Детали

      Регулярно на протяжении всей его жизни у Гарри возникало ощущение, будто что-то было не так. Это чувство возникало, казалось бы, совершенно спонтанно, в абсолютно случайные моменты, ничем не выделяющиеся на фоне любых других, и проходило довольно быстро.       Не так. Что-то было не так. Что-то было не то в знакомых и в тех, кого Гарри видел впервые.       Что-то было не так в том, где он был, в том, что он делал. Что-то не то происходило с его жизнью. Будто это была и не его жизнь вовсе. Это смутное ощущение царапало края сознания, не доставляя особого дискомфорта и совсем не беспокоя, но тем не менее оно было частым и почти привычным.       С момента, как Гарри оказался в поместье Темного лорда, в не своей роли, притворяясь кем-то другим, это чувство больше его не посещало. Ни разу. Гарри ощущал парадоксальную уверенность в том, что наконец-то он оказался там, где должен был быть, несмотря даже на постоянную опасность, напряжение и вечную ложь, которой, казалось, не было конца.       Абсурдное чувство безопасности рядом с Темным лордом, невозможное ощущение покоя в доме врага — Гарри находил это даже ироничным. Пугало его совсем не это.       Его пугало то, что происходило между ним и Томом.              Гарри до этого видел только как нечто подобное происходило между родителями. Только Джеймс на памяти Гарри глядел блестящими глазами на счастливую Лили, и только Лили на его памяти так расцветала рядом с Джеймсом. Но сравнивать отношения Гарри и Тома с четой Поттеров было, по меньшей мере, глупо.       Это же... ну, Том. Однако и поверить в то, что его взгляды и действия не значили ничего, Гарри не мог. Хотя, скорее, не хотел.       Он эгоистично старался поверить в то, что действительно именно он был нужен Тому, но и это тоже не получалось. Что-то упрямо твердило: здесь не может быть замешано нечто вроде искренне влюбленных друг в друга даже спустя долгие годы супружеской жизни Поттеров. Порой это пугало.       Гарри был уверен в том, что что-то происходит. Но вот что именно — он сказать не смог бы даже под прицелом волшебной палочки. Том совсем не помогал ему понять — то он смотрел на Гарри со странными, пугающими красными искрами в глазах, то так отчаянно вытаскивал из участившихся припадков боли.       Так странно было звать просто Томом того, кто для всего мира был мистером Реддлом, министром, даже господином.       Том должен был жениться на Чарльзе Поттере. Договор был заключён на имя Чарли, Том встречал в поместье Чарли, Том ждал Чарли. А пришел Гарри.       Это было очень запутанно. Том имел некий кредит доверия именно Чарли, но при этом улыбался он совсем не ему. Он общался с Гарри, проводил все свободное время с Гарри, постоянно следил за Гарри, и, кажется, даже беспокоился именно за него. Не за Чарли.       При этом Том, со слов Нагайны, с самого начала знал об обмане. Позднее уже успокоившийся Гарри не верил в эти её слова. Знай об этом Том, Гарри не был бы сейчас жив. Может, он подозревал, но точно ничего не знал. Что изменилось за то время, что они провели вместе? Быть может, Том разглядел что-то в Гарри? Что-то, что оказалось важнее, чем немедленная казнь на месте за подобное унижение?       Гарри, отчаянно отгоняющий от себя подобные мысли, ощущал, что ему пора было посетить психотерапевта.       Том ощущал смятение. Что-то шло явно не так.       Он был более чем уверен в этом.       Что-то внутри него выделывали странные кульбиты при виде Гарри.       Будь здесь Дамблдор, он бы, как всегда тошнотворно-отечески улыбаясь, со всей уверенностью обозвал это любовью. Том бы без промедлений запустил в него Аваду.       Это точно была не любовь. Любовь — это нечто неизъяснимое, прекрасное и решительно несуществующее в самой сути Реддла. То, что ощущал Том, пугало и его самого, и Гарри, который, казалось, что-то видел.       В одну секунду Том хотел разорвать Гарри зубами глотку. В другую — вечность ощущать губами, как бьётся где-то в его венах пульс. Том был близок к убийству и возвращению в безумие.       Любовь, как ему объяснял бесконечно влюбленный в миссис Малфой Абраксас ещё в школьные годы, — это умение ставить чужие чувства и желания выше своих. Абраксис говорил, что любовь делала его лучше.       Том хотел запереть Гарри в подвалах и держать его там до самой смерти даже против воли. Это явно не было похоже на описания Малфоя. Но при этом Том почему-то до сих пор не сделал этого. До сих пор по какой-то неведомой ему причине были живы предатели Блэки, до сих пор портили воздух старшие Поттеры. До сих пор не был объявлен в розыск Чарли, которого Гарри старался защитить так отчаянно, что даже посмел поить Тома сывороткой правды и стирать ему память.       Вместо того, чтобы прирезать мальчишку, чтобы только больше не ощущать всего этого, Том учил его беспалочковой магии и каждую ночь спал с ним рядом, выдёргивая из начавшихся кошмаров. Том прижимал трясущегося Поттера к себе в приступах боли, чтобы тот забирал его магию. Будь на месте мальчишки кто угодно другой, Том бы уже давно его убил или отдал на изучение Мальсиберу.       Том был абсолютно уверен: он сходил с ума. Возможно, Поттер опоил его очередной своей усовершенствованной вариацией приворотного?       Многочисленные принятые нейтрализаторы ядов и проверки у колдомедиков говорили об обратном.       Отсутствие новостей от Мальсибера также не радовало. Поттеры-старшие совершенно замолчали, и в головах их также оставалась та мрачная пустота, иррационально пугавшая Тома — он мог даже не рассчитывать выяснить хоть что-то у них. Спрашивать самого Гарри было как-то... неудобно?       Не то чтобы для Тёмного лорда были случаи, когда для него что-то являлось неудобным. Он лишь не знал, как ему следовало бы начать разговор. "Я выпотрошил мозги твоих родителей и они теперь не сильно отличаются от овощей, так что что-то узнать у них я больше не могу, будь любезен, объясни всё сам"?       После такого Гарри бы придушил его во сне. Сам же мальчишка ничего не говорил ни Мальсиберу, ни самому Тому. Не знал или не хотел говорить? Лезть в голову Гарри почему-то казалось чем-то совсем неправильным. Помочь же, не зная причин, было невозможно.       Том находился в тупике. Страдал от этого, конечно же, Мальсибер. Только в одном Том мог быть уверен касательно Гарри: отпустить мальчишку так просто уже не получится.       Он слишком привык к Поттеру, пусть и не тому, что был запланирован изначально. Быть может, следовало перезаключить брачный договор?..