Viva London

      Они ехали молча, сердце Роджера обливалось кровью, когда он думал о том, что произошло. Ребекка беззвучно плакала и держалась за руку барабанщика как за спасительную соломинку. Девушка ничего ему не стала рассказывать, она просто не могла.       Когда они пропустили поворот в сторону дома Тейлора, Ребекка решила уточнить:       – Мы едем ко мне?       Она посмотрела на Роджера, который выглядел настолько мрачным, что становилось страшно. Молодой человек помотал головой и ответил:       – Нет, мы едем к Эттвуду.       Ребекка похолодела.       – Только не к нему, пожалуйста! – заливаясь слезами прошептала она. Девушка надеялась, что они поедут сейчас в безопасное место, где она сможет успокоиться.       Тейлор тяжело вздохнул и, нервно размяв шею, повернулся к Ребекке:       – Я не оставлю это так, ему придется ответить за то, что он сделал.       Когда машина остановилась у ворот поместья, Ребекка заметила Микки у входа в дом, он стоял под зонтом и с кем-то беседовал, широко улыбаясь. Стало так страшно, что хотелось снова бежать без оглядки подальше от этого места, от этого человека. Роджер сухо попросил Ребекку ждать его тут и, выйдя из машины, с такой силой захлопнул дверь, что, казалось, стекло разобьется на мелкие кусочки. Он не взял куртку, просто шел под дождем в одной футболке, он был так зол, что не замечал ни сырости, ни холода.       Эттвуд увлеченно обсуждал что-то со своим собеседником, но стоило ему заметить надвигающегося Роджера, как улыбка исчезла с его лица. Он собирался было что-то сказать барабанщику, но как только он поравнялся с Микки, то сразу ударил его кулаком по лицу.       Собеседник Майкла убежал куда-то в дом, оставив Тейлора и Эттвуда один на один. Удар был неожиданным и Микки едва смог сохранить равновесие. Как только мужчина отнял руку от места удара, Роджер заметил, что у того сломан нос. Эттвуд же, стерев кровь тыльной стороной ладони, с насмешкой произнес:       – Было бы что с таким рвением защищать, Тейлор!       Роджер замахнулся снова, но на этот раз Микки смог увернуться от удара.       – Какой же ты ублюдок, Эттвуд, – сказал Роджер голосом, полным презрения и ненависти, - ты заплатишь за все, что с ней сделал.       Следующий удар барабанщика пришелся в челюсть Микки, отчего тот пошатнулся и упал на землю. Роджер двинулся к нему, но из дома выбежала охрана, которую, видимо, позвал на помощь человек, беседовавший ранее с Микки, они скрутили Роджера.       Тейлор попытался высвободить руки, но не смог. Микки поднялся с земли, он дотронулся до челюсти и подвигал ей, чтобы убедиться, что она не сломана. Мужчина подошел к обездвиженному Тейлору и со всей силы ударил его в живот.       – У меня столько денег, что я смогу сделать с ней еще и не то, – Микки схватил Роджера за волосы, чтобы поднять его голову, и наклонился к самому его лицу, посмотрев в глаза. – И ты прав, за все это я заплачу кому потребуется.       Роджер снова попытался высвободить руки, но безуспешно. Эттвуд продолжил:       – Если я тебя еще хоть раз увижу где-то поблизости, или ты попытаешься мне мстить, я найду Ребекку, где бы она ни была, и закончу то, что начал.       Микки дал знак отпустить Роджера, и тот рухнул на колени. удар Эттвуда был таким сильным, что он не смог бы удержаться на ногах без посторонней помощи.       – А, кстати, раз уж ты здесь... – с насмешкой пропел Микки и отошел к своей машине.       Роджер в это время смог встать, а затем поймал то, что в него бросил Эттвуд. Тейлор рассмотрел предмет в руках, это был рыжий парик Сойер.       – Пока я тискал твою подружку, она обронила, – заметив, как побелело от злости лицо Роджера, он добавил, – я предупредил тебя, Тейлор, хоть шаг в мою сторону, и я отыграюсь так, что ни тебе, ни твоей шлюхе мало не покажется.       Микки зашел в дом, а Роджер так и остался на месте, продолжая смотреть ему вслед. Он возненавидел Эттвуда всей душой, но больнее всего ему было от осознания того, что он никак не смог защитить Ребекку, а этот подонок избежит наказания.       Дождь лил стеной, а Роджер так и стоял в одиночестве около входа в поместье Эттвудов, пока к нему не подбежала Ребекка и не обняла. Как только Микки скрылся из виду, девушка почувствовала в себе силы выйти из машины. Ей все это время хотелось помочь Тейлору, но она не могла преодолеть свой страх снова оказаться так близко к Микки. Стоило ей об этом подумать, как начинали накатывать воспоминания этого дня и всех предыдущих, которые смотрелись уже совсем под другим углом.       Роджер как будто очнулся ото сна, когда почувствовал объятия Ребекки, ему с еще большей силой хотелось ее защитить.       – Пойдем в машину, ты замерзнешь, – барабанщик приобнял девушку и двинулся вместе с ней к пассажирскому сидению.       Сев в машину, Тейлор снова обнял Ребекку. Она взяла его руку в свою и увидела разбитые костяшки пальцев. Роджер не чувствовал ни боли, ни холода, главным для него в эту минуту было обеспечить безопасность Сойер. На лице девушки снова появились слезы: ей было больно и обидно от того, что ее близкому человеку пришлось вытерпеть все это, а Микки ни за что так и не ответит, никто и не узнает, что произошло на самом деле.       Ребекка положила голову на плечо Роджеру, всю дорогу из ее глаз текли слезы, она сама не понимала были это слезы обиды от пережитого, или слезы счастья, что она снова может видеть Роджера, прикасаться к нему, обнимать и не отпускать ни на секунду больше.       Тейлор ни за что не хотел оставлять девушку одну, поэтому направился в сторону своего дома. Ребекка не осмеливалась просить о таком, она все еще не была уверена в том, что между ней и Роджером стало все как прежде, но очень обрадовалась, когда поняла, что поворот к ее дому они уже пропустили.       Сойер не представляла, как она может появиться в таком виде в особняке, она точно не хотела, чтобы Клео и Брук ее такую видели, но больше всего она боялась одиночества. Девушке казалось, что, как только она останется одна, Микки тут же придет за ней. Это все ощущалось как какой-то фильм ужасов, но происходящий наяву.       Роджер был обеспокоен состоянием Ребекки, он не знал, как может ей помочь, казалось, что любое неверно сказанное слово может перечеркнуть все разом. Дорога до квартиры Тейлора прошла в полной тишине, но ни для Ребекки, ни для Роджера это не ощущалось как что-то неловкое, было абсолютно комфортно молчать и просто быть рядом. Было ощущение, что они как будто читали мысли друг друга, были одним целым. Дождь прекратился, как только они подъехали к дому. Тейлор вышел из машины первый, открыл дверь и помог выбраться Ребекке, он взял девушку за руку и провел в дом. Переступив порог квартиры, девушка сразу почувствовала себя в большей безопасности, Роджер сразу проводил ее в душ, выдав девушке чистую и сухую одежду. После того, как Ребекка вернулась, он отвел ее на кухню и налил им обоим ромашковый чай, чтобы согреться.       Молчание прервал Роджер:       – Прости, я был идиотом, – парень наклонил голову и закрылся руками, – это из-за меня ты влипла во все это.       Из глаз Ребекки снова потекли слезы: она не хотела, чтобы Роджер чувствовал себя виноватым хоть в чем-то, ведь его вины здесь совсем не было. Девушка соскочила со стула и побежала к молодому человеку. Приблизившись к нему, она снова его обняла и нежно поцеловала.       Роджер не хотел, чтобы Ребекка видела его в таком состоянии, но не мог сдержаться. Сойер села к нему на колени и крепко обняла. Так они просидели несколько минут, которые казались мгновением. Ребекка обратила внимание на разбитые руки барабанщика:       – Их надо обработать, – девушка боялась дотронуться до поврежденных мест, чтобы не сделать Роджеру еще хуже, казалось, она ощущает боль Тейлора гораздо сильнее, чем он сам.       – Само пройдет, – музыкант не хотел расставаться с Ребеккой, ему было слишком хорошо находиться рядом с ней, он готов был целую вечность провести на этом стуле, лишь бы не отпускать ее из своих объятий.       Не было ничего неожиданного в том, что Ребекка все-таки высвободилась из рук Роджера, несмотря на то, что больше всего на свете она сейчас хотела быть с ним, чувствовать его тепло и вдыхать запах.       Обследовав несколько шкафов, Сойер нашла что-то похожее на перекись водорода, Роджер уже стоял около девушки. Она осторожно взяла его руку и начала обрабатывать раны. Ребекка старалась все делать настолько аккуратно, насколько это возможно, Роджер смотрел только на лицо девушки, не обращая внимания на боль.       – У нас ничего не было, – Ребекка не любила неясность, она чувствовала, что сейчас просто необходимо все прояснить, даже если было невыносимо больно, – ни на званом ужине, ни когда-либо еще.       Выждав пару секунд, чтобы дать девушке договорить, если она вдруг захочет продолжить, Роджер очень виноватым тоном, опустив голову вниз произнес:       – Я знаю.       Ребекка испытала такое облегчение от этих слов, какое она не испытывала никогда в жизни. Девушка уже и не рассчитывала на то, что Роджер когда-то ее простит, ведь она и правда делала то, что делать не должна была, но при этом, разумеется, никогда не переходила границы. Посмотрев в ярко-голубые глаза молодого человека, она снова провалилась в объятия музыканта, пытаясь сдержать слезы, которые в этот раз были скорее слезами счастья.       – Пойдем, я покажу тебе твою комнату, – Роджер видел, что Ребекке надо отдохнуть, этот день был слишком сложным, поэтому взял ее за руку и повел в спальню, – я сегодня посплю на диване.       Роджеру казалось это единственным правильным решением, Ребекке нужно было прийти в себя, их отношения были максимально запутанными, а выяснять этой ночью, кто они друг другу, казалось не самой лучшей идеей.       Роджер накрыл девушку одеялом, пожелал спокойной ночи и поцеловал в лоб. Ребекка схватила его руку, когда Тейлор уже собрался уходить.       – Останься, – глаза Ребекки снова наполнились слезами, а голос дрожал.       Сойер подвинулась, чтобы дать Роджеру лечь рядом. Она положила голову ему на грудь и продолжила:       – Тогда на ужине он позвал меня покататься, он выглядел нормальным, а ты знаешь, как я люблю машины, – Ребекка сделала паузу, – ...он казался нормальным.       Рассказ был сбивчивым, Сойер было тяжело произносить имя Эттвуда, поэтому она называла его просто «он», Роджер не прерывал рассказ, потому что боялся нарушить видимое спокойствие девушки, осознавая, что внутри у нее все бурлит и готово вырваться наружу в любой момент.       – Я только сейчас поняла, что иногда он позволял себе больше, чем следовало, – Ребекка всхлипнула.       Роджер еще сильнее прижал Ребекку к себе и поцеловал ее в затылок, когда понял, что она на грани. Девушка прикладывала все усилия, чтобы продолжить рассказ, это было жизненно необходимо для нее в данный момент, Сойер не хотела, чтобы между ней и Тейлором была хоть капля лжи или неизвестности, как выяснилось, этот путь не приводит ни к чему хорошему.       – Мне пришлось остаться у него, он меня убедил… Я заперла дверь, а утром, как только проснулась, отправилась домой, – Ребекка усмехнулась. – Дура, забыла, что была в его одежде, лучше бы я спала голой, чем в его шмотках. Потом после репетиции… кстати, ты знаешь, что он петь не умеет?       Роджер улыбнулся:       – Ну я подозревал.       – Мы записывали дуэт. Он – бездарность! – Ребекка даже слегка оживилась, – вечером он пришел ко мне, якобы «порепетировать», это было как раз в тот день, когда вы все уехали, и я осталась одна.       Ребекка вдруг снова погрустнела, она вспомнила, как ей было тогда больно, вспомнила ту пропасть, которая образовалась в ее сердце и позволила написать песню, наверно, лучшую из всех, что она когда-либо писала.       – Прости за это, я вел себя как обиженный ребенок, – Роджер вдруг вспомнил Клео и Веронику, которая привела его в чувство. Ведь благодаря ей, он смог побороть в себе тот эгоизм, который застилал глаза и не давал посмотреть на вещи трезвым взглядом.       – Меня очень смутило его поведение, я выгнала его, думала, это больше не повторится, но Сазерленд сказал, что нам надо ехать на его машине после репетиции, чтобы нас сфотографировали вместе, – Ребекка усмехнулась, – иронично, кажется, Брук и Клео сходятся в этих взглядах с нашим продюсером мечты.       Роджер усмехнулся, вспомнив ситуацию с репортерами после той вечеринки. Все это теперь казалось таким пустяком.       – Я просто мечтала оказаться побыстрее дома, а он не дал мне выйти из машины и… – Ребекка начала захлебываться слезами, этот эпизод было вспоминать труднее всего, она бы хотела вообще вычеркнуть его из своей памяти, чтобы никогда не возвращаться в тот лес.       Роджер аккуратно вытер слезы с лица девушки и поцеловал ее.       – Я смогла вылезти из машины и бросилась бежать… Роджер, я не могу так больше! – слезы градом полились из глаз девушки.       Роджер развернул Сойер к себе лицом и крепко прижал к груди. Это был крик о помощи, Ребекка устала от всего, что на нее навалилось, и Тейлор оказался одним из немногих, кто смог бы ее понять.       Рассказ забрал все силы девушки без остатка, в объятиях Тейлора она быстро уснула, а вот Роджер не мог перестать думать о том, что произошло и что пришлось вытерпеть Ребекке.       В какой-то момент ему показалось, что даже здесь они не находятся в полной безопасности, ведь Микки действительно может сделать все что угодно без какого-либо наказания. Желание защитить девушку было настолько сильным, что Роджер не сомкнул глаз ни на секунду: всю ночь он придумывал, как можно оградить Ребекку от всего этого, чтобы больше ей не было так невыносимо больно, как сейчас.