Секретное задание: Любовь

      Будильник громко прозвенел на всю спальню, но был заткнут моментально одним взмахом волшебной палочки. Как правило, после этого звука у Теодора оставался час или около того, чтобы привести себя в порядок и успеть выпить чашку крепкого чёрного кофе перед работой, но сегодня этого времени было намного больше. Тео открыл глаза, стоило первым рассветным лучам просочиться в его просторную и светлую спальню, а учитывая тот факт, что во второй половине мая рассвет приходился примерно на пять утра, он бодрствовал уже более трёх часов.       Он никогда не был тем человеком, кто с утра чувствовал прилив сил и энергии после долгого и крепкого сна. Кажется, маглы называли таких людей жаворонками. Нет, Тео определённо не относился никоим образом к этим птицам. Он скорее был сурком: зверьком, который любит поспать и полениться.       Но сегодняшний день стал явным исключением. Впервые за… наверное, всю свою жизнь Тео проснулся бодрым и очень весёлым. Он широко улыбнулся, растягиваясь на кровати, чтобы окончательно выпустить из мышц оставшуюся негу, смачно зевнул и только потом перевёл взгляд на часы, на мгновение застывая от увиденного времени. Едва ли это остановило его от подъёма, тёплого душа и такой ранней чашечки кофе. Он не задумался о времени ни разу, ведь все его мысли витали далеко не то, что от его будильника, а даже от чёртовой Англии.       Тео до сих пор нежился в объятиях Гермионы под закатным солнцем Ниццы. Он до сих пор чувствовал запах её волос и вкус её губ. До сих пор находился на форпике яхты, обнимая её за талию, а не стоял на собственной кухне, опираясь бедром о кухонный островок. Тео хмыкнул, опрокидывая чашку и допивая последний глоток уже остывшего кофе. За своими мыслями он не успел заметить, как долго пялился в одну точку, пока в руке остывал его завтрак.       Сегодня он без особого раздражения натянул рабочий костюм, не ворча и не ругаясь на слишком тесную белоснежную рубашку, надел запонки и галстук, наручные часы и чёрные броги. Чёрт. Мистер Колман, наверное, сойдёт с ума, увидев Теодора в подобном прикиде. Он тратил слишком много своих сил, чтобы заставить Нотта одеваться по дресс-коду на работу. Это всегда было какой-то огромной проблемой, но не сегодня. Сегодня Тео устраивало абсолютно всё.       Он нанёс на волосы немного укладочного средства, разделяя выбившиеся кудри, подушился и, улыбнувшись про себя, отправился к камину. На маленьком столике около него появилась свежая почта, заставив Тео на мгновение притормозить.       Газета, счета, реклама, письма… Он застыл, когда прочёл имя отправителя одного из писем. Мариетт. Одна из его непостоянных подружек, которая была совсем не прочь свободных отношений без обязательств. Каждый раз, когда Мариетт собиралась в Лондон, она давала Нотту об этом знать, отправляя ему горячее письмецо с собственной прикреплённой колдографией. Тео сжал пальцами края конверта, закусывая внутреннюю сторону щеки.       Вероятно, ему стоило вдаться в раздумья относительно всего происходящего. Относительно своих постепенно возникающих чувств к Гермионе. Стоили ли эти совершенно незнакомые ему чувства того, чтобы отказаться от привычной, удобной и несомненно прекрасной свободной жизни? Стоили ли они того, чтобы изменить свои устои? Привычки? Желания?       У Тео было всё, чего мог бы захотеть мужчина. Он был свободен и не отказывал себе ни в чём. Он не спрашивал разрешения, редко считался с чьим-то мнением, не открывал никому свою душу, ведь так намного проще жить. Доверие порождает ответственность, а ответственность влечёт за собой что-то серьёзное и постоянное. Это постоянство грозило запутать в свои сети и никогда не отпускать. Это было ужасно… с одной стороны, но с другой — означало наконец-то перестать бежать от самого себя?       Он сжал края письма сильнее, помяв уголок. Все эти тусовки, разные женщины, беспорядочный секс… Всё это говорило лишь о том, что Тео Нотт боялся взять на себя ответственность за собственный выбор. Он хмыкнул, смяв письмо в кулаке. Боялся, больше нет.       Письмо полетело в урну, а Тео шагнул в камин, аппарируя в штаб Международной Ассоциации Авроров.

***

      — А северное сияние это тоже магия? — заинтересованно спросил Скорпиус, жадно поедая мороженое.       В последнее время Драко не упускал возможности накормить сына сладостями после тренировки. Сегодняшний день не был исключением. Он забрал Скорпа с поля, предпочитая прогулку по Косому переулку быстрой аппарации домой, где их ждала Астория.       Драко задумчиво промычал, переводя взгляд с мороженого на сына.       — Знаешь, своего рода это действительно магия. Магловские науки достаточно сложны и интересны, чтобы их можно было считать чем-то вроде нашей магии.       Скорпиус свёл брови к переносице.       — Магловские науки? — повторил он, останавливаясь.       — Да. Физика, например, — ответил Драко, немного приподнимая брови. — Северное сияние легко объясняется этой наукой, Скорпиус.       — А откуда ты знаешь эту… физику?       Драко уже было открыл рот, чтобы ответить, но остановил себя. Как, ради Мерлина, он должен был ответить на этот вопрос собственному ребёнку?       Скорп, тут такое дело, твой папа аврор под прикрытием, и мы проходили обязательные учения магловским наукам, чтобы уметь обращаться с их огнестрельным оружием, техникой и средствами передвижения. И, знаешь ли, кое в чём мы с дядей Тео действительно преуспели. Например, выучить название преподаваемых дисциплин.       Драко глубоко вздохнул, присаживаясь на корточки перед сыном. Он любил свою работу, но в моменты, когда приходилось лгать своей семье, он ненавидел её сильнее всего на свете.       — Я просто интересовался этим. Если хочешь, я могу достать для тебя кое-какие книги, — спокойно проговорил Драко, пытаясь совладать с внутренним раздражением. Это раздражение целиком и полностью было направлено на него самого.       Скорпиус дважды моргнул, прежде чем его губы растянулись в довольной улыбке.       — Отлично, пап. Я бы очень хотел, — зазвенел его тонкий голосок.       Драко снова вздохнул, наблюдая, как Скорп с двойным энтузиазмом стал поглощать свою порцию мороженого.       — Мама будет очень недовольна, — пробормотал он, понимая, что Астория действительно будет злиться, узнав о мороженом аккурат перед обедом. Но Драко был абсолютно бессилен перед сыном.       Аппарировав к дому Астории, куда она переехала сразу после их развода, Драко отчего-то почувствовал себя некомфортно. Это чувство вряд ли было связано с его бывшей женой, скорее с нынешней женщиной, которая жила в его мыслях круглосуточно. Он взял сына за руку, намереваясь довести его аж до входной двери, как вдруг на подъездной дорожке появилась Астория собственной персоной.       Она была одета в обычное летнее платье ниже колена, волосы были собраны в небрежный пучок на затылке, а в руках — Драко даже опешил на мгновение — она держала обыкновенное кухонное полотенце. Ещё лет десять тому назад он бы громко рассмеялся в лицо тому, кто сказал бы, что Астория Гринграсс — в девичестве — могла бы выглядеть как настоящая домохозяйка. Но так оно и было. Она легко улыбалась, быстро шагая по ровной широкой дорожке, не сводя доброго взгляда с собственного сына.       Скорпиус, вероятно, должен был уже отпустить Драко, чтобы поспешить к маме, но вместо этого он потянул его за руку сильнее, чтобы вместе зайти в ворота.       Драко на мгновение запнулся, подумав, что его появление максимально неуместно, но Астория развеяла эти мысли, переведя на него взгляд и легко улыбнувшись.       — Вы как раз вовремя. Обед уже на столе, милый. Я приготовила твоё любимое блюдо, — звонко проговорила его бывшая жена.       Понадобилось ещё мгновение, чтобы Драко вовсе остановился. В какой-то момент одна крошечная шальная мысль проскочила в его сознании. Эта крошечная мысль нашёптывала теплом из их совместного семейного прошлого, где у них всё было хорошо. Практически хорошо, если не учитывать постоянную ложь со стороны Драко. Он поверхностно вдохнул, вперившись невидящим взглядом куда-то сквозь примыкающий к главным воротам сад. Это то, чего ему так не хватало. Семьи, тепла, любви и спокойствия. И это ласковое обращение Астории, которое, несомненно, было адресовано их сыну, вызвало такую сильную боль в области грудной клетки, что впору было разреветься настоящими мужскими слезами. Теми, за которые настоящему мужчине никогда не бывает стыдно.       Но сейчас Малфою было действительно стыдно. В первую очередь перед бывшей женой за то, что не смог сохранить то, что она безвозмездно отдала ему, стоя у алтаря. Он похерил всё сам, уже давно привыкнув к этому, но в подобные моменты это чувство вновь возрождалось в нём с ещё большей силой.       — Драко, если ты… — Астория замялась, теребя в руке бледно-жёлтую ткань, — если хочешь, я могу накрыть на ещё одного человека.       В этот момент в голове у Драко Малфоя произошло две вещи. Первая: он понял, что действительно проголодался. И неважно, какой это был голод: психологический или физиологический. Ему хотелось всего и сразу. Вкусную еду и вкусные поцелуи. Терпкое вино и терпкость женского удовольствия. Сладость десерта и сладость объятий. Вторая: он понял, что как бы он ни был голоден, он не мог остаться и утолить этот голод в этом доме.       Астория была и остаётся прекрасной женщиной и мамой. Умной, красивой, заботливой и бесконечно доброй. Но она уже не его женщина. Она перестала ею быть в тот момент, когда Драко проснулся утром с мыслью о карих глазах и шоколадных кудрях.       — Спасибо, Астория, но мне нужно идти. Работа не ждёт, гоблины будут недовольны, — ложь привычно легко сорвалась с кончика языка, но впервые за столько лет он не чувствовал себя паршиво, говоря это своей бывшей жене. Ему хотелось, чтобы Астория была счастлива. Но с другим. С тем, кто сможет подарить ей весь чёртов мир, не смея при этом ни разу солгать.       Драко вновь опустился на корточки перед сыном, легонько щёлкая его по носу.       — Не говори маме про мороженое, — прошептал он, но достаточно громко, чтобы Астория услышала и расплылась в широкой улыбке. — Пока, сынок, — улыбнулся Драко, принимая крепкие объятия Скорпиуса.       — Пока, пап. И не забудь про книги, — протараторил он и побежал к Астории, принимая её протянутую руку.       Его сын тоже очень проголодался. Но если Скорп сейчас съест аппетитный кусочек лазаньи, то Драко не отказался бы от аппетитных поцелуев одной красивой ведьмы.

***

      Гермиона тупо пялилась в белоснежный лист, впервые не зная, с чего начать. Ручка в руке сильно нагрелась, но ни одного внятного предложения с тех пор, как Грейнджер взяла в руки письменную принадлежность, в голове так и не появилось. Она медленно моргнула, переводя взгляд с пергамента на увесистую стопку рукописей. И что, чёрт возьми, ей следовало написать?       Любая ранее ей знакомая аналитическая активность её левого полушария значительно притупилась с тех пор, как каждое — несомненно каждое — её утро начиналось не с мыслей о работе, а с мыслей о серых глазах и узорах татуировок, о костюмах по фигуре и узких чёрных джинсах, о мятном и терпком ароматах. Чёрт. Она думает снова не о том.       Сжатый кулак мягко приземлился на стол как раз в тот момент, когда в кабинет вошла Мишель.       — Мисс Грейнджер, вам просили передать, — прозвенела её помощница, кладя на стол небольшой клочок бумаги.       Гермиона торопливо раскрыла записку, сразу широко улыбаясь.       — Спасибо, Мишель, — протараторила Грейнджер, буквально спрыгивая с рабочего кресла. — Я… я закончу с этим позже, — она махнула на стол.       Скорее всего, нет, наверняка где-то в главном офисе Блумсбери Паблишинг на одном из мониторов в отделе аналитики какой-то определённо важный график заработка компании неустанно пополз вниз. Гермиона Грейнджер никогда не была безответственным человеком и работником. Но, видимо, всё менялось, когда в игре появлялись две горячие и сексуальные фигуры. Мерлин бы их побрал.       — У тебя должна была быть очень веская причина, чтобы выудить меня из незапланированного выходного в это жалкое подобие кофейни, Гермиона. Здесь отвратный кофе, — бубнила Джинни, которую Грейнджер сильно умоляла о встрече буквально час назад.       — Он отвратный, потому что ты его разбавляешь, Джин. Кто вообще пьёт такой кофе?       Уизли-Поттер фыркнула.       — Ты его вообще не пьёшь, не тебе судить, — она вытянула указательный палец, тыкая им в лицо Гермионы. — Выкладывай давай, что стряслось.       Джинни колотила в чашке своё подобие кофе с молоком, параллельно отламывая кусочек шоколадного торта. Она была так увлечена этим процессом, что практически не замечала отрешённого вида собственной подруги. Грейнджер молчала, потому что не знала, с чего начать. Она поджимала губы, теребя под столом подол юбки, неловко ёрзала на плетёном стуле, совершенно игнорируя чай, который мгновением ранее ей принёс официант. Она судорожно бегала взглядом по кофейне, будто боялась, что из-за какого-то столика сейчас выпрыгнет её совесть и сожрёт ей к чертям.       — Джинни, я в заднице, — прошептала она, наблюдая, как та свела брови к переносице, не отнимая взгляда от куска торта.       — Что ж, мы обе в ней. Это заведение по-другому не назовёшь, — она фыркнула, всё ещё борясь с кусочком торта, который всё никак не хотел удобно ложиться в десертную ложку. Джинни пыхтела над этим занятием, пока Гермиона не взбесилась и не положила этот грёбаный кусок в ложку руками.       — Я не об этом, святой Годрик! Я в реальной заднице, Джинни! — прошипела она, облизывая большой и указательный пальцы, избавляя их от прилипшего шоколада.       — О, — нашлась Уизли, отставляя блюдце с ложкой подальше. — Интере-е-есно, — она внимательно изучала лицо Гермионы, немного щуря глаза и играя языком во рту. Казалось, всё это время она репетировала речь про себя, имитируя звуки с закрытым ртом.       Грейнджер немного приподняла брови, скрещивая под столом руки. Под таким взглядом становилось крайне некомфортно. Будто Уизли сканировала её смертоносным гамма-излучением; не брезгуя пробиралась вглубь мозга, шаря там в поисках нужной ей информации. Гермиона послушно сидела на стуле, стойко выдерживая этот прожигающий насквозь взгляд, пока рыжая не вынесла вердикт:       — Ты в заднице.       Гермиона сильно закатила глаза.       — О, да ладно, серьёзно? — язвила она, не веря собственным ушам.       — М, ну да, — беззаботно ответила Джинни, снова увлекаясь куском торта. — А что ты хочешь услышать от меня? Ты же наверняка уже всё решила сама, — кусочек шоколадного бисквита отправился в рот.       — Ничего я не решила, Джинни. Я поэтому и позвала тебя, потому что я, мать твою, понятия не имею, что мне делать, — зашипела Гермиона, наклоняясь ближе к подруге через стол. Она была так рада, что Джинни смогла уделить ей время; радовалась, что, возможно, сможет разобраться благодаря подруге, но, видимо, она возлагала на эту встречу слишком большие надежды.       — Планируешь спихнуть на меня ответственность за свои поступки, Гермиона? Не-а, так не пойдёт. Я здесь лишь слушатель. Валяй, расскажи мне, что эти двое такого сделали, что ты так упорно пытаешься убедить меня в том, что познала глубины такого «прекрасного», — она сымитировала кавычки в воздухе, — места, как задница.       — Я не пытаюсь спихнуть на тебя ответственность, что за чушь, — скривилась Гермиона, немного расслабляясь на этом чертовски неудобном плетёном стуле. Ей действительно следовало выбрать другую кофейню. — Просто, ты, кажется, была права, и всё зашло слишком далеко.       Уизли кивнула, намекая, что Грейнджер может продолжать.       — С каждой встречей мне всё труднее делать выбор. Они меняются на глазах! Я недавно говорила тебе, что с Драко может стать скучно из-за его правильности? Пф, забудь, — фыркнула Гермиона, пододвигая к себе чашку с чаем. — Он повёл меня в арт-галерею. Клянусь Мерлином, мы запросто могли переспать прямо там на холсте, если бы не администратор, — она понизила тон, чтобы не посвящать в свою личную жизнь всех окружающих. — А Тео… Джин, я… я была просто в шоке. Я и подумать не могла, что Нотт способен на такое. Все эти его замашки самоуверенного мерзавца буквально испарились.       Джинни тщательно пережёвывала новый кусочек торта, не сводя с Гермионы глаз.       — Это невозможно. Просто невозможно быть такими идеальными во всём. Это… это…       — Странно, — подытожила Уизли, отправляя в рот последний кусок. Заметив недоумевающий взгляд подруги, она кивнула. — Угу, ты не ослышалась. Это реально странно. Любимые цветы, идеальные свидания. Всё, как ты любишь. Я бы задумалась, вдруг они маньяки, и следят за тобой, — она была чрезвычайно серьёзной.       Гермиона сглотнула, а после сильно закусила губу. Чёрт, а вдруг…       Джинни рассмеялась.       — Мерлиновы подштанники, видела бы ты себя, — хохотала она, хватаясь за живот. — Да шучу я, Гермиона, расслабься. Сложно выбрать? Что ж, есть один способ, чтобы сделать этот выбор в разы проще.       Гермиона на мгновение задумалась. Что ж, она и сама думала о подобном способе. Признаться честно, эти мысли посещали её всё чаще в последнее время. Но её идиотское и, несомненно, немного монашеское восприятие происходящего пресекали эти размышления молниеносно. К её большому разочарованию. Но сейчас даже Джинни об этом заговорила, а это, по правде говоря, немного оправдывало Гермиону в её же собственных глазах. Она взрослая женщина, и это вполне нормально. Ну, делать выбор подобным образом. Глубоко вздохнув, она решила уточнить этот момент у Джинни. Так, для верности.       — Предлагаешь всё-таки переспать с ними?       Уизли-Поттер прыснула.       — Я вообще-то думала предложить тебе порвать с ними обоими, но секс это тоже отличный вариант! Я рада, что ты наконец ставишь его на один уровень со всей остальной чепухой, которую ты называешь своими принципами.       — Мерлин, ты… ты… — запиналась Гермиона, не веря во всё происходящее. Кошмар. И как её угораздило в это ввязаться? Цель её возвращения была отнюдь не такой.       Джинни вновь засмеялась, и этот смех заставил Гермиону немного расслабиться. Одно другому не мешает. Пока. Она слабо улыбнулась, принимая поражение перед подругой, а после перевела взгляд на проезжую часть, замечая чёрный тонированный внедорожник. Она посерьёзнела, но виду не подала. Внедорожник тронулся и скрылся за поворотом.

***

      Стопка ровных пергаментов совершенно не ровно приземлилась на офисный стол. Бумаги веером распластались по дереву, образуя на столе ещё больший беспорядок. Драко швырнул документы, совершенно не задумываясь о том, что те смешаются с остальными бумагами. Не задумывался, потому что толку от этих бумаг уже не было никакого.       — Джереми, я спрошу ещё раз, и на этот раз ты дашь чёткий ответ, — прорычал Нотт, возвышаясь над связным, который уже несколько дней протирал штаны в камерах временного содержания в их штабе. — Какого чёрта твоя шайка забыла в Лондоне?       Келли жалобно проскулил, сплёвывая кровь на пол. Несколькими минутами ранее Тео, кажется, сломал ему нос.       — Я уже всё сказал. Томас послал меня сюда на разведку.       — На кой чёрт ты ему здесь нужен, если ты орудуешь в Штатах, придурок? Не заговаривай нам зубы! — не выдержал Драко, подрываясь со стула.       — Ты глухой? — осклабился он, переводя взгляд на Малфоя. — На разведку! Томас знал, что под него копают.       — Под него копают уже давно, с какого вдруг он решил заняться этим вопросом сейчас?       Джереми усмехнулся.       — А говорят, в Аврорат берут умных, — протянул он, не убирая с лица гадкую усмешку. Но грозный вид Нотта и Малфоя быстро стёр это выражение. — Под него копают в Америке, — он на мгновение замолчал. — Какая-то крыса действует настолько тихо, что это навевает некоторые волнения в наших рядах.       Нотт фыркнул.       — Что ты, блять, несёшь?       — Ваша клоунская Ассоциация, думаешь, заставила Крэгга хоть на мгновение остановиться?! Да чёрта с два! Вы такие предсказуемые, что мы всегда оставались на два шага впереди. До недавнего времени, — прошипел он, останавливая свой рассказ.       — Продолжай, — прогремел Драко.       — Мо… Монако. Там всё пошло не так. Князя купили, мы знали об этом. Этому барану нужно было только немного подыграть, — прошипел Джереми. — Мы знали, что крыса должна была появиться там. Но тут, сука, явились вы, и всё полетело к чертям. Вы убили Джексона!       Нотт немного дёрнулся, вспоминая монакскую операцию. Ему не нравились такие исходы, но они всё равно случались. Такова была его работа.       — Дальше, — спокойно потребовал Драко, замечая изменившееся выражение лица друга.       — Всё. Я вернулся домой и уже через пару дней Томас приказал явиться в Лондон. Сказал, крыса здесь. Я…       Пазлы у Тео сложились в голове моментально.       — Ты чёртова приманка.       — Крэгг был прав. Вы оба такие тупы… — он не договорил. Его отвлёк хруст собственной челюсти, которая мгновением ранее встретилась с кулаком Малфоя.       Это не просто провал операции. Им нужно было начинать с самого грёбаного начала. Вымыв руки после очередного допроса, который на этот раз не оказался бессмысленным, они оба вышли из допросной комнаты, направляясь в собственный кабинет. По пути они молчали, переваривая новую информацию. За Крэггом охотилась не только Международная Ассоциация Авроров. Это делало операцию ещё более сложной.       Если под этого ублюдка начали копать в Штатах, значит за дело взялось магическое подразделение ЦРУ. Эти ребята никогда не отчитывались о своих действиях. Они работали быстро, скрытно и практически всегда успешно. Это могло стать реальной потенциальной угрозой. Ассоциация Авроров хоть и оставалась основным звеном правоохранительной системы, но с ЦРУ у них, как и у остальных английских подразделений, были какие-то постоянные туманные противостояния.       Это зародилось давно, но имело место быть по сей день. Некое соперничество: кто посадит за решётку больше ублюдков. Но операция Крэгга была венцом любой коллекции. Если бы им удалось поймать его, лавры не переставали бы поступать им и через десять лет. Именно по этой причине и Нотт, и Малфой мысленно охотились и на Томаса, и на крысу, которая решила полакомиться их пирогом.       Утренние размышления и выводы об одной прекрасной ведьме отошли на второй план, уступая место растущей в геометрической прогрессии ненависти к незваному гостю, который мог запросто перечеркнуть всю их проделанную работу за несколько последних лет.