почти ангельским, однако внутренняя сила говорила об обратном. Малахитовые глаза оторвались от документа и пронзили взглядом Нанами. В них читались опыт прожитых лет и… усталость. Он не производил впечатления злодея, строящего коварные планы, скорее походил на измученного властителя, задавленного бременем долга. Слегка кивнув в приветствии, он поднял руку, и служители немедленно удалились, оставив Нанами и Мизуки с ним наедине. — Госпожа Нанами, — произнёс Оокунинуши мягким голосом, — рад приветствовать вас в своём святилище. Отохико сообщил о вашем скором прибытии. Присаживайтесь. Нанами, стараясь не выдать своего волнения, с достоинством поклонилась и заняла предложенное место напротив Оокунинуши. Мизуки остался стоять позади, сохраняя бдительность и готовый в любой момент прийти ей на помощь. — Я знаю, что вас привела сюда обеспокоенность судьбой вашего… возлюбленного, — продолжил Оокунинуши, словно читая её мысли. — Обвинения, выдвинутые против Томоэ, небезосновательны, но я готов выслушать вашу точку зрения, прежде чем вынести окончательный вердикт. Нанами собралась с духом. Она знала, что от её слов сейчас зависило будущее Томоэ. Взгляд карих глаз полыхнул решимостью, когда девушка заговорила: — Я не стану спорить, господин Оокунинуши, что Томоэ не был идеален в прошлом. Его нрав был буйным и своевольным, но с того времени он сильно изменился. И бога войны лишил жизни вовсе не он, а кицуне, обманом выдавшая себя за него, и я готова предоставить доказательства, если вы дадите мне такую возможность. В малахитовых глазах вспыхнул интерес, смешанный с сомнением. Оокунинуши вздохнул и откинулся на спинку стула. — Я ценю вашу преданность и веру в Томоэ, госпожа Нанами, — произнёс он задумчиво, — но доказательства, которые вы можете предоставить, должны быть неоспоримыми. Обвинения в адрес лиса выдвинули весьма влиятельные божества и хранители, и их слова имеют вес. Однако, я согласен дать вам шанс. Предъявите доказательства невиновности Томоэ в течение двух недель. Если вам это удастся, я лично пересмотрю дело. Сквозь завесу безнадежности в её душе начал пробиваться слабый луч надежды. Две недели — это и не много, и не мало, но это возможность, за которую она была готова ухватиться. К тому же, Оокунинуши оставил у неё приятное впечатление, и настороженность, с которой девушка прибыла, постепенно исчезала. Его уважительное отношение и общение на равных не могли не располагать. Нанами почувствовала приятное тепло внутри, окончательно отпустила напряжение, и с улыбкой произнесла: — Благодарю вас, господин Оокунинуши, — её голос слегка дрожал от радости, — я вас не подведу. — Я надеюсь на это, юная богиня. Судьба Томоэ в ваших руках. Если он действительно невиновен, то справедливость должна восторжествовать, — бог замолчал на мгновение, собираясь с мыслями, а затем добавил: — Однако, помните, у вас не так много времени. И боги не терпят лжи. Если ваши доказательства окажутся сфабрикованными или недостаточными, последствия будут весьма печальными не только для Томоэ, но и для вас. — Я понимаю и не стану злоупотреблять вашим временем и доверием. Оокунинуши бросил на неё изучающий взгляд, стремясь разгадать подлинные мотивы, скрытые в её словах. — Теперь поговорим о вас и вашем пребывании здесь. Неожиданно её охватило беспокойство под пронизывающим взором зелёных глаз. Ей казалось, будто она выставлена на всеобщее обозрение, словно её препарируют, стремясь разгадать, как какую-то сложную головоломку. — Я осведомлён о причастности Микаге к возвращению Акура-Оу, и мне также известны детали этого процесса. Вы столкнулись с трагическими обстоятельствами, подвергшими вашу жизнь опасности. Я полностью осознаю тяжесть вашего положения и предлагаю вам свою поддержку и защиту. От столь откровенного признания Нанами почувствовала лёгкое замешательство. Она не предполагала, что Оокунинуши будет настолько хорошо осведомлён о её истории и связи с Микаге. Стараясь не выдать своего волнения, она сдержанно кивнула. — Я благодарна вам за ваше великодушное предложение, господин Оокунинуши. Но я в состоянии позаботиться о себе и сейчас больше всего хочу остановить Акура-Оу и доказать невиновность Томоэ. А затем… я надеюсь, что смогу вернуться к привычной жизни, — девушка на мгновение замолчала, взвешивая свои слова, после чего продолжила: — И если вам известно о делах Микаге, то вы должны бы знать, что он имеет прямое отношение к убийству бога войны. Оокунинуши внимательно выслушал её, не перебивая. В его взгляде читалось некое понимание и сочувствие. Он медленно поднялся со своего места, подошёл к большому окну и устремил взгляд вдаль, на простирающиеся перед ним бескрайние просторы. — Микаге всегда был загадкой для меня, — тихо произнёс он, — его мотивы часто были непонятны, а поступки — непредсказуемы. Я никогда не думал, что он способен на столь ужасные злодеяния… — Мы с Томоэ были здесь в тот день, когда произошло убийство, — перебила его Нанами, — это правда, но это сделал не он, а подчинённая Микаге. Кицуне, что владела лунным артефактом. Она несколько месяцев держала ваши разумы под контролём, чтобы вы не вмешивались в дела Микаге. Мы проникли сюда скрытно, но исключительно с целью нейтрализации действия камня и разоблачения Микаге. Оокунинуши повернулся к Нанами, и в его глазах мелькнула искра интереса. — Кроме нас, о нём знали ещё Икусагами и Дайкокутэн, и они были готовы оказать нам поддержку, — продолжив, пояснила она. — Нам удалось нейтрализовать силу камня, но вскоре Икусагами был убит. В убийстве обвинили Томоэ и посадили за решётку. Таким образом, Микаге достиг сразу двух целей и, перейдя к решительным мерам, нашёл меня и использовал в качестве жертвы для возвращения к жизни злого короля. Молчание наполнило пространство, подобно плотному одеялу, пока Оокунинуши обдумывал полученную информацию. Он неспешно вернулся в своё кресло, погрузившись в раздумья и поглаживая подбородок. — Что ж, это многое объясняет, но этого недостаточно, чтобы доказать невиновность Томоэ. Боги не принимают показания заинтересованных лиц за чистую монету. Нам нужны веские доказательства, свидетели… что-то, что убедит нас в его невиновности. Иначе, опасаюсь, у вас ничего не выйдет. Нанами осознавала его беспокойство. Простых слов недостаточно, нужны факты. И она должна разыскать эти самые подтверждения, невзирая ни на что. Девушка выпрямилась, устремив взгляд прямо в глаза Оокунинуши. — Я найду доказательства, — уверенно заявила она, — но, что касается меня… вам совсем необязательно удерживать меня здесь. Бог вздохнул, казалось, в этом вздохе отразилась вся тяжесть возложенной на него ответственности. — Я понимаю ваше стремление к справедливости, госпожа Нанами, и вашу независимость. Но прошу вас, не отказывайтесь от моей защиты так поспешно. На другой стороне уже ведутся активные боевые действия. Вскоре наши силы захватят Акура-Оу и запечатают его. В вас заключена его истинная мощь и если он заполучит её, тогда противостоять ему будет практически невозможно. Поймите нас и оставайтесь в безопасности до тех пор, пока конфликт не будет разрешён. Лицо Нанами исказилось в гримасе недовольства. Смысл его аргументов был ей понятен, однако мысль о бездействии в момент, когда всё балансировало на краю, вызывала у неё острое отторжение. — И сколько времени это займёт? — спросила она, стараясь скрыть раздражение в голосе. — Недели? Месяцы? Я не могу просто ждать, пока вы разберётесь с Акура-Оу, зная, что могу помочь. — Время — непредсказуемый фактор в таких конфликтах, госпожа Нанами. Но я могу пообещать вам, что мы сделаем всё возможное, чтобы ускорить процесс. Пока вы остаётесь гостем моего храма, я обеспечу вам исключительный комфорт. Мои служащие к вашим услугам круглосуточно. Нанами почувствовала, как в ней возродилось отчаяние. Она понимала, что возможно Оокунинуши действовал из лучших побуждений, желая её защитить, но эта защита казалась клеткой. Она не могла просто сидеть и ждать, когда судьба двух миров будет решаться без её участия. Нанами должна была действовать, искать доказательства невиновности Томоэ и помогать в борьбе с Акура-Оу. — Простите, господин Оокунинуши, но... — Я вижу вашу решимость и ценю вашу готовность помочь, но я не могу просто отпустить вас в эпицентр битвы. Это слишком опасно. Она в задумчивости прикусила губу. Как и предполагалось, никто не намерен её отпускать. Придётся попытать удачу в другой день. Девушка поняла, что прямое столкновение с Оокунинуши не принесёт успеха. Необходимо проявить изобретательность, добиться его расположения, а после найти способ сбежать. — Хорошо, — наконец произнесла она, стараясь придать своему голосу примирительный тон. — Я останусь здесь, но с одним условием. Позвольте мне использовать своё время здесь, чтобы узнать больше о Микаге, о его мотивах, о его связях. Возможно, в архивах вашего храма найдётся информация, которая поможет нам разобраться в этой истории и доказать невиновность Томоэ. Уголки губ Оокунинуши дрогнули в едва заметной улыбке. — Это разумное предложение, госпожа Нанами. Я готов пойти вам навстречу. Мои слуги предоставят вам доступ к архивам и окажут любую помощь в ваших исследованиях. Но прошу вас, не предпринимайте никаких необдуманных действий. Ваша безопасность — мой приоритет. Нанами тихо выдохнула с облегчением. Это была незначительная победа, отправная точка на пути к освобождению. Она знала, что Оокунинуши не так прост и наверняка догадывался о её намерениях, однако разрешение на работу с архивами давало ей некоторые перспективы. — Благодарю, — произнесла девушка, стараясь вложить в свои слова искренность. В этот момент в зал вошёл один из слуг Оокунинуши, поклонившись в знак приветствия. — Мой господин, все приготовления завершены. Комнаты для богини и её хранителя подготовлены, и мы окажем им самый тёплый приём. Оокунинуши кивнул, обращаясь к девушке: — Позвольте проводить вас в ваши покои, госпожа Нанами. Вы, должно быть, устали после стольких пережитых приключений. Отдохните, а завтра можете начать ваши исследования. Подобно изваянию за спиной Нанами, Мизуки резко повернулся, собираясь покинуть зал. Девушка учтиво улыбнулась и поднялась со своего места, намереваясь последовать за ним, однако Оокунинуши остановил её, сказав: — Даже если сейчас тяжело, не отчаивайтесь и верьте в лучшее. Я не мастер в считывании будущего, но уверен, что вам хватит сил преодолеть трудности, и в скором времени наступят позитивные изменения. Нанами склонила голову в лёгком поклоне, стараясь скрыть удивление от столь неожиданных слов. В его голосе звучала неподдельная теплота, что несколько обезоруживало. В её представлении боги всегда отличались отстранённым прагматизмом и склонностью к интригам, но Оокунинуши производил иное впечатление. Не исключено, что это всего лишь тщательно продуманный образ, очередной спектакль, призванный притупить её осторожность. Тем не менее, сейчас она предпочла поверить в искренность этого проявления благосклонности. — Я благодарна вам за вашу доброту и тёплые слова поддержки. Оокунинуши мягко улыбнулся, и в его глазах мелькнуло что-то, что Нанами не смогла расшифровать. Он указал рукой на слугу, тот снова поклонился и пригласил девушку следовать за ним. Она бросила короткий взгляд на Мизуки, который уже стоял у выхода, ожидая её. Мысли хаотично метались в голове. Что скрывалось за словами Оокунинуши? Искреннее сочувствие или хитроумный замысел? Ей предстояло выяснить это и вырваться из новой золотой клетки, в которую она угодила. Вынырнув из своих размышлений, Нанами огляделась по сторонам. Покои оказались роскошными, превосходя все её ожидания. Мягкие шёлковые ткани, изысканная мебель, благоухающие цветы — всё говорило о богатстве и утонченном вкусе. Но ей не прельщала эта роскошь. — Что думаешь, Мизуки? — обратилась к нему девушка, после того как слуги оставили их одних. Змей, сохраняя нейтральное выражение лица, оглядел комнату. — Место, достойное богини. Оокунинуши любит произвести впечатление. — Я не об этом. Он что-то знает, чувствует. Не просто так ведь заговорил о трудностях и лучших днях. Словно хотел подбодрить, но в то же время… предупредить. Мизуки приблизился к ней, его взгляд стал серьёзным. — Оокунинуши — один из самых могущественных богов, его интуиции стоит доверять. Он видит намного больше, чем мы можем себе представить. Кроме того, его всегда отличали милосердие и отзывчивость к чужой беде. Нанами вздохнула, чувствуя тяжесть ответственности. Для достижения задуманного придётся действовать в соответствии с требованиями Оокунинуши. Проницательность и осмотрительность станут её важнейшими помощниками в этом грядущем испытании. — Добротой? — усмехнулась девушка, покачав головой. — К человеческой богине, которая впуталась в дела ёкаев и богов? Сомневаюсь. Он держит меня здесь, чтобы обезопасить, но одновременно и… впрочем, неважно. — Завтра начнём изучать архивы? — спросил Мизуки, переводя тему. — В этом нет необходимости. Мне требовался хоть какой-нибудь повод, позволяющий покинуть стены храма. Но, маловероятно, что мы обнаружим что-либо ценное в архивах, и, я думаю, именно поэтому Оокунинуши разрешил нам их осмотреть. Нанами прошлась по комнате, касаясь пальцами прохладной поверхности лакированной мебели. Необходимо было использовать предоставленный доступ к архивам как предлог для более активных действий. Сам храм Оокунинуши, наверняка, хранил множество тайн и секретных ходов. — Мизуки, завтра утром мы начнём «исследования». Нам нужно разведать обстановку, детально изучить территорию храма. Используя своих змей, выясни, в каких местах чаще всего пребывает Оокунинуши. Хранитель склонил голову, и в его глазах промелькнуло понимание. Он неизменно оставался преданным Нанами и был готов поддержать её в любом деле, даже самом авантюрном. — Как прикажешь, моя госпожа. Я разузнаю всё, что смогу. Но будь осторожна, не стоит недооценивать Оокунинуши. Он, без сомнения, пристально наблюдает за каждым нашим действием. Девушка замерла у оконного проема, её взгляд скользил по саду, простирающемуся внизу. Озарённый лунным сиянием, он словно преобразился, напоминая иллюстрацию из волшебной сказки. Краткое молчание прервалось, когда она повернулась лицом к Мизуки и произнесла: — Именно поэтому нам нужно быть на шаг впереди.