Аметистовый лабиринт

Врач осмотрел Нанами на следующий день и официально подтвердил её беременность. Она, конечно, не ставила под сомнение слова богов, но визит к доктору показался ей разумной мерой предосторожности. Томоэ и Мизуки окружили девушку своей заботой и даже после выписки из больницы — превратили её жизнь в череду чуткого ухаживания и трепетного внимания. Лис лично готовил ей специальные блюда, насыщенные полезными веществами, а Мизуки следил за тем, чтобы воздух в комнате был всегда свежим и чистым. Нанами чувствовала себя любимой и защищённой, подобно хрупкому цветку, оберегаемого от любого дуновения ветра. Она улыбалась их суете, наслаждаясь каждым моментом этого удивительного времени. В понедельник девушку выписали из больницы. Её состояние здоровья заметно улучшилось, но вопрос со зрением остался нерешённым. Нанами всё ещё не могла видеть правым глазом, что вызывало у неё беспокойство. Мизуки, в свою очередь, пообещал, что если ничего не поможет, он лично отправится за целебными персиковыми пилюлями. По прибытии обратно в святилище Идзумо, Нанами настоятельно просила, чтобы Томоэ поселился с ней в её покоях. Сначала Оокунинуши был не согласен, но, поняв, что девушке требовалась особая поддержка и внимание, он сделал для них послабление. В святилище воцарилось чувство уюта, тепла и ожидания. Нанами посвящала дни созерцанию сада, погружаясь в увлекательное чтение и наслаждаясь компанией близких людей. Постепенно всё приходило в норму, и воспоминания о Микаге, томящемся в заточении, почти исчезли. Томоэ стремился восполнить упущенное время. Он окружал девушку такой заботой и лаской, каких она прежде от него не видела. Ночи стали временем откровений и тихих разговоров. Нанами, прислонившись к плечу Томоэ, рассказывала о своих мечтах и надеждах, а он внимательно слушал, обещая исполнить каждую из них. Они избегали разговоров о плохом. Старались не вспоминать безумные две недели в Токио. Не зацикливались на минувших событиях и боли, их взгляды были устремлены в будущее, где их будет уже не двое, а трое. Во вторник Оокунинуши пригласил Нанами для обсуждения вопросов, связанных с судебным разбирательством по делу Микаге и оправдания Томоэ. Войдя в зал, девушка ощутимо занервничала, увидев там не только верховное божество, но и ещё троих: Дайкокутэна, Отохико и Наруками. Она сглотнула ком в горле, пытаясь собраться с мыслями. Нанами понимала, что от исхода этого разговора зависело многое, если не всё. Оправдание Томоэ и наказание Микаге — вот две цели, которые она сейчас преследовала. Оокунинуши тепло улыбнулся девушке, приглашая её присесть. Он жестом попросил подать ей чашку чая, а затем, выдержав паузу, начал разговор: — Как и было оговорено, госпожа Нанами, мною было проведено детальное расследование, и я с полной уверенностью подтверждаю вашу правоту. Томоэ непричастен к убийству бога войны. Он также дал согласие на проведение ритуала очищения, в ходе которого нам открылось его прошлое. В данном вопросе господин лис абсолютно невиновен. Девушка почувствовала, как напряжение постепенно покидало её тело. Она благодарно кивнула Оокунинуши и сделала небольшой глоток чая, чтобы успокоить дрожь в руках. — Но… — продолжил бог, — это не значит, что он полностью чист. Томоэ — опасный ёкай, который пятьсот лет назад по собственной воле заключил контракт с падшим богом и совершил множество ужасных вещей. Его прошлое, хоть и не связано с убийством бога войны, всё равно оставляет желать лучшего. Мы не можем просто закрыть глаза на его деяния. Совет богов долго совещался и принял решение о его наказании. Нанами похолодела. Сердце бешено заколотилось в груди. Она ожидала чего угодно, но не этого. Какое наказание они могли ему назначить? Заточение? Изгнание? Мысли метались в голове, не давая сосредоточиться. Она судорожно сжала чашку в руках, боясь её выронить. Остальные боги молчали и не спешили вмешиваться в разговор. Оокунинуши внимательно наблюдал за реакцией Нанами, прежде чем продолжить: — Принимая во внимание его текущий статус, его связь с вами, оказанную помощь в задержании Акуры-Оу и Микаге, а также его стремление загладить свою вину, мы пришли к выводу, что нет необходимости в применении суровых наказаний. Ему предстоит лишь стать вашим хранителем. Девушка замерла, пытаясь осмыслить услышанное. Хранителем? Это всё? После всего пережитого, всех страхов и опасений, наказанием для Томоэ станет его служение ей? В голове не укладывалось. Она ожидала чего-то ужасного, непоправимого, но получила… облегчение. Хотя, если вдуматься, Томоэ никогда не желал быть хранитем. Она знала его свободолюбивую натуру, его неприязнь к служению кому-либо. И для него это станет настоящей пыткой. — Я понимаю, но… Томоэ возник в дверном проёме, словно вихрь. На его лице нельзя было прочесть какой-то конкретной эмоции, но он излучал невозмутимость, мощь и особое изящество. Не обращая внимания на присутствующих богов, лис шагнул вперёд и встал между Нанами и Оокунинуши. — Я отказываюсь от роли хранителя, — ровным голосом произнёс Томоэ, — у меня нет желания служить божеству, даже Нанами, но у меня есть альтернативное предложение, которое, надеюсь, удовлетворит обе стороны. Оокунинуши нахмурился, а остальные боги обменялись удивлёнными взглядами. Никто не мог предвидеть подобного исхода. Нанами уставилась на Томоэ, пытаясь разгадать его намерения. Неужели он собирался ослушаться воли богов? — И что же это за предложение? — сдержанно спросил Оокунинуши. — Я стану мужем Нанами, — твёрдо произнёс Томоэ, — таким образом, я буду связан с ней узами брака, что равносильно служению, но при этом сохраню свою свободу. Я даю согласие на подписание брачного договора, где будут чётко обозначены мои обязанности по отношению к Нанами, рассматриваемой как божество. В случае несоблюдения мною хотя бы одного из пунктов этого соглашения, она получает безоговорочное право на применение ко мне санкций. В зале повисла мёртвая тишина. Божества были поражены заявлением лиса, а Нанами почувствовала, как её лицо залилось краской. Она потеряла дар речи, слова Томоэ совершенно выбили её из колеи. Безусловно, она лелеяла надежды о совместной жизни с ним, но никогда не думала, что предложение будет сделано так неожиданно и в такой обстановке. Оокунинуши в глубокой задумчивости потёр переносицу. Он не предвидел такого развития событий. Тем не менее, в предложении Томоэ была логика. Женитьба на богине — это очень серьёзный шаг, который влечёт за собой определённые обязанности и ответственность. Такой союз мог стать достойной альтернативой служению божеству, сохранив при этом лицо ёкая. Более того, таким образом они могли бы установить мир между миром демонов и богов. — Это интересное предложение, — наконец произнёс Оокунинуши, — но оно требует тщательного обдумывания. Брак с божеством — это не просто формальность, это священный союз, который должен быть заключён по обоюдному согласию. Госпожа Нанами, что скажете вы? Готовы ли вы стать женой Томоэ? Нанами ощутила, как всё внимание сосредоточилось на ней. С трудом проглотив комок в горле, она встретилась взглядом с Томоэ. В его глазах она прочла нежность, преданность и… надежду. Сердце забилось с удвоенной скоростью, внутри смешались растерянность и внезапный восторг. Ей казалось невероятным, что это происходило на самом деле. У них будет ребёнок, и брак казался логичным шагом, но в голове девушки роились вопросы: действительно ли она этого хотела? Достаточно ли сильна её любовь, чтобы связать свою жизнь с Томоэ? Она всё ещё чувствовала на себе взгляды богов, полные любопытства и настороженности, но больше всего её беспокоил взгляд лиса. Девушка видела в нём не только надежду, но и уязвимость, страх быть отвергнутым. И в тот момент её сомнения исчезли. Нанами любила его, всей душой и сердцем, и была готова разделить с ним свою жизнь. — Да. Я согласна. Зал наполнился едва слышным вздохом облегчения. Губы Оокунинуши расплылись в улыбке, выражая одобрение. Остальные боги бросали взгляды друг на друга, осознавая, что всё уладилось наилучшим способом. Томоэ, услышав утвердительный ответ Нанами, не смог скрыть радости. Он приблизился к ней, бережно взял её руку и одарил нежным поцелуем. В этом прикосновении губ заключалась вся его любовь, вся признательность и безграничная верность. — Тогда решено, — объявил Оокунинуши, — свадьба состоится через месяц. За это время мы подготовим всё необходимое для заключения брачного контракта и проведения церемонии. А теперь, что касается Микаге… Он прокашлялся, возвращая внимание к основной теме собрания. Напряжение, возникшее из-за неожиданного предложения Томоэ, постепенно рассеивалось, уступая место деловому настрою. — Его вина очевидна, — продолжил бог, — применение тёмной магии, находящейся под запретом, эксперименты на людях с целью превращения их в богов, управление ключевыми членами совета посредством артефакта луны, ликвидация Икусагами и принесение госпожи Нанами в жертву ради воскрешения Акура-Оу. Кроме того, нами была обнаружена ведьма Исохиме, предоставившая подтверждение о проведении ею ритуала и получении в качестве платы двухсот лет жизни Микаге. В довершение всего, сам Микаге подвергся падению, превратившись в демона. В зале снова установилась тишина, но теперь её характер изменился: вместо напряженности чувствовалось ожидание. Нанами ощутила, как Томоэ крепче сжал её руку, оказывая поддержку и разделяя с ней этот момент. Она знала что участь Микаге решена, но всё равно опасалась, что его наказание окажется недостаточно суровым. Долгие месяцы он терзал её, отравлял существование ей и её близких. И даже теперь, зная о его заточении, девушка не испытывала должного облегчения. Нанами не находила себе места, потому что в глубине души ей было жаль его. Пусть он совершал чудовищные проступки, проводил эксперименты над девушками, подобными ей, стремясь превратить их в богов, чтобы потом принести в жертву Акуре-Оу. Да, он воплощение зла и заслуживал расплаты, но она понимала, что его поступки были продиктованы страхом и стремлением к выживанию. Нанами не оправдывала его, но и торжествовать по поводу его наказания не могла. — Учитывая тяжесть преступлений и нарушение небесных законов, Микаге будет лишён своего демонического начала, будет наказан молнией и проведет остаток жизни в тюрьме Ада. Через два дня состоится суд, но это больше формальность. Решение уже принято. Оокунинуши обвёл взглядом собравшихся, словно удостоверяясь, что все согласны с вынесенным приговором. В большинстве лиц он прочёл удовлетворение, хотя в некоторых мелькнула тень сомнения. Но никто не осмелился возразить, понимая, что вина Микаге неоспорима и требует сурового наказания. Нанами почувствовала, как тяжесть решения давит на неё, но понимала, что другого выхода не было. Микаге должен понести ответственность за свои злодеяния, чтобы справедливость восторжествовала. — На этом сегодняшнее собрание окончено, — произнёс Оокунинуши, — я буду ждать вас обоих в четверг, а затем мы обсудим договор о мире между демонами и богами с Томоэ, так как он теперь является новым королём ёкаев. Нанами ошеломленно посмотрела на Томоэ, ища подтверждения услышанному. Лис лишь слегка улыбнулся, кивнув в знак согласия. Он действительно стал королем ёкаев, приняв на себя бремя ответственности за свой народ. Это был ещё один неожиданный поворот событий, который заставил её задуматься о будущем. Теперь он не просто её возлюбленный, а правитель целого мира демонов. — А что случилось с Акура-Оу? — спросила девушка, обращаясь к Оокунинуши. — Он был побеждён Томоэ. Его душу мы запечатали, а тело отдали царю Эмме. Там его не найдет не то что демон, ни один бог, потому что… — Потому что, боги не имеют права вступать в Дзигоку… — закончила за него Нанами и бог утвердительно кивнул. В одной из магических книг Томоэ, Нанами читала о подземном царстве Дзигоку. Мрачное место. Однажды оттуда выбрались два о́ни-ёкая и напали на её знак. Девушка содрогнулась вспомнив, что это было больше полугода назад. Как быстро летело время. Осознание полной картины произошедшего обрушилось на Нанами волной. Микаге сурово наказан, Акура-Оу лишён возможности возродиться, а Томоэ теперь король ёкаев. Каждая из этих новостей сама по себе была потрясающей, а вместе они сплелись в сложную и непредсказуемую реальность. Она сжала его руку ещё крепче, пытаясь найти опору в этом калейдоскопе событий. После собрания Нанами и Томоэ молча шли по коридорам, погружённые в свои мысли. Слова Оокунинуши эхом отдавались в голове девушки, сплетаясь в сложный узор из надежды, облегчения и глубокой печали. Она понимала, что справедливость восторжествовала, но цена этой победы была высока. Они вышли в сад, где благоухали цветы и пели птицы. Девушка остановилась у пруда, наблюдая, как карпы плавно скользили в прозрачной воде. Она бросила в воду несколько камешков; круги побежали по поверхности, искажая отражение неба. — Что тебя тревожит, Нанами? — мягко спросил Томоэ, приблизившись к ней. Она вздохнула, подняла голову и заглянув прямо в аметистовые глаза, ответила: — Все эти перемены… Микаге, твоё новое положение, моя беременность и скорая свадьба. Я просто пытаюсь осмыслить всё, что происходит. Томоэ нежно коснулся её щеки, большим пальцем стирая невидимые слёзы. — Я понимаю. На тебя навалилось много всего. Но ты не одна, Нанами. Я всегда буду рядом. Мы пройдём через это вместе. Он обнял её, прижимая к себе. Нанами вдохнула его запах и окончательно расслабилась. — Что касается Микаге, — продолжил Томоэ, — я понимаю, что тебе его жаль. Ты всегда была очень добра. Но не забывай, что он совершил ужасные вещи. Его наказание заслуженно. Нанами кивнула, прижавшись к нему сильнее. — Я знаю. Просто… Мне сложно радоваться чужому несчастью. Томоэ вздохнул, поглаживая её волосы. Он понимал её чувства. Нанами особенно выделялась своим состраданием и добротой, даже к тем, кто этого не заслуживал. Это было одной из тех черт, которые он ценил в ней, хотя иногда это и вызывало у него беспокойство. Мир не всегда был справедлив, и мягкость могла делать её уязвимой. — Я знаю, — прошептал он, целуя девушку в макушку. — Но ты не должна винить себя за то, что чувствуешь. Помни, что ты сделала всё, что могла, и твои намерения были чисты. Микаге сам выбрал свой путь, и он должен нести ответственность за свои действия. — Спасибо. Мне нужно было это услышать. Она подняла голову и посмотрела на него с благодарностью. Его слова всегда находили отклик в её сердце, успокаивая смятение и наполняя уверенностью. — А что насчёт тебя? Ты стал королём демонов и даже ничего мне не сказал? — нарочито обиженным тоном спросила Нанами. Томоэ усмехнулся, лукаво сверкнув лиловыми глазами. — Я ждал подходящего момента, чтобы удивить тебя, — промурлыкал он, склоняясь к её лицу. — К тому же, я был слишком занят, спасая мир и вызволяя нас из очередной передряги. Нанами легонько шлёпнула его по плечу, притворно нахмурившись. — В следующий раз, рассказывай о таких вещах сразу. И вообще, король демонов… Звучит грозно. Ты теперь будешь сидеть на троне из черепов и насылать проклятия на всех подряд? Томоэ рассмеялся и от этого звука по телу Нанами пробежалась мурашки. Очень давно она не слышала его искренний смех, не видела блеск радости и счастья в глазах. — Только на тех, кто тебя обидит, — пообещал он, целуя её в лоб. — И трон у меня будет мягкий и удобный, чтобы тебе было где отдохнуть. На самом деле, ничего существенно не изменится. Я намерен использовать свою власть, чтобы принести покой и процветание в мир демонов. Теперь у меня станет больше возможностей защищать тебя и нашего ребёнка. Ты и он всегда будете для меня на первом месте. Она улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. Как же ей повезло, что в её жизни был Томоэ. Он был её опорой, её любовью, её другом. И теперь ещё и королём демонов. Эта мысль всё ещё казалась невероятной, но она верила в него. Знала, что он справится. — Я верю, что ты будешь хорошим королём, — сказала Нанами, приподнявшись на носочки и целуя его в щёку. — Я всегда буду рядом, чтобы поддержать тебя. И, кстати, о поддержке… Тебе понадобится королева. И я думаю, что знаю одну подходящую кандидатуру. Томоэ приподнял бровь, глядя на неё с лукавой улыбкой. — Неужели? И кто же эта счастливица? Надеюсь, она умеет готовить и не боится работать по дому, — поддразнил он, зная, что Нанами терпеть не могла, когда её считали слабой или беспомощной. Девушка надула губы, но в карих глазах плясали весёлые искорки. — Она отлично готовит, когда не пытается изобрести что-то новое, и прекрасно справляется с любыми трудностями, особенно если это касается спасения мира. И, между прочим, она очень любит одного упрямого лиса, который никак не может понять, что он самый счастливый демон во всём мире. Томоэ усмехнулся и нежно обнял её за талию, притягивая ближе. — Этот упрямый лис давно это понял, просто иногда ему нужно, чтобы ему об этом напоминали. К слову, вопрос с королевой был решен ещё тогда, когда я сделал тебе предложение в зале Оокунинуши. — Ты предложил заключить брачный контракт, — напомнила девушка, обвив его шею руками, — но не сделал мне предложение. Томоэ притянул её еще ближе, так, что между ними почти не осталось расстояния. Его дыхание опалило её щёку, а в глазах плескалось обожание. — Разве? Тогда позволь мне исправить это недоразумение прямо сейчас. Нанами Момозоно, я, Томоэ, король демонов, клянусь тебе в вечной любви и верности. Я обещаю защищать тебя и нашего ребёнка от всех бед и напастей, дарить тебе свою заботу и нежность до последнего вздоха. Я буду твоей опорой в трудные времена. Я клянусь, что никогда не предам твою любовь и всегда буду верен нашему союзу. Согласна ли ты разделить со мной жизнь и стать моей женой, моей королевой? Нанами почувствовала, как к горлу подкатил комок. Она нежно коснулась его щеки. Слова, которые он произнёс, были простыми, но проникновенными. В них звучала искренность, тепло и нежность. Слова, сотканные из понимания и заботы, будто тонкие нити, связывали их души воедино. Она вдруг осознала, что всё это время искала именно этого — не показной роскоши, а искреннего участия, душевного резонанса. Мир вокруг затих, оставив лишь их двоих в этом маленьком, но таком важном моменте. Время перестало существовать, а пространство сузилось до размеров их прикосновений. Она видела в его глазах отражение своей собственной души, такой же израненной, но надеющейся на исцеление. Казалось, недели непонимания и обид разом испарились, оставив лишь чистые, незамутненные чувства любви и благодарности. — Да, Томоэ, конечно, да, — прошептала она, сморгнув набежавшие на глаза слёзы. Томоэ вытер их своим большим пальцем и нежно поцеловал в девушку губы. Его поцелуй был лёгким, но в то же время наполненный глубокой нежностью и обещанием вечной любви. Он словно говорил: «Я здесь, я рядом, я всегда буду рядом». Нанами трепетно ответила на поцелуй, позволив себе раствориться в нём. Когда они оторвались друг от друга, в глазах обоих отражались лишь радость и счастье. — Я люблю тебя, — вкрадчиво произнёс лис, прижимаясь своим лбом к её лбу, — больше, чем кого либо на свете. И я хочу сказать тебе ещё кое-что… Он замолчал на мгновение, собираясь с духом, и в его глазах мелькнула тень нерешительности. Нанами затаила дыхание, ожидая продолжения. Она чувствовала, что сейчас должно произойти что-то важное. Томоэ отстранился и через мгновение карие глаза Нанами расширились от удивления. Он опустился перед ней на колени и подняв голову, устремил свой взгляд на неё. — Мы не обсуждали произошедшее, но я стремлюсь к тому, чтобы в дальнейшем наши отношения были чисты. Я прошу твоего прощения за всё, что случилось между нами в Токио. За моё похищение и угрозу, которой я подверг жизнь твоего хранителя. Я не имел морального права так поступать, даже несмотря на мои душевные страдания. Мысль о твоей смерти сводила меня с ума, но это не может служить оправданием. Я совершил ряд непростительных поступков, и я искренне раскаиваюсь. Нанами, мне безумно жаль. Боюсь представить, какие чувства ты испытывала рядом со мной, когда я заставлял тебя делать ужасные вещи и требовал беспрекословного послушания. Я не должен был этого делать и не имел права… — Не нужно, — перебила его Нанами, опустившись на колени рядом с ним и взяв его лицо в свои ладони. — Всё это в прошлом. Я давно тебя простила. И понимаю, что ты был не в себе, когда думал, что потерял меня. Я знаю, что ты никогда не причинил бы мне вреда намеренно. И потом, благодаря тем событиям, кое-кто скоро появится на свет… Томоэ прижался лицом к её ладоням, ища в них утешение и прощение. Его сердце переполняли любовь и благодарность к этой удивительной девушке, которая смогла простить его самые страшные ошибки. Он поднял голову и посмотрел в золотисто-карие глаза, полные тепла и понимания. — Ты действительно простила меня? — прошептал он, боясь, что эти слова окажутся всего лишь сном. Нанами нежно улыбнулась и притянула его к себе, обнимая крепко-крепко. — Да, Томоэ. Я простила тебя давным-давно. И я люблю тебя таким, какой ты есть, со всеми твоими достоинствами и недостатками. Ты мой лис, мой король, мой будущий муж. И отец моего ребёнка. Разве этого недостаточно, чтобы забыть о прошлом? — Ты самое лучшее, что случилось со мной в жизни, Нанами. Я обещаю тебе, что сделаю всё возможное, чтобы быть достойным тебя. Он прижался к ней, утонув лицом в её волосах, вдыхая её неповторимый аромат. В этот момент лис почувствовал себя самым счастливым существом во всём мире. Больше не было страхов, сомнений, терзаний. Была лишь любовь, чистая и всепоглощающая. Прошло несколько минут, прежде чем они смогли оторваться друг от друга. — Что же, король демонов, раз ты сделал мне предложение, думаю, нам пора подумать о свадьбе, — сказала Нанами с улыбкой. Томоэ сжал её ладонь в своей, помогая подняться. В аметистовых глазах заиграл озорной огонёк, он подхватил её на руки, покружив в воздухе. Нанами звонко смеялась, чувствуя лёгкость и трепет внутри. — Я сделаю всё, чтобы наша свадьба была самой красивой и запоминающейся, Нанами, — радостно сказал лис, ставя её на землю, — Мы пригласим всех наших друзей и близких. — Звучит замечательно! — Вернёмся в храм? — спросил Томоэ, беря ладонь девушки в свою, — похолодало. Не хочу, чтобы ты заболела, когда только что выписалась из больницы. А уж с твоим-то везением… Нанами кивнула, и они, держась за руки, направились в сторону святилища. Лёгкий ветерок играл в её волосах, а солнце, клонившееся к закату, окрашивало небо в нежные тона. Мир вокруг казался наполненным гармонией и покоем, словно сама природа радовалась их счастью. Всю дорогу до своих комнаты они шли молча, наслаждаясь обществом друг друга. Слова были излишни, их сердца говорили сами за себя. На пороге их встретил Мизуки, который с нетерпением ждал возвращения Нанами. Увидев их вместе, счастливых и влюблённых, он улыбнулся. Казалось, буря миновала, и в их жизни вновь воцарилась гармония. — Ну что? — нетерпеливо спрашивал змей, — что по поводу Микаге? Нанами плюхнулась на футон, а Томоэ принялся заваривать чай. — Боги признали Микаге виновным и в четверг на суде объявят меру пресечения, — заговорила девушка, — Оокунинуши сказал, что он будет лишён своей демонической сути, наказан молнией и отправится в тюрьму ада, где проведет остаток своих дней. Акура-Оу запечатан, а его тело передано царю Эмме. Томоэ… был оправдан. Лис поставил перед ней чашку с ароматным чаем и присел рядом, внимательно наблюдая за девушкой. В её глазах читалась усталость, но вместе с тем и облегчение. Всё самое страшное осталось позади. — Значит, всё закончилось? — тихо спросил Мизуки, скрестив руки на груди, — и что тебя, дранный лис, так легко отпустили? Томоэ усмехнулся краешком губ, усаживаясь на футон рядом с Нанами. — Не совсем так, — ответил он, его голос звучал мягче обычного. — В качестве компенсации за мои действия в прошлом, я должен буду заключить брачный контракт с Нанами и через месяц жениться на ней. Глаза Мизуки расширились от удивления. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог выдавить из себя ни слова. Нанами засмеялась, видя его растерянность. Она взяла руку Томоэ и крепко сжала её. — Да, Мизуки, ты не ослышался. Мы женимся, — подтвердила девушка, сияя от счастья. — А ещё ты не представляешь… Оказывается Томоэ теперь новый король демонов! Хранитель, наконец, обрёл дар речи. — Король демонов? Этот лис? Разве это возможно? — он в изумлении посмотрел на Томоэ, затем на Нанами. — И ты, конечно же, согласилась на этот безумный брак? Томоэ лишь самодовольно ухмыльнулся, наслаждаясь произведённым эффектом. Он положил ноги Нанами к себе на колени и принялся мягко массировать их. — Демоны и боги решили, что я достоин этого титула, — промурлыкал лис, — и да, Нанами согласилась стать моей королевой. Так что привыкай, змеёныш, теперь ты прислуживаешь не только богине земли, но и королю демонов. Мизуки закатил глаза, но в глубине души он был рад за Нанами. Хранитель желал ей только добра, и если Томоэ делал её счастливой, то он был готов смириться с этим. — Ну и дела! — пробурчал змей. — Ребёнок, свадьба, а теперь и Томоэ — король демонов. И почему я обо всём узнаю самый последний? — Вообще-то о беременности Нанами я узнал самый последний, — напомнил лис, метнув в него острый взгляд. — Ладно, ладно, — проворчал Мизуки, — не стоит вспоминать старое. Главное, что всё закончилось хорошо. Но я надеюсь, что тяготы правления не вскружат тебе голову, и ты не забудешь о нас, простых смертных. Томоэ лишь фыркнул в ответ, продолжая массировать ноги Нанами. — Не волнуйся, змееныш, — ответил он, — я всегда буду помнить о тебе. А теперь, не стой столбом, принеси нам своего знаменитого саке, мы должны отметить столько грандиозных событий. И не забудь про закуски. Мизуки недовольно поморщился, но спорить не стал. Он знал, что перечить Томоэ в таком настроении бесполезно. Да и повод действительно был хороший. В конце концов, он тоже хотел разделить радость Нанами и, пусть и немного раздражало, что теперь придётся прислуживать ещё и лису, но он готов был смириться с этим ради их общего блага и счастья.