Секретное задание: Любовь

Daylight - David Kushner

      Тео швырнул рубашку через всю комнату. Он кое-как стянул её с себя несколькими минутами ранее, оторвав при этом несколько пуговиц.       — Да снимайся ты! — рычал он, избавляясь от неё. Когда рубашка приземлилась где-то возле широкого кресла с тёмно-синей бархатной обивкой, Нотт выругался себе под нос, на несколько секунд останавливая расфокусированный взгляд на том месте. Он стоял немного пошатываясь, то сжимая, то разжимая кулаки. Мышцы едва слушались его, оттого это еле заметное движение больше напоминало не злость, а волнение. Но Тео не волновался. Отнюдь не сейчас.       Всё, что он чувствовал, — душераздирающее разочарование. И неясно было, из-за чего именно его внутренности сейчас выворачивало наизнанку. Он не винил Малфоя. Уже как полтора часа он абсолютно не винил его. Будь у Тео немного больше того здорового эгоизма, который был присущ Малфою с детства, он бы поступил так же. Наверное, поступил бы.       — Ненавижу… — прошептал он, падая на высокую кровать. Ровно застеленное покрывало смялось под весом его тела. — Ненавижу эти грёбаные костюмы.       Теодор Нотт ненавидел костюмы с того самого момента, когда его отец впервые заставил его надеть один из них в какой-то совсем непримечательный вечер. Так Тео думал, когда пытался завязать непослушный чёрный атласный галстук. Узел был совершенно неукротим, заставляя Тео громко пыхтеть, пытаясь вновь и вновь. Если бы не портрет матери, который всё это время висел у него за спиной, едва ли Нотт был бы готов вовремя. Мама окликнула его тихо, еле слышно, но для Тео голос матери был слышнее всех звуков в мире. С нежной улыбкой и практически незаметными слезами в уголках глаз она рассказала ему, как справиться с галстуком. Он справился. Через мгновение в комнату вошёл его отец.       В тот совсем непримечательный вечер Драко получил метку. Тео всё видел. Ведь он стоял рядом, наблюдая за страданиями собственного друга.       В тот совсем непримечательный вечер Драко выпил полбутылки огненного виски, сидя у изножья кровати Тео.       В тот совсем непримечательный вечер он предложил другу сбежать. Тео знал, что его ждёт то же самое. Отец хоть и не говорил этого напрямую, но это было очевидно. Если Люциус смог это позволить, значит и Нотт-старший сможет.       В тот блядски непримечательный вечер, когда в ночном саду не слышалось ничего кроме шелеста листьев, а в поместье было до странного тепло; когда даже крохотный сквозняк разносил по комнатам запах последнего беззаботного лета, а в коридорах слышался призрачный смех Тео и Драко, бегущих навстречу юности и первой любви. В тот вечер они поклялись защищать друг друга. Поклялись быть братьями, хоть и не по крови. Поклялись быть самой надёжной защитой и опорой друг другу. И они были.       Драко молча сидел на полу, опустив голову Нотту на плечо. Он тихо попивал огневиски, чувствуя себя нужным и защищённым здесь. Тео знал, что ему больно. Очень. Но молчал, потому что кроме молчания он ничего не мог ему дать.       Тео Нотт ненавидел эти грёбаные костюмы. В тот вечер галстук его душил. Рубашка душила. А пиджак, такой чёрный, приталенный — наверняка пиздецки дорогой — давил на плечи с такой силой, что у Тео кололо в груди. Он разделил тот чёртов вечер с другом, старательно забирая половину страданий у Драко. Он всегда так делал и впредь. Даже не пытался изменить такой привычный уклад лишь потому, что считал это правильным. Их жизни с того момента стали прямо пропорциональными.       Нотт перевернулся на живот, утыкаясь лицом в матрас. Секунда. Две. И он закричал.       Он, сука, не мог винить собственного друга в том, что тот хочет быть счастлив. А Малфой должен быть счастлив.       Сердце так быстро и гулко колотилось в груди, что он не сразу услышал под собой глухой шелест. Он всё ещё мычал в матрас, негодуя от этой вселенской несправедливости. В его венах текло по меньшей мере несколько стаканов джина, потому сил подняться и проверить не было от слова совсем. Но хруст бумаги под весом его тела вновь повторился. Тео зарычал, мысленно ругаясь на то, что какой-то клочок бумаги посмел потревожить его в таком состоянии.       Нотт глубоко вздохнул, отталкиваясь руками от матраса. Он мельком взглянул под себя, сразу замечая небольшую записку, которую оставил на кровати ещё с утра.       — Что тут у нас, — бубнил он.       Небольшой аккуратный конверт, а в нём такая же небольшая записка с ровным и красивым почерком. Нотт перечитал содержимое. Потом ещё раз.       Да, Драко заслуживал счастья. И если его счастье зависело от той же женщины, которая делала счастливым его друга, он всё равно попытается. Он, чёрт возьми, попытается. Потому что Тео тоже заслуживал быть счастливым.

***

      Гермиона ложилась спать с чувством страшного неудовлетворения. Она это поняла в тот момент, когда настырный свет от фонарного столба, который обычно приносил уют в спальне, вдруг стал сильно раздражать. Она махнула в сторону окна палочкой, плотно задёргивая шторы, но тогда ей стало слишком темно. Вновь раскрыв окна, Грейнджер решила отвернуться, но в этой позе ей было катастрофически неудобно. Она ёрзала на кровати, перекатываясь с одного бока на другой, при этом тихо кряхтя и ругаясь, но едва ли эти телодвижения принесли хоть какой-то результат.       Грейнджер с рыком и слишком нахмуренными бровями подорвалась с кровати, параллельно сбрасывая с себя лёгкое одеяло. Короткий взгляд на часы и резкий вздох. Даже десяти вечера не было. Гермиона, громко топая ногами, направилась в гостиную, окончательно решив проводить этот день за ещё одним бокалом вина.       Впервые за долгое время она ложилась спать без эфемерного чувства предвкушения или ожидания. Видимо, именно по этой причине всё так раздражало. Но Гермиона солгала бы, если бы мысленно спихнула своё ужасное настроение лишь на этот факт.       Вся правда заключалась в том, что она была разочарована. Как бы эгоистично это ни звучало. Она ожидала от свидания с Драко слишком многого, но в итоге осталась один на один с сильным возбуждением и отсутствием мужчины, который с лёгкостью мог бы решить эту проблему. Возможно, она даже надеялась, что у Драко получится вернуться после решения всех дел, но он прислал лишь короткую записку, в которой сообщил, что не сможет. Дословно она звучала так:

«Не смогу вернуться. Ещё раз спасибо за ужин, Грейнджер.»

      Вероятно, таким образом сработала карма. Весь вечер Гермиона вновь и вновь перечитывала аккуратные строчки на оборванном клочке бумаги, пытаясь не жалеть себя. Выходило паршиво.       — Сама заслужила, — бубнила Гермиона, вспоминая как недавно утром писала несчастные записки, надеясь на снисхождение богов и вселенных. Но этого не случилось. Сам Мерлин услужливо ткнул её носом в это дерьмо, показывая очень доходчиво, что такие поступки, как правило, возвращаются бумерангом.       Она готова была выть волком от этой несправедливости. Единственный раз в жизни она позволила себе эгоистичный поступок, но, как всегда, оказалась жестоко наказана высшими силами.       К тому же всё это выглядело ещё паршивей, потому что она получила вежливый отказ от Тео. Признаться честно, Гермиона этого вовсе не ожидала, но Нотт был твёрд в своём решении. На одно мгновение Гермиона даже подумала, что переборщила, но быстро пришла в себя. Едва ли это называлось так. Вполне вероятно, Тео ещё просто не был к этому готов. От этого осознания легче не становилось.       Так, за несколькими часами самобичевания, временами жалости к себе, временами злости, прошёл вечер, а теперь Гермиона сидела за барной стойкой, пытаясь прийти в себя с помощью бокала вина, который, как она надеялась, сможет либо усыпить её до утра, либо снять напряжение. Что ж, сон пока не приходил, а напряжение не уходило. Ужасное вино.       Она опёрлась локтями о столешницу, подпирая ладонями лицо. Её ноги свободно болтались, едва доставая до пола. Если бы кто-то посмотрел на Гермиону прямо сейчас со стороны, она бы показалась какой-то избалованной девчонкой, которая не получила очередной незаслуженный подарок от слишком податливых родителей. Хотя Грейнджер никогда не была таковой, сейчас она выглядела именно так.       От этого недовольства её отвлёк тихий стук в дверь. Она перевела туда настороженный взгляд, сразу поднимаясь со стула. Гермиона уже и забыла о своём раздражении, машинально призывая со спальни волшебную палочку. Едва ли она ждала гостей так поздно.       Медленно переставляя ноги, она еле слышно добралась до двери, когда стук повторился. Еле заметный. Будто гость стучал и не был уверен, что он хочет, чтобы дверь открыли с другой стороны. Грейнджер подошла ещё ближе, заглядывая в глазок. Её спина сразу расслабилась, а рука с палочкой повисла вдоль тела. Гермиона тихо сглотнула и открыла дверь.       На пороге стоял Тео. С первого взгляда и не скажешь, что он был пьян. Не сильно, но достаточно, чтобы немного шататься. Стоило Гермионе показаться из-за двери, как лицо Нотта вдруг посветлело, а губы растянулись в забвенной улыбке.       — Привет, — протянул он, всё ещё глупо улыбаясь.       — Привет. Что ты тут делаешь? — мягко поинтересовалась Грейнджер.       — Я… — Тео запнулся, хмуря брови. Потом неуклюже полез в задний карман своих джинс, выуживая оттуда помятую бумажку. О, это была та самая записка, которую Гермиона прислала ему несколько дней назад. Узнав её, Грейнджер задержала дыхание. — Я знаю, что отказал тебе во встрече, — по новой начал Тео. Теперь он звучал немного твёрже. Вероятно, это требовало больших усилий с его стороны. — Я это сделал не потому, что не хочу тебя, Гермиона. Я это сделал потому… — он вновь запнулся, пуще прежнего хмурясь. — Неважно, на самом деле, почему я это сделал. Важно, что я понял, что облажался, отказав тебе. Я-я-я… Салазар, прости, это ещё в силе? — задал вопрос Тео, когда понял, что выражение лица Гермионы выражает всё, помимо радости.       — Ты пришёл ко мне выпивший, чтобы… — Гермионе не хотелось продолжать это предложение. Совсем не хотелось.       — Блять, какой я идиот, — прошипел Тео, ударяя себя по лбу. — Конечно, я пришёл не за этим. Салазар, Гермиона, я уважаю тебя, очень. И ты мне очень нравишься. Конечно, я пришёл не за этим. Хотя, — он выставил указательный палец вперёд, — это совсем не отменяет того факта, что я хочу. Чёрт, какой же бред я несу… — прошептал он, поникнув окончательно.       Гермиона же выдохнула с облегчением. Тео был таким милым. И смешным.       — Заходи, — она отошла от дверного проёма, пропуская Нотта внутрь.       — Спасибо, — тихо проговорил Тео.       Он остановился посреди её просторной гостиной.       — Я не обидел тебя отказом?       Гермиона легко улыбнулась.       — Нет, не обидел.       — Точно?       Она улыбнулась шире.       — Точно.       — О, хорошо. Это хорошо, — он замолчал, а потом осмотрелся. Тихо хмыкнул. — Знаешь, если бы не книги везде, я бы не поверил, что ты здесь живёшь.       Грейнджер в удивлении подняла брови.       — Это почему?       Тео снова покрутился, изучая каждую поверхность, каждый предмет.       — Ну, мне кажется, в твоём доме должно быть больше всяких безделушек, колдографии всякие, женские эти все штучки, — Тео поиграл пальцами, вызвав у Гермионы тихий смех. — И тебе здесь не хватает какого-нибудь зверька. Ты же любишь животных, да?       — Да, люблю, — Грейнджер перестала улыбаться. Она хотела завести нового питомца, но решила, что её работа этому отнюдь не способствует.       — Во-о-от, — протянул Тео, снова замолкая.       Гермиона смотрела на него несколько минут, наблюдая, как он еле заметно качается из стороны в сторону.       — Тео, ты пьян, — заключила она.       — Угу. Есть такое, — Нотт не сопротивлялся, но вмиг посерьёзнел. — Прости, что я пришёл к тебе таким, — он потёр себя ладонью по груди. — Но я должен был прийти, чтобы сказать… чтобы… я хочу, чтобы ты знала, что я буду честно за тебя бороться, — выпалил он.       У Гермионы всё ухнуло вниз. Это что за…       — Я имею ввиду, что… ну, вероятно, у тебя много ухажёров, но я буду бороться. Потому что ты мне очень, очень сильно нравишься, — Тео сделал несколько шагов к Гермионе. — И я сделаю всё, что смогу, чтобы сделать тебя счастливой, — его голос стал немного хриплым. Ещё один шаг — и он оказался очень близко. — Ты невероятная женщина, — прошептал он. — И ты можешь сделать счастливым любого, Гермиона. Но позволь… позволь мне сделать счастливой тебя, — Тео мягко взял её за руку, наслаждаясь тем фактом, что Гермиона не шарахнулась в сторону от его пьяного тела. Она лишь нежно улыбнулась, сжимая его руку в ответ.       — Тео, тебе не нужно делать всё, чтобы осчастливить меня. Я в этом не нуждаюсь, — мягко начала она. — И ты мне очень нравишься, и этого достаточно. Я рада, что смогла узнать тебя. Рада, что всё не закончилось нашей встречей в книжном магазине, — они оба тихо хохотнули. — Ты не должен делать счастливым ни меня, ни кого-либо ещё, Тео, понимаешь? Ты ведь не какое-то лекарство от невзгод, верно? — Гермиона говорила эти слова, совершенно не понимая зачем. Но Тео их впитывал, как губка, внимательно всматриваясь в неё своими тёмно-голубыми глазами.       — Верно, — повторил он. — Всё верно.       — Хорошо. Тебе стоит поспать, — Гермиона отпустила его руку, но лишь для того, чтобы обнять его за талию и уткнуться носом в его грудь. Тео, как всегда, так вкусно пах. Но теперь к его обычному запаху добавился какой-то пряный аромат. Наверное, это алкоголь, который он выпил. Она почувствовала, как Тео еле слышно рассмеялся.       — Протрезветь, — дополнил он, заключая Грейнджер в кольцо своих рук. Он опустился щекой на её макушку, вдыхая вкусный аромат её шампуня. — Мне нравится, как ты пахнешь.       — И мне, — прошептала Гермиона, изучая взглядом татуировки на его плече. — Красивые.       — М?       — Татуировки. Очень красивые, — громче повторила Гермиона, поднимая на Тео взгляд.       Он нахмурился, а после его взгляд вдруг стал стеклянным. Со стороны казалось, будто Тео принимал какое-то жизненно важное решение у себя в голове. Его кадык еле заметно дёрнулся, а руки крепче прижали Гермиону. Она вновь положила голову ему на грудь, когда услышала его тихий шёпот:       — Я обещаю, что когда-нибудь расскажу тебе о них. Когда не буду так пьян, — постарался пошутить Тео, но Гермиона уже успела уловить горечь в его голосе.       — Я буду ждать.

***

Sacrifice - Black Atlass ft. Jessie Reyes

      — Мне пора, — прошептал Тео, нехотя отпуская Гермиону.       Они стояли обнявшись достаточно долго, чтобы теперь Нотт чувствовал себя устойчивее на своих двух. Кажется, джин успел вступить в реакцию с выработанными гормонами, превратившись в молекулы не такого токсичного вещества. Туман в его взгляде рассеялся, а мысли упорядочились. Тео никогда не был тем человеком, который запивает свои проблемы алкоголем. Напротив, он очень редко пил, предпочитая разбираться со своими демонами с помощью музыки. Гитара нередко его спасала и подсказывала решение.       Сейчас же каким-то волшебным — как бы странно это ни звучало из уст волшебника — образом Нотт смог отпустить все переживания, оставив их за порогом квартиры Гермионы, и расслабиться. Грейнджер отлично этому способствовала.       — Да, я знаю, — она подняла на Тео взгляд, всё ещё поглаживая ладонями его лопатки. Гермиона долго смотрела на него, изучая длинные ресницы и мелкие морщинки. Его тёмно-голубые радужки со светлыми вкраплениями, расширившийся зрачок. Маленькую родинку на левой щеке, ровные и не слишком пухлые губы. Ровный нос и подбородок с ямочкой. Вероятно, она опьянела лишь от несильного запаха алкоголя, который выдыхал Тео, потому что прямо сейчас она чувствовала себя захмелевшей.       Нотт расцепил руки, задерживаясь ладонями на щеках Гермионы. Большими пальцами он погладил её мягкую кожу, немного прикрывая глаза. Его длинные, опущенные ресницы немного трепетали, когда Тео чуть наклонился вперёд. Пряный запах джина или текилы, Гермиона не могла понять точно что из этого, смешавшись с ароматом самого Нотта и мятных конфет, дурманил голову пуще недопитого бокала вина. Внутри всё встрепенулось, когда по телу прошла волна лёгкого возбуждения.       В тот момент, когда Тео наклонился ближе, ей до одури захотелось, чтобы он её поцеловал. Неважно, в каком состоянии он был. Этого хотелось очень — действительно очень — сильно. Грейнджер приподнялась на носочки, но даже так едва ли доставала до его губ. Тео наклонился сильнее, касаясь её кончиком носа.       — Я до сих пор пьян, — предупредил он, но придвинулся ещё немного ближе. Его руки опустились на талию Грейнджер, немного сжимая ткань её футболки.       — Я знаю, — еле слышно прошептала Гермиона. Ей было плевать на этот маленький факт.       Не долго думая, она сократила последнее расстояние, нежно касаясь его губ своими. Нотт не растерялся, сразу открывая рот. Он провёл языком по её губам, прижался ещё сильнее, а после его правая рука поднялась с талии к затылку, надавливая на него, вжимая Грейнджер в свой мягкий рот.       Она не противилась абсолютно. Их языки медленно сплелись, вылизывая друг друга, пока внутри каждого разражалась настоящая буря. Они оба не были уверены, что смогут остановиться. С каждым мгновением поцелуй становился всё глубже, а возбуждение внутри только росло. Гермиона крепче сжала плечи Тео, практически повиснув на нём — ей всё ещё не хватало роста. Она стояла практически на кончиках пальцев в попытках не терять градус поцелуя.       Кажется, Нотт заметил эту маленькую проблему и подхватил Грейнджер под бёдра, усаживая на своей талии.       — Ещё один поцелуй — и я пойду, — промычал он, вновь вылизывая её приоткрытый рот.       — Мгм, — согласилась Гермиона, крепче сжимая тело Тео ногами. Чёрта с два ей хотелось, чтобы он уходил. — Ещё один.       Кажется, в погоне за «ещё одним» поцелуем они не заметили, как оказались на диване в горизонтальном положении. «Ещё один» поцелуй превратился в, как минимум, ещё сотню таких же поцелуев, которые перемещались с губ на линию челюсти, на шею и ключицы. Совсем недавно нахлынувшее лёгкое возбуждение постепенно превращалось в необузданную страсть и настоящее вожделение. Тео целовал шею Грейнджер, изредка прикусывая нежную кожу, но сразу после этого оставляя ещё несколько невесомых влажных поцелуев. Его руки не стесняясь гладили её рёбра и бёдра, то сжимая, то разжимая особо мягкие участки. Его большие и горячие ладони дольше задерживались около ягодиц и груди, касаясь лишь кончиками пальцев то края коротких пижамных шорт, то полушарий груди, не решаясь продвинуться дальше.       Гермиону это откровенно не устраивало. Ей так хотелось почувствовать его руки в нужных местах. Он слабо застонал, немного приподнимая бёдра. Мерлин, ей безумно понравился тот факт, что она с лёгкостью почувствовала его возбуждение.       — Чёрт, Гермиона, — хрипло протянул Тео, толкаясь бёдрами ей навстречу. — Я до сих пор пьян.       Так и было. Остатки джина до сих пор циркулировали в его крови, не позволяя мыслить совсем трезво. Нотту отнюдь не хотелось, чтобы это помешало ему полностью контролировать всё происходящее. Как минимум, он не мог так поступить с Грейнджер. Но она была такой податливой под ним, такой просящей и жаждущей, что любые мысли, останавливающие процесс, он отметал сразу же. Это было физически невозможно — остановиться.       Движения Гермионы подстегнули его решимость, так что Тео, осмелев, наконец накрыл ладонью её грудь, чуть сжав и проведя большим пальцем по уже твёрдому соску.       — Твою мать, — шёпотом протараторил он.       У Теодора Нотта было много женщин, с которыми он спал. Можно сказать, он досконально знал все штуки, которые могли довести женщину до исступления. Но Гермиона, блять, Грейнджер была настолько особенной женщиной, что он чувствовал себя рядом с ней грёбаным девственником, готовым кончить в штаны лишь от ощущения её возбуждённой груди в ладони.       — Да-а, — так же шёпотом протянула Грейнджер, выгибаясь навстречу его руке.       Оставив в покое его затылок, Гермиона провела ладонями ниже по шее и ключицам, добираясь до живота. Её руки юрко проникли под футболку, сразу проходясь пальцами по выделяющимся косым мышцам. Тео тихо застонал ей в рот. Эта женщина сведёт его с ума.       За считанные мгновения Тео принял в голове несколько важных решений. Первое: он не может позволить, чтобы сейчас случился секс. Как бы сильно — очень, блять, сильно — он этого ни хотел. Не на диване в гостиной, не тогда, когда он едва контролирует поток своих мыслей из-за алкоголя. Не так. Второе: Гермиона была сильно возбуждена. Он это прекрасно чувствовал. И он точно не мог оставить её в таком состоянии.       Уж больно не по-джентльменски это.       Окончательно обдумав эти решения, Тео перешёл к активным действиям.       Его руки быстро достигли ягодиц Гермионы, смело и крепко сжав их пальцами. Его язык стал активнее вылизывать рот Грейнджер, ловя обрывки её тихих стонов. Нотта сводили с ума движения её прохладных пальцев на его животе. Гермиона старательно обводила ногтями каждую мышцу, наслаждаясь их мелкими подрагиваниями от прикосновений. Он, не долго думая, проник руками под её футболку, поднимаясь выше к груди и одновременно задирая ткань. По правде говоря, ему хотелось вовсе её снять. Так он, собственно, и поступил.       Схватив белый хлопковый подол, Тео потянул его вверх. Грейнджер послушно подняла руки, снимая с себя футболку. Нотт замер, осматривая это потрясающее тело.       — Ты… Блядство, — слов не хватало. Ему не верилось, что эта женщина была так возбуждена от его прикосновений. Её красивая округлая грудь быстро вздымалась от частых вздохов, а острые соски разгоняли его кровь с бешеной силой, неся её прямо к затвердевшему члену. — Я всё ещё пьян, Грейнджер, — начал он, сразу услышав её недовольный вздох. Он тихо засмеялся. — Но я позабочусь о тебе.       Ох.       Эта фраза пронеслась по телу волной с особой силой. Они оба прекрасно помнили, когда эта фраза впервые родила между ними искру. Только теперь Тео использовал её в том смысле, о котором оба так долго задумывались и мечтали. Гермиона шире открыла глаза, наблюдая, как Нотт стал опускаться поцелуями к её ключицам, а после — к груди. Левой рукой он сжимал одно полушарие, перекатывая между пальцев затвердевший сосок и покрывая другое полушарие мокрыми поцелуями. Его правая рука медленно очертила дорогу от рёбер к тазовой косточке, чуть надавливая на неё. Грейнджер приподнялась от этого ощущения, но Тео надавил на низ её живота, немо приказывая ей опуститься на место.       — Подними руки, — властно прошептал он, ожидая от Гермионы немедленной покорности.       Грейнджер смиренно выполнила его полуприказ-полупросьбу, вытягивая руки над головой. Его рука переместилась с груди к её запястьям, чуть вдавливая в подушки на диване. В этот же момент он прильнул к ней с грубым и требовательным поцелуем, опуская вторую руку к резинке шорт. Гермиона дёрнулась.       — Не шевелись, — прохрипел Тео. — Я хочу, чтобы ты лежала смирно. Сделаешь это для меня?       Чёрт. Да она сделает всё, что угодно, если он и дальше продолжит отдавать подобные приказы этим хриплым низким голосом.       Грейнджер кивнула, облизывая нижнюю губу.       — Скажи, — попросил Тео и потёрся носом о её щёку.       — Боже, да… д-да, я сделаю это для тебя, — пролепетала Гермиона, чувствуя, как от этой покорности между ног стало в разы влажнее.       Нотт довольно хмыкнул, проникая пальцами под резинку. Грейнджер была послушной. Не шевелилась. Только часто и громко дышала, задевая его грудь своими сосками.       — Вот так, — прохрипел он, опускаясь ниже. Он неотрывно наблюдал за Грейнджер, ловя каждый крохотный стон, каждую эмоцию. — Ты красивая, когда тебе хорошо, Грейнджер, — прошептал Тео, проникая пальцами под тонкое бельё. — Приподнимись, — скомандовал он.       Одним движением, он стянул шорты и трусики ниже, чтобы обеспечить себе больше свободного места. Ему хотелось доставить Гермионе удовольствие. Она чуть развела ноги в стороны, получив довольную улыбку Тео. Он оставил практически невесомый поцелуй на её скуле, прокладывая дорожку к мочке уха. Когда его тёплое дыхание коснулось ушной раковины, по всему телу пронеслась лавина мелких мурашек. У Грейнджер натурально свело мышцу на затылке. В таком приятном спазме, от которого захотелось выгнуться ещё сильнее. Но она сдержала себя, ведь её попросили не шевелиться.       — Каждый раз, — начал Тео, проводя кончиками пальцев по выпирающей лобковой кости, медленно доходя до её влажной промежности, — когда я вижу тебя, у меня отключаются мозги, Гермиона. — Нотт чуть прикусил мочку уха как раз в тот момент, когда его средний палец проник между влажных складок. — Ты заставляешь меня чувствовать то, что я не чувствовал никогда в жизни, — он чуть надавил, раздвигая складки. Средний палец легко нашёл клитор, делая небольшое круговое движение. — Я чувствую себя уязвимым рядом с тобой, Гермиона.       Голос Тео вместе с его длинными пальцами и крышесносным ароматом делал просто невероятные вещи с выдержкой Грейнджер. Ей отчаянно хотелось пошевелиться, прижаться к его ладони и тереться, тереться, тереться. Но Нотт медлил, растягивая движения, словно пытал её.       — Тео, — протянула она, не в силах контролировать собственный голос. Получилось практически хрипло.       Нотт хмыкнул, надавливая пальцем сильнее на её вход.       — Я был бы рад, если бы подобное каралось законом. Потому что, клянусь Мерлином, Гермиона, это действительно меня убивает, — зарычал он, толкая палец внутрь. Только один.       — Ещё, — еле слышно пробормотала Гермиона. — Ещё, пожалуйста, — просила она, боясь шевелить бёдрами. Но движений Тео было так мало. Её руки, закинутые над головой, практически онемели: Нотт так сильно вжимал их в подушки, что на запястьях вполне могли появиться следы.       — Блять, Гермиона, я дам тебе всё, что попросишь, — он вытащил палец, а после, добавив к нему второй, вновь вошёл. Медленно. Аккуратно.       — Да, да, я прошу, — сбивчиво шептала Грейнджер.       Нотт ускорил движения пальцев, чуть раздвигая их и растягивая тугие стенки. Большим пальцем он коснулся клитора, нежно выводя на нём полные круги. Гермиона захныкала, а Тео принялся целовать её шею, опускаясь к груди. Он проложил влажную дорожку, а после опустился ртом на возбуждённый сосок, сильнее ускоряясь внизу. Он вновь согнул пальцы и теперь запястьем давил на клитор, наслаждаясь рваным дыханием Грейнджер.       — Хорошая девочка, — ухмыльнулся Нотт, прикусывая резцами сосок. Гермиона чуть вскрикнула, выгибаясь ему навстречу. — Не двигаться, Грейнджер. Не заставляй меня останавливаться только потому, что ты не можешь выполнить мою… просьбу, — закончил он, плавя её под своим тёмно-синим взглядом. Тео смотрел на неё штормом, бурей, ураганом.       Гермиона быстро кивнула и получила за это одобрительную полуулыбку.       Тео вновь ускорился, задавая постоянный быстрый темп, сильнее целуя её грудь и наверняка оставляя там свои отметины. Грейнджер начала громче стонать, стараясь выплеснуть своё желание двигаться в этих пошлых звуках. Тео, кажется, это очень нравилось. Он что-то рычал ей в кожу, двигая собственными бёдрами в такт руке. У Грейнджер чуть крышу не сорвало, когда она почувствовала его толчки. Он умело трахал её пальцами, сводя с ума такими простыми телодвижениями.       Он снова согнул пальцы, но теперь его рука опустилась с её запястий на низ живота, чуть надавливая.       — О, чёрт, — простонала Гермиона, когда подушечки его пальцев сильнее вжались в переднюю стенку, доставая до такой нужной точки. Её руки теперь были свободны, но она не решалась их опускать. Ей абсолютно не хотелось, чтобы Тео останавливался.       Тео резче и жёстче стал трахать её пальцами, будто с каждым разом проникая глубже, но едва ли это было возможно. Так только казалось, ведь его пальцы были действительно умелыми. С каждым новым движением, оргазм подступал всё ближе, уже пуская ток по ногам. Она чувствовала подступающую пульсацию. Сердцебиение ускорилось, а Гермиона непроизвольно задержала дыхание, но вдруг почувствовала горячий язык Тео, решительно проникающий ей в рот. Мысль о покорности вылетела из головы мгновенно. Грейнджер закинула руки ему на плечи, сжимая и царапая бархатную кожу.       — Вот так, Гермиона, — хрипел он, прикусывая её нижнюю губу. — Сделай это для меня, — Грейнджер была на грани. — Кончай, Гермиона.       Оргазм не случился по щелчку пальцев, но после этой фразы всё внутри сжалось так сильно, что следующие несколько движений его пальцев чувствовались особенно сильно. Гермиона чуть приподнялась, пальцами зарываясь в волосы на затылке Тео и прижимаясь губами к его рту. Когда её язык скользнул по его нёбу, оргазм обрушился на неё с невероятной силой.       Либо это последствия трёхгодичного отсутствия мужчины, либо дело всё же в пальцах Тео Нотта.       Она протяжно застонала ему в рот, сильнее сжимая волосы. Тело било дрожью, ноги тряслись. Сквозь пелену она слышала громкое дыхание Тео. Она на автомате потянулась к его джинсам, но Нотт ловко перехватил её, отодвигая в сторону.       — Я в порядке, — начал он.       — Я не хочу, чтобы ты был в порядке, Нотт, — улыбнулась Гермиона. — Наоборот. Хочу, чтобы ты был в полном беспорядке, — конец фразы прозвучал соблазнительным шёпотом, но Тео так и не отпустил её руки.       Он лишь улыбнулся, натягивая её шорты с трусиками обратно.       — Я должен был уйти сотню поцелуев назад, — тихо рассмеялся он, подавая ей футболку.       — Но ты не ушёл. И я очень рада, — Грейнджер нахмурилась, надевая футболку. Одевшись, она выровнялась на диване, беря Тео за руку. — Всё… всё в порядке?       Нотт закусил губу, а после погладил её по щеке.       — Лучше не бывает. Я должен тебе свидание.       Гермиона непонимающе скривилась.       — За свой недавний отказ, — вновь улыбнулся Тео. — Я пришлю тебе сову, — он нежно поцеловал её в губы и встал с дивана. — Проводишь?       Грейнджер быстро кивнула, не совсем понимая, что происходит. Они в полном молчании дошли до входной двери. Гермиона открыла её и застыла. Нотт стал рядом, возвышаясь над ней словно гора, и прошептал:       — Ты сегодня была такой послушной. Интересно, какой ещё ты можешь быть, — он подмигнул и вышел за дверь.

***

      Грейнджер стояла у закрытого окна, выглядывая из-за плотных штор. На противоположной стороне улицы был припаркован чёрный внедорожник, который она уже видела, когда сидела в кафе с Джинни. Он был полностью затонирован, что не давало никакой возможности рассмотреть, кто сидел в машине. Хотя, она догадывалась и так.       В её руке уже давно нагрелись два маленьких предмета, которые она нашла совсем недавно, собираясь на праздник маленького Альбуса. Немного промахнувшись подушкой, которую она хотела закинуть на диван, Гермиона попала в светильник. С тихими ругательствами, но точно громким внутренним недовольством она подошла к месту крушения, намереваясь расставить всё по местам, но обнаружила деталь, которая совсем никак не могла быть частью лампы.       Так и было. Ведь это оказался передатчик.       Недовольство быстро сошло на нет. Она крепко сжала челюсти, понимая, что, если этот предмет находится в её квартире, то, во-первых, это означает, что он здесь явно не один. Во-вторых, это означает, что за ней следят. Она перерыла всю квартиру, думая, что точно опоздает на праздник, но сейчас Гермиону волновало отнюдь не это. Собрав целую горсть передатчиков, она разделила их на две различные группы: Грейнджер расфасовала их по номерным знакам.       — Интересно, — протянула она, кладя по одному из каждой группы себе в карман платья-пиджака.       Внутри закрадывались самые неприятные мысли, но она заставила себя не накручивать лишнего, пока не удостоверится точно. В этом ей мог помочь только один человек.

***

      Джинни очень осуждающе осматривала Гермиону, сильно поджимая губы и топая правой ногой.       — Кажется, я попросила тебя очень хорошо, — в который раз надавила она на подругу, ожидая по меньшей мере дюжину оправдывающих причин.       Грейнджер покачала головой, поднимая брови и закатывая глаза. Они стояли посреди кухни, пока Гарри с детьми был в гостиной, ожидая прихода Рона и Лаванды.       — Ты меня ни о чём не просила, Джин, — попыталась протестовать Гермиона, но была мгновенно заткнута быстрым движением указательного пальца у своего лица.       — Цыц, Гермиона. Я очень тебя просила. Тебе напомнить? Что-то о судьбоносном трахе и о том, что я, мать твою, хрен сдержусь, если эта мегера будет дышать в твою сторону.       Грейнджер рассмеялась.       — Да прекрати ты. Я с ней справлюсь.       — О, ты — возможно. Я — определённо нет! Неужели никто из них не заставил тебя кончить хотя бы раз, Гермиона? — негодовала Джинни, начав складывать тарелки в стопку, чтобы вынести их в гостиную.       Гермиона облизала губы, загадочно улыбаясь. Она не ответила на этот вопрос. Видимо, её молчание подействовало, потому что Уизли-Поттер вдруг бросила все свои дела, резко разворачиваясь к подруге.       — Гермиона, блять, Грейнджер! И ты молчала? — запищала Джинни.       — Мерлин, тише.       — Как? Кто? В какой позе? Сколько раз? — начала тараторить Уизли, придвигаясь слишком близко к Гермионе и хватая её за руки.       — На диване, Тео, пальцами, один раз, — отрапортовала Грейнджер, наблюдая за реакцией подруги. Признаться честно, она ожидала увидеть разочарование или насмешку. Но Джинни лишь ахнула, прикрыв рот рукой.       — Он хорош, да? Ну, его пальцы точнее.       Гермиона хихикнула.       — Вероятно, да. Это… это было хорошо.       — Класс, тогда почему он ограничился только пальцами? Не удержался и кончил себе в штаны, так и не добравшись до твоей сладкой киски? — Джинни поиграла бровями.       — Фу, — скривилась Гермиона. Ей никогда не понять любви подруги к таким грязным выражениям. — Нет. Просто он был пьян.       — И что?       — Наверное, он не хотел со мной спать, будучи пьяным, Джинни, — раздражалась Гермиона. Она себе-то толком не могла объяснить этот, на первый взгляд, благородный поступок Тео, а уж Уизли объяснить она и подавно не сможет.       — Хм-м, — протянула Уизли-Поттер, щуря глаза. — Попрощались хорошо?       — Да. Я даже уже получила от него приглашение на свидание, — довольно протараторила Гермиона, опираясь бедром о стол. Руки она скрестила на груди.       — Даже, — Джини повторила за ней, при этом сильно скривив губы. — Ладно. Что с Малфоем?       Гермиона нахмурилась.       — С ним не вышло. Его вызвали на работу в самый разгар прелюдии, — прошептала Гермиона, слыша новые голоса из гостиной. Она казалась очень разочарованной.       Джинни громко выдохнула, взяла тарелки со стола и недовольно пробормотала:       — Нельзя положиться на этих мужиков, — и вышла из кухни вон, ожидая, что Грейнджер последует за ней.

***

      Три года назад Гермиона Грейнджер была абсолютно уверена, что женщина в первую очередь должна быть умной и только после этого — красивой. Она жила этим принципом всю юность, предпочитая книги и учёбу пустым обсуждениям парней, косметики или новой одежды. Не то чтобы Гермиона выглядела неопрятно или старомодно. Просто в какой-то момент она посчитала модные вещи чем-то ненужным и необязательным. По правде говоря, это касалось всего. Она редко наносила макияж, редко делала причёску, туфли на каблуке и то обувала лишь единожды — на Святочном балу. Всё это не было её частью, а Гермиона и не была против.       Всё изменилось в тот момент, когда Рона взяли в команду высшей лиги. Они стали чаще появляться на различных мероприятиях, которые, к превеликому сожалению Грейнджер, подразумевали определённый дресс-код, который едва ли состоял из джинс и блузок. Им приходилось бывать на званых вечерах, приёмах или вечеринках. И везде Гермионе следовало выглядеть на все сто, если не двести, процентов. Это послужило сильным катализатором не только для внешних изменений, но и для внутренних.       Всё дело было в том, что в начале своей карьеры Рон выглядел потрясающе. С подкачанным телом, короткой бородой и зачёсанными назад волосами. Он приковывал к себе всеобщее (читать: женское) внимание, заставляя Гермиону нередко чувствовать себя неловко, временами даже очень неловко. Она прекрасно замечала эти облизывающие взгляды, которые Рон принимал с охотой. Грейнджер с лёгкостью это оправдывала тем, что до карьеры в высшей лиге Уизли вовсе не знал подобного признания. Это Гермионе давалось легко ровно до тех пор, пока он не стал отвечать активными действиями.       Его вечеринки до ужасного участились, а время пребывания на них неумолимо росло в геометрической прогрессии.       Тогда-то старые принципы вновь взяли верх. И слава Мерлину. У Гермионы хватило ума и сообразительности, чтобы пресечь это на корню в самом начале. С трудом и жалостью к себе, но итог был предречён. С того самого момента, когда Грейнджер решительно поставила точку в своих отношениях и торопливо переехала в Штаты, в ней стали уживаться принципы с абсолютно различной полярностью. Так было некоторое время, но не сейчас.       Сейчас Грейнджер, наблюдая за бывшим парнем и его новой девушкой, была рада, что её мнение так кардинально изменилось и так крепко укоренилось в ней самой. Теперь Гермионе Грейнджер нравилось быть не только умной, но и красивой. Хотя не сказать, что она чувствовала себя лучше других, обзаведясь этим бесспорно полезным пониманием.       Она сидела на стуле, сложив ногу на ногу и попивая белое прохладное вино, пока Лаванда-пока-ещё-Браун что-то щебетала, изредка прерываясь на Рона и подкладывая ему новую порцию жаренной спаржи. Ему явно не очень нравилось это блюдо, но он вряд ли что-то мог поделать с новыми предпочтениями сестры, которыми она обзавелась после второй беременности. Лаванда была красивой женщиной. В первую встречу после длительного отсутствия Гермионы в Британии она этого не заметила, видимо, сильно отвлекаясь на Тео или бывшего парня. Но сейчас Браун предстала во всей красе.       Она была одета в малиновое платье-футляр с коротким рукавом и лодочки на высоком каблуке с цветочным принтом. На её шее висела тонкая жемчужная ниточка, а в ушах были такие же жемчужные гвоздики. Лаванда всегда любила оставлять свои волнистые волосы распущенными, добавляя в причёску ободки или косынки, но сегодня её лёгкие кудри были собраны в аккуратный пучок. Грейнджер могла бы запросто залюбоваться ею, если бы не тот бред, который с такой лёгкостью срывался с её губ.       — Поэтому я не думаю, что Маклагген действительно может стать профессиональным тренером, — закончила она, деловито отпивая глоток красного вина.       Рон скривился.       — Лав, он уже профессиональный тренер. Просто тренирует детей.       — О, ну да. Он, кажется, Малфоя-младшего тренирует, да? — Лаванда задавала вопрос Рону, но на одно мгновение бросила взгляд на Гермиону.       — Ага, — Уизли жевал спаржу, параллельно отвечая на вопрос. — Удивлён, что это так. Я думал, Малфой сам сможет натаскать сына.       — Видимо, он слишком занят работой, — протянула Лаванда.       Гермиона осмотрела всех за столом. Гарри был отвлечён, часто заглядывая в люльку к Джеймсу, а Джинни старательно держала себя в руках, незаинтересованно разглядывая скатерть. Рон был занят содержимым тарелки, пока Лаванда очень часто бросала взгляды на Гермиону.       — Не удивительно, что они с Асторией развелись. Малфой — законченный карьерист. Ему впору жениться на своей работе, — она закатила глаза.       Джинни рядом фыркнула.       — Откуда тебе вообще знать, почему они развелись?       — О, Джин, поверь, я это знаю. Мне известно, как рушатся отношения из-за людей, которые предпочитают карьеру и прочее банальной заботе о своём партнёре, — это прозвучало ядовито. Так сильно, что Грейнджер могла почувствовать капли яда на своём лице.       — Ну да. Гораздо лучше и вовсе не работать, сидя на шее своего партнёра, — в тон ей ответила Гермиона, растягивая последнее слово по слогам. Трудно было не заметить этот булыжник, который прилетел в её же огород.       Лаванда звонко рассмеялась, беря в руку бокал.       — Ну тебе-то нечего бояться, Гермиона, верно? У тебя ведь есть партнёр, который любит тебя. Кстати, где он? — она отпила глоток вина, не сводя с Грейнджер взгляда.       Гермиона мысленно зарычала. Точно мегера.       — Занят.       — О, так Тео к нам не присоединится сегодня? — притворно озабоченно поинтересовалась Лаванда, чуть наклоняясь к столу.       — Не присоединится, — за Грейнджер ответила Джинни.       — Жаль, но, Гермиона, не расстраивайся. Уверена, у тебя есть ещё кандидаты на его место. Ну, на тот случай, если Нотт окажется недостаточно заботливым.       В той тишине, которая воцарилась за столом после этой фразы, все присутствующие могли с лёгкостью услышать скрип зубов. Это Уизли-Поттер с диким раздражением ожидала неминуемого словесного столкновения с Лавандой Браун.       — Да? Думаешь, у меня припрятано ещё несколько кандидатов? — засмеялась Грейнджер, полностью откидываясь на спинку стула. — Брось, Лаванда. Едва ли у меня есть столько свободного времени.       — Гермиона Грейнджер, — протянула Браун, — у тебя всегда и на всё найдётся свободное время. Уверена, у тебя есть по мужчине на каждый день недели, — она это говорила так язвительно и остро, что вполне могла разрезать своим голосом пространство.       Гермиона внимательно смотрела на Лаванду, изучая её выражение лица. Она играла. И играла очень умело. Лаванда Браун была из тех женщин, которые с лёгкостью могли сыграть роль необразованной дурочки ради достижения собственных целей. Вероятно, для Браун этой целью стало круглое состояние Рона.       Они молчали несколько мгновений, прежде чем обе звонко засмеялись. Искусственно, разумеется. Но Джинни рядом выдохнула, а Гарри наконец-то снял купол Силенцио с себя, оставив под ним лишь люльку с Джеймсом.       Он окинул взглядом всех сидящих, задерживаясь ненадолго на смеющейся Гермионе.       — Я что-то пропустил?       — О, нет, Гарри. Мы просто обсуждали отношения Гермионы и Тео, — выпалила Лаванда.       Поттер стрельнул взглядом в Гермиону и еле заметно кивнул в сторону кухни.       — Джин, мне принести пирог? — он заботливо погладил жену по плечу. После этого жеста Джинни расслабилась окончательно. Кажется, всё это время она была натянута, словно пружина, готовясь выстрелить в любой момент.       — Да, пожалуйста, — улыбнулась она.       Гарри встал из-за стола, вновь смотря на Грейнджер. Она поняла всё без слов, к тому же ей и самой нужно было немного времени наедине с другом.

***

      — У вас всё серьёзно? — Гарри опёрся бедром о стол, стоя напротив Гермионы.       — Не могу пока сказать точно, — постаралась оправдаться Гермиона. — Мы ещё это не обсуждали.       Гарри вздохнул, проводя рукой по волосам.       — Гермиона, ты… ты знаешь, что это может быть опасно, — прошептал Поттер, на мгновение оборачиваясь в сторону двери.       — Я всё контролирую. Всё в порядке, не переживай, — она положила ладонь на плечо Гарри.       — Ты мне не расскажешь? — он устало сгорбился, просяще смотря на подругу.       — Нет. Ты же знаешь, это запрещено. Я сама знаю очень мало. И это меня жутко раздражает. Я как слепой котёнок тупо выполняю приказы даже без возможности прямой связи, — негодовала Грейнджер, запрокидывая голову.       — Тебе так и не удалось что-то узнать?       Гермиона сжала губы. Ей удалось, но Гарри нельзя было это знать. Никому нельзя было этого знать.       — Крохи. Этого мало.       Поттер кивнул.       — Кстати, я могу попросить тебя о помощи? — Гермиона полностью развернулась к нему корпусом, доставая из кармана платья два передатчика.