Аметистовый лабиринт

Нанами открыла глаза. В нос ударил резкий, почти удушливый запах лекарств. Она попыталась приподняться, но резкая боль пронзила висок, заставив её зажмуриться и откинуться обратно на подушку. Слабый свет проникал сквозь неплотно задёрнутые шторы, очерчивая незнакомые предметы в комнате. Она поняла, что находилась в палате больницы, но что произошло? В памяти всплывали обрывки событий: ярость Томоэ, побеждённый Микаге, светящаяся клетка Отохико… Нанами почувствовала беспокойство, нарастающее с каждой минутой. Нужно было встать и выяснить, что произошло. Она осторожно пошевелила пальцами, убеждаясь, что конечности слушались. Голова всё ещё раскалывалась, но боль уже не была такой невыносимой. Победив слабость, девушка приподнялась и присела на краешек кровати. Прикосновение прохладного пола к голым ступням слегка привело её в чувство. — Нет-нет, вернись обратно в постель, — послышался голос Мизуки и Нанами медленно обернулась. У входа в палату стоял её хранитель, в руках у него была ваза с цветами. Привычная доброжелательная улыбка выглядела неестественно, а во взгляде читалось беспокойство. — Наконец-то ты очнулась! — воскликнул он, затем подошёл к окну и поставил на него вазу. — Как ты себя чувствуешь? Томоэ ужасно переживает. Он ни на шаг не отходил от тебя, пока ты была без сознания. Нанами хотела восстановить в памяти, сколько времени провела в этом месте, но её мысли были совершенно спутаны. — Сколько я уже здесь? — прохрипела девушка, чувствуя, сухость во рту. Мизуки подскочил к прикроватной тумбе, наполнил стакан водой и протянул ей. Она выпила жадно, большими глотками, чувствуя, как живительная влага возвращала силы. — Почти три дня, — ответил змей, с тревогой наблюдая за хозяйкой. — Томоэ был совершенно невыносим. Он беспрестанно корил себя, твердя, что не смог защитить тебя. До тех пор, пока ты не пришла в сознание, он отказывался от еды и сна! Нанами в потрясении посмотрела на него. Томоэ, само спокойствие и могущество, мучался от чувства вины из-за неё? В это сложно поверить. В памяти мелькнула его ярость, их совместная победа над Микаге, но всё остальное оставалось словно в тумане. — Где он сейчас? — тихо спросила девушка, ставя стакан на тумбочку. — Он отлучился, — ответил Мизуки, облегчённо выдохнув. — Я настоял, чтобы он хоть немного перекусил и поспал. Знаешь, он выглядит хуже, чем ты. В комнате воцарилась тишина, которую прерывало лишь еле слышное тиканье часов, висящих на стене. Нанами ощущала некое оцепенение, как будто только что проснулась после продолжительного и изматывающего кошмара. Она жаждала встречи с Томоэ, чтобы удостовериться в его безопасности, но в то же время её парализовал какой-то необъяснимый ужас. — Мизуки, что именно произошло? — спросила девушка, стараясь сохранять спокойствие в голосе. — Я помню лишь обрывками… Микаге, Отохико… Что случилось после того, как мы победили его? И что будет с Томоэ? Его оправдали? Змей нахмурился, подбирая слова. Он уселся на край кровати, взяв её руку в свою. Его ладонь, обычно прохладная и гладкая, казалась чуть влажной от волнения. — После победы над Микаге, Отохико распорядился о нашем возвращении в Идзумо. Когда он активировал портал, твоё состояние резко ухудшилось, и ты потеряла сознание. Было принято решение о твоей госпитализации, в то время как Микаге отправили под стражу. Через семь дней состоится божественный трибунал, на котором мы все должны присутствовать в качестве свидетелей. Относительно Томоэ… его ещё не оправдали, но я думаю, что ситуация вскоре прояснится. В любом случае, ему не назначили такое же суровое наказание, как Микаге, но ему запрещено покидать Идзумо до окончательного вердикта. — Что значит «до окончательного вердикта»? Ему грозит какое-то наказание? Но ведь он не убивал бога войны! И доказательство этому — Микаге, разве нет? — Успокойся, Нанами. С Томоэ всё будет в порядке. Ему всего лишь предстоит некая формальность. Что-то вроде магического испытания на правду. Нанами почувствовала, как её кровь застыла в жилах. Испытание на правдивость? Для ёкая, чья сущность – это клубок секретов и недомолвок? Это казалось не просто пустой формальностью, а настоящим рискованным мероприятием. Она хорошо представила Томоэ, его надменность и свободолюбие, вынужденного давать ответы, словно он и правда совершил преступление. Внутри неё закипала злость, которая вскоре переросла в жгучий страх за его жизнь. — Что за испытание? Кто будет его проводить? И какие могут быть последствия, если… если что-то пойдёт не так? — голос Нанами дрожал. Мизуки вздохнул, мягко сжав её руку. — Нанами, пожалуйста, не паникуй. Это стандартная процедура, когда речь идёт о таких серьёзных обвинениях. К тому же, тебе стоит побеспокоиться о себе. Она прищурилась, бросив на него недоверчивый взгляд. — Что это значит, Мизуки? — Знаешь, твой глаз... Замявшись, он начал беспокойно комкать уголок её одеяла, будто искал подходящие слова. После некоторой паузы Мизуки вздохнул и напомнил: — Микаге ранил его и тебе понадобиться какое-то время, чтобы... — Чтобы что? Чтобы он исцелился? Ради всего святого, Мизуки, говори прямо, — наставила девушка, почувствовав новый прилив тревоги. Он тяжело вздохнул и, наконец, поднял глаза на Нанами. В них читалась неприкрытая печаль и сожаление. — Чтобы вернуть зрение, Нанами. Рана, нанесённая Микаге, оказалась очень серьёзной. Отохико сказал, что потребуется время и, возможно, помощь других богов, чтобы ты снова могла видеть. Нанами замерла, словно поражённая ударом молнии. Слепота? Неужели это происходило с ней на самом деле? И без того нечеткий мир после пробуждения теперь грозил окончательно исчезнуть в беспросветной темноте. Она коснулась левого глаза, затем правого, где располагалась повязка. — Сколько… сколько времени это займёт? — прошептала девушка, чувствуя, подступающий к горлу ком. Мизуки отрицательно мотнул головой, на его лице читалось неподдельное сожаление. — Довольно трагедии! — прозвучал жизнерадостный голос, заставив их одновременно обернуться. Отохико расположился на подоконнике, закинув одну ногу на другую, и с интересом смотрел на Нанами. Он заимел странную привычку возникать прямо из ниоткуда. — Не нужно так убиваться, девчушка. Не смертельно ведь, в конце концов. Заживёт как на собаке, вот увидишь, — Отохико спрыгнул с подоконника и подошёл к кровати. — Мизуки слишком любит нагнетать обстановку. Да, рана серьёзная, но мы уже связались с несколькими божествами, специализирующимися на исцелении. А если всё будет совсем плохо, отправим кого-нибудь за персиковыми пилюлями. Думаю, через пару недель твой глаз будет видеть как прежде. А пока… наслаждайся отдыхом. Нанами смотрела на Отохико с недоверием. Его беспечный тон совершенно не вязался с тем ужасом, который она испытывала. — Несколько недель? И что я должна делать, Отохико? Сидеть и ждать, пока вы решаете судьбу Томоэ и Микаге? — её голос дрожал, но в нём чувствовался оттенок едва сдерживаемого гнева. Отохико хмыкнул, слегка приподняв плечи. Его равнодушие и беспечность вызывали острое раздражение. — Прежде всего, тебе необходим отдых. Схватка с Микаге сильно тебя потрепала. Во-вторых, доверься нам. Мы приложим все усилия, чтобы помочь Томоэ. И в-третьих… — он приблизился к Нанами, его взгляд стал серьёзным и сосредоточенным. — Сейчас у тебя есть более важные дела, чем какие-то судебные разбирательства. Она ощутила, как кровь отлила от её лица. Разве не Томоэ сейчас в приоритете? Разве разбирательство по делу Микаге не является важным? Что могло быть значительнее этого? — К чему ты клонишь? — произнесла девушка, ощущая приближение дурных вестей. Отохико расправил плечи и, сцепив руки за спиной, начал неспешно прохаживаться по палате. В его взоре читалась глубокая задумчивость, словно он был погружён в собственный мир. — С трудом верю, что говорю это, но в тебе зарождается новая жизнь, — наконец произнёс бог ветра. Девушка в оцепенении смотрела на Отохико, потеряв дар речи. Новая жизнь? В ней? Это казалось невероятным, нелепым, даже в этом мире, где божества, демоны и злобные духи являлись обыденностью. В голове царил хаос, мысли сталкивались, словно пойманные бабочки в тесной банке. Как это могло произойти? Когда? И, самое главное… что теперь делать? Мизуки тоже был шокирован известием. Он переводил взгляд с Нанами на Отохико, надеясь, что это всего лишь неудачная шутка. Но выражение лица Отохико оставалось серьёзным, как никогда прежде. Он встал напротив девушки и пристально посмотрел ей в глаза. — Беременность — это это не приговор, Нанами. Это чудо, дар. И, поверь мне, сейчас он тебе очень кстати. Глаза Нанами наполнились влагой. Она колебалась, не зная, радоваться ей или рыдать. Ребёнок? Неужели она, богиня земли, ждала ребёнка? В это трудно было поверить. Но, видя серьёзность на лице Отохико, она осознала, что тот не лгал. Вспомнив последние дни, когда её тошнило и бросало в холодный пот, девушка поняла, что это были первые признаки беременности. Страх, парализовавший её вначале, начал растворяться, освобождая место новому, неизведанному чувству. — Я… я не знаю, что сказать. Как это возможно? Я знаю, что боги и демоны не могут иметь детей. Отохико улыбнулся краешком губ, предвидя её замешательство. — Нанами, пойми, твоя сущность выходит за рамки привычного представления о божестве. Ты – смертная, вознёсшаяся до божественного уровня. Из-за влияния Акуры-Оу в тебе пробудилась демоническая сторона. И, несмотря на то, что в тебе течет мощная божественная энергия, демоническая составляющая всё еще играет значительную роль. А, как известно, демоны-женщины способны к продолжению рода с демонами-мужчинами. Удивительно, как всё обернулось, не правда ли? Нанами закрыла глаза, пытаясь осознать услышанное. Демоническая природа позволила ей забеременеть от Томоэ. Всё это казалось невероятной фантазией, однако факты были неоспоримы. Внутри неё зародилось новая жизнь, крошечное волшебство, сочетающее в себе черты человека, бога и демона. И от осознания этого её охватывали смешанные чувства ужаса и восторга. — Томоэ знает? — тихо спросила Нанами, открывая глаза и смотря на Отохико. — Нет, — ответил тот, качая головой. — Мы считаем, что ты должна сама сказать ему. Он ведь у нас такой… своеобразный. Нанами прикусила губу, размышляя над словами Отохико. Сообщить Томоэ о беременности… Эта мысль одновременно пугала и вызывала трепет. Как он отреагирует? Обрадуется ли? Испугается? Или же вовсе отвергнет её и ребенка, считая это очередным проклятием, нависшим над ним? В голове проносились самые разные сценарии, каждый страшнее предыдущего. Но одно она знала точно: скрывать правду от него Нанами не станет. Томоэ должен знать, ведь это и его ребёнок тоже. — Я скажу ему, — твёрдо произнесла девушка, почувствовав, как внутри неё крепнет уверенность. — Но сначала… я хочу его увидеть. Я должна убедиться, что с ним всё в порядке. Отохико улыбнулся и кивнул, одобряя её решение. — Ты скоро увидишься с ним. Но не забывай, что тебе нужно беречь себя. И никакого геройства, пока ты не восстановишь зрение. Мизуки присмотрит за тобой. Бог ветра бросил взгляд на змея, который всё это время молча наблюдал за происходящим. Хранитель тут же выпрямился, словно солдат, получивший приказ. — Конечно. Я буду рядом и сделаю всё, чтобы моя госпожа чувствовала себя хорошо. Нанами благодарно кивнула Мизуки, зная, что могла рассчитывать на его поддержку. Он всегда был рядом, готовый помочь в любой ситуации. И сейчас, когда она оказалась в таком уязвимом положении, его забота была особенно ценной. — Прекрасно, — подытожил Отохико. — Слушание дела состоится в четверг на следующей неделе. А сейчас, Нанами, набирайся сил и отбрось свои тревоги. Вскоре тебя осмотрит доктор. Не беспокойся, все затраты мы покроем. Отдыхай. Нанами покорно согласилась, ощущая некоторое облегчение. Осознание того, что о ней беспокоились и оказывали поддержку, придавало ей уверенности в завтрашнем дне. Отохико ещё раз подбодрил девушку улыбкой на прощание и ушёл, растворившись в потоке воздуха. Мизуки тут же поспешил к кровати хозяйки. — Тебе что-нибудь нужно? Может, воды или... ты голодна? — забеспокоился он, заглядывая ей в глаза. — Спасибо, Мизуки. Сейчас мне ничего не нужно. Просто побудь рядом, пожалуйста. Хранитель уселся на край кровати, с тревогой глядя на Нанами. Он видел, как тяжело ей далась эта новость, как много вопросов и сомнений терзали её душу. И ему очень хотелось как-то помочь, облегчить ношу. — Не волнуйся, милая Нанами, всё наладится, — прошептал он, сжимая её ладонь. — Я думаю, что Томоэ будет рад узнать об этом. Он ведь безумно тебя любит. А если он вдруг отреагирует негативно, то я лично с ним разберусь! Она тихонько засмеялась, слушая его воодушевленную речь. Слова Мизуки немного развеяли её опасения. Возможно, всё действительно не так страшно. Может быть, Томоэ сможет принять эту новость и полюбить их малыша. Но тревога всё ещё не отпускала её, гложа изнутри. — Я и сама не знаю, что теперь будет... — прошептала Нанами, — я не готова к этому. Я не смогу стать матерью... Мизуки мягко сжал её руку, пытаясь передать свою уверенность и поддержку. — Ты справишься. Ты самая сильная и смелая девушка, которую я знаю. И ты не будешь одна. Я всегда буду рядом, чтобы помочь тебе. И Томоэ тоже. Он может быть упрямым и своевольным, но в глубине души он очень добрый. Он обязательно примет вас обоих и станет самым лучшим отцом на свете. Просто поверь в это. Нанами прикрыла глаза, позволяя словам Мизуки проникнуть в её сердце. Она знала, что он говорил искренне, что он верил в неё и в Томоэ. И эта вера немного приободрила девушку, дала ей проблеск надежды на лучшее. Но сомнения никуда не исчезли. Как она будет заботиться о ребёнке, когда сама ещё так молода и неопытна? Как она сможет совмещать свои обязанности богини земли с материнством? И, пожалуй, самое главное — как она сообщит об этом Томоэ? — Не думай об этом сейчас, Нанами, — произнёс хранитель, — просто отдохни и наберись сил. Тебе нужно думать только о себе и о малыше. А когда придёт время, ты найдёшь в себе силы и мудрость, чтобы принять правильное решение. Девушка открыла глаза и посмотрела на Мизуки, в его глазах читалась искренняя забота и любовь. Она почувствовала тепло, развивающееся по телу. Он всегда умел подобрать нужные слова, поддержать в трудную минуту. За столь непродолжительный период он стал для неё родным человеком, верным товарищем, на которого всегда можно было положиться. — Ты прав, Мизуки, — тихо проговорила Нанами, — сейчас мне нужно отдохнуть. А обо всём остальном я подумаю позже. Спасибо тебе за поддержку. Мизуки нежно улыбнулся и погладил её руку. Он был уверен, что эта кажущаяся беззащитной девушка преодолеет любые преграды и станет замечательной матерью. В ней он угадывал неиссякаемый потенциал, внутреннюю стойкость и всеобъемлющую заботу о ближних. И он хотел всегда поддерживать её, быть опорой во всех начинаниях. Они провели некоторое время в тишине, наслаждаясь долгожданным покоем. Нанами ощущала, как её сознание постепенно прояснялось, как рассеивались беспокойные мысли. Вскоре она заснула крепким сном. Мизуки оставался рядом, не спуская глаз с её безмятежного лица. Этот сон — нежная оболочка, оберегающая её от внутреннего эмоционального шторма. Внешний мир полон непредсказуемости, но здесь, рядом с ней, он считал своим долгом создать оазис безопасности и спокойствия. Когда солнце начало садиться, окрашивая комнату в мягкие оранжевые тона, Мизуки поднялся и осторожно поправил одеяло, которым была укрыта девушка. Томоэ должен был уже вернуться. Предвкушение реакции лиса на новость о беременности Нанами заставляло внутренности Мизуки неприятно сжиматься. Он хранил верность Нанами и был готов оберегать её от всего, даже если защищать придётся от Томоэ. Змей, конечно, не сомневался в любви лиса к ней, но его своенравный и взрывной характер мог принести им немало сложностей. Мизуки бесшумно покинул комнату, стараясь не потревожить сон девушки. В коридоре его поджидал Отохико, с тревогой бросая взгляды на дверь. — Ну как она? — Спит, — коротко отозвался Мизуки, — ей сейчас нужен покой. Она очень напугана. Отохико вздохнул, чувствуя всю тяжесть положения Нанами. Беременность, особенно столь ранняя, — это огромное испытание. К тому же, реакция Томоэ была совершенно непредсказуема. — Лис скоро вернётся, — сказал бог ветра, — боюсь, этот разговор будет непростым. Он всё ещё нестабилен после битвы с Микаге. Змеиная сущность Мизуки ощущала надвигающуюся опасность, и он нахмурился. Полного доверия к Томоэ он не испытывал, несмотря на его преданность Нанами. Лис казался чересчур вспыльчивым и самолюбивым, и Мизуки боялся, что в самый трудный момент тот оттолкнет её. — Я буду неподалёку, — уверенно произнес Мизуки, — и если потребуется, не останусь в стороне. Я не допущу, чтобы он причинил ей вред. Отохико одобрительно кивнул, заметив непоколебимую волю во взгляде хранителя. Хотя сам бог ветра обычно избегал столкновений, он осознавал, что в этот раз без жёсткого разговора не обойтись. Им нужно было склонить Томоэ к принятию обстоятельств и поддержке Нанами. Вскоре быстрые шаги эхом разнеслись по коридору. Появился лис, с напряжённым выражением лица и тревогой, отражавшейся в его аметистовых глазах. Заметив Отохико и Мизуки, он замер, бросив на них недоверчивый взгляд. — Что вы здесь делаете? Нанами пришла в себя? — Да, — с тревогой в голосе ответил Мизуки, — но сейчас она спит. Ей необходим отдых. — Почему мне не сообщили? Томоэ ещё больше нахмурил брови. Нечто в их взгляде, в царящей в помещении ауре заставляло его нервничать. Внутри него поднималось беспокойство. Лис, не произнеся ни звука, бросился к двери палаты, чтобы найти Нанами и проверить, не случилось ли с ней чего. Мизуки преградил ему дорогу, остановив его порыв. — Что происходит? Выкладывайте всё, как есть, — потребовал лис, в его голосе звучала явная угроза. Отохико вздохнул, понимая, что нужно вмешаться. Он шагнул вперёд и положил руку на плечо Томоэ. — Подожди до завтра, — произнёс бог ветра, стараясь говорить тихо и умиротворяюще, — она сама всё объяснит тебе, когда придёт в себя. Нанами сейчас нелегко, и ей необходимо твоя поддержка. Прояви рассудительность и терпение, пожалуйста. Томоэ застыл. Поддержку? Что могло произойти за короткий срок? Он взглянул на Отохико, затем на Мизуки, пытаясь отыскать искренность в их лицах. Беспокойство, мучившее его с самого начала дня, теперь переросло в сковывающий кошмар. Он страшился даже подумать, что могло произойти. — Что она должна мне рассказать? — прорычал Томоэ, его голос дрожал от напряжения. — Почему вы оба так себя ведёте? Скажите мне, что происходит, или я вышибу эту чёртову дверь! Мизуки ощутил, как ком подкатил к горлу, его собственное раздражение усиливалось. Он понимал, что Томоэ на взводе, но его несговорчивость и отказ прислушаться лишь подливали масла в огонь. — Нанами бер... Змей не успел закончить фразу, так как из палаты донёсся голос девушки. — Томоэ? Это ты? Ты пришёл? — слабо прохрипела Нанами. Лис оттолкнул Мизуки в сторону и распахнул дверь. Она сидела на кровати, полусонная и растерянная. Увидев его, девушка едва заметно улыбнулась, но в её облике и позе читался страх. Томоэ бросился к ней, опустился на край постели и взял её руки в свои. Она была такой холодной и беззащитной. — Нанами, что случилось? — встревоженно спросил лис. Она с трудом сглотнула, борясь с охватившим её трепетом. Взгляд девушки упал на Томоэ, на его осунувшееся лицо, и её сердце сжалось от боли. Как она произнесёт эти слова? Как донесёт до него, что прежней жизни больше не будет? — Оставьте нас, пожалуйста, — тихо попросила Нанами, скользнув взглядом по Мизуки и Отохико. Бог ветра и хранитель переглянулись и молча вышли из палаты, оставив их наедине. Напряжение в комнате сгустилось до предела. Лис не отпускал её рук, его взгляд был прикован к её лицу. — Что произошло? Отчего они так себя вели? Ты нездорова? Нанами набрала воздуха в грудь, пытаясь успокоиться. Она посмотрела вниз, на свои руки, которые он мягко держал, и прошептала: — У нас будет ребёнок, Томоэ. Я беременна. Комната погрузилась в абсолютную тишину, даже малейшее дуновение ветра, казалось, прекратилось. Томоэ застыл на месте, превратившись в подобие статуи. Медленно он перевёл взгляд на Нанами, и в глубине его аметистовых глаз можно было обнаружить смесь недоверия, потрясения и, в конечном итоге, неподдельного ужаса. Лис отпустил её ладони, словно прикосновение к ним причинило ему нестерпимую боль. — Беременна? — переспросил он, его голос прозвучал глухо и отрешённо. — Как? Это невозможно... Нанами приподняла лицо, взглянув на Томоэ и заметив, как в его взгляде исчез огонёк. Сердце болезненно сжалось. Неужели он не счастлив? Неужели он не хотел этого ребёнка? Томоэ мгновенно вскочил с постели и отвернулся от Нанами. Он метался по комнате, как дикий зверь в неволе, беспокойно переплетая пальцы. Его лицо отражало боль и безысходность. — Этого не может быть, — твердил он, как будто пытаясь убедить себя. — Я ёкай, ты человек. Это противоестественно. Это… это невозможно! — Ты упускаешь из виду, что я не просто человек! — воскликнула девушка, повысив голос, — я божество, и по вине дурацкой силы Акуры-Оу ещё и демон. Да, союз человека и демона не способен породить потомство, как и союз демона и бога, но мы оба... Лис замер на месте, словно получив болезненный удар. Повернувшись к Нанами, он встретил её взгляд, полный горечи и растерянности. В его собственных глазах отражался целый вихрь эмоций. Томоэ видел её страдание и обиду, но не мог совладать с внезапно нахлынувшим на него страхом. Эта весть потрясла его до глубины души, разрушив все его стремления и надежды. Он всегда воспринимал себя как ёкая-демона, создания, далёкого от людских забот и тревог. Но теперь… теперь ему предстояло стать отцом? Существу, которое наполовину будет человеком, наполовину демоном, и, возможно, даже богом? — Я понимаю, что это неожиданно, — нарушив тишину, проговорила Нанами. — Но это наш ребёнок, Томоэ. И я думала, что для тебя это тоже что-то значит. — Что-то значит? — переспросил он, стараясь придать голосу хоть какое-то подобие спокойствия. — Нанами, ты не понимаешь... Это не просто ребёнок, это… это помесь. Кто знает, что из этого получится? Как мы будем его растить? Будет ли для него место хотя бы в одном из миров? Ты хоть представляешь, какая ответственность на нас ложится? Слова Томоэ повергли её в шок, что-то сломалось глубоко внутри. Она не могла поверить в то, что слышала, это ранило гораздо больнее, чем девушка ожидала. Неужели он и правда считал её настолько несведущей? Думал, что она настолько наивна и глупа, что не видеда всей серьёзности происходящего? Обида и горечь разочарования подступали к горлу, грозя вылиться слезами, но Нанами отчаянно боролась с ними, не желая казаться слабой. — По-моему, это ты упускаешь суть, Томоэ, — отрезала девушка ледяным тоном, не отводя взгляда от аметистовых глаз. — Если между людьми регулярно происходит интимная близость, то, как ты, вероятно, не в курсе, могут появиться дети! С яростным блеском во взгляде лис стремительно приблизился к её кровати, нависая над лицом. — Не смей так со мной разговаривать! — прошипел он, комкая край её одеяла. — Я не глупец, Нанами, и прекрасно осведомлён о происхождении детей. Но это нечто иное! Это не обычный ребёнок, это… это чёрт знает что! Ты осознаёшь, что теперь под угрозой наши жизни? Жизнь этого… существа? Нам не будет покоя ни от богов, ни от демонов. Все возжелают узреть это чудо, а, возможно, и использовать в своих интересах! Нанами отпрянула от него с изумлением, словно получив оглушительную оплеуху. — Так, значит, ты боишься, — прошептала девушка, ощущая, как рушались последние остатки её надежд. — Боишься ответственности, боишься сложностей, боишься меня... и нашего будущего ребёнка. И что ты предлагаешь? Томоэ резко отбросил от себя одеяло, будто прикоснулся к чему-то обжигающему. Сделав шаг назад, он невольно выдал мимолётное чувство вины, отразившееся в его взгляде. В его намерения не входило причинять ей боль, но парализующий ужас застилал его рассудок, не позволяя разглядеть ничего, кроме надвигающейся катастрофы. Он не мог понять, как возможно быть столь беспечной, радуясь тому, что неминуемо обернётся трагедией для них обоих. — Я не предлагаю ничего, — пробормотал он, отведя взгляд. — Я просто пытаюсь понять, что делать дальше. Мне нужно время, чтобы всё обдумать. — Время? — горько усмехнулась Нанами. — А ты думаешь, что мне не нужно время? С каждым днём это «чёрт знает что», как ты выразился, внутри меня становится всё больше и сильнее. И, можеть быть, пока не стало поздно, мне избавиться от него? Томоэ резко дёрнулся, широко раскрыв глаза. Слова Нанами поразили его, как холодный душ, обрушившийся на него. Он оцепенел, потеряв дар речи, и лишь смотрел на её побледневшее лицо, в котором читались горечь и разочарование. Неужели он стал причиной её отчаяния? Неужели его страх и самолюбие настолько велики, что он готов пожертвовать жизнью их ребёнка, лишь бы избежать трудностей? — Не смей! — рявкнул лис, мгновенно оказавшись рядом и схватив её за плечи. — Ты с ума сошла? Даже не смей думать об этом! Это наш ребёнок, ты слышишь? Наш! И я не допущу, чтобы ты лишила его жизни! В его тоне отчётливо слышались гнев и безысходность, отчего Нанами непроизвольно поёжилась. В лиловых глазах она прочла не просто испуг, а боль, и некую необузданную, животную защиту. Возможно, ещё не всё потеряно? Быть может, за пеленой его страха теплилась хотя бы частица любви к ребёнку? — Тогда перестань вести себя так, будто это проклятие, а не чудо, — сердито произнесла Нанами, не сводя глаз с его лица. — Я понимаю, что тебе страшно, но и мне тоже, пойми. И сейчас мне нужна твоя поддержка, а не ссоры и обвинения. Томоэ молча смотрел на неё, и в его взгляде постепенно таял гнев. Он разжал хватку на её плечах и опустился на колени перед кроватью, прильнув щекой к её животу. Нанами ощутила, как его тело задрожало. Он плакал. Она осторожно прикоснулась к его волосам, ощущая под пальцами, как шелковистые локоны впитывали её тепло. Девушка не знала, какие слова подобрать, чтобы успокоить его. Впервые она видела его слёзы. — Прости, — тихо произнёс лис, не поднимая головы. — Я идиот. Мной завладел страх и лишил меня рассудка. Я не подумал о тебе, о нашем малыше. Все мои мысли были только о себе. Ты моя любимая женщина, и иметь ребёнка от тебя — настоящее чудо. Нанами крепче обняла его, не сдерживая потока собственных слёз. В глубине души она понимала: им обоим необходимо время, чтобы осознать случившееся, свыкнуться с новой реальностью. Она не ждала от него сиюминутной радости и бурных эмоций, ей было важно ощущать его поддержку, уверенность в том, что он останется рядом, несмотря на трудности. Теперь они не только любовники, не просто партнёры, они — родители. И этот ребёнок необратимо изменит их жизни. Томоэ медленно поднял голову, его лиловые глаза слегка покраснели. Во взгляде читалась нежность и одновременно такое искреннее сожаление, что сердце Нанами сжалось от боли. Лис взял её руку и начал мягко целовать каждый пальчик, испрашивая прощения за проявленную слабость. — Я буду рядом, — шептал он, продолжая покрывать её пальцы поцелуями. — Я обещаю, что буду защищать вас обоих. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы наш ребёнок был счастлив, чтобы у него было всё, что ему нужно. Я буду учиться быть отцом, буду любить его так, как люблю тебя. Нанами слабо улыбнулась, вытирая слёзы, и ощутила приятное тепло, распространяющееся по всему телу. Сердце, до этого скованное печалью и горечью, постепенно начинало оттаивать. Слова Томоэ, хотя и прозвучавшие не сразу, стали для неё настоящим утешением. Она доверяла ему, видела чистоту в его взгляде, чувствовала его любовь. И была уверена, что вместе они преодолеют любые препятствия, рука об руку пройдут через все сложности. Томоэ ласково коснулся её живота. В этот миг он словно по-настоящему осознал всю серьёзность положения. Там, внутри, возникла новая жизнь, крошечное создание, которое навеки соединит их жизни. Ответственность навалилась на него всей своей тяжестью, но вместе с ней появилось и новое чувство – захватывающее ожидание, трепетная забота, стремление оберегать и защищать. Он дал себе обещание сделать всё от него зависящее, чтобы стать хорошим отцом, чтобы его ребёнок рос в любви и согласии, невзирая на все предрассудки и риски, которые могут ждать его в этом мире. — Я тебе верю, – прошептала Нанами, нежно касаясь его лица. — И теперь у нас всё будет хорошо.