Семья

Мысли сливаются с небом, Чувства подобны грозе, Разум окутали цепи, Душа - опустевший музей.

      — Амайя, ты хорошо показала себя в бою, — промолвила Мэй, метая очередную длинную иглу в мишень, одновременно гладя себя по уже выпуклому животу.       — Спасибо, думала вы погибните там... — ответила белая кицунэ, крутя в руке сюрикэн.       — Я тоже, — почти прошептала девушка, поджав губы. Несмотря на тихий голос, подруга услышала каждое слово. — Ты делаешь большие результаты, — ловко перевела рыжая кицунэ тему.       После этих слов Амайя метнула металическую звёздочку точно в центр мишени, Мэй довольно ухмыльнулась. Светловолосую девушку никто не заставлял выходить на заказы или убивать, но в клане синоби необходимо уметь защищаться — чему её и учили.       — Непл... — не успела куноити договорить, как мимо прошёл Кадзу. Увидя маленький шрам на мужской щеке, девушку укололо угнетающее чувство вины. Каждый раз смотря на эту, по его словам "царапину", кицунэ переносит в воспоминания о кровожадной битве, которая была полгода назад...       Мэй, трясущимися руками, пытается нащупать пульс. Нервы, точно струны, были натянуты до предела. Напряжение витало в воздухе, пока девушка судорожно пыталась почувствовать биение его сердца.

<i>«Давай, это же так просто: тук-тук, тук-тук..» </i>

      После этих мыслей Мэй напоролась на взгляд чёрных глаз и вздрогнула. Она открыла было рот, чтобы произнести хоть что-то, но в горле внезапно возник отвратительный, горький ком, который девушка не была в силах проглотить. Глаза запекло, хотелось убрать слёзы, но их было слишком много, чтобы быть незамеченными.

— Огненная, побереги нервы, — прохрипел Кадзу.

      — Идти сможешь? — нахмурившись, сухо спросил Такао. В ответ еле заметный кивок и Сатоши подал свою руку, чтобы помочь подняться. Это сделал бы дзёнин, но его окровавленные, изрезанные ладони явно не выдержали бы такого. Скорее всего, он даже не в состоянии сейчас даже нож в руку взять.       Сатоши почти нёс на себе Кадзу до остальных, пока серьёзный Такао и Мэй, вытирающая рукавом мокрые от слёз щёки, плелись бок о бок позади. Амайя, закончив перематывать бок Хонга, взялась за второго ниндзя. Кажется, один гримёр без единой царапины остался — что удивительно. А как остальные? Девушка пыталась думать обо всём, только не о ранениях Кадзу, которые были получены из-за неё. Мэй начала осматривать каждого. Раз, два, три, четыре, пять... двенадцать... Все? Все живы?        Кицунэ облегчённо выдохнула.       Уже начало светать, а клан ещё не спешил отправляться домой. Много раненых и уставших, поэтому решили с отходом повременить. Девушка кинула виноватый взгляд на Кадзу, который лежал полуголый на траве с закрытыми глазами. Весь в ожогах...       — Прекрати, — недовольно прохрипел он.       — Что?       — Думаешь громко, что каждый уже услышал. Выкинь эту погань из головы, — проговорил Кадзу, не открывая глаз.       Мэй хотела уже что-то ответить, но её отвлекло подозрительное движение. Сатоши медленно зашёл за спину Хиро, который устало тёр глаза. Девушка насторожилась и неосознанно потянулась к своему ножу. От внимания Кадзу этот жест не ушёл и он потянулся тоже. В следующий миг гримёр одним движением зажал руки Хиро за спиной и приставил нож к его горлу. Ниндзя явно этого не ожидал, но лишь обречённо посмотрел на своё оружие, которое благополучно лежало на траве.       — Сатоши, ты чего! — взволновалась Мэй и обернулась на остальных, ища поддержки. Все смотрели на мужчин внимательно, но не вмешивались — это пугало ещё больше. Хиро попытался вырваться, но эту бессмысленную попытку гримёр предотвратил, ещё сильнее прижимая лезвие к его шее.       — Тише, поранишься, — ласково позаботился Сатоши, от чего кицунэ аж передёрнуло. — Признавайся, много заплатили?       — Все поняли, что у тебя есть игрушка, а теперь положи её на место, — невозмутимо ответил Хиро, но не увидев никакой реакции всё же спросил: — О каких деньгах речь?       — Как о каких? Видимо больших или ты по доброй воле рассказал путь к клану? Если это так, то я разочарован ещё больше.       Мэй впала в тихий шок и обернулась на Такао, глупо хлопая глазами. Он даже бровью не повел. Что происходит? Хиро предал клан?       — Что ты несёшь, гримёр? Самый умный? — терпение ниндзя уже заметно кончалось.        — Безмерно рад, что ты заметил, — кивнул Сатоши, принимая похвалу. — Говорить будешь или так и помрёшь, не сказав и слова?       — С чего ты вообще решил обвинять меня? — взгляд синоби устремился на Кадзу, который уже стоял рядом с Мэй.       — Вы вдвоём последние покидали клан. Я должен Кадзу подозревать? У которого жена беременная в клане? — Сатоши чуть не рассмеялся.       — Ну хоть немного логики в тебе присутствует — это радует, но ты ошибся. Я клан не предавал.       — Ниндзя из сгоревшего клана говорили о удаче, мне кажется они искали нас давно и случайно нашли. Как-бы абсурдно это сейчас не звучало... — дала о себе знать Мэй, поморщившись от головной боли.       — Догадливый, нож опусти. Он всегда был со мной. Хиро не предатель, — подал голос обладатель злых глаз.       Ниндзя медленно отпустил Хиро, который тут же бросил на него презрительный взгляд. Атмосфера стала не такой ледяной, по крайней мере, эти двое отложили план перерезать друг друга на потом...       — Императрица, глаза мне завяжи, пометаю вслепую, — попросила Амайя, вытягивая Мэй из тяжёлых воспоминаний.       За эти полгода девушки успели сильно сблизиться. Теперь они знают о друг-друге очень много и это совершенно никого не пугает, а наоборот радует. У Мэй никогда не было близких подруг. В окия она общалась с девочками, но всё равно внутреннее соперничество не давало им возможности водить крепкую дружбу. В клане девушек её возраста кроме Азуми нет, поэтому её подруги были — Сатоши, Хонг да Такао. Про Сино-Одори она конечно же не забыла, но... они просто слишком разные.       Не успела девушка завязать белой кицунэ глаза, как застыла, заметив две знакомые, высокие фигуры. Не так далеко от них по тропинке, очищенной от снега, шли прогулочным шагом Такао и Кадзу, что-то тихо обсуждая.       — Всё хотела спросить... когда роды? — спросила Амайя, переводя внимание на себя.       — Чонган говорит, что живот ещё не такой большой, поэтому в начале — середине весны.       — Переживаешь?       — О родах? Немного. Больше об этом, — Мэй показала рукой на двух мужчин и увидя немой вопрос в глазах Амайи, решила пояснить: — Предчувствие не хорошее.       Ну и конечно же, как нарочно, после этих слов мужчины повернулись, словно почуяв настроение Мэй. Кадзу коротко попрощался с другом и направился в сторону них.       — Оставлю вас, — прошептала на ухо Амайя и как в воздухе растворилась.

Давно она научилась так бесшумно передвигаться?

      — Пойдём домой, замёрзнешь, — проговорил ниндзя и, не намереваясь слышать отговорки, слегка подтолкнул девушку за спину в сторону дома.       Зайдя внутрь, пара села за стол рядом с друг другом и Мэй начала готовить чай.       — Расскажи, — без предисловий начала Мэй, всё ещё колдуя над завариванием горячего напитка. Кадзу хмыкнул.       — Любопытная, что рассказать?       — Что случилось.       — Ухожу, — сухо ответил Кадзу и Мэй уронила чайник на стол. Кипяток разлился по руке девушки, но она даже толком внимания не обратила, ведь оно было полностью на муже. Он мягко взял её за запястье, чтобы помочь с ожогом, но она сразу же одёрнула свою руку. Мужчина вопросительно выгнул бровь.       — Я тебе не важна? — мгновенно спрашивает кицунэ, пытаясь внутренне с собой договориться.

Нельзя нервничать. Нельзя злиться.

      — Мне не нравится, что ты много переживаешь, — будто вильнул от ответа мужчина. Для девушки это стало очередной каплей в переполненную чашу гнева.       — А из-за кого я сейчас переживаю? Ребёнок тоже не важен? — спрашивает Мэй, сдвигая брови к переносице.       — Прекращай, это моя работа.       — Почему ты согласился? Почему не предложил вместо себя другого? — гнев кицунэ разрастался всё больше и больше, но голос она старалась не повышать.       — Потому что нужен я. Это на две недели и выходить нужно сейчас, — снова сухо ответил Кадзу, смотря куда-то в стол.       — Один? — сквозь зубы, спросила она.       — Один, — у мужчины дёрнулась щека.       — Замечательно, — ледяным тоном произнесла Мэй, встала изо стола и вышла на улицу, не оборачиваясь. Кадзу её не остановил.       Холодный ветер немного остудил пыл, но, к сожалению, не полностью. На улице был мороз, который неприятно колол лицо, крыши домов сильно завалило снегом. Щёки и нос Мэй сразу же стали розовыми от холода, благо хватило разума перед выходом, а точнее вылетом, из дома схватить тёплую накидку.       Девушка решила прогуляться и подышать свежим воздухом, привести тем самым мысли в порядок. Мэй медленно шла по улице, пиная камушек. Сзади послышались шаги в её сторону. Кто-то хотел, чтобы его услышали. И этот кто-то намеренно хочет прервать её сладкое одиночество.       — Эй, чего такая хмурая? — возник рядом Сатоши и начал драться с её животом, не касаясь его. — Вырастет и будет на охоту со мной ходить.       — С чего ты взял, что будет мальчик? — по голосу и лицу, кажется, что настроение Мэй мрачнее грозовой тучи.       — Так а девочка зачем? Они же бесполезны в клане, ты там наколдуй, чтобы парень был, — пожав плечами, сказал Сатоши, будто это что-то очевидное. Порой кажется, что у него на лбу написано: «Ударь меня!»       Девушка решила проигнорировать мужчину, дабы не искушать судьбу гримёра. Махнув рукой, начала проходить мимо него.       — Куда подевалась вся твоя спесь? — спросил он в спину.       — Готовиться вылететь тебе в лицо, — выплюнула девушка, повернув на мужчину голову. Взгляд же пошёл не на Сатоши, а на тёмную фигуру, которая шла в сторону леса. Тело Мэй заметно напряглось, руки сжались в кулаки и гримёр посмотрел в ту же сторону.       — А... теперь понятно, —пробормотал себе под нос Сатоши.

***

      Прошла мучительная неделя. Девушка не испытывала вины за свои слова, обида на мужчину до сих пор расплывалась по венам и она ничего не могла с этим сделать, хоть и попытки были. Кадзу впервые не сказал, что она важна ему и, наплевав на неё и беременность, слинял. Это первый случай, когда Мэй не хочет вернуть свои грубые слова назад. Он даже не попрощался с ней, будто сбежал.       Кицунэ не хотела оставаться наедине с этими мыслями, поэтому приняла решение сходить к Такао, чтобы попросить книгу в попытке хоть как-то отвлечься. Наспех одевшись, девушка двинулась в сторону дома дзёнина.

Во мне говорят эмоции. Он никогда не давал и повода в себе усомниться. Может он просто устал?

Мэй тряхнула головой, чтобы откинуть все рассуждения по поводу этой ситуации. Достаточно.       Подойдя к нужной двери, до слуха девушки донеслись мужские голоса из дома...       — Савада...       — Печать?! Безумие!       — ...поспешил...

По возгласам ясно, что внутри Сатоши. Савада? Решили политику обсудить? Не замечала за ними таких увлечений.

      Не желая больше подслушивать, девушка постучала два раза. За дверью послышались неспешные шаги и вскоре дверь открылась.       — Мэй? — глаза Такао округлились от удивления, но он тут же расслабился и впустил в дом слегка замёрзшую девушку.       — Я хотела попросить книгу, больше задерживать тебя не стану, — проговорила девушка, не заходя дальше порога.       — Какую книгу? — заинтересованно склонил голову дзёнин.       — Любую, — твёрдо и резко ответила кицунэ.       — Мэй, мы бы хотели, чтобы ты составила нам компанию, да, Сатоши?— мужчина обернулся на синоби, который всё это время сидел за столом, мрачно раздумывая о чём-то, нахмурившись.       — А? — он слегка растерянно посмотрел в сторону двери и будто только сейчас заметил девушку. Странно. — Да, — ответил он с небольшой задержкой.       — Нальёшь чаю? — мягко улыбнулся Такао.       Девушка, как-то устало смотря в пол, кивнула два раза и отправилась колдовать над чайником. Спустя некоторое время ароматный напиток был готов. Сделав первый глоток, кицунэ немного нахмурилась, уткнувшись взглядом в чашку.       — Что с твоим чаем, хвостатая? — спросил Сатоши, подняв бровь. Такао был невозмутим.       — Воду перегрела... — девушка устало потерла переносицу двумя пальцами. Она никогда не допускала ошибок в заваривании чая. Никогда.

Да что со мной?

      Гримёр ободряюще положил свою руку на плечо девушки и воскликнул: — Да ладно тебе, демон с ним, с этим чаем! Вот поэтому я люблю саке, но уж прости, тебе нельзя.       Такао с улыбкой хмыкнул и спросил: — Как себя чувствуешь?       Девушка подняла на него тяжёлый взгляд и натянув притворную улыбку, ответила : — Лучше всех.       Сразу после сказанного, она прикусила щёку и отвела взгляд с тяжёлым выдохом.

Когда-нибудь самолично отрежу свой треклятый язык.

      Мэй осторожно подняла взгляд на Такао. На её удивление, в его взгляде не было осуждения. На его лице играло сочувствие и... и что-то ещё. Девушка успела уловить другую, мимолётную эмоцию дзёнина, но не успела понять, что она значит. Она раньше на лице Такао её не видела.       — Такао, в чём заключается задание Кадзу? — вопрос в лоб, который поставит любого врасплох, но не главу клана. Нагло? Безусловно, но выбора нет.       От Мэй не ушло, что мужчины быстро переглянулись, но не стала на этом заострять своего внимания.       — Родишь, расскажу, — невозмутимо ответил он, делая глоток горького чая.       — Мгм, дожить бы... — прошептала она себе под нос.

***

      Последний день второй недели. Мэй уже отпускала обиду на мужа. Она пришла к выводу, что Кадзу просто устал как и любой человек, поэтому ушёл на выполнение заказа. Иного объяснения такого поведения мужчины у девушки не нашлось, ведь можно же было просто отказаться и предложить вместо себя другого ниндзя.       Ухаживать за вечно взвинченной, беременной женой наверное утомляет... А может Кадзу прав и подходит на это задание только он? Но это как минимум странно!       Холодный ветер задувал в окно, понижая температуру в доме, но кицунэ это не волновало. Она опять сидела, уткнувшись взглядом в одну точку на стене, нервно прокручивая обручальное кольцо с необычными узорами.       Яркое солнце уже давно зашло за горизонт, но наличие некоторых синоби на улицах обозначало одно — ещё не глубокая ночь. Мэй как всегда ждала Кадзу, сидя за низким столом. Девушку уже сильно клонило в сон, но она каждый раз одёргивала попытки своего тела заснуть прямо на полу. Кицунэ хотела дождаться его, поговорить и всё выяснить. Узнать правду, какой бы для неё болезненной она не была.       — Пойдём, — тепло улыбаясь, протянул он свою шершавую ладонь и Мэй без колебаний и вопросов позволяет вести её. Она доверяет Кадзу всецело и мужчина это знает. Чтобы сохранить интригу он завязывает ей глаза.       — Ещё немного осталось, — проговорил он чуть тише, поддерживая девушку за талию, чтобы та не споткнулась. На лице Мэй играет улыбка от понимания того, что мужчина снова решил её чем-то удивить и порадовать.       Пройдя каменистую дорогу, они наконец вышли на ровную. Девушка почувствовала прикосновения травы к её лодыжкам. Кадзу её останавливает и медленно подходит ближе. Его тёплое дыхание чувствуется на нежной коже шеи, от чего моментально бегут мурашки по женскому телу. Он неспешно развязывает чёрную ткань на затылке и повязка падает на плечи. От количества яркого света, Мэй зажмуривается, что вызывает нежную улыбку на устах Кадзу. Медленного открывая глаза, кицунэ охает от восторга и прикладывает руку к груди.       — Это же...       — Самые красивые цветы, — договаривает за неё Кадзу, смотря на открывшийся пейзаж.       Перед ними расстилается поляна, полностью усыпанная разными цветками, которые Мэй не видела никогда. Она не знает их названия, но они настолько прекрасны, что девушка не может отвести взгляда.       — Невероятно... — единственное, что вырывается из её уст. Девушка элегантно садиться на корточки, чтобы потрогать лепестки пышного фиолетово-розового бутона. Всё усыпано цветами совершенно разных видов, но это так гармонично смотрится, что перехватывает дыхание. Мэй раньше собирала много икебан и знала достаточно о растениях, но таких в своей жизни она не видела никогда, что вызывает полный восторг. Кадзу всё это время внимательно наблюдает за реакцией девушки, улыбаясь.       — Я не знаю, что сказать... Спасибо, — прошептала девушка, поднимаясь напротив мужчины.       — И не нужно ничего говорить, — после этих слов мужчина накрывает её губы, заправляя локон волос за ухо Мэй. Поцелуй такой трепетный и нежный, прям как в первый раз в доме дедушки Чонгана. Девушка улыбается сквозь поцелуй этим воспоминаниям и обхватывает шею мужа своими ладонями. Могла ли она подумать, что будет когда-то так счастлива?        Не успела она ухватиться за эту мысль, как на лоб упало что-то мокрое. Мэй отстранилась и подняла взгляд в небо. В следующий миг по их лицам уже катилось множество капель дождя. Это было так красиво. Лучи солнца светят им в лицо, тёплый ветер подкидывает длинные пряди волос и дождь только добавляет романтичности моменту.       Кицунэ перевела взгляд на синоби, который безмятежно стоял, закрыв глаза, подставляя своё лицо тёплым каплям дождя. Такой родной, такой любимый.        — Мне выпал шанс полюбить тебя снова, — улыбнувшись, прошептал он и схватил её за руку. Они побежали в сторону дома, дабы не промокнуть окончательно

Снова?

      Смеясь, они подбежали к деревне. Насквозь мокрые и как дети радостные. Если бы у Мэй была возможность, то она бы провела в этом моменте всю свою жизнь. Так счастлива она не была ни с кем и никогда.        Мэй обернулась, чтобы увидеть его улыбающееся лицо. Он ведь так редко улыбается. Сегодня видимо особенный день. Но надежде нужно было рухнуть, ведь на лице Кадзу выражается явно не радость, как это было несколько мгновений назад. Мужчина смотрит на девушку так опечалено, будто произошло что-то страшное и непоправимое. Что-то горькое.       — Что случилось? — она берёт его за руку, но он мягко убирает её ладонь. В миг небо становится серым, ветер холодным, а любимые колкие глаза полны печали, которой Мэй в них никогда раньше не видела.       — Прости, прости меня, Мэй, — он делает шаг назад.       — Куда ты?       — Прости, — шепчет он одними губами и растворяется в густом тумане. Девушка подбегает, чтобы схватить мужчину за рукав, но хватает только воздух.       Мэй открывает глаза с громким вздохом, словно вынырнула из воды. Грудь часто вздымается и опадает в такт нервному дыханию. Девушка опускает взгляд на свои взмокшие ладони и видит следы от ногтей, которые впивались в кожу пару мгновений назад. Она нервно начинает их растирать, дабы убрать некрасивые покраснения. Это сон, просто сон, в нём нет правды — успокаивала она сама себя, но её охватил ещё больший ужас, когда она увидела за окном рассвет.

Он бы точно меня отнёс на кровать. Сильно ранен?

      Мэй резко поднимается на ноги и бежит в спальню. Глаза от увиденного ещё больше округляются. Всё лежит на своих местах и кровать заправлена также.       Не думая о приличиях и своём комфорте, она словно выпущенная стрела вылетает из дома в тонком кимоно. На улице шёл настолько сильный ливень, что Мэй насквозь промокла, не отбежав и нескольких шагов. Приблизившись к нужному дому, Мэй начинает тарабанить кулаками по двери. Дверь открывается спустя несколько мгновений. Такао не спал, поэтому внутри зародилась хрупкая надежда.       — Скажи, что он у тебя. Скажи, что он ранен, поэтому не пришёл домой, — тараторила девушка на одном дыхании, пока тяжёлые капли дождя падали ей на лоб.       — Мэй, зайди, заболеешь, — произнёс спокойно Такао.       — Скажи! — прокричала Мэй, сжимая руки в кулаки. Такао такая грубость не удивила, однако он так и не обмолвился и словом. Да лучше бы он возмутился или накричал в ответ, чем стоял также непоколебимо. Чувство вины за такую вольность начало медленно поглощать разум. Молчание убивало девушку изнутри, будто кто-то клинком проходиться по всем внутренностям.       В дверях показалась Амайя и её взгляд Мэй совсем не понравился.       — Такао, прошу тебя, скажи хоть что-нибудь, — надломленно прошептала Мэй, пытаясь расслабить тело.       — Он не вернулся, — быстро произнёс он и от внимания девушки не ушло, как Такао тяжело сглотнул. Кажется, сердце перестало отбивать свой привычный ритм и просто остановилось. Мэй не слышит ничего вокруг, абсолютно ничего кроме противного звона, будто её ударили по затылку чем-то тяжёлым. Она ,подобно статуе, смотрит в эти ярко-синие глаза и ничего не осознаёт. Ничего, кроме того, что разочарование и боль рассекаются по всему телу. Её пробирает мелкая дрожь, уж явно не от холода. Почти на физическом уровне ощущается, будто кто-то неспешно, но сильно стискивает её шею. Дышать становиться трудно и девушка медленно вертит головой, смотря в глаза Такао, отрицая происходящее.       — Мэй, задание поистине сложное, он, скорее всего, задержался, — пытается успокоить её дзёнин, медленно подходя ближе, словно она сейчас убежит, а убежать действительно хочется. Убежать от этого кошмара. В лес, в нору как советовала Сино-Одори. Куда угодно, лишь бы не находиться здесь.       — Такао, он... он никогда не опаздывал и ты это знаешь как никто другой, — прохрипела она. Слова давались тяжело из-за кома в горле. Мэй сама не узнала свой голос, он совершенно ей не знакомый. Губы нервно задёргались и девушка закрыла их ещё больше трясущейся ладонью. Мужские руки легли ей на плечи, с нажимом поглаживая. И только сейчас Мэй поняла, почему Такао в уличном кимоно. Он тоже ждал его.