Help me

             Чонин думал обо всём произошедшем целые сутки, не считая пары часов тревожного сна, но так ни к чему и не пришел. В его жизни подобное впервые, посему пугает. Хочется свернуться клубочком и стать котёнком, избавив себя от всех этих тягостных дум и непонятных чувств. Вот бы кто помог, посоветовал что-то дельное, но кому о таком рассказать? Да и что рассказывать? "О, я поцеловал Минхо-хёна и теперь не знаю, хочу ли еще и потрахаться с ним" — какая глупость, фыркает Ян. К тому же он точно знает, что хочет, но что чувствует осмыслить не может. Причем именно осмыслить, а не принять. И это в разы сложнее.       Ян концентрирует все свои мысли на Минхо, пытаясь достучаться до своего сознания и отыскать там что-то здравое, поэтому не особо проникается хореографией. Он делает резкий шаг в бок, опираясь на внешнюю сторону стопы всем весом, и запинается. Не в силах удержать равновесие, он падает лицом вниз, выставляя руки перед собой, однако делает что-то не так и чувствует пронзающую боль в лопатке.       — Чонин! — бросается к нему Бан Чан, хватаясь за плечо, чем вызывает громкий скулёж, посему одёргивает руку.       — Я похоже мышцу потянул, — шепчет младший и слышит разочарованный вздох у загривка, из-за которого обдает чувством вины.       — Тебе стоит быть аккуратнее, Чонин~а, — обеспокоенно произносит Крис, — хорошо хоть, что не сломал ничего. Хотя...—  он делает паузу, — не сломал же?       — Нет, - отрицательно машет головой Ян, приподнимаясь с пола.       — Радует, — томно вздыхает Чан, — ладно, иди отдохни, — он несколько раз кивает, помогая встать. — Минхо~я, — окликает он Ли-старшего, обращая взор в его сторону, — отведи Чонина в его комнату.       — Нет-нет, — протестует младший, — я сам дойду, всё нормально.       — Не спорь, — серьёзно произносит Крис.       — Я позабочусь о нём, не переживай, — подмигивает Минхо и слегка приобнимает макнэ за плечи.       Чонин медленно идет вперед, пребывая в своих собственных мыслях и не в силах что-либо произнести. Ли тоже немногословен, поэтому тревога понемногу угасает, хотя напряжение и царит в воздухе. До комнаты они добираются в полной тишине и, только переступив порог, Ян наконец поднимает робкий взгляд на старшего.       — Спасибо, — несмело произносит он.       — Ложись, — достаточно уверенно чеканит Минхо вместо "пожалуйста".       — Да, — кивает младший, — но ты уже можешь идти, хён.       — Нет, — легко бросает Ли и подталкивает Чонина к кровати — почему-то кровати Джисона — и вынуждает сесть на её край.       — Хён, я...       — Ты плохо слышишь? — перебивает Минхо. — Ложись.       Пронизывающий до костей взгляд действует как гипноз, заставляя подчиниться и лечь. Предварительно, Ян искренне не понимает как, Ли стягивает с него футболку. Едва ли младший укладывается, впечатываясь носом в подушку, Минхо садится сверху и слегка касается его оголенных плечей кончиками пальцев. Ян вздрагивает и немного приподнимается, но сильные руки укладывают обратно.       — Хён, что ты...       — Просто массаж, — снова прерывает на полуслове старший, — тебе станет легче после, — уверяет он нежным голосом, что ласкает слух.       Чонин не противится больше — расслабляется и растворяется от невесомых касаний, что с каждой секундой становятся увереннее и настойчивее. Мягкие ладони несильно сжимают нежную гладкую кожу, проходясь по всем участкам от плечей до поясницы. Чуть сдавливая, оглаживают бока и тянутся выше, чем вызывают мурашки. Ян немного смущается реакции своего организма, но тем не менее тает от каждого действия.       Когда кончики пальцев проходятся по позвонкам, словно пересчитывая, Чонин рефлекторно выгибается, а после и вовсе вздрагивает, ощущая прикосновение к ложбинке. Однако Минхо доволи быстро отстраняется, возвращая руки к лопаткам. Еще пара блаженных моментов, пока ладони Ли сминают чувствительную кожу, и снова дрожь, поскольку его шаловливые ручонки вновь спускаются ниже поясницы.       — Хён, — тихо зовёт Ян, — ты чего? — неуверенно вопрошает он и нервно сглатывает.       Одно дело представлять себе всякое и совсем другое ощущать это наяву. Мало того, что слишком остро отдаётся каждое новое касание, так Ли еще и переусердствует, следуя своим фантазиям, кажется.       — Прости, — в тон ему отвечает Минхо, — я задумался просто.       — Ты хочешь со мной переспать? — серьезно спрашивает Чонин, оглядываясь на старшего через плечо.       Кажется, вопрос заставляет опешить, однако Ян понимает эту реакцию — он и сам не ожидал от себя такого. Дело, наверное, в том, что его язык работает явно быстрее мозга, что порой ставит в неловкое положение.       — Нет... То есть да... То есть я просто задумался и не хотел...       — Я не про сейчас, — беспардонно перебивает младший, приличествуя примеру Ли, — вообще хотел бы?       — Даже если так, то что? — видимо, собрав мысли в кучу, приходит в себя Минхо, и отвечает уже более уверенно. — Мы после поцелуя еще ничего не выяснили. Хочешь растянуть момент до конца жизни?       — Может, это мой способ выяснить? — словно самого себя спрашивает Ян, хотя отклика здравого смысла уже не ждет.       — А не боишься? — интересуется Ли, хватаясь за резинку спортивных штанов младшего явно для того, чтобы смутить, однако ни одна его мышца не дрогнула, что точно удивляет, причем удивляет обоих.       — Я должен тебя бояться? — тоскливо произносит Чонин, словно его обидел этот вопрос. Возможно, так и есть.       — Нет? — едва ли утвердительные нотки звучат в его голосе.       Минхо немного отстраняется, позволяя младшему перевернуться на спину, и умещается уже меж разведенных ног. Ян всем телом ощущает неловкость, однако страх отсутствует напрочь, что несомненно радует. Он судорожно вздыхает и тянется вперед, вовлекая старшего в робкий, практически невинный, поцелуй, который углубляет сам Ли, неторопливо проникая языком в его рот. Оглаживает самым кончиком ряд белоснежных ровных зубов, нёбо, внутреннюю сторону щек. Руки же невольно проходятся по плечам, скользят вниз и осваиваются на тонкой талии, несильно сжимая.       Чувствуя, что воздух заканчивается в лёгких, Чонин отстраняется и делает несколько глубоких вдохов. Смотрит лукаво на старшего и шепчет в самые губы:       — Я хочу быть сверху.       — Ч-что? — удивляется Минхо, явно восприняв это не так, как хотел подать Ян. Он собирался что-то объяснить про роль и позу, но в итоге просто заставил старшего поменяться местами.       Чонин на мгновение уселся сверху и даже успел прочувствовать приятную ударную волну, что прошлась по всему телу, когда Ли опустил свои ладони на его ягодицы, но резко пришел в себя и отодвинулся. Без доли стеснения Ян смотрел в глаза старшего, пока пальцы путались между собой, расстёгивая сначала ремень, потом пуговку и, наконец, молнию. Стянув со старшего плотно облегающую ткань, Чонин обвил член у основания кольцом из пальцев и, не разрывая зрительный контакт, потянулся лицом вперед.       Широко мазнув языком по головке, а после облизав губы, он стал водить членом по этим самым уже влажным губам, едва ли скрывая хитрую улыбку. Кажется, он увлекается и мучительно долго играет, поскольку Минхо заменяет его руку, что крепко сжимала у основания, своей.       — Будь покладистым, — шепчет он, — открой ротик.       Чонина бьет озноб от бархатного тона голоса старшего и он слушается — покорно размыкает уста, позволяя головке проникнуть внутрь. Ли не делает резких движений — направляет член во внутреннюю сторону щеки и несильно толкается, прикрывая глаза. Он делает медленные, но напористые движения, причём не выходя полностью, из-за чего Ян чувствует, как слюна, смешавшись с предэякулятом, неприятно стекает по подбородку, тем не менее не отстраняется.       Минхо тихо поскуливает, чем вызывает нежную улыбку и разливающееся тепло внутри младшего. Еще несколько раз вильнув бедрами, Ли самостоятельно подается назад и член с пошлым звуком выскальзывает изо рта Чонина. Ян понимает без слов — достаточно резво привстает, избавляет себя от мешающей одежды и снова садится поверх бёдер старшего, невольно потираясь промежностью о колом стоящий член, вызывая протяжный стон.       Он тянется к тумбочке, достает оттуда тюбик лубриканта под пристальным взглядом Минхо и выдавливает немного себе на ладонь. Заводит руку за спину, проходится ею по чужому возбуждению, равномерно распределяя смазку по всей длине, и, сделав глубокий вдох, приставляет головку к сжатому колечку, начиная медленно насаживаться. Ли пытается помочь, но получает по рукам, после чего прекращает эти попытки. Чонин сам не знает откуда у него столько смелости и знаний, однако, вероятно, делает он всё это по велению сердца.       Опустившись наполовину, Ян делает небольшую передышку. Не сказать, что ему больно, но ощущения странные. Не сравнимые с пальцами, конечно, однако общее что-то точно есть. Просто сейчас большее чувство наполненности, что ли, учитывая, как плотно стенки сжимают член внутри.       Набрав побольше воздуха в лёгкие, Чонин насаживается до конца и прикрывает глаза. Он медлит еще совсем немного и делает попытку приподняться, после снова опуститься. Получается неплохо приятно, посему он даже старается нарастить темп. Минхо же тянет свои ручонки вперед, на что снова получает несильный удар по тыльной стороне ладоней.       — Ты можешь смотреть, но не прикасаться, — отвечает Ян на неозвученный вопрос, едва ли прерываясь от основного занятия.       — Почему? — непонимающе уставляется на него Ли.       — Разве тебе не нравится на меня смотреть? — строит губки бантиком младший, корча обиженное лицо.       — Нравится, но...       — Вот и смотри, — прерывает его Чонин, — смотреть можно, а трогать нельзя. Понял?       — Мы что, в музее? — шипит Минхо.       Ян не отвечает и лишь глухо стонет, потому что головка члена проходится по комочку нервов внутри. Он прогибается в спине и больно кусает губы, немного теряясь в ощущениях. Ли же пользуется этим отрешением и вновь тянет свои руки к младшему, проходится кончиками пальцев по кубикам пресса и ведет выше, оглаживая вздымающуюся грудь. Немного играет, а после умещает ладонь на шее Чонина, который даже глаза в удивлении распахивает, когда пальцы слегка сжимают нежную кожу. Однако не возмущается — вновь прикрывает веки и вытягивается, давая больше доступа. Ян с трудом держится в сознании, пока чужие руки так свойски блуждают по его телу, одна из которых и вовсе творит всё, что вздумается.       У Чонина звездочки фейерверки перед глазами взрываются, а внутри словно целый океан расплескивается. Он полностью разрывает связь с реальностью, немножко утопая в этом бездонном русле. Нега окутывает его тело, пуская электрические разряды по нервным окончаниям, а сознание ласкает блаженное всё и ничего в один момент. Ян словно распадается на атомы и собирает себя по кусочкам, а потом резко рассеивается вся туманность и он находит себя крепко прижатым к кровати с нависающим сверху Минхо.       — Ты такой узкий, Инни, — едва ли разбирает невнятный шепот Чонин, поскольку горячее дыхание буквально обжигает кожу, а языки пламени вылизывают каждый сантиметр души по ощущениям.       — Я хочу... — запинается младший, пытаясь контролировать сбитое дыхание, — хочу... — вторая попытка снова не венчается успехом.       — Чего ты хочешь? — томным голосом вопрошает Ли, вновь обжигая чувствительные участки кожи за ушком.       — Хочу, чтобы ты кончил в меня, — на одном дыхании проговаривает Ян.       Он всё еще не смущен ни единым словом, что вырывается из его уст. Чонин сгорает изнутри от невероятного желания окунуться полностью. Прочувствовать. Ли, кажется, понимает это и толкается резче, проникая максимально глубоко. Ян же чувствует, как его бедра подрагивают, а колени и вовсе сводит судорогой. Он кончает первым, даже не притронувшись к себе, пока старший всё еще вторгается в его разгоряченное тельце.       Сознание Чонина разлетается мелкими осколками, а после собирается обратно. Кажется, это длится всего мгновение, всего секунду, но на деле явно дольше, поскольку, когда он открывает глаза, Ли лежит рядом и пытается отдышаться. Ян не успевает и слова проронить, как дверь со скрипом открывается.       — Охуеть, — округляя глаза по пять копеек, громко произносит Джисон.       Чонин чувствует, как тело обомлевает, и единственное, на что он способен в эту секунду — это даже прикрыть не собственную наготу, а только глаза ладонью, однако всё же поглядывает на Хана сквозь щелку меж пальцев.       — Один вопрос, — Джисон смотрит в упор, явно пытаясь разбудить совесть у обоих, — почему на моей кровати?! Её же теперь только выкинуть! — восклицает он и мотает головой. — А лучше сжечь. Пиздец, — чертыхается напоследок и уходит прочь, громко хлопнув дверью за собой.       — Неловко получилось, — поджимает губы Минхо, после чего переглядывается с младшим виноватым взором.       Секунда молчания, после которой Ли разражается громким смехом в унисон с Яном.       — Так, получается... — спустя недолгую паузу произносит Чонин и запинается, пытаясь сформулировать свою мысль, хотя стоило бы это сделать до того, как открыть рот.       — А ты как думаешь? — понимая, кажется, с полуслова младшего, вопрошает Минхо.       — Думаю, да, — робко отвечает Ян, просто взмаливаясь всем богам с благодарностями об единодушие.       — Тогда получается да, — делая акцент на последнем слове, молвит Ли и невесомо чмокает Чонина в висок.