Туарег. Пески Сахары

14 марта 1999 года, Самчхок, Корея.

      Пасмурные дни, мрачные и тягучие, всегда были для Гонсу особенными. Тучи, словно чернилами, набухали дождём и весь мир замирал перед грозой. И в этот миг его всегда охватывало предвкушение как в детстве: а вдруг из-за ливня отменят занятия в школе? Гонсу любил это напряжённое ожидание чего-то грандиозного.       Он был жителем Самчхока до мозга костей. В этом городе на побережье Японского моря, где из-за горной местности и близости океана мощные ливни были обычным делом и в первые два месяца лета, в сезон дождей, осадков выпадало в два раза больше, чем в соседней провинции. Но несмотря на это, Самчхок оставался для его жителей самым любимым местом, а первая гроза в году — самым долгожданным событием.       Гонсу устроился в кресле напротив окна и накинул плед на колени, приготовившись наблюдать, как первые грузные капли дождя забарабанят по стеклу. Потирая палец, на котором носил обручальное кольцо, он с удивлением заметил, что след на коже исчез всего за несколько дней и было непонятно, как реагировать на то, что пропало последнее свидетельство его недолгого брака с Наён.       Сегодняшний, «белый день» стал для Чон Гонсу поворотным днём. А Всевышний еще тот юморист, раз он подгадал так, что свидетельство о разводе Гонсу получил именно в День Влюблённых. Как в насмешку. Люди в этот праздник находили свои половинки, Гонсу же обрёл свободу. Долгожданную и бессмысленную.       Их брак с Наён был фатальной ошибкой с самого начала. С того самого дня, когда перед демобилизацией из армии Гонсу узнал новость: Союн и его брат-близнец Гону назначили день свадьбы. С того дня всё пошло наперекосяк.       Гонсу до последнего надеялся, что из затеи брата с поездкой в Египет ничего не выйдет и у него не получится выполнить условие отца Союн. Но у него всё получилось! Затем Гонсу надеялся, что отец Союн придумает кучу других условий и препятствий их браку, и тогда у него появится хотя бы шанс. И этот хитрый банкир придумал бы — уж очень он не хотел брака единственной дочери с обычным парнем, родители которого ушли рано из жизни, не обеспечив того никаким наследством. Но не успел. Умер. Внезапно и неожиданно для всех.       Выдержав необходимый срок траура, Союн и Гону объявили о свадьбе, даже прислали Гонсу в воинскую часть, где он служил, приглашение на торжество. Неужели правда надеялись, что он приедет?       Гонсу психанул, порвал приглашение на мелкие клочья и в тот же вечер пригласил на свидание смазливую медсестру, увивавшуюся за ним последние полгода. А ещё через два месяца по его глупости она стала миссис Чон Наён и они уже вдвоём вернулись в родной Самчхок. И буквально с порога он узнал главную новость: у Союн и Гону будет первенец. Счастливые родители даже имя ему выбрали — Чонгук, в честь их с Гону отца.       Яркая вспышка молнии пронзила сизое небо, и Гонсу зажмурил глаза. Под веками всполохами проносились воспоминания. Они с братом были похожи как две капли воды, их никто не различал, даже родители иногда путали. Почему тогда Союн из них двоих выбрала не его, а брата? Она единственная никогда не ошибалась.       Союн появилась в их жизни, когда им с братом было по шесть лет. Её отец стал председателем филиала крупнейшего KEB Hana Bank, представительства которого, как грибы после дождя, стали открываться по всей Корее. Их семья переехала в Самчхок, став соседями семейства Чон.       Маленькой девчонкой, в смешном сарафане со съехавшей с плеча бретелькой, она предпочитала кататься на качелях с Гону, а не с Гонсу. Союн, став угловатым подростком, перекинув тяжёлую косу за спину, слегка смущаясь, торжественно вручила свой портфель его брату, а Гонсу плёлся третьим лишним сзади. Она, превратившись в самую красивую девушку Самчхока, в небесно-голубом платье за пышным кустом гортензий подарила свой первый поцелуй Гону. А у Гонсу с Союн никогда не было шанса — он всегда был для неё на втором плане. Не то, что его удачливый брат. В которого Союн влюбилась, наверное, еще в детстве, за которого мечтала выйти замуж. И ведь вышла!       Гонсу открыл глаза и внимательно следил за разводами, которые оставлял дождь на стекле. Интересно, Союн в курсе, что сегодня он развёлся? Наверняка. Но вряд ли в его доме раздастся звонок от неё. Может, только брат позвонит и поинтересуется, как всё прошло. Союн знала о том, что он с детства влюблён в неё, но много лет успешно делала вид, что всё давно в прошлом. Теперь они друзья, родственники и соседи. Всего лишь.       Его брат, казалось, заручился особой поддержкой свыше. Всё, что он ни задумывал, получалось и складывалось гораздо удачнее, чем у Гонсу. Хоть они оба закончили один институт, только Гону попал по правительственной программе в Египет, а Гонсу в армию. Вернувшись из экспедиции через полгода в родной город, Гону быстро поднялся до директора по организационному развитию, а Гонсу до сих пор продолжал работать там же маркшейдером. У брата с Союн счастливый брак, чудесный сынишка Чонгук, которому в сентябре исполнится уже два года, а Гонсу развёлся. По какому-то абсолютно несправедливому стечению обстоятельств именно Гону везло в жизни. Судьба словно одну за другой давала ему вкусные конфеты, когда Гонсу доставались лишь фантики.       Недавно Союн сказала, что хочет дочку. А когда она что-то хотела, Гону всегда выполнял. Он умел делать так, что на её лице вспыхивала самая красивая улыбка мира, а глаза излучали счастье. Да, Союн счастлива… пусть и с другим. Гонсу не привыкать жить с мыслью, что он для неё никто.       Он снова посмотрел в окно — ливень усилился. Пронзительная трель телефона в прихожей разорвала вечернюю тишину в клочья. Гонсу поморщился:       «Наверняка брат звонит. Больше некому».       От всхлипываний Союн в трубке позвоночник Гонсу сковало холодом.       — Союн? Что случилось?       — Гуки… у него жар. И никак не спадает. Скорая всё не едет. Всё из-за этого проклятого ливня.       — Успокойся. Не плачь. Ты лекарство давала? Где Гону?       — Гону на работе, переговоры с канадцами, из-за разницы во времени всегда задерживается допоздна. Я оставила сообщение секретарю, но сейчас я одна и боюсь. Гонсу, лекарство не помогает совсем, температура не спадает, только ползёт вверх. Гуки уже бредит и начал задыхаться.       — Собирайся. Я сам отвезу вас в больницу. Через три минуты буду.       Гонсу схватил плед из кресла, ключи от машины и прямо в чём был выскочил на улицу. На свинцовом небе не было ни ‎единого просвета. Это плохо. Дождь не прекращался, шёл сплошной стеной, отчаянно барабаня по жестяной крыше. Из-за мутной пелены едва был виден соседний дом — дом брата. Только жёлтый фонарь над его крыльцом задавал верные ориентиры. Гонсу подогнал машину как можно ближе и даже не поморщился, когда раздался скрежет бампера о бордюр. Союн, стоящая под пронзительным ветром на крыльце, закутанная в пальто и шарф, смахивала на хрупкую девочку-подростка. Она ждала его, бережно прижимая Чонгука к груди.        — Такой дождь… Мы доедем? — испугано спросила Союн, смаргивая с ресниц капли дождя.       — Доставлю в лучшем виде. Не волнуйся.       — Я позвонила секретарю Гону и сказала, что мы с тобой уехали в больницу.       Резкий порыв ветра сорвал ветку с дерева, подбросил чуть вверх и со всей силы швырнул прямо в грязную ‎лужу. Союн вздрогнула, словно брызги долетели до неё, плотнее прижала к себе ребёнка и не дожидаясь, когда Гонсу откроет дверь машины, побежала по ступеням. Несколько секунд Гонсу тупо стоял под проливным дождём. По щекам били тяжёлые капли, застревали на ресницах, попадая в глаза. Потом, очнувшись, обогнул машину, помог женщине устроиться на переднем сиденье, заботливо укрывая ноги пледом, что захватил с собой.       Казалось, над ними разверзлись небеса, за считанные часы город превратился в апокалиптическое море. К холодному ветру и проливному дождю добавились все тридцать три удовольствия ливня в Самчхоке: неработающие светофоры, забитые мусором ливнёвки и отключенное освещение в их квартале. В итоге, чтобы выехать из их переулка, Гонсу потратил в три раза больше времени, чем обычно. Он не успел свернуть на центральную улицу, как им, отчаянно мигая фарами, дорогу перегородил синий «форд» Гону. Брат выскочил из машины, как чёрт из табакерки, и бросился наперерез:       — Союн, милая, я выехал, как только узнал, что ты звонила. Пойдём в машину, я отвезу вас.       — Не придумывай, Гону, зачем таскать больного ребёнка под дождём? Садись в мою и езжайте в больницу.       — Гонсу, дождись нас дома, держи ключи, — Союн вложила связку ему в руку и крепко сжала ладонь Гонсу на прощание. — Спасибо, что не оставил нас.       Гонсу казалось, что её прикосновение длилось целую вечность. Их взгляды встретились. Нежные и наверняка мягкие губы Союн слегка коснулась до боли знакомая улыбка. ‎Если бы Гонсу мог, он бы поцеловал их прямо здесь, в машине. Но вместо этого молча вышел из машины, освободив место брату.       В то мгновение они поменялись не просто машинами. Они поменялись жизнями.       Гонсу торопливо сел в «форд» брата, заблокировав двери, словно боялся, что передумает. Завёл двигатель, включил фары, сделал радио громче — ехать одному в темноте и тишине почему-то было ужасно неуютно — и снял ногу с тормоза. Машина плавно тронулась с места и медленно поползла вверх по улочке к дому Гону. Ему казалось, что он никогда не доедет, хотя по опыту знал — от улицы Хондик до их домов чуть больше четырех километров. Не более пяти минут, даже ‎если застрять на единственном светофоре — у круглосуточного супермаркета. Автомобиль по-черепашьи дополз, наконец, к их домам. Гонсу уронил голову на руль и, вцепившись до побеления костяшек в оплётку, долго не выходил из машины. Нужно было выключить зажигание, нужно было оторваться от руля и идти в дом.       Гонсу медленно поднимался по скрипучим деревянным ступенькам на ‎крыльцо под трель телефонного звонка, раздававшегося в доме, и уже вставил ключи в замок, но не зашёл. Остановился, прижимаясь спиной к деревянному косяку, и сполз по нему прямо на мокрый настил. Он не мог войти. Необъяснимое предчувствие застряло в груди, то и дело сжимая сердце до щемящей боли. Вновь раздался звонок телефона, который надрывно и настойчиво звал к себе. Гонсу не выдержал, поднялся и рывком распахнул дверь:       — Слушаю!       — Господин Гону, вас беспокоят из полицейского участка номер четыре… — из телефона донёсся резкий противный скрип, словно кто-то двигал по деревянному полу стул.       — Я не Го… — но на том конце словно не слышали его возражения, продолжали говорить дежурным тоном.       — Нам только поступил сигнал, что на улице Хонгик произошла авария. За рулём автомобиля был ваш брат Чон Гонсу, а пассажирами ваша супруга и сын.       — Что-о?.. Что с ними?       — Как сообщила бригада, выехавшая на место, водитель грузовика, ехавший по встречной полосе, не справился с управлением. Удар был такой силы, что водитель и пассажирка «хёндая» погибли до приезда скорой. Соболезнуем о вашей утрате. Тела после формальных процедур и составления протокола привезут в городской морг. Не могли бы вы подъехать на опознание?       — Чонгук! С ними был мальчик!       — Он выжил. Сильное сотрясение, порезы, он в тяжелом состоянии. Но жив. Бригада медиков уже везёт его в ближайшую больницу.       — Я выезжаю!       … Проблесковый полицейский маячок разрезал темноту, освещая красно-синими пятнами округу. Даже в сумерках свой белый «хёндай» Гонсу заметил сразу, как только свернул на улицу, ведущую к больнице. Они чуть-чуть до неё не доехали. Остановив машину брата прямо посередине дороги, Гонсу дёрнул ручник вверх и, не выключая двигатель, торопливо вышел наружу. Слабая надежда, что звонивший ошибся, испарилась.       Старый тополь, не выдержав удара, сломился пополам, придавив машину. Капот сжался в гармошку и практически отсутствовал, оторванный бампер зацепился за дорожное ограждение, развалившись на две неровные части.       — Мать, видимо, прикрыла своим телом ребёнка, когда машину вынесло с дороги. Ребёнок был без сознания, но дышал, когда его увезла скорая. Повезло мальчишке, в рубашке родился, — взволнованный голос полицейского моментально напомнил, почему Гонсу так торопился сюда.       Он обошёл груду металла, оставшуюся от «хёндая». В нескольких метрах от неё неподвижно на земле лежали два тела, прикрытые серым брезентом. Только неестественно выгнутая в запястье ладонь Союн, выглядывала из-под брезента и пронзительно белела на чёрном фоне.       Видит Бог, он её любил, пытался сделать сегодня как лучше, но всё равно не уберёг. Почему судьба, которая всегда улыбалась брату, вдруг отвернулась от него? Кто-то наверху решил: Союн и его брат должны умереть, а Гонсу заменит Чонгуку погибших родителей. Этот мальчишка единственное, что оставила ему Союн. Нужно жить, стиснув зубы, и надеяться, что во всём случившемся был хоть какой-то смысл. Обязан быть. Иначе весь мир — дерьмо и бессмысленный хаос.       — Господин Гону, примите соболезнования по поводу смерти вашей супруги и брата. Вы поедете в больницу к сыну?       — Что? — очнувшись переспросил Гонсу.       — Мы можем отвезти вас на полицейской машине. Учитывая ваше состояние и погодные условия, вам лучше не садиться за руль.       — Спасибо… Я доберусь сам.       С тех пор Гонсу больше никогда не поправлял тех, кто обращался к нему именем брата. Доверчивость, свойственная жителям маленьких городков, где знали друг друга с детства, сделала своё дело. Экспертизу тел провели формально, только убедились, что водитель на момент аварии был трезв. В идентификации личности положились на опознание погибших Гонсу и показания секретарши.       А через неделю после похорон канадская фирма Petroleum Corроration прислала договор на сотрудничество с Чон Гону и визы на всю семью. Гонсу, прижимая к себе, как самое драгоценное в своей жизни, маленького Чонгука и держа в руках загранпаспорт на имя Чон Гону, покинул Самчхок и никогда больше сюда не возвращался.

23 мая 2022 года, Каир, Египет

      — Почему я? Зачем всё это? — разозлился Чонгук, пытаясь вырваться из хвата Чимина. Тот нехило выкрутил ему предплечье — до острой, пронзающей боли в суставе. — Что у тебя за манеры, Чимини-и? У меня теперь синяк будет.       — Подорожник приложи — говорят, помогает.                    Но хват ослабил. Молча подтолкнул в направлении, в котором нужно было идти. Каждый шаг давался Чонгуку с большим трудом, ноги стали непривычно тяжёлыми, странная сухость стянула горло, лишая возможности дальше задавать вопросы из того роя, что кружились у него в голове. Слишком быстро всё случилось на приёме Намджуна — Чонгук даже не успел всё обдумать, направился за Чимином вслед, как осёл на привязи. Единственным желанием в тот момент было вывести Тэхёна и его семью из-под удара. Каковы истинные мотивы Чимина, который вот уже второй раз возникает у него на пути, были так до сих пор и не понятны Чонгуку.       Дальше они шли молча. Стоило им с Чимином появиться на парковке, как один из автомобилей коротко моргнул фарами, показывая где их ждут.       — Всё скоро узнаешь. Садись назад и без глупостей.       Судя по кривой ухмылке, скользнувшей по губам Чимина, в машине его ожидал ещё один сюрприз. Точно. За рулём автомобиля была Дженни! От ярости у Чонгука даже свело зубы.       — Почему так долго? — прошипела она, не обращая внимания на испепеляющий взгляд Чонгука.       — Потому что кое-кто не справился со своим заданием. Мне пришлось подчищать за тобой хвосты и импровизировать уже на месте. Поехали. Скоро его хватятся. Нужно успеть покинуть остров, пока не перекрыли все выезды.       «Ауди» сорвалась с места, вжимая тело Чонгука в сиденье. За окном всё слилось в единый поток из кирпичных стен, цветущих кустов жасмина, светофоров, оставляя за спиной огни виллы Намджуна. Они какое-то время петляли по узким улочкам Рода, проверяя, нет ли за ним хвоста. Только убедившись, что всё чисто, выехали на шоссе.       Экран мобильного Чонгука ожил, высвечивая входящий вызов от незнакомого номера. Он не успел принять вызов. Неожиданно сзади появилось что-то большое и тёмное, а уши заложило от оглушающего удара.       Мир перевернулся в считанные мгновения. Чонгука приложило головой об потолок автомобиля. Сознание пронзила острая, режущая боль. «Ауди» снесло с пересечения дорог. И наступила тьма.       Болело всё. Но левое плечо ломило особенно нещадно. С губ Чонгука сорвался болезненный стон, пока он заставлял себя повернуться и оглядеться по сторонам. Вокруг царил хаос из раскуроченного металла и битого стекла. Чонгука спасла подушка безопасности, придавив к сиденью, и то, что основной удар «Ленд Ровера» пришёлся по стороне водителя. В ушах звенело, в голове гудело, из закромов памяти фрагментально выскакивали события, предшествующие тому, что он ощущал сейчас.       Авария… В них на последнем перекрёстке перед мостом на полной скорости врезался «Ленд Ровер»… Отказали тормоза? Или нарочно?       Дженни ударом вышвырнуло через лобовое стекло. Она не была пристёгнута ремнём. Чимина, как и Чонгука, прижало подушкой безопасности, и пока он был без сознания. Чонгуку пришлось изворачиваться, пересиливая боль в плече, толкать ногами заклинившую дверь. Бесполезно. Очистив ногой окно от осколков, он выполз наружу и застонал от болезненных ощущений, когда ладони коснулись раскалённой земли.       Перед глазами всё плыло, фокус реальности то и дело размывался, стоило только подняться на ноги… точнее — на четвереньки. Большее пока было слишком сложным подвигом для него. Подняв голову, Чонгук увидел лежащее на земле тело девушки. Он не знал, как выглядел в этот момент сам, но, то что осталось от Дженни, представляло из себя жуткое зрелище. Отдельно от туловища, на чудом сохранившемся сухожилии висела её голова. Когда-то красивого лица не было — вместо него было месиво из костей и противной желеобразной желтовато-серой массы. Кровь пропитала белое платье, превратив его в багрово-алое. Пульсируя, тонкие струи продолжали вырываться из рассечённого горла, растекаясь в огромную лужу. Море крови.       Чонгука замутило, он не смог подавить волнообразные приступы тошноты — и его вырвало прямо под колёса автомобиля. Втянув в себя побольше воздуха, он на секунду прикрыл глаза, призывая к стойкости. Мелькнула спасительная мысль найти мобильник и позвать на помощь. Желание было хорошим, но слабо осуществимым: в том крошеве стекла и торчащего во все стороны кусков пластика и металла внутри автомобиля найти было что-то просто невозможно.       — Эй… вы там живы? — крикнул из последних сил Чонгук дрожащим голосом в сторону джипа, армированный кенгурятник которого был покорёжен и вжат в кузов.       — Да что ж ты такой живучий, зараза, — раздалось шипение Чимина у Чонгука за спиной.       Раскачиваясь из стороны в сторону, он вышел из-за автомобиля и уставился на мёртвую Дженни:       — Мда-а… Была у Тэхёна невеста… и нет невесты. Ей так хотелось стать его женой, что ввязалась в эту авантюру, лишь бы убрать со своего пути препятствие. А то, что ты встал на её пути, она поняла сразу. Если бы не её ревность, глядишь, была бы жива.       — И что, вот так сразу на приёме согласилась помочь тебе?       Чонгук незаметно подобрал кусок зеркала, зажал его в кулаке за спиной и, пошатываясь, наконец встал на ноги.       — У Дженни был должок передо мной — она не могла отказать в столь незначительной просьбе, как прокатить нас с тобой на её автомобиле. Вряд ли кто-то рискнул бы остановить автомобиль дочери начальника полиции Каира.       — И что за должок у этой невинной девушки перед тобой?       — Пф… Невинная?! Её невинность была уже подарена другому, точнее прогуляна в клубе. И чтобы не опорочить честь семьи, когда её отец и Намджун договорились о браке, она обратилась ко мне.       — Почему к тебе?       Чимин вытер рукавом кровь с щеки, которая текла из рассечённой брови и посмотрел на Чонгука как на несмышлёного ребёнка:       — Все знают, что среди девушек, которых я поставляю особым клиентам, очень ценятся девственницы. Иногда приходится хитрить и запускать товар, бывший в употреблении повторно. Мой врач сделал Дженни гименео… тьфу… фиг выговоришь, сшивание тканей влагалища по простому. Аллах, это даже звучит издевательски, но она была готова на всё, чтобы ни у кого не возникло сомнения, что Тэхёну досталась девственница. Такие операции в Египте одни из самых распространённых, но делают их только в частных клиниках и стоит это… — Чимин окинул взглядом разбитый автомобиль, — примерно как эта машина. Денег у Дженни не оказалось, все траты контролировал отец. Но она была настолько убедительной, — пошлая ухмылка Чимина не оставила сомнения в том, как его убедила Дженни, — что я согласился помочь ей. В обмен на услугу с её стороны в дальнейшем. Да что мы всё о Дженни… О покойниках плохо не говорят. На всё воля Аллаха.       Чимин ненадолго склонил голову, словно мысленно прощался с погибшей, читая молитву, но вскоре резко поднял взгляд и хищный блеск глаз полоснул по Чонгуку:       — Давай, не заговаривай мне зубы. Топай вперёд.       Чимин достал из-за пояса пистолет и махнул им, указывая, в какую сторону двигаться Чонгуку.       — Чего ты хочешь?       На губах Чимина расцвела зловещая улыбка.       — Ты прыгнешь, — шагнул он навстречу Чонгуку еще раз взмахнув оружием в воздухе, — вон оттуда.       Чимин уставился куда-то за спину Чонгуку. А тот только сейчас различил шум волн в отдалении, может потому, что голова и без того гудела после аварии. Чонгук, похолодев, вспомнил, что они ехали вдоль обрывистой береговой линии и что до обрыва оставалось совсем немного, когда машина слетела с шоссе. Но от чего холодело сердце больше, так от осознания того, что там внизу были огромные острые валуны, удерживавшие береговую линию острова. Прыжок с такой высоты… Утонуть вряд ли получится, разбиться вдребезги куда вернее.       — Я не самоубийца, Чимин. Никто не поверит в такую смерть, — попытался вразумить Чонгук.       — Не обязательно быть самоубийцей, чтобы вылететь из перевернувшейся машины. Сладкой парочке, которая решила сбежать вместе с приёма, просто не повезло. Девушка погибла на месте, а её парня выбросило на скалы. Нет повести печальнее на свете… Ты не переживай, я подтолкну машину ближе к обрыву, чтобы у полиции не возникло лишних вопросов.       — Столько усилий ради моего похищения и для чего? Чтобы изобразить мою тупую смерть? Не проще было грохнуть меня прямо на приёме у Намджуна?       — Ты хорошо исполнил роль, которую отвели тебе. Заставил признаться в убийстве своего отца. Теперь ты отработанный материал, больше не нужен Призраку. Не повезло тебе, — Чимин говорил цинично и вместе с тем подозрительно хладнокровно.       — Что за чушь ты несешь? Какое еще убийство? Кто такой Призрак?       Чонгук потихоньку пятился к обрыву, упираясь ногами в каменистую почву. Вокруг — безлюдный безжизненный пустырь, потрескавшаяся земля, поросшая высохшими колючками. На другом берегу Нила видны крыши домов, а за спиной Чонгука обрыв. Они стояли на ветру, в двух шагах от пропасти. Совсем рядом трасса. Без единой машины. Такое ощущение, что всё движение перекрыли. И помощи ждать не от кого. Нужно рассчитывать только на себя. Чонгук сжал в руке осколок зеркала, чувствуя как по пальцам уже потекла кровь.       — Призрак… — Чимин хмыкнул и процедил жёстко сквозь зубы. — Это сын того человека, которого убил твой отец тридцать лет назад.              Чонгук вздрогнул: он на какой-то сраный миг поверил в искренность слов Чимина, настолько тот был убедителен в своей ярости. Но тут же отмёл в сторону бредовые обвинения.       — Сука! Я не верю тебе! — Чонгук, наплевав на оружие, нацеленное ему в грудь, дёрнулся вперёд, сокращая расстояние между ним и Чимином. — Долбанный псих и пидорас твой Призрак, раз утверждает такое!       В лицо прилетел кулак. На миг всё вокруг вспыхнуло огнями. Казалось, будто череп разломили на две половины.       — Не смей даже гавкать в его сторону, — Чимин встряхнул кисть после удара и убрал пистолет за пояс. В колючих, злых глазах плескалась ярость. — Вам всем до него как до луны. Думаешь, я один бы справился со всем этим? Как ты думаешь я попал на приём? Как оказался в нужном месте и смог сделать эти фотографии? Призрак настолько близок к Тэхёну, что узнай он, кто это, то твой Тэхён выколол бы себе глаза — за то, что не разглядели в нём человека, что стоял за твоими похищениями!       Чонгук пошатнулся. В глазах резко потемнело — он таращился на стоящего перед ним Чимина, которого вдруг потянуло на откровения, и с трудом дышал. Каждый вздох причинял нестерпимую боль. Не могли слова причинять такую боль. Физическую.       Какого чёрта с ним происходило?       Сердце неистово колотилось в рёбра, в горле пересохло, в глазах принялись резвиться раскалённые искры. Хотелось встать под холодную воду, погасить пожар, который растекался по венам с каждым толчком крови. Чонгук прогнулся в пояснице и подавился, судорожно хватая ртом воздух. Заставляя себя через силу сделать глубокий вдох: горло саднило и казалось, что оно опухло, не давая скользнуть воздуху вниз. На языке появился противный вкус желчи. Против воли Чонгука ноги ослабли, отказывались держать, и он рухнул на колени.       — Не веришь мне? — Чимин усмехнулся криво, по-своему расценив реакцию Чонгука, устало опустился рядом на корточки. — Ну конечно, ты мне не веришь.       Ориентироваться в пространстве получалось всё хуже. Перед глазами всё плыло. Понимая, что это его последний шанс всё остановить, Чонгук собрался и замахнулся кулаком с зажатым осколком, целясь в висок. Черепная кость там тонкая, большой нерв и артерия расположены близко от кожного покрова. Но его кулак не достиг цели. Чимин резко вскинул руку, защищая лицо. Осколок прошил ладонь. Тот вошёл словно нож в масло.       — Сука! — раздался нечеловеческий вой Чимина.       Он вытащил кусок стекла из ладони даже не поморщившись, заткнул ртом рану и со всей дури пнул кусок валяющегося по близости оторванного крыла.       — Сопротивляешься правде? Так вот знай, что в этот самый момент твой папаша во всю кается в содеянном, надеясь, что его чистосердечное признание спасёт сына, — Чимин сплюнул кровь на землю. — Зря надеется.       Узнать подробности про Призрака не получилось. Чимин сжал обе пятерни на глотке Чонгука и начал душить голыми руками. Из горла вырвался жалобный хрип. Чонгук отчаянно пинался ногами, вцепившись в руки, душившие его. Он старался скинуть с себя Чимина, но вырваться не получалось. Ничего не помогало. Кислород стремительно заканчивался.       И надо же — грёбаное везение в действии! Шум приближающегося автомобиля заставил Чимина на мгновение ослабить хватку, и Чонгук смог вздохнуть. Чимин перестал душить, поднял голову и напряжённо следил за автомобилем, который нёсся в их сторону. Может поэтому он и не заметил, как за спиной крепко сбитая мужская фигура, выпрыгнула из кабины разбитого «Ленд Ровера». Несколько молниеносных секунд, и она почти вплотную приблизилась к ним. Омар! Начальник охраны отца подошёл бесшумно, как тигр на охоте.       Визг шин, машина соскочив с трассы, пошла юзом. Её развернуло боком, и не глуша двигатель, из автомобиля выскочил Хосок. Чимин вздрогнул, и на его лице мелькнула странная улыбка.       — Медленно убрал руки, блядский выродок! — гаркнул Хосок. — Считаю до «раз».       Лицо Чимина изумлённо вытянулось, хватка на горле Чонгука еще больше ослабла, но руки он так и не убрал. Чонгук, скосив глаза на приближающегося Хосока, наткнулся взглядом на направленный в их сторону пистолет.       — Раз, — произнёс Хосок.       Выстрел. Оглушительный. Разрывающий барабанные перепонки. Чонгук широко распахнул глаза. На него с дыркой во лбу завалился Чимин. Он умер быстро. Слишком быстро. Быстрее, чем заслуживал. Он должен был давиться кровью, отхаркиваться, задыхаться. Долго. Вместо этого лежал на земле рядом с Чонгуком и таращился бессмысленным взглядом.       Больше руки не сдавливали горло, но Чонгук продолжал беспомощно, словно выброшенная на берег рыба, ‎‎хватать ртом стремительно кончающийся кислород. Грани реальности стирались, звуки затихали, его ‎стремительно поглощала темнота. Остались только еле различимые звуки, но он их слышал. А значит, всё ещё жив?       — Хосок, зачем? Зачем ты его грохнул? — голос Омара пробивался в сознание Чонгука сквозь мутную пелену. — Мы теперь не узнаем, кто заказчик.       — Мы бы и так не узнали. Ты думаешь, что Чимин, пройдя подготовку в «Легионе», сломался бы под твоим серьёзным взглядом и признался? Не забывай: их там учили не только пытать, но и переносить пытки. А вот если бы Чимин заметил тебя за своей спиной, то одним пальцем передавил нужный позвонок на шее Чонгука. И Тэхён получил бы уже труп.       — Чимин был последней ниточкой, — продолжал упираться Омар.       — Наёмники никогда не сдадут своего заказчика. А вот то, что он, используя своё влияние, легко бы избежал наказания и вышел чистеньким из этого дерьма, этот факт наиболее вероятен. Сам знаешь, что первое похищение сошло ему с рук.       — Скорую вызвал?       — Зачем? Чимина уже никто не спасёт.       — Дебил? Чонгуку! Ты видишь, что он до сих пор без сознания.       Холодные руки Омара хлопали по лицу, пытаясь привести Чонгука в чувства. Он чувствовал это, но не мог разлепить глаза, даже промычать не мог, губы онемели. Охранник рывком разорвал рубашку на груди.       — Твою мать! Насрать на скорую, грузим в твою машину. Моя в хлам. Кажется, дело хреново. Не нравятся мне пятна по телу. Яд начал действовать!       Дышать больно… Дышать хотелось… Дышать нужно было… Чонгук не чувствовал своего тела, не мог пошевелиться. Вокруг кромешная темнота. Холодно. Пусто. Страшно. Только память, словно даря последнюю надежду, воскресила перед глазами образ Тэхёна. Зыбкий, прозрачный. Туарег в синем тагельсмуте, концы которого были перехвачены сзади и не скрывали лицо, склонился к Чонгуку:       — Я с тобой… Не бойся, Гуки-и… Я возьму все проблемы на себя, — мягкая улыбка Тэхёна с каждой уносящейся прочь секундой становилась всё прозрачней.       Звуки, запахи, голос из прошлого — всё пропало, сменившись оглушительной тишиной. Чонгук снова упал в чёрную беспроглядную вязкую бездну, но уже без страха. Откуда-то знал: он больше не один.