Чёрный дым сигарет

В один момент весь мир будто перестал существовать. Гена гнал на высокой скорости, а мне было плевать. Мою грудь будто залили цементом, я не знала что ощущать. Будет больно? Или я буду злиться? Я не знала. Перед глазами сейчас стояли только слова Мела. Войдя на базу, мы погрузились в негативную и напряжённую атмосферу. Киса что-то кричал брату, а Мел, стоя между ними, пытался их как-то вразумить. — У тебя мозг отравлен, тут словами уже не поможешь! — Ярость Кислова ощущалась всей кожей, от его крика я вздрогнула и, подойдя к парням, нахмурилась и спросила. — Вы можете нормально объяснить, что произошло? — Давай блять, объясни ей. Расскажи как ваш папаша трахается с другими за спиной у матери вашей. Или какой хуевый у меня отец! — Я переводила взгляд с брата на Кису и часто моргала, когда начала действительно осознавать серьезность ситуации. — Кис, я готов извиниться. — Защелкнись чувак! — Да хватит блять! — Я положила руку на плечо брата и глянула на брюнета полными боли глазами. Мне было невозможно осознавать, что моя семья буквально распадается. Надежда, что постоянные ссоры прекратятся, сейчас повесилась без мыла. Зная, что отец изменяет маме, я больше никогда не смогу смотреть ему в глаза. Или маме. Врать ей, что все хорошо, я не могу. Но боль подкреплялась ужасом от того, что два моих самых близких человека буквально хотят перестрелять друг друга. — Кис, хватит. Ты не можешь говорить это серьезно. Какая нахрен дуэль?! — Отчаяние в моем голосе выдавали дрожание и частое моргание. — Как видишь могу. Завтра на рассвете в бухте, понял? — Боря опустил голову, и я не могла видеть его глаз, но я чувствовала его подавленность. — Никакой сука бухты. Ты спятил вообще?! — Теперь я подошла ближе к Кислову и взглянула в его упрямые и злые глаза. Мой голос начал наполняться злостью. Тоска ушла на второй план, ее заместила агрессия. Я сделаю всё, чтобы остановить этих идиотов. — Парни, я не могу поверить, что один из вас может завтра лечь вместе с… — Мел не смог договорить, чем ещё больше вывел Кису из себя. — А че ты замолчал? Да, завтра кто-то из нас ляжет вместе со Спилбергом и барменом. И я блять этого не стремаюсь. — Зато я стремаюсь! — Я буквально закричала на парня и толкнула его в грудь. Я тяжело дышала, и глаза Кисы, которые безумно бегали, не придавали мне спокойствия. — Ты вообще не лезь. Или ты тоже на стороне своего папаши святого? — Кис, ты перегибаешь. — Гена, который все это время сидел на диване, нахмурился, когда брюнет буквально гаркнул на меня. — Я на стороне здравого смысла, идиот! Я хочу, чтобы вы блять успокоились и выпустили пар. Стрельба — это не решение проблемы. — Я напряглась, когда Киса подошёл ближе, и от прежней нежности, с которой он смотрел на меня, не осталось и следа. — Ещё какое решение. — Тихий и рычащий голос Кислова поразил меня. Я опустила руки вдоль тела и не отрываясь смотрела на парня. — Ты защищал свою маму, а Боря защищал отца. Ты бы сам по-другому поступил на его месте? — Я сдерживая свою злость, говорила максимально спокойно, все ещё не покидая надежду успокоить парня. Я не желала проснуться завтра и узнать, что один из самых близких и дорогих мне людей покрывается водорослями на морском дне. — Да сука, по-другому! Я бы блять набил ему морду. Или тебе тоже похеру на свою мать? Лишь бы сука братишку с папашей защитить! Ещё одна ментовская дочурка, по-тихому все решаешь? — Мое дыхание будто перекрыли клапаном. Я слегка округлила глаза и приподняла брови, не мигая смотря на парня. Ссор с Кисловым у меня было столько, что можно на пальцах пересчитать. И никогда они не были такие масштабными и до боли удручающими как сейчас. — Ментовская дочурка? — Больше я не сдерживала свою злость, ухмыльнувшись, скрывая свои истинные чувства, продолжила на повешенных тонах: — Я сука тебя защищала, умоляла отца не трогать тебя, не докапываться. И я сейчас «ментовская дочка»? — Я истерически засмеялась, запрокинув голову вверх, дабы не дать волю слезам, которые так и рвались изнутри. — Больше можешь не защищать. — От грубости в голове Кисы я поежилась и хмыкнула, подняв уголки губ. — А знаешь, да, мне похер. Делайте что хотите. — Я хотела закончить и так разразившуюся ссору, но ответ Кислова буквально свалил меня с ног. — Ну конечно. Охирено, Хенкина. Продолжай в том же духе. Станешь такой же как мать твоя, с мужиком который будет трахаться на стороне ни в хер тебя не ставя. — Закрой блять рот, Киса. — Я уже не слышала слова брата или вообще что-либо. Мои глаза покрылись пеленой, но я не дала слезам выйти наружу. Вместо этого, я позволила всей своей злости, обиде и тревоге выйти на первый план. Подняв руку, я с размаху влепила парню пощечину. Тишина повисла в комнате, и я слышала только своё тяжёлое дыхание и стук сердца, которое сейчас словно выскочит из груди. Выражение лица брюнета было на секунду шокированным, но в секунду приобрело темный, агрессивно окрашенный подтон. Кислов сжал скулы и глянул на меня своими чёрными сверлящими глазами. — Довольна? — Очень. Не слушая никого, я выскочила из гаража, хлопнув дверью. Я не писала и не звонила никому. Мне не хотелось утопить свои чувства в алкоголе или наркотиках. Сейчас я желала окунуться во весь спектр своих чувств. Хотела почувствовать свою боль, разбиться о неё и рыдать очень много часов. Когда мое сердце наполнилось маленькой, совсем крохотной надеждой на действительно настоящие отношения с Кисловым, он разбил их, как стакан о стену. Через пару часов, не отвечая ни на одно сообщение, я сидела на крыше своего же дома, глядя на горизонт, где соприкасались водная гладь и небо. Мое лицо опухло и глаза были красными от нескольких часов рыданий. Нихрена ты не выглядишь эстетично, когда плачешь. Сопли текут из носа, ты задыхаешься и захлёбываешься слезами. Твое сердце сжимается до размера с горошину и всё, что ты чувствуешь — это раздирающая черная дыра в твоей груди. Уже начинало темнеть, когда на крышу зашёл брат и сел рядом, опустив ноги с парапета. — Выглядишь херово. — Я усмехнулась на слова Бори, но ничего не ответила. — И что ты действительно не пойдешь? — Нет. — Впервые заговорив за несколько часов, мой голос звучал хрипло и тихо. Горло саднило, но если честно, это мало волновало. — К чему привели мои попытки остановить вас? Ты же тоже не откажешься. — Я перевела красные глаза на брата и кивнула, смотря на его заполненные сожалением глаза. — Я не собираюсь смотреть как одного из вас скидывают в море. С меня хватит. Мой голос звучал устало и безжизненно. Я больше не могла выдавливать из себя эмоции. Тупо глядя на небо, я даже не моргала. — Прости. Я кивнула на слова брата и ничего не ответила. Когда он поднялся и поцеловал меня в макушку, я подкурила сигарету и глубоко втянула дым. Так, чтобы лёгкие полностью наполнились жгучим и неприятным дымом. Так, чтобы я почувствовала сейчас хоть что-нибудь кроме обиды и боли.