Секретное задание: Любовь

      Она попадёт в ад.       Гермиона уже семнадцатый раз перечитывала содержимое записки. Двух. Двух записок с практически одинаковым содержимым, но с абсолютно разными адресатами на обратной стороне.       Она попадёт в ад дважды. Грёбаный Мерлин.       Грейнджер громко выдохнула, запечатывая обе записки привычным способом. Честно говоря, хотелось больно ударить себя по лбу за такое. Более того, помимо самобичевания, выписать себе премию за это невероятное умение совмещать все свои жизненные сферы, игнорируя собственный внутренний голос, который что-то надрывно орал о том, что это стоило прекратить.       Ещё совсем недавно Гермиона сетовала на нехватку свободного времени, личную незаинтересованность или просто неактуальность этой проблемы, но теперь… Что ж, в сутках хоть и не прибавилось лишних часов, а отсутствие интереса приобрело абсолютно противоположный вектор движения, но Грейнджер точно поняла, что потеряла любой контроль над происходящим. Она всё реже задумывалась о последствиях.       Гермиона недовольно хмыкнула. На такие идиотские мысли её определённо наталкивало это идиотское состояние. Такое состояние, когда просыпаешься уже с улыбкой, когда внутри постоянно что-то трепещет, и дыхание перехватывает. Она могла бы списать всё на какое-то кардиологическое заболевание, но ежемесячный скрининг опровергал эту теорию в зародыше.       Она абсолютно здорова, а состояние это называется совершенно по-другому.       От этого осознания ей вновь захотелось дать себе по лбу. Угораздило же вляпаться на самом пике собственной карьеры. От неё многого ожидают здесь. В Лондоне. И едва ли Гермиона была готова подвести себя и своё начальство. Та ответственность, которую возложили на её плечи, давила не слишком сильно, но достаточно, чтобы о ней не забывали. Грейнджер не забывала, но иногда хотелось бросить всё и остаться просто влюблённой женщиной, которая не может сделать выбор.       Это желание обострялось к вечеру, когда Гермиона оставалась один на один с папками, документами и собственными мыслями. Эти несколько часов до сна, когда она совершала привычные действия: подписывала отчёты, докладывала об успехах, перечитывала рукописи, делая собственные дежурные пометки, или просто сидела у окна, высматривая хоть что-то на оживлённой улице. Вероятно, Гермиона надеялась высмотреть остатки своей прошлой жизни среди вечно спешащих по своим делам жителей Лондона. Надеялась найти прежнюю себя: женщину, которой не составило труда отказаться от прежней не устраивающей её жизни, собраться и уехать. Женщину, которая точно знала, чего хочет.       Неужели было настолько трудно поступить так же сейчас?       Трудно. Трудно и вся трудность этого выбора заключалась в том, что кого бы Гермиона не выбрала, она чертовски сильно не хотела делать больно другому. Ни один из них этого не заслуживал. Впору было бы бросить обоих, а не поступать так эгоистично, но что-то внутри сильно противилось, потому Гермиона молча свернула одну записку, а после вторую, отправив их Тео и Драко и внутренне надеясь на то, что не поступает как последняя сука. Чёрт, она действительно надеялась на это и оправдывала себя тем самым чувством, которое так сильно хотелось назвать «кардиологическим заболеванием».

***

      Ситуация вполне могла быть смешной, если бы не была такой поистине драматичной. Драко и Тео молча сидели за рабочими столами, держа в руках одинаковые записки. Была бы возможность, они бы проигнорировали такой жирный намёк Гермионы, но нужно было быть настоящим идиотом, чтобы не заметить её неприкрытое приглашение буквально в свою постель.       Драко сгибал пальцами края записки, надеясь, что он всё неправильно понял, что это шутка такая, или что Гермиона была в состоянии сильного — оченьматьегосильного — алкогольного опьянения, когда писала это. Но вид озадаченного и одновременно очень довольного друга крушил эти надежды без сожалений.       — У нас уговор, — выдавил Драко, ненавидя себя за такое проявление слабости. Он ясно помнил эту ухмыляющуюся ноттовскую физиономию, когда Драко впервые заговорил об отсутствии секса между ними и Гермионой.       — Я помню, — протянул Тео. — И этот уговор в силе, верно? — он откинулся на спинку своего стула, поправляя рукой галстук. Вчера идея надеть костюм была прекрасной, но сейчас этот тёмно-серый аксессуар на слишком тесной рубашке казался настоящей удавкой. — Никакого секса.       Последнюю фразу Нотт произнёс скорее в вопросительной форме, чем в утвердительной.       Малфой фыркнул.       — Разумеется, нет. Я не собираюсь с ней спать, — он поднял записку, а после кинул её на стол, при этом сильно сжимая челюсти. — И ты. Ты тоже не собираешься, верно?       — Нет, — быстро ответил Тео, также бросая записку на стол. — Как бы она ни просила, что бы ни делала… Я не стану… — он запнулся, сосредотачивая свой взгляд на красивом и ровном почерке. В его мыслях сразу возник образ Гермионы в домашней одежде — возможно, шёлковой — и старательно выводящей эти, безусловно, провокационные строчки.       — Ты не станешь что? — поторопил его с ответом Малфой. Ему было важно удостовериться, что Нотт действительно не станет этого делать.       — Не буду… спать. Спать с ней не буду, — закончил Тео, поднимая взгляд на друга. Ведь не станет?       Драко сощурил глаза.       — Хорошо. Отлично, ведь у нас джентльменский договор, да?       — Да.       — И сами мы…       — Джентльмены, верно, — Нотт практически послушно отвечал на каждую фразу Малфоя.       Говорят, на войне все средства хороши. Возможно, так и есть. Но, по правде говоря, все средства хороши не на поле боя, где должны действовать определённые правила и законы, а в любви.       Эту простую вещь и Нотт, и Малфой поняли для себя мгновением ранее. Кажется, оба уже были влюблены и оба не собирались поступаться этой женщиной.       Всё банально просто, а оттого гораздо серьёзней.

***

      — Эта вся информация на сегодня, Девятка? — мужской голос с явным американским акцентом задавал вопрос из зелёного пламени камина.       — Так точно, сэр, — ответила Девятка.       «Девятка» потому что на счету этого агента уже было девять преступников.       — Этого мало, — заключил голос из несильно широкого каминного отверстия. — Вам дали достаточно времени на решение проблемы. И я до сих пор не вижу результата. Ваш провал в Монако был достаточно весомым аргументом, чтобы отстранить вас от дел навсегда.       — Сэр, задание будет выполнено до конца месяца, — прозвучало по-британски.       Голос в камине замолчал. Слышался лишь треск огня и монотонные удары часов сбоку. В комнате было чересчур тихо.       — Это ваш последний шанс. Выполнять, — грубо, резко. Получив от Девятки короткий кивок, начальник оперативного отдела магического подразделения ЦРУ растворился в ярко-зелёном пламени, оставив агента один на один с невыполненной задачей.       В комнате послышался глубокий вдох, а после ладонь зарылась в мягкие кудри. Агент молчал несколько секунд, закусывая не слишком полную нижнюю губу, а после взмахнул палочкой, чтобы окончательно затушить огонь. Внимательный взгляд упал на низкий журнальный столик, на котором лежала вся собранная информация. У Девятки был план.

***

      У Гермионы оставалось ещё несколько минут, чтобы сделать последние штрихи перед приходом Драко. Сегодня она отдала предпочтение тесной юбке-карандаш молочного цвета выше колена и блузке с длинным рукавом, но глубоким декольте. Волосы Грейнджер оставила распущенными: они мягкими волнами струились по плечам. Из кухни доносился тонкий вкусный аромат ужина, который она приготовила почти собственноручно. Но Малфою необязательно знать об этом.       Гермиона не была образцовой хозяйкой, но в свете своих карьерных достижений, она едва ли считала это проблемой.       Делая очередной мазок бледно-розовой помадой, она услышала стук в дверь. Одного взгляда на часы стало достаточно, чтобы понять: Драко уже пришёл. Внутри привычно проснулось волнение, струясь по каждому капилляру и несясь прямо в сердце. Это трепетное чувство хоть и стало уже давно знакомым, но с каждым новым разом удивляло всё больше. Гермиона поражалась, что до сих пор была способна на подобную робость.       Поставив помаду на полочку под зеркалом, Грейнджер обвела быстрым взглядом комнату. Всё лежало на своих местах: журнальный столик чист от бумаг и книг, подушки аккуратно расставлены на диване, а мягкий плед перекинут через спинку. В несколько коротких шагов Гермиона оказалась у входной двери. Распахнув её пошире, она уже готова была здороваться с Малфоем, но на пороге стояла Джинни.       — Джин?       Уизли-Поттер молчала, оценивающе осматривая Гермиону с ног до головы. Она немного сощурила глаза, а губы вытянула трубочкой, немного закусывая внутреннюю сторону щеки. Спустя пару секунд она сложила руки на груди.       — Одобрено, — заключила она, протискиваясь в квартиру. — Я ненадолго. В эту субботу мы ждём тебя на Гриммо. Альбус будет бесконечно счастлив, если ты почтишь его своим присутствием на втором дне рождения.       Джинни уселась на диван, подмяв идеально выровненные подушки. Кажется, она пыталась перевести дыхание.       — Ты знаешь, что заставила меня добираться до твоего дома в несколько раз дольше обычного? Прошу, разблокируй камин, — она умоляюще смотрела на подругу.       Гермиона хихикнула.       — Ну, разумеется, я буду на празднике. Патронус прислать было не вариант? — Грейнджер проигнорировала просьбу Джинни. Ей никак было объяснить собственное правило, касающееся камина в нынешнем доме. — Драко будет с минуты на минуту, — она вновь подошла к зеркалу, поправляя выбившийся локон у глаз.       — Не вариант, потому что я ещё должна тебе сказать, что придёт Рон, — Джинни замолчала. — С Лавандой.       Грейнджер застыла лишь на мгновение.       — Ладно. Это не проблема.       — Я это говорю к тому, что… — Джинни поднялась с дивана, теперь ещё и смяв плед, и сделала несколько шагов к Гермионе. Вид у неё был каким-то удручающим. — Если всё пройдёт так, как ты планировала, ты можешь прийти с… не знаю, с кем-нибудь из них?       Грейнджер подняла брови, уставившись на подругу. Она сохраняла серьёзность целых пятнадцать секунд, прежде чем первый смешок сорвался с её губ. Веселье принимало обороты, потому что Уизли-Поттер с радостью подхватила эту волну.       — Предлагаешь мне основательно разобраться с этим, — Гермиона сделала широкий жест обеими руками, рисуя в воздухе окружность, — чтобы явиться с мужиком на посиделки, где будет мой без пяти минут женатый бывший?       — Да, Гермиона, именно это я и предлагаю. Разберись с этим очень основательно, ибо я не смогу терпеть долго, если Лаванда позволит себе быть самой собой. О, а она позволит и, клянусь Мерлином, в какой-то момент я и правда могу сорваться. Но… — она запнулась. — Чёрт, но я не могу себе позволить это при детях, — засмеялась Джинни. — Умоляю, сделай так, чтобы этот секс действительно стал решающим.       — Годрик, Джинни, ты… ты просто… — Грейнджер зарычала.       Уизли громко выдохнула, принимая заикания подруги за полную капитуляцию.       — Превосходно! Благословляю тебя на судьбоносный трах, — последнее слово она буквально прокричала как раз в тот момент, когда в дверь настойчиво постучали.       — Чёрт, это Драко. Джин, тебя здесь быть не должно, — Гермиона округлила глаза, сильно сжимая губы. — Пока ничего не случилось, я не хочу давать надежду никому из них. — Джинни стояла, глупо моргая, но ехидно ухмыляясь. — Пока, Джин. Ты можешь аппарировать прямо отсюда, но, прошу, быстрее, — поторопила её Гермиона.       Та ухмыльнулась и громким шёпотом добавила:       — Судьбоносный, Грейнджер, судьбоносный трах, — а после испарилась с негромким хлопком.

***

      По телу пронеслись мелкие мурашки. Диафрагма вдруг натянулась так сильно от очередного глубокого вдоха, что Гермионе казалось, будто ещё мгновение — и мышца лопнет, оставив Грейнджер один на один с собственной беспомощностью перед этим мужчиной.       Каждый — несомненно, каждый — раз, когда Гермиона встречалась с Драко, был словно первым. Словно до этого момента она в жизни не видела никого более потрясающего и сексуального, чем чёртов Драко Малфой.       К слову, с Ноттом было то же самое.       Она крепко сжимала рукой дверную ручку, облизывая глазами его статную фигуру. Удивительно, как однотипные костюмы так по-разному сидели на нём. Сегодня он был одет в полностью чёрный костюм с узкими брюками, которые снова сидели так низко. И этот ремень, который хотелось сорвать к чертям уже сейчас. И рубашка. Такая же угольно-чёрная, расстёгнутая на три пуговицы.       Это вообще законно?       Пуговицы так соблазнительно натягивались из-за его вдохов, а ткань — очень тонкая и мягкая ткань — так же соблазнительно обнимала грудь Малфоя, вынуждая Грейнджер задерживать там взгляд в разы дольше положенного.       — Привет, — прозвучал его низкий голос намного дальше желаемого. Гермионе хотелось, чтобы это «привет» прозвучало хрипло и прямо ей в ухо.       Она медленно подняла взгляд от его крепкой груди к шее, губам. Резко и коротко вдохнула и только после этого встретилась с его тёмно-серыми глазами.       — Привет, — выдохнула она, отодвигаясь и пропуская Драко внутрь.       Он сделал лишь два широких шага, оказываясь возле Гермионы.       — Мы сегодня как Инь и Ян, да? — улыбнулся он, и Грейнджер почувствовала его вкусное дыхание. Малфой наклонился как раз в тот момент, когда Гермиона запрокинула голову. — Поцелуешь меня?       Он ещё спрашивает?       Она что-то промычала, прежде чем придвинуться ближе, положить ладони Драко на живот и, улыбнувшись одним уголком губ, поцеловать Малфоя. Его руки в считанные мгновения оказались на её талии.       — Я скучал, Грейнджер, — прошептал он ей в рот, заглушая собственные слова очередным поцелуем.       Они целовались практически в дверном проёме, но ни его, ни её это отнюдь не волновало.       — И я, — проскулила Гермиона, поражаясь реакции своего организма на этого мужчину. Если всё и дальше так пойдёт, Джинни можно будет бросать вызов профессору Трелони. — Ты голоден? — поинтересовалась Грейнджер, решив немного притормозить. Хотя это действительно было ни к чему.       — Угу, — протянул Драко, убирая всё тот же выбившийся локон ей за ухо. Эта прядка была неукротима. Но Гермионе нравился этот жест, потому она приложила не то чтобы много усилий, чтобы справиться с причёской около зеркала перед приходом Драко.       — Идём, — улыбнулась она, беря Малфоя за руку и направляясь на кухню, соединённую с просторной гостиной.       — У тебя очень красиво, — сказал Драко, осматривая квартиру Гермионы. — Уютно. Похоже на тебя, — заключил он, вновь обнимая её за талию, но теперь со спины.       Грейнджер тихо засмеялась, кладя ладони на его руки, которые Драко скрестил на её животе.       — Спасибо.       На самом деле эта квартира могла быть ещё уютнее, если бы Гермиона приложила хоть толику больше усилий для её обстановки. Но для этого ей, как всегда, не хватало времени. Всё, что в этой квартире говорило о том, что здесь живёт Гермиона Грейнджер, стояло на книжных полках. И на подоконнике. И кое-где на полу или тумбочках. Что ж, это что-то действительно оккупировало её квартиру, но отнюдь не мешало.       Грейнджер любила перманентный запах книг дома. Ей нравились эти разномастные корешки, которые очень гармонично смотрелись рядом с горшочками разных размеров. В этих горшочках росло самое неприхотливое комнатное растение — сансевьерия. Ещё одним отличительным атрибутом дома Гермионы был плед, когда-то подаренный Молли Уизли. Хотя с её сыном у Грейнджер ничего не вышло, она всё ещё сердечно любила эту женщину, бережно храня этот подарок.       Драко поцеловал Гермиону в затылок, отвлекая от посторонних мыслей.       — Что у нас на ужин? «Я. В красном кружевном белье. Подходит?»       Грейнджер мотнула головой.       — Я заказала доставку, — она хихикнула, когда почувствовала улыбку Драко. — Прости, я не сильна в готовке, — план по оставлению Малфоя в неведении провалился. — Но я сделала салат и нарезала сыр, — Гермиона засмеялась громче.       — Замечательно. Значит, сегодня я с удовольствием отужинаю сыром и салатом, — прошептал он, крепче сжимая её талию.

***

      — Скорпиус очень любит лазанью. Когда-то дело доходило до истерики. Он не хотел есть ничего кроме этого блюда, — Драко легко улыбнулся, отпивая из бокала красное вино. Он тряхнул рукой, так что жидкость в бокале закрутилась в небольшую воронку. — Но Астория смогла найти выход. Как всегда, — тихо закончил он.       Гермиона внимательно смотрела на Драко, следя за каждой реакцией. Когда он заговаривал о сыне и бывшей жене, что-то в нём резко менялось. Это была какая-то абсолютно незнакомая эмоция для Гермионы. Будто это не было чем-то конкретным. Будто одновременно несколько чувств столкнулись на лице Малфоя, смешиваясь и образуя что-то вовсе непонятное.       В его глазах была заметна грусть. Совсем неуловимая. Но Гермиона сидела достаточно близко, чтобы уследить это в серых радужках. Он улыбался, но улыбался грустно. Часто облизывал нижнюю губу, будто каждое воспоминание, которое приходило вслед за произнесёнными словами, доставляло боль. Не сильную, но достаточную, чтобы это отразилось на его лице. А ещё он старался занять чем-то руки, опуская взгляд то на бокал, крепче сжимая хрустальную ножку пальцами, то на тарелку, ковыряя там вилкой и выстраивая ровную линию из зелёных горошинок. Драко был задумчив, но проскакивающий иногда прищур глаз говорил о том, что он старался не погрязнуть в этих размышлениях. Будто он пытался контролировать свои мысли, не пуская их наружу.       Разговор о его семье зашёл совершенно неожиданно. Просто так вышло, что и она, и его сын любят одно и то же блюдо. И свежую выпечку. И книги. Кажется, у Гермионы и Скорпиуса было очень много общих интересов. Это грело изнутри, добавляя к чувству страсти, которое уже успело укорениться между ней и Драко, другое чувство: привязанность.       Грейнджер чувствовала, какой Малфой на самом деле семейный и постоянный человек. С одной стороны это было чем-то невероятно прекрасным, но с другой… Какая-то часть её боялась, что…       — Ты скучаешь? — Гермиона несколько секунд собиралась с духом, чтобы задать этот вопрос. — По тем временам? По своей семье? — её горло на мгновение сжалось.       Сейчас, сидя возле Драко за столом в собственном доме, надеясь на что-то большее с этим мужчиной, ей действительно стало страшно услышать ответ. Малфой замер, поднимая на неё взгляд. Несколько мгновений он просто смотрел, пока его губы не изогнулись в улыбке. Практически незаметном изгибе губ.       — Скучаю, — твёрдо ответил он, и у Гермионы всё ухнуло вниз. — Но я скучаю лишь по ощущениям, — продолжил он, отставляя стакан с вином. Драко подвинулся на стуле, полностью поворачиваясь корпусом к Грейнджер. — Скучаю по теплу, — его голос перешёл на шёпот, а ладони опустились на голые колени Гермионы. — По ласке. По заботе, — продолжил он, поднимаясь ладонями выше. От этого жеста не веяло пошлостью. Драко вёл себя сдержанно, аккуратно, нежно. — Скучаю по тому чувству, когда меня ждут дома после работы и интересуются, как прошёл мой день, — прошептал он, наклоняясь ближе к её лицу. — Я скучаю по дому. А дом для меня, — он говорил это так тихо, но Гермиона слышала всё, потому что его слова уже касались её трепещущих ресниц, — это человек, которого я горячо и нежно буду любить. Я скучаю лишь по этому, Гермиона, — закончил он и наконец прильнул к горячим губам Гермионы.       Эта его маленькая речь родила в ней что-то большее, чем обычные бабочки, о которых так часто говорят влюблённые люди.

Pray — EMO

      Градус поцелуя быстро повысился, стоило Гермионе придвинуться на стуле дальше, немного раздвигая колени в стороны. Драко определённо понравился этот жест, потому что его ладони сразу же переместились на её бёдра.       Вино разгоняло в крови растущее возбуждение, и ни один из них не хотел останавливаться.       Мысли Малфоя о Нотте и договоре выветрились в тот момент, когда он переступил порог квартиры Грейнджер. Всё, о чём он мог думать сейчас, — это её потрясающие ноги, сногсшибательный аромат, вкусные губы и дикое желание, которое уже порядком давило в плотную ткань брюк. Драко немного прикусил её нижнюю губу, услышав после этого тихий стон.       — Грейнджер, — прохрипел он, когда Гермиона поднялась со своего стула, усаживаясь к нему на бёдра. Её чересчур узкая юбка сильно задралась.       — Малфой, — в тон ему ответила Гермиона, зарываясь пальцами в волосы Драко на затылке. — Чёрт, — прошептала она, когда почувствовала горячие большие ладони, сжимающие её талию. Малфой приятно надавливал кончиками пальцев под рёбрами, вынуждая Грейнджер выгибаться навстречу его груди.       Драко оторвался от её губ, сразу опускаясь поцелуями к линии челюсти и тонкой шее. Он целовал то нежно, то требовательно, немного прикусывая и втягивая кожу, пока его руки решительно поднимались к груди.       — Ты потрясающая, Грейнджер, — прохрипел он, задевая большими пальцами края кружевного лифчика. Его не было заметно под блузкой, но стоило чувствительным подушечкам пальцев прикоснуться к ткани, Драко понял, что находится под ней. — Блять, — ругнулся он, накрывая ладонью полушарие груди. Второй рукой он надавил на спину Грейнджер, буквально впечатывая её в свою грудь.       Гермиона запрокинула голову, открывая Малфою больший доступ к шее и открытым ключицам. В это время её руки пробрались под ворот пиджака, стягивая тот с широких малфоевских плеч. Драко пошевелился, пытаясь скинуть этот абсолютно ненужный сейчас элемент одежды, но резко остановился. Внутренний карман пиджака немного нагрелся, что свидетельствовало о том, что активировался его передатчик: Малфоя вызывали в штаб Ассоциации Авроров.       — Сука, — еле слышно проговорил он, но не прекратил своих движений. Гермиона на его бёдрах выглядела слишком соблазнительно. Если это что-то срочное, они свяжутся с ним через палочку. Возможно, он получит выговор, но это его волновало сейчас в последнюю очередь.       Он охотно стянул пиджак, избавляясь от ненужных мыслей, и вновь принялся целовать Гермиону, глубже проникая языком ей в рот. Она сильно выгнулась, касаясь возбуждёнными сосками его груди. Хотелось сорвать эту блузку с неё к чертям.       Драко потянулся к поясу юбки, не медля расстёгивая молнию сбоку, а после вытянул блузку, сразу проникая под неё руками. Её кожа на ощупь была такой нежной и мягкой. Горячей и очень приятной. Он очертил пальцами короткий путь от пупка к груди, наслаждаясь её сбивчивым дыханием и еле слышными стонами. Грейнджер стала ёрзать у него на ногах, а от этого член лишь сильнее наливался кровью, требуя внимания.       За частыми поцелуями и громким дыханием, он не сразу услышал вибрацию собственной палочки. Этот звук в любой момент мог перейти в противный свист.       — Твою мать, — раздражённо прошептал он, немного останавливая пыл Гермионы. Он слегка отодвинулся от неё, встречаясь взглядом с её глазами. Блядство. Оставить её в таком состоянии — верх идиотизма и невежества. Но… — Я должен проверить, — прошептал он, когда звук, исходящий от палочки, усилился. — Это может быть по работе. Какая-то экстренная ситуация, — поспешил солгать Драко, чтобы не вызывать у Грейнджер лишних вопросов.       Она моргнула несколько раз, после кивнула и нехотя слезла с его ног.       Драко снова выругался себе под нос, поправляя брюки и поднимая с пола пиджак. Он осмотрительно отвернулся от Гермионы, проверяя передатчик. Его срочно вызывали в штаб.       Блеск.       — Грейнджер, — начал он, поворачиваясь к ней лицом. — Чёрт, мне очень жаль, но я должен уйти. Что-то случилось и меня срочно вызывают, — он так старательно оправдывался, боясь увидеть разочарование в её глазах. Но этого не случилось. Гермиона лишь улыбнулась. Немного натянуто, но всё же.       — Всё в порядке. Надеюсь, это не ограбление, — она нервно засмеялась, заправляя блузку. — Англия вряд ли справится с ещё одним сбежавшим драконом.       Драко закусил нижнюю губу. А после сильно сжал челюсти. Сука, как он ненавидел лгать.       — Да, ты права, — поддержал он. — Я пойду. Спасибо за ужин, Грейнджер, — он слегка ухмыльнулся, наклоняясь к Гермионе, чтобы оставить лёгкий поцелуй на её губах.

***

      Малфой торопливо переставлял ноги, спеша к разведывательному пункту. В это время в штабе почти никого не было, потому звук его шагов слишком гулко звучал в пустынном коридоре. Он ещё несколько раз проверил передатчик, удостоверяясь в том, что это не было какой-то идиотской ошибкой.       По пути он встретил лишь нескольких человек. Уже подходя к нужному кабинету, он понял, что в коридоре было слишком тихо и темно. За дверью не слышались голоса и обсуждения, а в щели не виднелся какой-то свет.       — Серьёзно, Малфой? — послышалось сзади как раз в тот момент, когда Драко взялся за дверную ручку.       Он застыл, узнавая голос Тео. Внутри медленно складывались пазлы. Прежде чем повернуться и разбить ебало своему другу детства, Малфой на всякий случай надавил на ручку. Заперто.       Он резко повернулся, видимо, собираясь без предупреждения врезать Тео между глаз, но тот искусно увернулся, оказываясь сбоку Драко.       Нотт громко фыркнул.       — Ты грёбаный пиздабол, Малфой. Сначала задвигаешь мне за договор, берёшь с меня обещание, чтобы потом прийти к ней домой и трахнуть её, наплевав на всё, что говорил мне до этого?       — Ох, давай без драматизма, уверен, ты поступил бы так же! — выплюнул Драко.       — Прямо таки уверен? — Нотт изогнул бровь, искажая губы в больной улыбке. — По этой причине я отказал ей во встрече, да? Потому что я поступил бы точно так же? — Тео невесело усмехнулся. — Я понял.       — Ты лжёшь, — попытался надавить Драко, но внутри он отчего-то был уверен, что Тео говорит правду.       — Знаешь, Малфой, я всегда ставил нашу дружбу на первое место. Всегда был рядом, жертвуя иногда собственными интересами ради тебя. Я не единожды вытаскивал тебя из дерьма и спасал твою шкуру. Но сейчас… сейчас я этого делать не буду. Знай, впредь я останавливать себя не буду ни в чём, что касается Гермионы.       Тео развернулся и ушёл, оставив Малфоя наедине с самым противным чувством в груди. С чувством сожаления. Драко не жалел о произошедшем в доме Гермионы. Нет. Он до сих пор горячо хотел её в любом смысле. Но всё это омрачалось поступком, который он совершил по отношению к другу. Вот за это ему было слишком противно.       Противно от самого себя.