Сначала поем, а потом сойду с ума

За многие годы, можно вывести для себя множество разных правил. Некоторые из них спасают чью-то жизнь, тогда как, другие - абсолютно бесполезны. Вот и Накахара был полностью уверен: если его утро начинается с того, что он, собственно, проснулся - беды не миновать. За все то время, что он живет на территории Чаши. Не так, за все время его существования, ему настойчиво вбили в голову; пребывать без сознания можно лишь рядом с теми, кто тебя не убьёт или продаст куда-нибудь. В его жизни никогда не было подобных аномалий, поэтому выбираться из неизвестности ему предстояло собственными силами. Еще было свежо воспоминание о том, как Архабаки потеряла контроль и всего на секунду позволила увидеть растерянность в своих глазах. А после была тьма. Подобное с их дуэтом происходило в первые. К великому сожалению, единственный, кто мог дать ему ответ, сейчас был в спячке. Его божество слишком часто пребывало без сознания, будто бы не хотя признавать эту реальность. Возможно, только возможно, что именно из-за этого Накахара и не нуждался во сне. Ибо его ему с лихвой предоставлял его бог. Совсем не потому, что, засыпая, он видел сны своего голоса. Не ему было говорить о нормальности чего-то, ведь он сам был одним исключением. Только повторяющаяся фраза, боль в висках и странный звук в дали не позволяли ему говорить, что с богом все в норме. Только поэтому он не хотел сейчас её беспокоить. Ведь прекрасно знал - кроме усталого вздоха об этих снах ему ничего не расскажут. Накахара даже не пытался освободить руки - у него стояла задача выбраться. И он знал, что обычные верёвки просто так не блестят. Архабаки, наверное слишком часто рассказывала ему о разных способностях, об особенностях каждой, об их активации и возможностях, но он всего лишь раз упомянул обладателя такого чуда. И было легко сделать вывод, что к встрече с таким человеком он совершенно не готов. Не готов так же, как и брать на себя ответственность за Агнцев, за всех детей чаши. Пускай, каждый раз спасая их он рисковал собой, пускай он один из себя ничего не представлял. Но ему оставалось упрямо сжимать кулаки и идти вперёд. Потому что иначе он не мог. Потому что выбора ему и не давали. Это место будто душило его, забирая такой нужный кислород. Только синее свечение отвлекает его, как и звук взрыва. Голос Архабаки уже не пугает, он ожидаем в этой ситуации. — Ты в гроб, что ли захотел? Быстро руки в ноги и вали отсюда, — у него нет ни сил, ни желания спорить. В этом нет смысла, ибо по телу начал распространяться жар, говоря лишь об одном. Его голос тоже боится. Ну или о перестраховке, в данной ситуации. Только ноги совершенно не слушают Накахару, он может лишь завороженно смотреть за тем, как одну способность поглощает другая. Как на лице эспера читается страх, и как второй после достает пистолет. Только эту картину портит новый взрыв, из-за которого незнакомцы отлетают. Единственное, что ему удается отметить - это множество старых газет. Именно тех, в которых содержалась информация о нем. Единственное, что он понимает, тот человек произнес имя Арахабаки.        Чуя стоял и не мог понять, что сейчас произошло. Об эспере с обнуляющий способностью Архабаки рассказала ему пару лет назад. При этом обронив, что с таким человеком будет удобно работать в паре. Хотя в основном, она негативно отзывался о всех людях. Часто говоря, что человечество, как таковое, не плохое, но есть индивидуумы, что все всегда портят. Только, что-то пошло не по плану. Вместо бракованного человека, он видел почти обычного подростка. Почти похожего на него. И по смеху своего голоса, он мог легко сказать, это было неожиданностью. Что Архабаки сама ожидала иного, но реальность её не разочаровала. — Эй, мелкий мафиозник! Я тебя поздравляю - наш ночной кошмар выжил, — он привычно закатывает глаза, на очередную реплику своего сожителя. Иногда он воспринимался, как наставник - тот, кто прожил больше, и знает многое, но чаще всего она воспринималась как старшая сестра. Та, кто поможет, но будет упрекать этим как минимум еще столетие. Но без неё было бы слишком… Слишком было позволять Архабаки хоть на секунду брать контроль над своим телом. Слишком было от того, что она не перешла в ближний бой, а отбросила от себя человека взрывной волной. Старшая не отрицала ни своих опасений, ни страха перед этим сломанным человеком. Чуя не понимал, почему Архабаки называла подобным образом того подростка. Почему вечно жаловалась на идиотизм людей. И почему будто бы молила, помочь тому юноше. — Почему этот человек произнес твое имя? — тонкая сигарета слишком привычным движением была вытащена из грудного кармана кожанки. Он не курил, как по собственным соображениям, так и из-за нотаций своего голоса. Он и сам не понимал, зачем носил эту упаковку, что было в голове у ребенка, что он вместо продуктов взял то, что его убьет. — Ты меня богом считаешь? — пускай он мало что знал о мире или культуре собственной страны, но забыть единственный случай, когда его насильно повели в храм просто не возможно. Тогда на него никто не обратил внимания, но его заставили слушать истории о богах. И это продолжалось ровно до одного момента. — Созвучные имена? — полный бред. — Слушай, а тебя наша Стирашка не напрягает? Или ты в гроб захотел? — он хотел наконец дать волю эмоциям. Только вот, тогда он получит по своей макушке. Забыть боль в легких, жар из-за нехватки воздуха, то как горело все тело… Его голос был садистом, тем, кто наблюдает за тем как другие страдают. В самом начале, он не мог и подумать о каких-то способностях, не мог, но пришлось. Маленькие дети всегда были легкой мишенью. Именно поэтому нужно было бежать кому-то за спину, искать защиту. Нужно было найти безопасное место, а не вновь довериться кому-то. Его опять бросили, тот кто казалось не мог этого сделать. Слезы были слишком горячими для холодных ночей, были признаком слабости. Но его вновь держали за рыжие пряди не позволяя сбежать. И Чуя знал, после слов всегда следовал удар. Нет смысла кого-то ждать или на кого-то надеяться. Тогда он впервые использовал гравитацию. Красное свечение отбросило не обидчиков, а его самого. Тогда, у ребенка не было времени стирать слезы, или обратить внимание на хруст собственных костей. Им двигало лишь желание выжить. И лишь осознание одной неприятной истины. Страх, стал обычным спутником жизни. Каждый раз, когда к нему подходили слишком близко, каждый раз когда просто обращались к нему, Чуя неосознанно активировал способность. Ему было страшно. Он был один. Чтобы выжить, нужно бить первым. И он бил. Если в начале чаша была лишь кратером, то теперь странным местом для всех отбросов общества. И Накахара наверное был самым худшим из них. Ведь он единственный, кто знал это место. Единственный кто был виновен в его создании. Когда ты на самой грани выбирать не приходится. И ребенок не выбирал. Ел что найдет на разрушенных улицах, спал там кто казалось безопасно. Вернее не спал и не ел. В белых комнатах, потребность в базовых вещах отпала. Почему? Ребенок сам не понимал, но ему казалось, что это делает его неполноценным. Ему казалось, что время летит слишком быстро, что так не бывает. Что все люди хотят причинить ему боль. Поэтому когда ему протянули руку, он смог лишь оскалиться. Голоса с его советами не хватало.