Если я буду рядом…

Чун Юнь никогда не был в Инадзуме и представлять владения Электро Архонта мог лишь по рассказам своего друга. Но впервые ступив на причал чужой страны и увидев все своими глазами, он наконец понял, о чем говорил ему Син Цю. Инадзума действительно была прекрасна. Дух захватывало от непривычной глазу, но по-своему прекрасной природной палитры. Деревья стояли в белом и нежно-розовом цвете, словно под нетающим снегом, а листва незнакомых причудливых кустарников, растущих у города, была всевозможных оттенков — от изумрудно-зеленых до пурпурных и лиловых. Путь сюда был не близким, и те пару дней, что они провели в путешествии на корабле, Чун Юнь очень волновался за состояние своего друга, но, к удивлению, после отплытия его настроение заметно улучшилось. С губ Син Цю не сходила улыбка, и он в красках описывал свой последний визит в Инадзуму, увлеченно рассказывал об успехах в продажах своей последней вышедшей книги и о той, что все еще находилась в стадии рукописи. А еще строил планы на будущее. На их совместное будущее. Чун Юнь с легкой улыбкой смотрел в его горящие глаза и тоже ощущал внутри какое-то странное, теплое, но в то же время свежее, словно морской бриз, чувство новообретенной свободы. Ему тоже хотелось верить, что все плохое они оставили позади и по ту сторону моря они смогут начать новую жизнь. Однако спал Син Цю очень тревожно: ложился рано, а потом всю ночь ворочался и иногда вздрагивал во сне. Чун Юнь, который спал очень чутко, в первую ночь почти не сомкнул глаз. Было в этом и что-то необычайно странное — приглядывать за спящим на соседней кровати другом, вглядываясь в его расслабленное лицо. После осознания своих чувств им еще не приходилось ночевать вместе в одной комнате. В свете тусклой лампы, что не гасили даже ночью, Чун Юнь чувствовал, как им овладевает странное, неловкое, но непреодолимое желание убрать с лица Син Цю растрепанные ото сна волосы. Он сдерживал свои порывы, но был не в силах отвести взгляд. Сжимая в руках одеяло, Чун Юнь лежал и думал о том, что его мир вдруг стал предельно прост. Тот факт, что он почти не задумываясь согласился на эту авантюру, в его понимании значил очень многое. Находиться рядом с Син Цю, следовать за ним не только в путешествиях, но и по жизни, казалось таким естественным, словно других вариантов для него просто не существовало. Чун Юнь не понимал: в какой момент он стал ставить его интересы превыше своих? В какой момент весь смысл стал одним единственным человеком? Но сопротивляться всему этому почему-то совсем не хотелось.

***

Первое время по приезде в другую страну все складывалось как нельзя лучше. Син Цю был счастлив оттого, что наконец смог посвятить всего себя писательству. А когда мозгу нужен был отдых и вдохновение, они вместе с Чун Юнем отводили душу на совместных ежедневных поручениях, которые теперь стали для них не просто приключениями, но и стабильным заработком. Чун Юню пришлось сложнее. Несмотря на переезд, он не мог оставить то, чему посвятил всю свою жизнь. Задавшись целью, он стал старательно изучать местные особенности демонов и прочей нечистой силы, коих в Инадзуме было великое количество. Он довольно рано узнал, что его энергия Ян здесь не имела большого веса, поэтому нужно было полагаться лишь на свои собственные умения. И эта возможность проявить себя радовала его. Но для начала нужно было разобраться в том, кто из всех этих нечеловеческих сущностей действительно представлял опасность, а это было непросто. Но эти сложности Чун Юня не пугали. Когда парень возвращался домой и видел улыбку Син Цю, он понимал, что это все стоит того. Небольшой домик, в котором они поселились, находился чуть в стороне от центра города. По утрам, вместе с рассветным солнцем, их будило веселое щебетание птиц, которые облюбовали большое цветущее дерево за окном. А завтракать друзья ходили в небольшую в уютную лавочку неподалеку. Ее владельцем была обаятельная женщина с всегда приветливой улыбкой. В чужой стране даже у кофе был свой неповторимый вкус, но Син Цю все также не мог лишить себя удовольствия начать день со сладкого. В выходные дни они старались откладывать все свои дела, чтобы сбежать из города и побыть друг с другом наедине. Каждый раз когда они отправлялись в новые, ранее не исследованные ими места, их с головой захватывал почти забытый дух приключений. Поэтому возвращались они обычно затемно, смертельно уставшими, но непременно довольными, а Син Цю, вдобавок, еще и исполненным вдохновения. Когда Чун Юнь уже валился с ног, юноша мог только садиться за свою рукопись.

***

Но чем больше проходило времени, тем все сильнее эта идиллия стала казаться какой-то сюрреалистичной. Чун Юнь все чаще стал замечать, как Син Цю замирает, словно задумавшись над чем-то, а взгляд его становился пугающе стеклянным. Когда экзорцист пытался узнать причину, Син Цю улыбался и уверял друга, что все нормально и что ему все это только кажется. Чун Юнь чувствовал неладное, но пытался закрывать на это глаза, стараясь ему доверять. Красивая ложь сохранялась до тех пор, пока в один из дней Син Цю не получил письмо из дома, написанное его братом. — Син Цю? — осторожно позвал друга экзорцист, когда тот дочитал письмо, а после горестно усмехнулся, швырнув его на стол. — Просит вернуться. Отец болен, — коротко резюмировал юноша, опускаясь на кровать. Чун Юнь подошел к письменному столу, бросая взгляд на согнутую бумагу письма, на которой изящными строчками виднелись чернильные слова. — И что ты собираешься делать? — аккуратно поинтересовался парень, глядя на невесело опущенную голову друга. — Ничего… — равнодушно ответил тот. — Ничего? — растерянно переспросил Чун Юнь. — Я понимаю, что вы в ссоре, но… Вдруг там что-то действительно серьезное? — Это меня больше не касается. — Но… — Я же сказал, что не вернусь! — взорвался вдруг Син Цю, поднимая гневный взгляд. Чун Юнь даже слегка отшатнулся от неожиданности. Син Цю повышал голос крайне редко. На несколько мгновений в комнате повисла гнетущая тишина. — Прости… — виновато произнес Син Цю, проведя ладонью по лицу. — Прости, Чун Юнь, я не хотел… — Не понимаю, почему ты так категоричен? Син Цю несколько секунд смотрел на экзорциста, а потом, невесело улыбнувшись, отвел глаза. — Мне некуда возвращаться, — очень тихо произнес он. Сердце экзорциста в нехорошем предчувствии пропустило удар. — Что… что ты такое говоришь? Син Цю поднял глаза и тут же опустил. — Честно говоря, мне не хотелось тебе об этом рассказывать, но думаю, рано или поздно ты бы все равно узнал… — Узнал о чем? Син Цю, ты меня пугаешь! Син Цю задумался на какое-то время, а потом тяжело вздохнул. — В тот день, на приеме, когда отец узнал о нас… Он поставил мне ультиматум. — Речь снова была о твоей женитьбе? — осторожно предположил Чун Юнь, сильно сжимая пальцами столешницу. — Да. Но в этот раз все было иначе, — криво улыбнулся Син Цю. Поднявшись с кровати, он медленно подошел к окну. — Отец любезно предоставил мне время на раздумья, и через неделю я должен был дать ему свой ответ. Когда я пришел к нему, я был удивлен его воодушевлением. Возможно, все это время он считал, что выбора у меня вовсе никакого и нет, — юноша усмехнулся, прикасаясь пальцами к своему отражению в темном окне. — В тот день мне довелось услышать много лестных слов в свой адрес. «Если направить твою энергию в правильное русло, нашу гильдию ждет поистине славное будущее», — передразнил Син Цю голос отца и вздохнул. — Он не прекращал твердить мне о том, какой у меня большой потенциал, но я знаю своего отца, и за все это время я прекрасно изучил все его уловки. Син Цю ненадолго замолчал, а затем, уперев ладони в подоконник, снова продолжил. — Я оказался прав. Отец не придумал идеи получше, кроме как предложить мне стать его правой рукой. Но согласись я на это — для меня это было бы равносильно добровольному заключению. Присутствовать на всех встречах и переговорах, повсюду сопровождать отца значило бы, что свободного времени у меня не осталось бы вовсе. Но что еще хуже, он бы имел возможность контролировать каждый мой шаг. Да, очевидно, этого он и добивался. Загрузить человека работой настолько, чтобы у него не оставалось времени даже помыслить о чем-то недопустимом, вполне в его стиле, — Син Цю невесело улыбнулся своему отражению в темном окне. — Значит… ты не принял его ультиматум? — тихо спросил Чун Юнь, когда молчание затянулось. Син Цю повернул голову, и парень заметил в его потухших глазах усталость и равнодушие. — Не принял, — коротко ответил Син Цю. Чун Юня не покидало плохое предчувствие, сердце тревожно отбивало свой ритм, а в голове назойливо вертелся вопрос. — Твоему отцу наверняка это не понравилось, — осторожно произнес парень. — Вы поэтому поссорились? — Ты не понял, Чун Юнь, — тут же откликнулся Син Цю, — мы не ссорились, — его голос звучал пугающе спокойно. — Он просто отказался от меня. Лишил всех прав и наследства. Чун Юнь, что все это время стоял опираясь на стол, резко выпрямился. — Что?! Но… Как это?.. Волна негодования принесла с собой липкий холод. Звенящая пустота в голове оглушала, а все мысли словно кто-то разом выключил. — Поэтому я и не хотел тебе говорить, — виновато усмехнулся Син Цю, оборачиваясь. — Брось, Чун Юнь! Не нужно делать такое лицо, словно это трагедия. — Почему? Почему ты так спокойно об этом говоришь? — слабым голосом спросил экзорцист. — Потому что свой выбор я уже сделал. А отец… — Син Цю задумался, сжав губы, — что же, мне кажется, я с самого начала не был достаточно хорош для него. Он никогда не оставлял попыток исправить меня. И я думаю, вся эта ситуация была лишь для того, чтобы указать мне мое место, — Син Цю развернулся спиной к окну и невесело рассмеялся. — Непутевый сын так и не сумел оправдать возложенных на него надежд: у него оказалось свое видение собственной жизни. — Не говори так! Ты не… — выпалил вдруг экзорцист и тут же замолчал. Син Цю поднял на него вопросительный взгляд, в котором отчаянно читалось: «Ну же, переубеди меня!» Но Чун Юнь молчал. Шок отступал, и лавина из невеселых мыслей обрушилась на него. «Так вот что было настоящей причиной этого побега…» — проносились в голове у парня снова и снова. Чун Юнь опустил взгляд на свои мелко подрагивающие руки. У него перед глазами почему-то отчетливо всплыла сцена, когда Син Цю отказал ему, сказав, что для них нет надежды. В какой момент он изменил своим собственным словам? Почему принял это решение в одиночку? Стоило ли все это всего того, чем он пожертвовал? Син Цю шумно выдохнул, грустно усмехаясь, возможно расценивая, молчание друга как-то по своему. — Извини, Чун Юнь, — юноша потер пальцами переносицу, — не думаю, что должен был вываливать это все на тебя. В любом случае, — чуть громче произнес он, тряхнув головой, словно отгоняя неприятные мысли, — я думаю, гильдия прекрасно справится и без меня, — заключил он, поставив точку в разговоре. Чун Юнь задумчиво проследил за тем, как неспешно Син Цю подошел к книжному шкафу у противоположной стены. Син Цю был тем, кем Чун Юнь каждый раз восхищался. Син Цю всегда с поразительной легкостью находил самую суть проблем и изящно находил из них выход. Влиятельный наследник торговой гильдии со всей невозмутимостью мог держать себя на публике, но в одно мгновение был способен стать всего лишь юношей с книгой и мечом и его лучшим другом. Син Цю был и тем, кто в каждый свой день рождения, после всех формальностей сбегал из дома, чтобы провести этот день, с кем действительно хотел, и Чун Юнь до сих пор не мог поверить, что на самом деле он так отчаянно нуждался в признании своей семьи. Но тогда почему… почему он заплатил такую высокую цену? — Чун Юнь! — услышал парень оклик, вырвав его из своих мыслей. — М? — парень тряхнул головой, возвращаясь в реальность. — Смотри, что мне досталось! — стоящий возле книжной полки юноша воодушевленно потряс в воздухе книгой в ярком переплете. — Роман еще не поступил в продажу, но он уже обещает быть бестселлером! — не выпуская книги из рук, Син Цю забрался на кровать и устроился поудобнее. — Я успел прочесть только первую главу, но я уже в полном восторге от того, как автор описывает переживания и внутренние конфликты главного героя. Персонажи ощущаются по-настоящему живыми! Ее автор, кстати, совсем молодая девушка. Ты должен помнить ее, я знакомил тебя с ней, когда мы ходили в издательский дом в первый раз. Ее зовут Тэкеру. Помнишь? — Угу, — отстраненно кивнул парень. Но на самом деле он с трудом понимал, о ком именно сейчас говорил друг: слишком уж многих он представлял ему в тот день. — Она такая талантливая… — произнес Син Цю, перелистывая страницы. Син Цю говорил что-то еще, но Чун Юнь уже почти не слышал его. Он завороженно и с ужасом смотрел на то, как мгновенно у Син Цю сменилось настроение, словно всего того разговора произошедшего несколько минут назад и не было никогда. Чун Юнь смотрел на него и как будто видел впервые. Его живой увлеченный взгляд, гладкие, слегка отросшие волосы, небрежно заправленные за ухо. Скрещенные ноги в совершенно нелепых штанах из-под которых выглядывали тонкие щиколотки. Изящные пальцы, которые наверняка, как всегда, были прохладными. Все эти прекрасные черты, которыми Чун Юнь часто любовался, вдруг показались незнакомыми и чужими. Все те годы, что они провели вместе… Знал ли он когда-нибудь Син Цю по-настоящему? Но как же отчаянно хотелось, чтобы это все было правдой. Как хотелось, чтобы это был настоящий Син Цю. И… как много за это он готов был отдать. — Син Цю… — почти не задумываясь, позвал экзорцист, и юноша поднял на него взгляд. Теплый свет отражался в янтарных глазах, и Чун Юнь не был готов снова увидеть, как гаснут в них золотые искры. Если прошлое приносит только боль, имеет ли смысл его ворошить? — Хочешь, я тебе почитаю?