Help me

             Чонин, будучи максимально разъяренным, открывает дверь в свою комнату чуть ли не с ноги. Он окидывает злостным взглядом комнату и натыкается на Минхо, уместившегося на кровати Джисона. Ян смотрит пристально на старшего, задавая немой вопрос о причинах его присутствия, но быстро озвучивает свои мысли, не имея никакого желания затягивать этот момент.       — Что ты тут делаешь? — как можно спокойнее спрашивает Чонин.       — Сижу, — как ни в чём ни бывало отвечает Ли, почесывая затылок, и сверлит младшего не менее прожигающим взором, практически испепеляя.       — Где Хан? — отчаянно пытаясь контролировать дыхание, торопливо выпаливает следующий вопрос Ян.       — Свалил куда-то, — Минхо пожимает плечами.       — Может, ты последуешь его примеру и тоже свалишь, а? — максимально сдержанно произносит младший, пытаясь быть вежливым, но, кажется, это у него не получается от слова совсем.       — Как ты со мной разговариваешь? — возмущается Ли. — Ты забываешься. Я вообще-то тебе хён.       — Прости, — быстро остужает свой запал Ян, — я не хотел, — бубнит он себе под нос, — я сам уйду.       Чонин делает шаг к двери, но его хватают за предплечье, останавливая. Старший дергает макнэ на себя, вынуждая податься назад и практически упасть на край кровати.       — Рассказывай, что случилось, — достаточно серьезно молвит Минхо.       — Всё хорошо, хён, я просто... — он запинается, — я просто устал очень, настроения нет, да и погода не радует. — Ян делает глубокий вдох, пытаясь сдержать поток слез, что вот-вот вырвется наружу. — Мне идти надо, извини, — произносит он и делает попытку встать, но его усаживают на место.       — Куда же тебе надо? — вопрошает Ли.       — Репетировать, — отвечает младший, потупив взгляд в пол, — мне правда надо, хён, всё хорошо, честно, не волнуйся, я...       — Ты себя видел? — шипит Минхо. — На тебе лица нет, какие репетиции.       — Нет, честно-честно, хён, я нормально, — щебечет Чонин, чувствуя, как по щекам скользят первые капельки слёз. — Всё хорошо, — вторит он.       — Ты себя пытаешься в этом убедить? — интересуется Ли, мечась в попытке заглянуть в глаза младшего.       — Хён, я честно, правда, я...       — Я понимаю, — кивает Минхо, приобнимая Чонина за подрагивающие плечи и прижимая к себе теснее.       Ян не выдерживает, ощущая, как по всему телу проходит ударная волна, выплескиваясь горькими слезами наружу. Он тянет ладони к лицу, утирая с щек влажные дорожки, и изо всех сил старается душить предательские шумные всхлипы.       Когда Чонин шел в комнату, он был уверен, что не застанет Хана, потому что видел того в общей комнате. Он планировал пересидеть этот момент в гордом одиночестве — расслабиться, дать волю слезам, пропустить всю горесть через себя и отпустить. Забыться к чертям. Однако нежданно негаданно его планы рушит хён, так невовремя оказавшийся в его комнате. Теперь даже расслабиться не получается — сидит напряженный настолько, что еще немного и током ударит.       — Чонин~а, ты же знаешь, — тихо-тихо в самое ушко шепчет Минхо, — ты всегда можешь прийти ко мне или к любому другому мемберу, которому доверяешь, и излить всё, что мешает тебе жить.       — Знаю, — всхлипывает младший.       — Ты не должен проходить через это в одиночку, Чонин~а, ты не обязан, слышишь? — уверенно, но тем не менее достаточно ласково произносит старший, всё еще опаляя чувствительную кожу за ушком горячим дыханием.       — Д-да, — давясь комом в горле, с трудом выдавливает из себя Ян.       Ещё буквально мгновение жалости к себе и Чонин обещает взять себя в руки. Он утрет все слезы, улыбнется этому миру своей самой умопомрачительной в мире улыбкой и вступит в новую схватку со всеми тягостями этой бренной жизни. Тем не менее успокоиться не выходит — слезы предательски льют ручьем, не поддаваясь контролю, а дыхание напрочь сбивается, ускоряя пульс.       Ян делает новую попытку подняться со своего места — он просто хочет уйти, закрыться где-нибудь в душевой кабинке и отсидеться там — однако Ли против. Он повторно усаживает младшего на место, касается ладонями чужого лица так, чтобы подушечки больших пальцев соприкасались с покрасневшими влажными щечками, и заставляет посмотреть на себя. Чонин едва ли способен открыть глаза из-за слипшихся между собой ресниц, однако старательно пытается взглянуть в карие омуты напротив.       — Понимаешь, я просто устал очень, — сбито тараторит младший, — я ничего не успеваю, — он всхлипывает, — еще и этот танец ублюдский совсем не получается, — снова всхлип и осознание, — то есть нет, танец шикарный, ты молодец, хён, просто сложный, понимаешь, и я...       — Я понимаю, — Ли несколько раз кивает, практически соприкасаясь своим носом с кончиком носа Яна. — Я помогу тебе с хореографией, но не нужно из-за этого плакать, Чонин~и, — медленно и с расстановкой молвит каждое слово он.       — Да, — Чонин тоже рефлекторно кивает, а после начинает мотать головой в разные стороны, — то есть нет, дело не в танцах. Ничего не получается. Всё так бездарно выходит. Надоело. Достало. Я не хочу...       Минхо не отвечает — молча кладет руки на лопатки младшего и прижимает к себе, позволяя уткнуться лицом в изгиб своей шеи. Буквально секунда. Может, минута. Максимум — три. Ян отстраняется самостоятельно и судорожно вздыхает.       — Я с тобой, — тихо произносит Ли, — мы с тобой.       — Да, я знаю, спасибо, — едва ли собирая мысли в кучу, шепчет Чонин. — Спасибо, что ты так добр ко мне.       — Ты же наша крошечка, — ласково проговаривает каждое слово старший, — как с тобой можно иначе, — он гладит Яна по голове и лохматит прядки, утирая свободной рукой слезинки с уголков его глаз.       Чонин всматривается в черты чужого лица затуманенным взглядом — так хорошо и спокойно становится в мгновение ока по неведанной причине. Доли секунды длиною в вечность и его ведёт — Ян подается вперед, накрывая губы Минхо своими. Он прикрывает глаза и робко сминает чужие сомкнутые уста, ощущая солоноватый привкус. Еще секунда на осознание и Чонин молниеносно отстраняется, уставляясь испуганным взглядом на старшего, который, кажется, опешил и крайне потрясён.       У Яна сердце замирает от страха и он нервно сглатывает вязкую слюну, что обильно копится во рту, вероятно, от пьянящего секундного поцелуя. Чонин смотрит широко раскрытыми глазами и воображает себе самое ужасное, что только может случиться. К тому, что в него ваза полетит, он готов всегда, даже когда Минхо нет в поле зрения. А сейчас... В лучшем случае его придушат, похоже.       — Прости, — робко извиняется младший, немного отодвигаясь назад, а в голове план побега созревает. — Правда, хён, прости меня, мне очень жаль, не знаю, что на меня нашло, я... — он запинается, чувствуя, как снова подкатывает истерика.       — Легче стало? — очень серьёзно, но спокойно вопрошает Минхо.       Ян неуверенно кивает и напрягается, замечая отрешенность в глазах напротив. Он ощущает, как вероломно подрагивают собственные колени от нарастающей тревоги, и окутывает желание согнуться пополам.       — Хорошо, — тише прежнего произносит Ли и поднимается со своего места, направляясь к выходу.       — Хён, — Чонин хватает его за запястье, вынуждая задержаться, — ты злишься?       — Нет, — отрицательно мотнув головой, говорит Минхо, даже не поворачиваясь.       — Просто не хочешь больше со мной общаться? — взволнованно уточняет младший.       — Я не знаю, — честно отвечает Ли, — я не совсем понимаю.       — Хён, — Чонин чуть крепче сжимает чужую руку, хотя старший даже не делает попыток её одёрнуть, и виновато склоняет голову.       — Зачем ты сделал это? — не зло, а скорее растерянно вопрошает Минхо.       — Я не знаю, хён, — с трудом роняет слова Ян. — Это на эмоциях, понимаешь, ты просто пожалел меня и я...       — Ты хотел этого? — перебивает старший.       — Хён, я...       — Если нет, давай забудем об этом и всё, — снова прерывает на полуслове Ли, всё же вырывая свою руку из чужого захвата.       — А если да? — почему-то спрашивает Чонин, что становится удивительным даже для него самого.       Минхо поднимает заинтересованный взгляд. Смотрит буквально пару секунд, которые ощущаются столетиями, и делает шаг в сторону младшего. Достаточно грубо обвивает чужую тонкую шею, притягивая чуть ближе, и впивается развязным требовательным поцелуем в податливые губы, до боли их сминая своими.       Ян буквально на кусочки рассыпается от такого нарочито-притязательного деяния. Это так странно, необычно и безумно неловко, тем не менее приятно и самозабвенно. Слишком неправильно, но при этом чересчур блаженно отдается каждое касание.       Когда Чонин ощущает чужие ладони на своей заднице, это кажется столь неестественным и непривычным, хотя эти самые руки практически каждый день с громким шлепком опускаются на его бедра, доволи дерзко и собственнически сжимая округлые половинки. Он буквально никогда не проникался этим моментным действием, каждый раз воспринимая, как потеху. Так и было. К тому же эти шаловливые ручонки никогда не задерживались на его ягодицах подолгу, а сейчас... Сейчас иначе.       Ян теряется в собственных чувствах, к черту выбрасывая из головы все, что гложет изнутри, и просто погрязает в этом порочном омуте. Когда чужие ладони чуть увереннее сжимают мягкую кожу через слой одежды, перекочёвывая на поясницу, он непроизвольно прогибается в спине.       Мурашки табуном пробегают по всему извивающемуся телу, и Чонин лужицей расплывается в руках Минхо, что так свойски, так уверенно его касается, но при этом совсем не грубо — благостно, нежно, до чертиков приятно.       Ян не может сориентироваться и понять, как долго его губы находятся в плену чужих мягких и влажных губ, однако это однозначно ощущается как целая вечность. Целое всё и целое ничего в один момент. Какое-то невообразимо новое чувство, что описать его не получается. Может, оттого что раньше даже подобного не испытывал, а может, оттого что последние отголоски здравого смысла навещали его светлую голову так давно, что и датировать не получится, если даже захочется.       Так или иначе Минхо приходит в себя первым — разрывает поцелуй, но не отстраняется. Прислоняется своим лбом к чужому, едва ли задевая своим носом кончик носа Чонина. Его дыхание напрочь сбито, как, впрочем, и дыхание самого Яна, а сердце столь быстро стучит, что вот-вот сломает ребра, выскользнув наружу.       Младший чувствует учащенное сердцебиение Ли даже на расстоянии и думает, что, возможно, его собственное бьется в унисон с чужим. Мысли путаются — о романтичном мыслить не хочется, однако мозгу плевать, чего там ему хочется.       Кажется Чонин тонет. Тонет в Минхо. Один поцелуй, как толчок с корабля, что бороздит в открытом море. И всё. Гавань далеко, суши не видно. И что теперь? Захлебнуться? Похоже, так.       Интересно, что в голове у Ли — в глазах его Ян не в силах прочесть что-либо. Взгляд затуманен и складывает ощущение, что там как раз таки ничего. Абсолютная пустошь? Неизведанные просторы? Необъятная вселенная? Чонину интересно, сможет ли он разгадать эту тайну.       Откроется Минхо сейчас? Может, завтра? И откроется ли вовсе? А надо ли это Чонину? Чего он хочет? Тяжело. Нужно время, чтоб обдумать. И судя по тому, что входная дверь громко захлопывается, а Ян остается в гордом одиночестве, Ли дает эту возможность. Или сбегает?