Психическое преимущество

      Для человека по типу меня война всегда была чем-то, на что я смотрел на экране компьютера или по телевизору. У меня было довольно посредственное понимание того, что она собой представляет. Ну, верно ведь? Когда ты смотришь, как компьютерные болванчики делают «пиу-пиу» в твою сторону, а ты, как настоящий Рэмбо, ставишь хедшот за хедшотом, опрокидывая тела на землю… Вся эта игровая утрированность, цветастый симулякр, начинает въедаться в голову. Банальность, переводимая в абсолют, и прочно закреплённая масс-медиа. Шутеры, РПГ, стратегии… В них ты всегда был кем-то значимым. Героем истории. Или командиром, который посылает на смерть других людей.       Но реальность совершенно не соответствует тому, что нам показывают продукты игровой индустрии. Я взглянул в зеркало, с трудом поворачивая тело. Невнятный, измождённый скелет, на который по ошибке натянули кожу и чуточку мышц поверх костей на сдачу. То, что я из себя в данный момент представлял, было похоже больше на жертву Освенцима, чем на героически спасшего вроде как кучу людей супергероя. Приспустив штаны немного, я взглянул на огромный шрам, идущий через всю ногу перпендикулярно оси позвоночника. Этот останется на всю жизнь, мне вообще чудом ногу спасли…       Когда твоя жизнь разделяется на «до» и «после», смысл многих вещей претерпевает изменения. Но тем не менее, несмотря на всё это… Чем больше что-то меняется — тем больше оно остаётся прежним. Я положил палец под глаз и оттянул нижнее веко вниз, с кривой усмешкой наблюдая за тем, как синюшная из-за постоянной нехватки сна кожа растягивается от физического усилия. Я пришёл в сознание несколько недель назад, но до сих пор не смог восстановиться. Это становится проблематичным, если быть предельно честным…       Несмотря на то, что ел я за двоих, а то и за троих, восстановление шло медленно. Это и не удивительно, учитывая то, что мне перерезало обломком бедренную вену, а в мозгах целый час было чуть ли не поллитра крови… Плюс заражение этой самой крови, плюс пневмоторакс, плюс куча прочего говна. Если быть предельно честным, моё выживание кажется мне каким-то неестественным в такой ситуации. Может, психосилы постарались?       К слову о них. Вот эта часть моей тушки, которая не понятно, завязана вообще на мозги или нет, чувствует себя уже ну просто чудесно. Кажется, потихоньку я подбираюсь к своему прежнему лимиту сил. А значит, если вдруг что, у меня получится защититься. От чего? Не знаю. Как? Не уверен. Но наличие пистолета и отсутствие угрозы лучше, чем отсутствие пистолета и отсутствие угрозы. Потому что угроза-то появиться может… А вот пистолет — не факт.       Я прошёлся по своей палате, медленно ковыляя и подволакивая ногу из-за проблем с опорно-двигательным аппаратом, пребывая в мрачных размышлениях о жизни. Врачи не говорят о том, когда я восстановлюсь. Их слова ограничиваются тем, что мне сказала Кристина: «то, что вы живы — уже невообразимое чудо», ну и оставили меня в подвешенном состоянии. Типа, адыхай. А что мне ещё остаётся-то в такой ситуации…       Как только разрешили вставать, я встал и начал ходить. Естественно, не без помощи… Помощи. Очевидно, кто уделял мне больше всего времени. На лицо помимо воли наползла слабая улыбка. Кира чуть ли не дневала и ночевала в моей палате, едва получила к ней невозбранный допуск. А так как кормить себя с ложечки я ей запретил, получив огорчённую мордашку в ответ, пришлось разрешить ей что-то другое.       Девушка помогала мне заново учиться ходить, и, справедливости ради, это была не та помощь, от которой я мог бы отказаться. Тело слушалось паршиво, как будто моя нервная система отклеилась от тела и забыла, как им управлять — но несмотря на все мои усилия и неумолимость в навёрстывании потерянных способностей к нормальному существованию, зрелище шестнадцатилетнего парня-инсультника было как минимум удручающим. Зато психосилы прям воссияли…       Кира, естественно, не утратила свой статус супергероини после того, как я попал в эту передрягу. Она всё так же шарахалась по заданиям, получала травмы и ранения, спасала людей и зарабатывала деньги на жизнь своей семье. Мой взгляд упал на неплохую раскладушку, которую мы всеми правдами и неправдами выпросили у персонала, расположенную у моей медкровати. Естественно, она отказывалась уходить домой, чтобы отдыхать там. Кажется, для неё кощунственной была сама мысль о том, чтобы оставить меня тут одного. Ну да, подземный комплекс, оборудованный по высшему разряду с интеграцией сверхсовременных технологий, никак не обошёлся бы без одного супера…       Впрочем, мне было грех жаловаться на её упрямство. Одному тут было вообще можно повеситься. Но как ни странно, в этом госпитале даже был свой бар… Куда пускали только тех пациентов, которым вообще можно было алкоголь употреблять. И весь состав Посейдона регулярно там зависал. Меня тоже приглашали, как можно догадаться, но во-первых мне по состоянию здоровья алкашку глушить нельзя, а во-вторых я туда тупо не дойду самостоятельно. А просить Киру помочь мне дойти до бара, чтобы забухать? Ха-ха, нет, у меня ещё есть остатки самоуважения.       Конечно же, был вариант пролевитировать, но… Если я буду использовать психосилы для замены функций собственного восстанавливающегося тела, которому требуется нагрузка — что из меня получится вообще? Гротескная летающая полумёртвая туша? Спасибо, откажусь.       Вот так, наворачивая круги по палате, изображающей из себя вполне обычную комнату с вполне обычным интерьером, я размышлял о вечном. Нет, не о том, «кто виноват и что делать», хотя это тоже вечный вопрос. Скорее, мысли мои были заняты тем, что я не хотел бы в них пускать. Я думал о той твари из аэропорта…       Несмотря на то, что у меня не было ни желания, ни сил на эти размышления, они всё равно меня подлавливали раз за разом. Как тут избежать напоминания о собственном поражении… Раз за разом прогоняя в сознании тот бой, мне не удавалось найти выхода из ситуации, который был бы на сто процентов в мою пользу. Но как тренировать то, что не имеет осязаемой величины? Я даже не знаю, как мне оценивать степень своего владения психосилами без практического применения! Не бегать же в поисках кого-нибудь, на ком можно попрактиковаться, так можно и головы лишиться. Не то, чтобы она мне была особо полезна, судя по моим успехам в попытках от неё избавиться…       Пожалуй, пора прекращать маяться этой хернёй и заняться чем-то продуктивным. Короткий взгляд, опять же, в зеркало определил судьбу моего дальнейшего свободного времени — я собрался провести его в столовой. Ну, как в столовой: это не была столовая в прямом понимании, скорее, нечто вроде ресторана дробь шведского стола. Почему, кстати, его называют шведским?.. Я моргнул пару раз, слишком сильно задумавшись этим вопросом, и тряхнул головой, выползая из палаты. Личных вещей у меня особо нет, а везде такой уровень охраны, что мама дорогая — даже оставь я тут дверь нараспашку то можно было ничего не опасаться. Правда, телефон я, всё же, взял с собой.       Коридоры госпиталя не были самой населённой его частью. По крайней мере, подземных уровней так точно. Как минимум те двадцать минут, которые я пытался преодолеть примерно полторы сотни метров до лифта, а потом ещё пятьдесят метров от лифта до столовой были безлюдны. Зато сама столовая…       Едва двери разъехались передо мной, по ушам ударил гомон оживлённой столовой. Пространство было разделено на своего рода «отсеки» полупрозрачными стенками, которые вырастали прям из пола — и, судя по всему, делали они это по запросу, а не стояли тут перед приходом людей, потому что закономерности в порядке их расположения мой мозг не обнаружил. Огоньки разумов располагались совершенно хаотично, однако всем компаниям было достаточно комфортно: какая-то двоица женщин в возрасте, явно высокопоставленных армейских чинов, спокойно рассуждала о нюансах охоты и рыбалки. Пять ну очень серьёзных девушек лет тридцати сидели за столом со включённым голографическим проектором, показывающим какую-то карту. Командирский состав какой-то очередной группы, судя по обсуждению… А, вот и Посейдон.       Взвод присутствовал не в полном составе, но и одного полного отделения хватило, чтобы занять немалую долю пространства. Я, держась за стеночку, поковылял в сторону, собственно, еды, чтобы набрать себе побольше всякого вкусного, но меня спалили прямо на середине путешествия. Ну, оно и не мудрено, я несколько минут пробирался между столами и отсеками. Спецназовки тут же оживились, зазывая меня к себе, и я во избежание попыток притащить меня силком, со вздохом вынужден был сменить цель своего длительного путешествия. Естественно, напрочь отказавшись от помощи. Одна из оперативниц упорхнула за едой, которую я попросил взять, не став даже задавать вопросы по поводу того, почему я наговорил на три порции.              — Привет, девочки, — слабо улыбнулся я, плюхаясь на кресло и заработав пару обеспокоенных взглядов, но, всё же, в значительной мере получив в ответ такие же улыбки. — Как ваши дела? Ещё не спились тут без твёрдой мужской руки, чтобы следить за вашими пропащими задницами?       — Твоими стараниями живы и здоровы, — махнув рукой в воздухе, хмыкнула рыжая, сидящая дальше всего от меня. Имён их я не знал, да и узнавать не торопился, потому что всё равно забыл бы. — Если что, я сейчас не стебусь над тобой, ага. Дерьмово выглядишь, псих. Тебе точно вставать можно?       — Чувствую я себя примерно так же, как и выгляжу. Вставать разрешили, потому что я пообещал всё равно встать вопреки запрету, а с бессильным полуинвалидом, как известно, шутки плохи, — покивал я, вызвав смешки у девушек. — А чего псих-то?       — Не обращай внимание, это так… — отозвалась другая оперативница с длинными чёрными волосами, завязанными в косу.       — Это так — что? — подозрительно уставился я на неё, заставив девушку поёрзать.       — Это Алина говорит о том, что «псих» в данном конкретном случае не является оскорблением, на самом деле, — тихо уточнила самая низкая из девушек компании, сверкнув в мою сторону изумрудами своих глаз. Какой-то ну очень яркий цвет, даже удивительно. — Просто как-то само по себе прилипло, потому что то ли «пси-силы», то ли «психосилы», как выражалась мать-командир, а выговаривать это долго. Поэтому «пси-х».       — Пси-хрен, что ли? — удивлённо склонил я голову набок, отчего рыжая подавилась и хрюкнула от смеха, пытаясь не задохнуться из-за того, что рассмеялась прямо посреди поедания гуляша. Остальные вежливо прокашлялись. — Нет, я, в принципе, мотивацию словообразования понимаю, но то такое. Дело житейское.       — Ну да, что-то вроде того, — покивала Алина, дёрнув косой. — Нас скоро выписывают, к слову говоря. Договорились так, чтобы всех выписывали одновременно. Кому-то больше времени восстановиться, кому-то отдохнуть… Ха, а кому-то ещё одна медалька на грудь!       — А где Лика? — поинтересовался я, за что на мне мгновенно скрестились взгляды всех оперативниц, после чего они хитро переглянулись кто с кем горазд, улыбаясь на все лады.       — Мы, в принципе догадывались, что наша командир позволяет мальчикам определённые вольности, но чтобы настолько? Вы уже успели, или ещё нет? — поинтересовалась зеленоглазая, вызывая у меня приступ недоумения.       — Успели что? — вопросительно взглянул я в её сторону. — Она навестила меня всего-то раза три или четыре. В основном справлялась о здоровье, ну и поблагодарила от имени всего отряда за спасение.       — Ага. Так мы и поверили, — фыркнула оперативница, подпирая подбородок рукой и ехидно зыркая в мою сторону с ну очень намекающим взглядом. — Чтобы наша стальная майор ходила к кому-то больше одного раза, да ещё и на имена перешла? Она даже нас навестила по одному разу, и то, чтобы проверить, что мы там не сдохли мимоходом. Ну и попинать трупы, если сдохли, на предмет возможности возвращения к жизни.       — Девчат, ну хватит глупости говорить… — вздохнул я. — Ваши гнусные и пошлые намёки не означают, что я, человек чести, стал бы приставать к женщине, которая старше меня втрое. Она мне в матери годится! О чём вы вообще?       — А это здесь при чём? — недоуменно прозвучало сразу несколько голосов, явно озадаченных моими словами, и я чуть было не прикусил себе язык с досады. Ёбаные правила не менее ёбаного мира… Постоянно я забываю о том, что для них это нормально! Рыжая даже еду свою отставила.       — Так-так, кажется, нашего спасителя приложили по башке сильнее, чем можно было ожидать… — досадливо протянула она, стуча указательным пальцем себе по губам. В этот момент с моей едой вернулась девушка, которая по моей просьбе пошла её забирать.              На некоторое время я просто выпал из диалога, не совсем понимая, что вообще сказать. Отчего-то было стыдно, что для меня они всё ещё на одно лицо. Я с трудом различал их между собой, особенно не зная имён, за исключением целого одного. Перед глазами всё ещё маячили маски бронекостюмов, вороша сознание далёким эхо выстрелов. Я с силой сжал веки на пару секунд, медленно выдыхая. Со мной определённо что-то не так. Моя собственная сила тоже была напряжена, как будто ожидая, что в любой момент что-то случится. Это была, наверное, её естественная реакция на то, что я был на грани.       Естественно, бойцы спецназа не упустили эту мелкую деталь, но не стали акцентировать на ней внимание. За что им огромное спасибо. Кажется, иллюзия нормальности, возникшая из-за того, что в последнее время я был чуть более, чем поглощён переживаниями, помогала. Они переговаривались о чём-то своём, отпуская колкие замечания и пошлые шутки. Постепенно мне удалось взять контроль над собой обратно в свои руки. По крайней мере, в отличие от кошмаров, меня не преследовало это омерзительное чувство чужого взгляда. И запахи были на своём месте. А звук, который показался мне эхом выстрелов, на поверку оказался всего-навсего чьим-то рингтоном, похожим на них.       Как только я закончил со своей едой и засобирался на выход, оставляя девушек из отряда Посейдон одних, зеленоглазая проводила меня, помогая идти. И уже у самих дверей, тихо шепнула мне, придерживая за локоть:              — Я скажу тебе, наверное, очевидную вещь, но прими её во внимание: если тебе тяжело, и ты не знаешь, как с этим справляться — обратиться к специалисту не навлечёт на весь твой род до седьмого колена несмываемое клеймо позора. Серьёзно. Мы все через это проходили в каком-то смысле. Особенно после первого боя.       — Спасибо, я… Я как-нибудь попробую. — Меня хватило лишь на слабую улыбку и кивок. Внутренности скрутило холодной волной стыда. Я аккуратно высвободил руку и бросил короткий взгляд на компанию оперативниц, машущих мне руками на прощание. Они собрались ещё посидеть в столовой. Я махнул рукой в ответ, пусть и с трудом. — Просто как-то всё это навалилось внезапно…       — А ты, типа, думаешь, что такое дерьмо заранее предупреждает о том, что оно случится? — иронично выгнула бровь моя собеседница, криво усмехнувшись и хлопнув меня по спине, отчего я едва не отправился на свидание с полом. — Выздоравливай, супер. И, если вдруг что случится, не стесняйся — пиши нам. На гражданке пушками не машут, но, знаешь, мы и без них можем кому-нибудь ебло в бараний рог скрутить.       — Спасибо, — прокряхтел я, потирая спину и недовольно поглядывая на неё. — Буду знать, что у меня теперь в шаговой доступности толпа профессиональных мордоворотиц, готовых свернуть для меня шею любой бяке, которая меня обидит. Прям представляю себе типичную картинку из какого-нибудь паблика…       — Ты можешь смеяться или ехидничать, но ты нам всем жизни спас. — Она очень серьёзно взглянула мне в глаза, скрестив руки под грудью. — Наша сестра такое не забывает. Так что серьёзно, если нужна будет помощь то мы с радостью выручим. Хотя, конечно, и забавно говорить такое суперу, но…       — Нет, спасибо. В самом деле. — Я улыбнулся, в этот раз намного более искренне, чем в прошлый. — Приятно знать, что есть кто-то, кто ценит то, что ты делаешь… Ну… Если появится желание, когда я выпишусь и приведу себя в порядок, можно будет как-нибудь всей дружной толпой сходить куда-нибудь.       — Ого. Смельчак, однако, предлагать совместное свидание такому количеству девушек, — усмехнулась оперативница. — Видать, у суперов и стандарты повыше, да?       — Да ну тебя, — вздохнул я и, развернувшись, почапал вдоль стеночки в сторону своей палаты под многообещающее хихиканье девушки за спиной. Кажется, я так её имя и не удосужился спросить…       

***

      Двери лифта плавно разъехались в стороны, безразлично выпуская из своего металлического чрева несколько человек. Они быстро разошлись каждая в нужную ей сторону, кто-то возвращаясь с этажа, на котором был расположен спортзал, кто-то возвращаясь с обеда, а кто-то, как одна высокая платиноволосая красавица, возвращался к себе в палату. По крайней мере, Кира, плавно шагающая по коридорам госпиталя, уже считала её в той же мере своей, в которой и его обитателя.       Последние несколько недель не были для неё лёгкими. Да они, в принципе, ни для кого из окружения её альтер-эго не были лёгкими… Их «клуб суперов» киевского пошиба был на ногах уже которые сутки, гоняясь за разного рода швалью, повылезавшей из нор после теракта. Как будто эта бойня дала толчок кусочкам отвратительного домино из на первый взгляд совершенно не связанных между собой событий. Однако что в штабе, что между суперами, что среди людей ходили осторожные слухи и мрачные предположения на счёт природы происходящего в зоне отчуждения. Ещё и в Сибири начался какой-то невнятный ахтунг, который сорвал с места чуть ли не половину исследовательского состава аномалий из России и соседних ей стран. Как минимум четверть украинского, беларуского, прибалтийского и скандинавского контингента учёных-аномалиеведов, о которых Кире было известно по долгу службы, свалило в ледяные пустоши на третьей космической.       Девушка вздохнула, чувствуя, как её плечи, спина и почти целиком ноги гудят от усталости и напряжения. Три перехвата за день и один за ночь. Ей даже расслабиться было некогда… За редкими исключениями. Она улыбнулась, заправляя платиновый локон, выбившийся из причёски, за ухо, и поправила лямку рюкзака на плече. Каждый раз, возвращаясь сюда, она больше не испытывала тянущее чувство беспокойства — воспоминания о собственных ранениях заменили собой новые, намного более приятные.       Дверь палаты отъехала в сторону, открывая вид на меланхолично перебрасывающего между руками какую-то безделушку парня. Больничная одежда, состоящая из штанов и рубашки, на нём висела, как на вешалке, ввиду болезненной субтильности, даже анорексии, скорее — но Кира видела достаточно последствий тяжёлых битв, чтобы её не пугало подобное. Острые черты лица, подчёркнутые худобой, исказились невесёлой усмешкой, когда парень, поглощённый собственными мыслями, закрутил шарик вокруг своей оси в воздухе между ладоней. Кира почувствовала, как её собственные губы растягиваются в улыбке.       Её не отталкивало подобное. Чем больше времени проходило, тем больше в ней укоренялось желание… защитить его. Прижать к себе, спрятать от чудовищной жестокости несправедливого мира, стащить частичку этого неподъёмного груза с его плеч. Ярослав был странным парнем. В нём было мало черт, присущих обычным мужчинам, таким, как, например, её отец. Многие люди говорят, что девушка выбирает себе парня по примеру собственного отца — похожего на него, обладающего его чертами.       Психологически, подобное было понятно: отцовская фигура была одной из самых важных во взрослении девочки. Отец заботился о ней с самых младых ногтей. Выполнял всю работу по дому, готовил еду, сидел с ней и её сёстрами за домашними заданями в школе. Готовил к поступлению в университет. Он был мягким, добрым, отзывчивым, неконфликтным… Его невозможно было обнаружить в мрачном расположении духа, он всегда, казалось, скорее десять раз отступит, чем один раз схлестнётся с кем-то даже в словесной перепалке. Никогда не отказывался от помощи, особенно помощи своих жён и детей. С радостью принимал внимание, и оказывал его сам. И это было нормально. Она любила отца таким, каким он был, но родилась Кира женщиной — и ей было предначертано быть добытчицей, защитницей, сильным плечом, на которое можно было опереться.       Ярослав был полной противоположностью того, что она в стереотипном понимании могла бы назвать определением слова «мужчина». Его выводили из себя, пусть это и было почти не заметно, даже случайные намёки на его слабость. Он практически не принимал ни от кого помощь, если мог справиться сам. Кажется, в некоторых вопросах это было чуть ли не делом чести — как, например, в поедании пищи, хотя для тяжело больных людей любого пола было нормально получать подобную помощь. Если бы она оказалась в состоянии, в котором оказался он…       Девушка нахмурилась, задумавшись об этом. Не было бы удивительно для такого молодого парня ожесточиться после опыта, который у него был в аэропорту. Настоящая бойня… Её сердце сжималось от боли каждый раз, когда она думала о том, что никогда раньше не бывавший в таком переплёте мальчик внезапно хлебнул крови столько, сколько иной человек за всю жизнь не увидит. Какие шрамы остались на душе у бедняги было известно лишь ему одному. И, тем не менее, он сделал всё и даже больше, чем всё. Без него вся эта операция была обречена на провал с момента записи на диск.       Но как и в день их знакомства, как бы недавно оно ни было, он старался не вовлекать никого в собственную беду, оставаясь весёлым и сочувствующим. Добрым. Надёжным. Кире, отчего-то, вспомнился разговор с одной из бойцов спецназа, которые были в тот день с ним. А точнее то, как она описала прикосновение его силы. И Кира не могла не отметить, что психическая сила Ярослава была практически идеальной его копией. Как супергероиня сама по себе, она понимала, какую огромную ответственность такая сила возлагает на человека. Не могло быть никак иначе.       Через считанные мгновения после того, как она пересекла центр комнаты, приближаясь к кровати, девушка почувствовала осторожное, почти нежное прикосновение к своему разуму. Это чувство было невозможно описать словами в физическом понимании… Знание, смешанное с предчувствием, как будто кто-то поместил в её голову чёткое, осознанное понимание какой-то константы мира. Аксиоматическое, естественное, как дыхание: для неё каждый раз, как она испытывала это, был словно вновинку — но, в то же время, знакомый, будто происходивший тысячи раз до этого.       Ярослав, как супер с силами, необъяснимыми ни на каком из уровней их существования, был очень вежливым и осторожным в своём использовании этих сил. Почти параноидальным в попытках не переступить какую-то черту, которую сам для себя провёл. Кира чувствовала, что это так, но не могла понять — что же именно его гложет. Но каждый раз, как они встречались, её партнёр давал ей понять, что он смотрит на неё. Не глазами, нет. Так, как умел и мог только он. Супергероиня не питала никаких иллюзий по отношению к себе: возжелай он остаться незамеченным, она бы даже не заподозрила, что сидящий на кровати и смотрящий ей в глаза парень имеет всё её естество открытым для собственного взора.       Да и, будучи честной с самой собой, не то, чтобы её это в принципе волновало.              — Привет героическому составу не менее героического города, — помахал ей рукой Ярослав, с трудом выдавив из себя улыбку. Усталость была написана на его лице заглавными буквами, особенно под глазами. — Как проходит день?       — Мимо, — фыркнула Кира, бросая рюкзак куда-то в угол и потягиваясь. Её повседневная одежда была ничуть не менее помята, чем она сама, но обращать на это внимание было уже поздно. — Как ты сам? Всё хорошо? — тихо спросила она, приземляясь на кровать рядом с ним. Парень легонько боднул её в плечо, уперевшись головой и оставшись в таком положении.       — Всё было настолько хорошо, насколько вообще может быть в моём положении, пока ты не пришла. Сейчас стало намного лучше. — Он закрыл глаза и потянулся руками вперёд, обхватывая её в области талии. Сердце Киры пропустило удар, посылая волну тепла в живот. Девушка ответила взаимностью на жест, осторожно обнимая хрупкую фигуру парня. Казалось, будто её усталость и боль в мышцах отступали от одного его вида и прикосновения. — Ты выглядишь и ощущаешься очень уставшей. Сейчас у всех ауксиллий и полиции до чёртиков работы… Мне почти стыдно, что я сейчас не в состоянии выйти на улицы вместе с тобой. Я могу сделать так, как обычно?       — Иногда я чувствую себя виноватой, что каждый раз я прихожу к тебе убитая, хотя, вроде как, должна быть бодрячком. И в итоге, опять же каждый раз, ты мне помогаешь. Заставляет задуматься, кто тут женская фигура, — хмыкнула Кира, нежно водя пальцами по коже руки Ярослава, почти не ощущая под ней мышц. Тот издал раздражённый стон, отрывая голову от её плеча и перекладывая её чуть выше, поверх плечевого сустава. Ярко-голубые, как небесная лазурь, глаза парня нащупали взглядом её собственные. Она бы нагло соврала, если бы сказала, что они не были безумно красивыми. Всегда ли они были такого завораживающего цвета?       — Я бы отвесил тебе подзатыльник, будь у меня силы, вредная ты задница, но я пожалею твою причёску. Сколько раз можно говорить, что я в этих четырёх стенах с тоски и безделья подыхаю? Если я могу хотя бы как-нибудь помочь, я буду это делать. Точка. — Кире даже не надо было давать разрешение вслух — он без малейших усилий прочитал её согласие, будто взмахом руки поднимая дрейфующий на поверхности озера листик. В одно мгновение усталость и боль начали отступать, оставляя после себя чуть ли не звенящую пустоту. Девушка вздохнула, расслабляясь, но тут же наткнулась взглядом на хмурое лицо Ярика. — Так лучше. Иногда мне кажется, что ты загоняешь себя слишком сильно, Кира. Ты совсем себя не жалеешь. Там что, без тебя вообще не могут обойтись? Я понимаю, ты супер и всё такое… во всех смыслах… но серьёзно.       — Рук не хватает, — виновато улыбнулась девушка, чувствуя себя неловко из-за того, что заставила его беспокоиться. — Сейчас очень много проблем возникло единовременно. Приходится разбираться всем, кого могут привлечь. Но я в порядке, честно! Ничего особо сложного для девушки вроде меня. Я их одной левой вообще… — хотела было продемонстрировать Кира, какой левой кого она, но вспомнила, что в данный момент на этой левой руке отдыхает её парень и поубавила прыть. — Ну, ты понимаешь. Однако, мне кажется, скоро всё вернётся на круги своя.       — Если эти круги ещё не уплыли далеко в океан… — со вздохом и присущей ему мрачностью в выборе эпитетов протянул Ярослав. Пальцы одной его руки пробежались по коже девушки вверх, заняв позицию под нижним правым ребром и послав лёгкую дрожь вдоль её позвоночника. — Знаешь, Кира… Я всё никак не могу избавиться от ощущения, что мы знатно так оподливились. Какова вероятность того, что на самом деле те ракеты не убили то, что мы так пытались отправить в могилу? Что если… что если эту тварь вообще невозможно убить? Мы даже не знаем, что она из себя представляет. Это человек? Демон? Дух? Какая-то другая тварь? Я ищу ответы на вопросы, которые не дают мне покоя, но чем больше ответов я на них даю — тем больше вопросов возникает к самим ответам…       — Всё будет хорошо, — тихо шепнула она ему на ухо, одной рукой гладя его по затылку. В голосе парня слышалось беспокойство, граничащее с отчаянием, и Кира прижала его к себе сильнее той рукой, которая покоилась на его предплечье. — Если мы не сможем справиться с тем, что там было — мы просто позовём тех, кто сможет. Правильно же?       — А что если никто не сможет? — вопросительно взглянул он ей в глаза. — Я был единственным, кто имел шансы сражаться с этой… хуйнёй неведомой. Сколько ещё в мире людей, способных пойти против чего-то подобного и иметь шансы хотя бы на выживание, не говоря уже о победе?       — Ну, слушай, Ярик, ты перегибаешь, — улыбнулась супергероиня, приглаживая волосы парня. Тот слегка склонил голову набок в жесте недоумения. — Мы, вообще-то, вторжение пришельцев отбили, да и целую кучу другого дерьма, вылитого нам на головы вселенной, тоже пережили. Тебе стоит верить в человечество немножко больше, чем сейчас.       — Я верю в человечество, — согласно кивнул тот, слегка смещаясь, чтобы ласково потереться носом об её шею. Девушка не смогла сдержать улыбку, чувствуя тёплый прилив нежности одновременно с настоящим теплом, поселившимся в груди. — А ещё в тебя верю. Даже не знаю, что бы я без тебя вообще делал…       — Умирал бы тут со скуки, скорее всего, — хихикнула Кира, доворачивая свой корпус так, чтобы её партнёру было удобнее опираться на неё. Ну, или воспользоваться ею в качестве подушки. У неё в распоряжении было целых две, которые она с радостью предоставит ему в любое время суток. Девушка едва не закашлялась от собственных мыслей, покраснев от осознания того, в какое русло они соскочили. «Нет, так совсем нельзя… Я не могу просто взять и воспользоваться в своих интересах его текущим беспомощным состоянием. Это мерзко. Возьми себя в руки, женщина!» Затерявшись в своих мыслях, она заметила пристальный взгляд двух кусочков летнего неба только спустя некоторое время. — Что-то не так?       — Ты слишком громко думаешь, Кира. Мне приходится прилагать сознательные усилия чтобы не услышать твои мысли. — Ярослав, будучи с ней по сути одного роста, сейчас вынужден был отодвинуть нижнюю часть тела чуть назад, чтобы положить подбородок ей на грудь. Кира отчаянно покраснела, внезапно вспомнив, что человек, обнимающий её сейчас, как-никак умеет неиронично читать мысли. — И нет, я не делаю это намеренно, а также не копаюсь в твоей голове. Честно. Просто… А, ладно, мне даже оправдываться стыдно…       — Стыдно? — Волна удивления смыла смущение напрочь, заставив супергероиню часто заморгать, уставившись на Ярослава. Тот поёрзал, чувствуя себя немного неловко. — Почему? Что-то не так?       — Всё… Всё не так. Моя сила — «не так». Я — «не так». — Ярослав отстранился на секунду, тяжело вздохнув. На его лицо наползла тень. Кажется, его грызли какие-то сомнения. — Тебе вообще не страшно рядом со мной находиться?       — Э? — не очень умно выдавила из себя единственный звук Кира, отчаянно пытаясь понять, о чём вообще говорит её парень. — Э-э-э… Э?! — ничуть не более умно продолжила она использовать всё тот же звук, чтобы выразить своё недоумение, ошеломление и озадаченность одновременно. — О чём ты вообще? Я не понимаю. Серьёзно!       — Два и два сложить не пробовала? — буркнул он, теребя кончики пальцев друг о друга. Девушка начинала слегка нервничать, чувствуя, что понимание ситуации ускользает от неё. Она придвинулась ближе, беря правую ладонь парня в свои руки и вопросительно смотря на него в надежде, что он объяснится. — Я знаю, на что я способен. Моя сила противоестественна для всего человеческого. По-хорошему, никто не должен быть способен влезать в головы другим людям и творить там, что вздумается. И я не просто о том, что я могу читать мысли. Я… знаю, что я могу делать абсолютно точно то же самое, что и Кровавый Шёпот. В этом нет ничего сложного. — Ярослав нахмурился, играя желваками на скулах. Его рот слегка искривился в непонятной, но явно мрачной эмоции. — И меня это пугает. Меня пугает это наше сходство. Тварь из аэропорта, превратившая целую толпу народу в безумных, бездумных кукол, послушных её воле… Это же просто моё кривое отражение. Кривое, кровавое отражение моей собственной силы. Я даже не знаю её природу! Что она такое, как она работает…       — Сказать тебе честно? — спокойно спросила девушка, поднимая свои руки на уровень его лица и кладя ладони ему на щёки. Повернув голову Ярослава в свою сторону, она взглянула ему в глаза. — Я вообще об этом не думаю. Ну вот серьёзно. Совсем. Твоя сила это инструмент. А ты — мастер. Как моя паутина не управляет мной, так и твоя психосила не может указывать тебе, что тебе делать, а что не делать.       — И тебе не страшно от осознания того, что я могу влезть тебе в голову и натворить там делов? — сдавленно пробубнил он из-за того, что его щёки и, как следствие, губы сжимали сейчас руки Киры. Девушка весело рассмеялась, прижимаясь к его лбу своим и закрывая глаза.       — Господи… Какие же глупости у тебя на уме… Если мы не будем доверять нашим героям — тем людям, которые ставят свою жизнь на кон ради нас, то кому вообще мы можем доверять? Я знаю, что ты не плохой человек. Я верю в это всей своей душой. — Она мягко провела пальцами по его щекам, открыв глаза и отодвинув свою голову чтобы встретиться с ним взглядами. — Ты тоже должен верить в мою веру в тебя. Мне нечего скрывать от тебя. Да, на моих руках немало крови, и в моём прошлом не то чтобы мало вещей, о которых я сожалею. Но если бы меня тысячу раз поставили перед выбором, чью жизнь я оборву: бешеной суки с пистолетом, угрожающей ребёнку посреди улицы, своими руками, или ребёнка, своим бездействием… Я тысячу и один раз выбрала бы вырвать глотку той твари, которая решила, что имеет право распоряжаться чужими жизнями.       — Тысячу понятно, а один раз после этого? — вопросительно моргнул Ярослав, заинтригованный этой ремаркой. Кира прокашлялась, пытаясь придумать, что ответить, но парень уже понятливо кивал: то ли выудив ответ из её головы, то ли просто в шутку. — Ясно, у кого-то проблемы с математикой. Сколько пальцев? — показал он два пальца, подняв их на уровень глаз девушки. Та лишь вздохнула.       — Очень смешно. Такой драматичный момент испортил.       — Что?! — возмущённо уставилась на неё пара голубых глаз. После укола взглядом последовал уже намного более физический тычок пальцем в живот. Девушка потёрла место попытки заставить её чувствовать себя виноватой, но чувство вины, почему-то, отказывалось появляться. — Это, между прочим, не я тут клинический гуманитарий! И, смею заметить, в твоём случае это даже дипломом подтверждено!              Кира не могла не улыбаться, созерцая то, как мило дуется её парень. С одной стороны, умом она понимала, что такая резкая смена темы была явно не в его репертуаре. С другой… с другой она была просто благодарна, что он не стал развивать её дальше, потому что говорить о человеческих жертвах на заданиях ей было, мягко говоря, не очень приятно. Да, они были неизбежны. Да, судьба супергероини — это не сюжет для телевизионной рекламы, и, как и полицейские порой, ауксиллиаты и государственные суперы убивали людей. Чаще всего злодеев с параестественными силами. Но здесь и сейчас она хотела вынести реальность за скобки, оставив только атмосферу спокойствия и умиротворения, позволяющую её перегруженному сознанию стравить давление.       Мысли девушки практически неосознанно вернулись к вопросу Ярослава. Боится ли она его силы… Боится ли она того, что он может с ней что-то сделать помимо её воли. Пытаясь найти ответ на этот вопрос, возможно, даже уличить себя в лукавстве, она снова пришла к одной чёткой мысли: а какая ей разница? Существует ли хоть одна причина, по которой ей нужно беспокоиться об этом? До тех пор, пока ей хорошо, она будет делать всё, чтобы это так и оставалось. Хорошо — означает, что будет не плохо. Много думать — вредно. Вредно — это плохо. Мысленно кивнув самой себе, она удовлетворилась выстроенной причинно-следственной связью и вернулась в реальность, из которой выпала во время размышлений.              — Ты в детстве космонавтом не хотела стать? — внезапно спросил задумчиво блуждающий по её телу взглядом Ярослав. Брови Киры поползли вверх. Случайные вопросы не были её коньком… Она вообще лошадей в своей жизни не видела.       — Да нет, вроде… В детстве я хотела стать миллионером, потому что, как оказалось, зарабатывать деньги это сложно и неприятно. А ещё вставать по утрам, выдирать старые гвозди из дерева в беседке и пить касторку.       — Касторовое масло в смысле? — полезли из орбит глаза парня. Он даже рефлекторно отвёл голову назад, смешно прижимая подбородок к шее в жесте притворного ужаса. — Из какого века у тебя родители вылезли?       — Из того, в котором разного рода неприятные состояния здоровья лечат «тем, что папа сказал»… — тяжело вздохнула она, слегка дёрнувшись от воспоминаний. Как будто сейчас вот-вот к её рту поднесут ложку с мерзкой жижей, которую нельзя выплёвывать под страхом отлучения от церкви святой печеньки после ужина. — А дедушка у нас старой закалки… И спорить с ним побоялась бы даже моя мама. Но не суть. К чему вопрос-то был? При чём тут космонавтика?       — Да потому что у меня такое ощущение, что у тебя пинг с Землёй полминуты временами, — фыркнул её партнёр, делая из пальцев «телефон» и прижимая его к уху в утрированном жесте, визуализируя свои слова. — Пш-пш, Земля вызывает Киру. Молчание. Молчание. Звук диал-апа. И только потом ты реагируешь. Если это не практика жизни на Луне в земных условиях — то я не знаю, что это.       — Может быть и так, — хмыкнув, пожала плечами девушка. Её взгляд на секунду задержался на руке Ярослава, с которой сполз рукав, оголяя множественные следы от катетеров. — Лучше чем ничего, да?       — Правильно. Хотя бы иногда говорящая подушка-обнимашка лучше, чем не говорящая вовсе, — с умным видом покивал тот. Кира поперхнулась.       — Это ещё что за низведение одной из лучших суперов Киева до подушки-обнимашки? — иронично приподняла она бровь, скрестив руки на груди. Её парень с предельно серьёзной миной сжал её плечи руками, подсаживаясь ближе, и проникновенно посмотрел ей в глаза, будто готовясь раскрыть ей истинную суть вещей. Тайну, само произношение которой вслух может пошатнуть основы мироздания. Принести в её разум смятение и подвергнуть нерушимые столпы аксиом вселенной сокрушительному падению в бездну.       — Потому что ты она и есть. Мягкая, удобная подушка, которая ещё и сама тебя обнимает во сне, тёплая к тому же. А в текущем моём состоянии я не откажусь от тёплой подушки ночью. Вопросы есть? — всё так же серьёзно спросил он и, не дав ей ни мгновения на ответ, тут же гаркнул: — Вопросов нет! Отставить попытки отвертеться, рядовой Подушка, вы обречены на обнимашки!              Кира со вздохом приняла свою судьбу, внешне демонстрируя, насколько же она оскорблена таким к себе отношением: нахмуренные брови, поджатые губы, недовольный взгляд, пальцы скрещенных рук, стиснувшиеся на собственных плечах. Не хватало только мультяшной грозовой тучки над головой, чтобы подчеркнуть её мрачное недовольство тем, что её профессионализм так жестоко оскорбили. И играла она это так убедительно, что любой посторонний мог бы искренне поддаться впечатлению, что субтильная фигура, сжимающая её плечи своими измождёнными пальцами, заработала кровную вендетту вплоть до какого-нибудь поколения своих потомков.       Но только посторонний, так как Ярослав видел её насквозь — возможно, даже буквально, а не только фигурально. Она не могла сказать наверняка, так как предел его возможностей был слабоосязаем даже если сильно попытаться дать волю воображению. Сознание девушки чуть ли не искрилось от удовольствия и слабо контролируемой радости, отчего все попытки удержать этот фасад были зарублены на корню непроизвольной улыбкой, наползшей на её губы. Кира заливисто рассмеялась, больше не в силах себя сдерживать, и прижала ладони к лицу лодочкой, зажимая указательными пальцами нос. Издав, тем не менее, пару сдавленных хрюкающих звуков в попытке успокоиться, она глубоко вдохнула и выдохнула несколько раз, позволив, тем не менее, ещё нескольким хихиканьям вырваться из груди.              — Ох… Ну не Скамейка и на том спасибо... — утирая выступившие в уголках глаз слёзы, выдавила она из себя, заработав недоуменный взгляд Ярослава.       — О чём ты гово… Фу-у, Кира! — скривился он, едва только прочитав в её сознании предельно чёткий образ, который сейчас визуализировало её воображение. Издав отвращённое «бр-р-р» парень поёжился от дрожи, прокатившейся по коже холодной волной испанского стыда. — Тебе вообще не стыдно?       — Эй, я не виновата, что у меня подруга только недавно дембельнулась и сочла своей первостепенной задачей рассказать все анекдоты, которые ей по долгу лямки положено было знать! — всё ещё хихикая, ответила девушка, прикрывая рот кулаком и наслаждаясь эффектом. Покачав головой, Ярослав бросил на неё неопределённый взгляд, прежде чем потянуться за пультом. На стене вспыхнул циферблат. Почти десять часов вечера. Время и правда порой летит незаметно… — Что, пора спать? Разрешите рядовой Подушке приступить к выполнению своих прямых обязанностей? — в издевательской манере прогнусавила она как можно громче, взяв под козырёк настолько убого, что даже совершенно не военный человек напротив неё скривился.       — Ладно, харэ паясничать. Иди падай уже, — кивнул он в сторону кровати, с трудом забираясь на неё с ногами. Кира кивнула.              Её взгляд на мгновение нащупал рюкзак, в котором находился её супергеройский костюм. Очевидно, ничего из одежды для сна она сюда не брала… Да и ночнушка? У девушки её возраста? Она же не мальчик, в конце-то концов, может и в трусах спать. Вопрос был, разве что, в том, насколько это было приемлемо в их ситуации. Но справедливости ради, Ярослав пока что не жаловался. Кире хотелось надеяться на то, что это не из-за того, что ему было всё равно, а потому, что ему нравилось.       Скинув с себя быстрыми движениями всё, кроме нижнего белья и топа, она зевнула и потянулась на носочках, хрустнув позвонками, после чего приземлилась на кровать. Собравшись было уже укрыться одеялом, девушка внезапно поняла, что села на свою раскладушку, а не туда, куда ей надо было бы сесть для «исполнения своих прямых обязанностей». Однако, эту проблему быстро исправило само мироздание: её, успевшую уже забросить ноги на матрац, приподняло на пару сантиметров в воздух и перенесло в сторону под недовольным взглядом Ярослава.       Едва только почувствовав, как на её спине смыкается слабая хватка ладоней, а шею обдаёт тёплым дыханием, она слегка поёрзала, устраиваясь поудобнее и обвивая своего партнёра руками в ответ. Их взгляды пересеклись, и Кира заметила, что лёгкое недовольство всё ещё мелькало в мимике парня.              — Мне кажется, кто-то относится к своим обязанностям спустя рукава, — отметил он, тоже ёрзая, но с целью прижаться к ней поплотнее и удобнее. Всё же, у неё в данный момент было намного больше поверхностей, которые могли послужить удобным — а главное тёплым — местом отдыха.       — У меня есть рукава, которые можно закатать? — иронично поинтересовалась героиня с улыбкой, чувствуя, как её сердце слегка ускорило темп от прикосновений. В такие моменты она с трудом верила в свою удачу.       — Нет. Точнее да, но, полагаю, это будет выглядеть скорее комично, чем серьёзно, — пожал плечами тот, кто так уверенно сейчас использовал её тело в качестве подушки. «Было бы неплохо, если бы не только в качестве подушки…», проскочила в её голове шальная мысль, от которой она протяжно выдохнула, обдув лицо парня своим горячим дыханием. — Никогда не задумывался об этимологии этой фразы, пока однажды не попытался поработать руками в одежде на размер больше своей.       — Поработать руками, говоришь… — понимающе хмыкнула Кира, на секунду отрывая от его спины свою руку, чтобы поправить волосы. И тут же замерла, поняв, что её невероятно смелые мысли сейчас, наверняка, были как на ладони. Это было предельно ясно по иронично приподнятой брови Ярослава, который, тем не менее, не выражал никакого недовольства её полётом фантазии. Её трудно было винить. Пусть и не в самом разгаре пубертата, но она всё же была девушкой…       — Поверь, конкретно сейчас я представляю из себя не лучшее зрелище. Так что… — Тут он замялся, отводя взгляд. Кира ожидала продолжения его слов в задумчивом молчании, исследуя взглядом пусть и острые от худобы, но от того не менее красивые черты лица своего парня. А от небесно-голубых глаз ей так и вовсе было трудно оторваться по собственной воле. — Я бы хотел отложить это до момента, когда мне не будет противно смотреть на себя в зеркало. Хорошо?       — Конечно, как скажешь, — без промедлений кивнула супер. Уж до какой бы степени неопытной она ни была, от всех своих подруг в отношениях она слышала одну и ту же прописную истину: парня в этом деле торопить нельзя. А это они говорили о парнях в нормальном состоянии телесного и ментального здоровья… Здесь же? Она всецело понимала его мотивацию. — Иногда мне так неловко, что мои чересчур громкие мысли у тебя как на ладони…       — Я знаю, — тихо ответил тот, придвигая своё лицо поближе к её собственному, слегка зашуршав подушкой. — И поверь, если бы ты могла взглянуть на мои — мне было бы намного более неловко, чем тебе.              Эти слова, в комбинации с поцелуем, которым он накрыл её губы, едва закончив говорить, заставили её сердце не просто пропустить удар — почти что замереть на мгновение, показавшееся Кире вечностью. Ей показалось, будто в нижней части её живота внезапно просыпались угли, натягивая нервы до предела чувством трепета под аккомпанемент ритмичного, гулкого стаккато сердца, бьющегося о рёбра изнутри. Жар, забравшийся под кожу, прокатился по телу обжигающей волной, заставив девушку конвульсивно сомкнуть ноги вместе, стукнувшись коленями друг о друга, словно от сонного нервного тика.       В этот раз они не стали доводить момент близости до полного истощения запасов кислорода, ограничившись буквально пятью секундами. Пятью секундами, которых Кире хватило на то, чтобы остро почувствовать избыток одежды на собственном теле. Ещё и под одеялом, к тому же… Сдержав свой голос, но не дыхание, вырвавшееся из груди шумным потоком, она сглотнула и прикрыла глаза, чувствуя уже чужое дыхание на собственной коже. Потеревшись носом о её ключицу и расположив щеку на её плече, Ярослав сонно вздохнул и прогудел что-то невнятное себе под нос, прежде чем сказать немного громче:              — Спокойной ночи, Кира… — едва слышно прозвучало его пожелание. Девушка не осталась в долгу, уткнувшись носом в его макушку и обняв его ещё крепче, прижимая к себе.       — Спокойной ночи, мой герой.              Пройдёт, наверняка, ещё немало времени, прежде чем она сможет нормально уснуть. Да и он, скорее всего, тоже — барабанная дробь её сердцебиения вряд ли способна сойти за колыбельную. Но в конце концов, они оба заснут, убаюканные теплом друг друга.       Кира тяжело вздохнула, умом понимая, что в эту ночь ему тоже будут сниться кошмары. Как и каждую ночь на протяжении этих недель. Всё, что она могла для него сделать — это быть рядом и окутать его нежным теплом человека, которому он не безразличен. Если бы это было в её силах, она выбила бы дверь в его сны ногой, раскидав всех тварей из кошмаров, вбив их в землю и вышвырнув из покалеченного сердца за шкирку. Но она не могла. Пределом её возможностей было чуть облегчить боль от шрамов, формируемых временем.       В конце концов, какими бы силами они ни обладали, они всего лишь люди.