Одна забытая история

***

Король покинул помещение, оставив за собой девушек, неразгаданные загадки и самые тёмные воспоминания этого театра. Тяжелая дверь захлопнулась с глухим стуком. В подсобке воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь их дыханием. Они приходили сюда за ответами, но взамен получили лишь новые вопросы, вязкие и колючие. "Как Бенди оказался в Подземелье?" "Что означают эти записи?" "И кто был вторым?" Эти вопросы висели в пыльном воздухе, натыкаясь на немые стены и сломанный инструмент в углу. Было чувство, что они идут по верному пути, но что-то ключевое ускользает. Что-то стертое, но зудящее в глубине памяти. – Ничего! – Голос Шарли, сдавленный от ярости, разорвал тишину. Ее взгляд упал на столик. Там лежала маленькая бумажка с адресом... и стояла глиняная кружка. Та самая, из которой пил король. Оставленная, забытая, словно последний насмешливый жест. Холодный чай внутри казался символом их ледяного провала. – Абсолютно НИЧЕГО путного он не сказал! Только новые загадки! Гнев, копившийся всю встречу, взорвался. Она рванулась к столику, схватила кружку – символ королевского безразличия и ускользающих ответов. – ЧЁРТ БЫ ЕГО ПОБРАЛ! БАМ! Со всей силы, с криком бессилия и ярости, Шарли швырнула королевскую кружку на каменный пол подсобки. Грохот оглушил. Глина разлетелась на сотни острых осколков, темные брызги чая окрасили пыльные камни. Кёрли вскрикнула, инстинктивно прикрывшись плавниками, ее глаза широко распахнулись от шока. Шарли тяжело дышала, ее пламя на голове взметнулось багровым столбом, освещая разлетевшиеся черепки. Внезапная тишина после грохота была оглушительной. Только ее прерывистое дыхание и тихий стук сердца Кёрли. – Ш-Шарли... – прошептала рыбка. Но демоница уже оторвала взгляд от осколков. Ее пальцы дрожали, когда она схватила со стола ту самую маленькую бумажку. – "Лавка Герсона" – ее голос был хриплым, но полным новой, отчаянной решимости. Она не прочла, а выдохнула название. – Вот наш последний шанс. – Да, – Кёрли кивнула, стараясь взять себя в руки, но страх в ее глазах еще не угас. Плавники все еще мелко дрожали. – Любая информация... Сейчас – любая. Демоница сунула записку в карман, наступив на осколок королевской кружки. Хруст под ногой прозвучал как точка в этом провале. Они потерпели неудачу с королем. Но на этом все не кончится. Не тогда, когда до истины – рукой подать.

***

Находилась лавка на одной из давно забытых улочек, где тени сгущались раньше времени. Тишину нарушал лишь вечный гул водопада и шепот реки. Девушки подошли к ветхому прилавку из прогнивших досок. За ним виднелись ящики и бочонки. За прилавком восседал старый монстр-черепаха с зеленой кожей. Один глаз закрыт. Светло-коричневая рубаха, пробковый шлем. Он неспешно полировал лупу тряпочкой, что-то напевая под нос. Их шаги заставили его поднять голову. Козлиная бородка качнулась. – Ва-ау, – хрипло протянул он, расплываясь в усталой улыбке. – Гости! Не желаете ли чего? Крабовые яблочки – 25 монет, морской чаек – столько же. Свежайшие! – Ох, нет, мистер... – начала Кёрли, все еще слегка взволнованная. – Обращайтесь "Герсон", дитя, – перебил он с хриплым смешком. – Старина Герсон к услугам. – Хорошо, Герсон, – Шарли сделала шаг вперед, стараясь говорить ровно, но напряжение от недавней вспышки и разбитой кружки все еще висело в воздухе вокруг нее. – Мы пришли... от Короля Азгора. – Ех? От Пушистика? – Герсон оживился, его единственный открытый глаз блеснул узнаванием. – Славный парень! Только сегодня видел. Важный такой, в своем пурпуре... Слово "Пушистик" ударило по девушкам, как электрический разряд. Точно такое же! Оно прозвучало с той же нелепой, уничижительной легкостью, что и... Шарли резко вдохнула. Кёрли побледнела.

В их сознании, четче и язвительнее, чем когда-либо, всплыл голос Бенди, полный ледяного презрения:

***

"Ах, наш дорогой 'Пушистик' опять затеял свои королевские игры? Посмотри на него – важничает, пыжится... Настоящий пушистый шут на троне. Думает, мантия скроет, что он всего лишь жалкий клубок нервов под этой шерстью?" Это было не просто совпадение. Это был тот же самый яд, та же попытка свести короля до уровня ничтожества. Герсон произнес это прозвище так же естественно, как Бенди использовал его для унижения. Шарли и Кёрли переглянулись. В их глазах уже не было гнева – только леденящее понимание. Этот старик... он был связан с тем прошлым. Слова Бенди витали здесь, в пыльном воздухе его лавки. Молчание после его фразы стало вдруг тяжелым и зловещим.

***

...Это хорошая история - задумавшись произнес он - если бы я её помнил - он вновь посмеялся с хрипцой в голосе. - Вы знаете что нибудь о Бенджамине? Местный музыкант, с которым... Произошёл недавний случай - на последней фразе её уверенный тон дрогнул, словно вновь затронул свежую рану. Но вижу она не подала. - Эк, Бенджамин? Помню, был такой малец. Когда-то их театр был очень популярен, но сейчас все про него будто и не знали. Странно, что память монстров и демонов настолько которотка - он задумчиво почесал бородку, словно возвращаясь в те времена. Тело Шарли будто само качнулось вперёд, она опёрлась на обе руки и наклонилась вперёд. - О каком театре вы все говорите? - снова вспоминались те слова Азгора - мне уже порядком осточерткло, что все ведут себя так, будто много знают, но не хотят ничего объяснять! - Шарли, постой - Кёрли подошла к подруге, мягко положив руку ей на плечо. Она отвела подругу в сторону - он наш единственный шанс узнать сейчас хоть какую-то информацию, будет не очень хорошо, если мы его отпугнём - терпеливо объяснила монстриха. Демоница по очереди заглянула в горящие в полумраке янтраные глаза. Она вздохнула. Последние капли злости обратились в сожаление. Отразившись грузом на её поникших плечах. - Ты сегодня на взводе, хорошо себя чувствуешь? - рыбка потянулась потрогать затылок, чтобы проверить температуру, но в полёте её руку остановили. - Всё в порядке, не стоит волноваться - скомканно отмазалась она. Ей крайне не хотелось, чтобы подруга за неё волновалась - извини. - Ладно, ничего страшного, но когда мы вернёмся домой, ты пойдёшь отдыхать - наказала Кёрли, прежде чем они вернулись к Герсону. - Простите за неудобства, если вы не против, то не могли бы мы продолжить диалог? - на этот раз в разговор вступила монстриха. Демоница стояла чуть поодаль - и... сколько стоит морской чай?

***

От чая исходил ароматот ягод, на удивление название "морской" себя не оправдывало, чай вовсе не был солёным, а во время послевкусия приятно отдавал горчинкой. Но это вряд-ли сравнится с ромашковый чаем в ветхом домике тихого уголка Вотерфолла. Им не довелось увидеть весны на Поверхности или почувствовать её, но они были уверены, что именно так она и выглядела - пропитанная запахом цветов старая кухня музыканта. - Чай очень вкусный - вслух прокомментировала Кёрли, сделав первый глоток. Тепло чая приятно разлилось внутри тела. Шарли сидела чуть в стороне. Она выглядела угрюмо и уставше. Кёрли прекрасно знала этот вид, демонице нужна перезагрузка. Ей не нравилось видеть её в таком виде. Позже, после их приключения, она обязательно отправит подругу домой, как та в последний раз спровадила рыбоподобную. Но для начал они должны закончить тут. Герсон прокряхтел что-то в ответ, отхлёбывая чай. - Так, на чём мы остановились? - он сипло посмеялся, почесав бороду - память уж совсем дырявая у старика. - Вы упомянули какой-то старый театр - напомнила Кёрли - не могли бы вы рассказать нам об этом подробнее? - Чего уж не рассказать то. Давно это было, несколько веков назад появился театр - Герсона начал диалог, прерываемый лишь его покаркиваниями - тёмные тогда были времена, монстры были в панике и "театр Теней" стал единственным способом на время забыть о суровой реальности. Речи о свободе души вообдушевляли жителей и вселяли надежду. Избавиться от оков судьбы и быть свободным душой - вот о чём хотели нам рассказать там. На какое-то время это даже помогло спасти от отчаяния. Но тем не менее, он просушествовал не так долго как хотелось бы... - на последних словах в его взгляде промелькнула скорбь, словно грустные воспоминания оживали в голове - в один из дней прямо на выступлении один из актёров погиб. На лицах у девушек отразился шок и удивление. О таком происшествии наверняка было бы много пёстрых заголовков статей, информации, да хоть чего нибудь. Особенно, если театр раньше был так известен. - Но почему об этом сейчас ничего не известно? Ни о театре, ни о трагедии, ни о чём вообще - пролепетала рыбка. - Без понятия - он небрежно пожал плечами - об этой ситуации, как и о театре все вдруг забыли и у кого ни спроси, никто ничего не знает. Что же произошло тогда в Подземелье? Почему вдруг все могли разом всё забыть? – Забыли... – прохрипел он, голос лишился привычной хриплой веселости, осталась только тяжесть. – Не просто забыли, дитя. Словно... стерли. Один день – театр кипит жизнью, всё Подзеиелье только и говорит о новом спектакле. На следующий день - ниичего. Буквально. Никто не вспомнил даже дорогу к нему. А уж о том, что случилось внутри... – Он резко махнул рукой, жест был отчаянным. – все всё забыли, никто ничего не помнил, а театр будто исчез. Но я то помню. Своими глазами видел, как та огромная жижа просто раздавил парнишку.. Он замолчал, Кёрли на момент показалось, что он смотрел сквозь неё. Будто вновь нехотя возвращаясь в тот день, что стал кошмаром на всю жизнь. Взгляд скользнул к Шарли, сидевшей в углу с пустой кружкой. Она всё также выглядела поникшей и угрюмо. – Кто стал той жертвой? – тихо, но четко спросила Кёрли, наклонившись вперед. Ее плавники замерли. Герсон потер лоб, морщась. – Сенджамин... – выдавил он наконец. На этом имени даже Шарли подняла голову. Тот самый монстр или демон, что упоминался в записях Бенди – в театре он был основным лицом. Хороший малый, харизматичный, имел красивую внешность и легко умел заводить толпу. В общем - звезда сцены, настоящий талант, даже в таком юном возрасте. - Как сейчас помню этот крик, не умирающего белокурого пацана, а Бенджамина. А после противный хруст, от которого ужас сковал всё тело... И мотив "Свободы", что вечно будет преследовать меня в кошмарах... Тот самый некто из тех строк мёртв, но как он связан с Бенди? Судя по записям, тот был важным в его жизни. Кем же этот Сенджамин приходится их загадочном другу? И этот мотив... Но прежде чем они успели что-то спросить, Герсон внезапно продолжил: - Они вместе были способны развеять скуку зрителей. Бенджамина прирождённый музыкант, его музыка вдыхала душу в представление. Он составлял эту основу, оживляя всё выступление. Вместе они дополняли друг друга как одно целое. А театр стал их пристанищем, маячком для двух сирот, единственным домом... - он ностальгически улыбался, но на последних словах приитих - жаль Бенджамина. До этого у них и так никого не было, а теперь он остался даже без старшего брата... - эти слова он проговорил тихо, но достаточно, чтобы подруги услышали - жалко юношу, надеюсь его душа сейчас свободна.

Что?

- У Бенди был... Брат?... - кажется мир резко поплыл, секунды превратились в чёртову вечность. В голове остались лишь мысли о внезапный связях Бенди и Сенджамина. Как такое возможно? Они ведь так давно знают друг друга. Почему Бенди не рассказывал? Внутри смешалось недопонимание совместно с немалым удивлением. Лицо стало беднее, вымолвить ничего не выходило. Если бы она сейчас не сидела, то ей обязательно пришлось бы опереться на что-то. Шарли судя по всему была земкалом того барака в голове рыбоподобной. А может это просто шутка? И сейчас из-за угла выйдет улыбающийся маленький демон и скажет, что всё это глупый и затянувшийся розыгрыш. Они поплачут, поругаться на непутёвого друга, а потом пойдут вместе пить уже приевшийся ромашковый чай.

Но никто не пришёл

Пора бы уже принять реальность

- Ох, может вам подать воды? Выглядите совсем бледно - Герсон заметил тот взрыв эмоций на лицах подруг. После глотка воды стало легче принимать происходящее. Голова малость прояснилась, возвращая к разговору. - Вы выглядите удивлёнными, я думал, что вы хорошо знакомы с Бенджамином. Он не рассказывал вам о прошлом? - Иначе мы бы к вам не обратились - хрипло решила подать голос Шарли, она всё также сидела в стороне, но теперь смотрела на Герсона. Прямо в глаза. Но теперь в её глазах горели огоньки решительности - что стало с остальным театральным составом и где сейчас этот театр? - Не смотря на то, что я был во время трагедии, после всё как в тумане - я не помню как добрался до дома или какова была реакция зрителей, просто пустота. Все актёры пропали, никого из них я брльшн не видел. Кроме Бенджамина. Спустя долгое время он вновь объявился, но он изменился... - Азгор говорил тоже самое про Бенди - будто всю его личность взяли и переписали, прибавил несколько веков, что очень отразилось на музыке. Герсон наклонился вперед, понизив голос до конспиративного шепота, прерываемого легким кряхтением. Запах старой древесины, пыли и слабого аромата ягодного чая смешивался в душном воздухе лавки. - Но знаете, страннее то, что ранее я ни разу не видел, чтобы он пользовался магией. Но то последнее выступление... Словно все те скрытые эмоции вырвались наружу разрушительным потоком. Будто заранее знал, что то было его последнее выступление... Тишина повисла густая. Шарли сглотнула, ее пальцы сжали холодную глину постой кружки. Кёрли осторожно отпила из своей чашки, но напиток уже давно остыл, под стать их разговору. Холодок пробежал по телу. – Где? – спросила Шарли, ее голос прозвучал резко в тишине. Она подошла к прилавку, опираясь на него. Усталость боролась с адреналином. – Где мы можем найти его? Театр. - Театр находится в заброшенных руинах, там, где жили монстры и демоны, когда только попали в Подземелье - далее он из одного ящика достал листок и карандаш. Его пальцы, по старчески дрожжащие уверенно стали быстро делать наброски - там есть одна тропа, что уже давно подросла лозами, с местами разбитой дорогой, направит вас на старую улицу. На "неблагоприятных район" так сказать. Там вы выйдете на главную площадь и по середине найдёте театр - он протянул им готовую зарисовку пути. На листке был чётко нарисован план. Без лишних деталей с подробным чертежом пути. Пути про которые рассказал им Герсон были подписаны и выделены грифелем жирнее, со стрелкой, указываю щей направление в лабиринта Руин. Руины, что являлись домом ещё до того, как все жители пересились в остальные зоны. Сейчас там почти никто не живёт, кроме некоторых слабых монстров. Неужели те представления проводились настолько давно? Скорее всего сейчас от театр там осталось только развалины - Ох, точно, старый хрыч, чуть не забыл - Герсон медленно, с тихим кряхтением, развернулся к заваленному хламом ящику позади себя. Его узловатые пальцы копошились среди обрывков веревок, пыльных инструментов и ржавых гвоздей. - Где-то тут... Да, точно... Покопавшись во всём хламе, он протянул девочкам билет. Он выглядел потрёпанным, надорванным по краям, краски выцвели, но кое-что можно было разобрать. Вверху – стилизованное изображение двух переплетенных теней, одна с поднятой рукой, будто разрывающая цепи. Внизу – жирный шрифт: ТЕАТР ТЕНЕЙ. Посередине – название спектакля: "РАЗРЫВ: СВОБОДА ИЛИ ПУСТОТА?". И дата... дата, которая должна была стать последним днем театра. – Нашёл... кхм... недавно, – Герсон потер лоб, снова закашлялся. – Какой-то... эх... монстр заходил, суетливый такой. Думал, старина Герсон всякий хлам коллекционирует... Ага. Сунул это... "На, говорит, тебе, раз старьё любишь". – Старик хрипло рассмеялся, но смех быстро перешел в хрип. – Вот... Может, хоть вам пригодится. Шарли осторожно взяла билет. Бумага пахла пылью, затхлостью и... Пеплом? Она почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Кёрли заглянула через плечо, ее плавники мелко задрожали. – "Разрыв: Свобода или Пустота"... – прочитала вслух рыбка, и название спектакля прозвучало как зловещее пророчество. – Бенди тогда за пультом был, – Герсон снова заговорил, его голос стал тише, слова спотыкались. – Его музыка... тот самый главный мотив... "Гимн Свободы", так они его звали... Он звучал в последний концерт... Перед тем, как все забыли... – Старик замолк, его взгляд стал мутным, устремленным в прошлое. – сейчас даже я не помню так чётко те события... Лишь обравками... Эх, старость, не радость, совсем уже чердак продувает... - Спасибо вам огромное- искренне сказала Кёрли и постаралась выдавить улыбку, но не вышло - – Спасибо, Герсон... Это... Очень важно – поблагодарила Кёрли, ее голос дрогнул. Она достала монеты и положила их на прилавок, щедро – за чай и за бесценный артефакт, без сдачи. - Спасибо, мы во пользуемся этой информацией как надо - заверила Шарли. Она крепче сжала билет. Они наконец сдвинулось с мёртвой точки. Это был не просто клочок бумаги. Это был ключ. К разгадке. К тому, что свело Бенди с ума. И к тому безумию, что, возможно, ждало их в руинах. – Эх, да ладно, дитя... – Герсон махнул рукой, уже отворачиваясь и снова берясь за свою лупу и тряпку - удачи, берегите себя! Он начал что-то напевать под нос, хриплое и бессвязное, погружаясь в привычную рутину, словно тяжелый пласт прошлого, который он ненадолго приподнял, снова опустился, погребя воспоминания под вековой пылью и старческой усталостью.

***

На сегодня с приключениями они решили закончить. Весь день вымотал их до предела – встреча с Королем, вспышка ярости, разбитая кружка, тяжелый разговор с Герсоном и ошеломившее откровение о брате Бенди. Тело просило покоя, а разум – времени, чтобы переварить услышанное. Дорога домой проходила в гнетущем молчании, нарушаемом лишь вечным грохотом водопада и шелестом реки. Тени сгущались, превращая знакомые тропы в подобие лабиринта. Каждая несла груз своих мыслей. Шарли машинально вертела в пальцах потрепанный билет из лавки Герсона. Ее взгляд скользил по стилизованным теням, разрывающим цепи, по зловещему названию спектакля – "Разрыв: Свобода или Пустота?". Но что-то на обратной стороне привлекло ее внимание. Она остановилась, щурясь в сгущающихся сумерках. – Кёрли, подожди. Рыбка, шедшая чуть впереди, обернулась. – Что такое? Шарли протянула билет. – Посмотри. Оборотная сторона. Кёрли подошла ближе. В свете ее слабого свечения и багрового пламени Шарли проступили контуры. Небольшой рисунок: старое, корпусное радио с ручкой настройки и антенной. А рядом – ряд цифр, выведенных неровным, будто торопливым почерком: 87.6. – Радио... – прошептала Кёрли, ее плавники дрогнули. – Это же... Очень похоже на то радио Бенди. То самое, которое всегда стоит у него на полке в гостиной. Помнишь? Он постоянно его выключал, когда мы приходили... Шарли кивнула, не отрывая глаз от цифр. В памяти всплывал образ: пыльный деревянный корпус, желтоватый циферблат, треск старых динамиков. Оно казалось реликвией, частью обстановки, не привлекающей особого внимания. Но теперь этот простой рисунок на билете вековой давности придавал ему зловещую значимость. И эти цифры... Частота? Код? Указание? – 87.6... – повторила Шарли, и цифры прозвучали как пароль в запретную зону. – Разве эти частоты используются, все радиоприемники используют частоты от 90... Вопросы висели в воздухе, тяжелые и неотвеченные. Связь между билетом в несуществующий театр, погибшим братом и старым радио в доме их друга была очевидна, но ее природа оставалась темной, пугающей. – Надо проверить, – решительно сказала Кёрли, ее голос дрожал лишь слегка. – Сейчас же. Пока мы не пошли в эти руины. Может, радио... это часть загадки? Ты же его знаешь, он никогда просто так ничего не делал! С новым, тревожным рвением они ускорили шаг. Усталость отступила перед нахлынувшей тревогой и жгучим любопытством. Дом Бенди, обычно воспринимавшийся как тихая гавань, теперь казался хранилищем новых, возможно, опасных тайн.

***

Дверь в домик Бенди скрипнула привычно. Запах пыли, старой бумаги и едва уловимый аромат ромашки – все было как всегда. И в то же время – совершенно иным. Теперь каждая деталь здесь казалась потенциальной уликой, молчаливым свидетелем прошлого, о котором Бенди упорно молчал. Сразу бросилось в глаза: радио стояло на своем обычном месте на полке рядом с разбросанными нотами. То самое, с деревянным корпусом и пожелтевшей шкалой частот. Пыль на нем лежала чуть более густым слоем, чем на окружающих предметах – его давно не трогали. Но теперь его обыденность была обманчива. Шарли шагнула к полке, почти не дыша. Кёрли закрыла дверь, прислонившись к ней спиной, ее широкие глаза неотрывно следили за каждым движением подруги. Демоница осторожно взяла радио. Оно было тяжелее, чем казалось. Ее пальцы нашли ручку настройки. Сердце колотилось где-то в горле. Она посмотрела на билет, затем на шкалу радио. Метка 87.6 была четко видна. – Вот оно, – прошептала она. – 87.6. Она медленно, стараясь не дрогнуть, повернула ручку. Механизм внутри издал сухой, скрипучий звук. Стрелка поползла по шкале, минуя цифры... 85.0... 86.0... 87.0... 87.6. Щелчок настройки прозвучал как хлопок дверью в гробовой тишине. Шарли застыла, вцепившись в тяжелый корпус радио. Кёрли прижалась к двери, ее плавники напряглись, как струны. Сначала – только мертвое шипение пустоты. И вдруг – голоса, прорвавшиеся сквозь пелену помех, искаженные, металлические, но полные нечеловеческого напряжения: «Я в сотый раз повторяю... ВЫЙДИ ИЗ МОЕГО КАБИНЕТА!» – рявкнул первый голос, пропитанный яростью и чем-то похожим на паническую спешку. «Они скоро выйдут на нас... ты ведь передал ему билет?» «Да [B0СС], д0ставка [0TПRАВЛЕНА И ПОЛY4ЕНА Т0ЧНО В СPОК!]» – ответил второй, молодой, но монотонный, как заученный код. Пауза, едва заметная, но ощутимая в эфире. И затем – взрыв дерзости, искаженный треском: «А С КАКОГО [АНГЕЛА] [НАША] ГРИМЕРКА СТАЛА [ТВОИМ ТРОНОМ]?!?! [ЭТО ЧТО ЗА]?!» БА-БАХ! Эфир взорвался какофонией звуков. Резкий, оглушительный треск – будто что-то тяжелое и хрупкое разлетелось вдребезги. Глухой грохот, словно мебель перевернули. И сквозь шипение помех – приглушенные, но яростные крики: нечленораздельный вопль ярости первого голоса и короткий, оборванный вскрик второго – боли? Испуга? Недовольства? Затем – звук грубого волочения. Скребущий, тяжелый. И наконец – громкий, решительный удар, похожий на то, как дверь захлопывают с такой силой, что слышен звон стекла где-то вдалеке. Возникла некая пауза, девушки задержали дыхание, стараясь через помехи что-то услышать. Тихие, быстрые шаги направились ближе. И остановились рядом с радио. Послышался скрип, будто отодвинулся стул и следом кто-то в него сел. Голос прокашлялся и чётким, уверенным и слегка насмешливым тоном произнёс:

"Верите ли вы в судьбу?"